Любовь-ненависть (смешанные чувства)
Перевел с REDDIT:
Любите друг друга, но полностью не доверяйте друг другу!
Показать полностью
0 просмотренных постов скрыто
Эх, госкорпорация...
Была сегодня на собеседовании. Предприятие мощной корпорации в РФ. Требовался специалист по антитеррористической защищенности и физической защите. В кабинете два руководителя. Один по экономической безопасности, второй непосредственно по ФЗО и АТЗ. Мне 41, отслужила в войсках и госструктурах 17 лет. Для меня понятия пропускной режим и защита объекта- родные звуки, впечатавшиеся в сердце еще в то время, когда я была молода и прекрасна. Обсуждались рубежи охраны, СКУД, газоанализаторы и прочие "Керберы". И, вроде бы, непосредственный собеседник остался мною доволен, мило улыбнулся глядя в глаза, а не декольте. И, казалось бы, дело в шляпе, но (вечное это паскудное НО) подключился к интервью начальник из экономической безопасности. И дело оказалось уже полной шляпой... В лоб посыпались настолько бредовые вопросы. Например, касательно сроков проведения проверок по привлечению работников к дисциплинарной ответственности (тут не нужно обладать дипломом юриста, который у меня, к слову есть, чтобы знать, что он стандартно не превышает 30 суток. Иногда превышает, но это мелочи при особых обстоятельствах. Не суть). Сам тон собеседования больше походил на издевательство:"Нет, ну если не знаете, не отвечайте (это по алгоритмам действий бюро пропусков. Да б...яяядь, знаю я это от и до) . Посмотрел на меня этот интервьюер раза два за пол часа, основное время втыкал в монитор компа. Не задалось общение, ну). На мой легитимный вопрос о том, почему меня собеседуют параллельно на специалиста по физзащите и экономической безопасности, в меня плюнули ответом:"Нам нужен универсальный человек, который возьмет на себя и госзакупки, и физзащиту с АТЗ, и контроль подрядных организаций, и претензионную почту, и выдачу пропусков, иконтроль за охранным предприятиятием, и...". Дальше я уже не слушала. Слова превратились в белый шум, а брови заползли так высоко, что почти запутались в челке от офигизма происходящего. Очнулась на фразе:" Я 25 кандидатов проинтервьюировал, никого подобрать не могу". И тут меня накрыло. Я из состояния немого ступора резко вернулась назад. Посмотрела на этого мечтателя об идеальном кандидате на 8 должностей за одну зарплату и улыбнулась. Широко. Оголив все 32 зуба. Неприлично. Но мне вдруг стало так хорошо. От понимания, что вот буквально час назад шла и волновалась, что не возьмут, что не подойду. А теперь мне так классно от мысли, что не подошла, не возьмут, и слава Богу. Нет, мне не отказали. Пообещали письмо на почту с ответом (ну, вы поняли, да же?). К слову, почта у меня давно и сильно забита, туда даже спам не приходит, поэтому в резюме ее не указывала. Уходила из офиса гораздо счастливее, чем туда пришла)))
Спросите, к чему я это всё? Да к тому, что при таком подходе к подбору кадров, скоро такие вот начальники будут работать сами за нас, за вас и за спецназ. Строят из себя великих и могучих в силу скудоумности, а в головных офисах сидят дяди и не могут понять, что же не так, почему такой дефицит кадров?.
UPD:
Р. S. Всем озабоченным моим декольте и прочими колготками поясню. Была в строгом брючном костюме. Это брюки, пиджак, блузка без выкатывания гендерных прелестей, закрытые черные кожаные туфли на шпильке. Волосы длинные, поэтому убраны в аккуратную офисную прическу. И, как некоторые недоумки в комментах изволили выражаться, "свисток" был накрашен в соответствии с деловым дресскодом.
Показать полностью
Признался своей лучшей подруге — и всё закончилось «хорошо»
(На самом деле ничего особенного, но мне же нужно как-то держать вас в напряжении, да?)
Дальше будет очень длинный пост, держитесь!
Для начала: мы с моей лучшей подругой были знакомы шапочно почти десять лет. Два года назад мы стали проводить время вместе чаще, а по-настоящему сблизились только в этом году.
Поначалу мне просто нравилось её общество и её чувство юмора. Чем больше мы гуляли и говорили о жизни, друзьях, любви (в целом) и философии, тем больше мне начинало нравиться наше времяпрепровождение — на более глубоком уровне. Романтических чувств к ней я всё ещё не испытывал, мне просто нравилось разделять похожие взгляды с кем-то в этом поверхностном мире.
Мы стали видеться чаще: я вдохновил её заняться фитнесом, а она вдохновила меня быть более открытым и выходить из зоны комфорта. Где-то на этом этапе я начал в неё влюбляться. Я даже не заметил, как это произошло, — было уже слишком поздно, и я увяз слишком глубоко.
Я был в бешенстве — я только-только по-настоящему с кем-то сблизился, и надо же было влюбиться, что могло всё это разрушить?! Чёрт... Особенно учитывая, что она никогда не давала мне повода заподозрить, что я ей интересен, и где-то в глубине души я знал, что она никогда не испытывала ко мне таких чувств.
Мы продолжали часто видеться, но я заметил, что становлюсь слегка токсичным, ревнивым и очень неуютно себя чувствую. Иногда я пропадал на пару дней, когда эти чувства накрывали меня с головой, чтобы не втягивать её в это (что, по иронии, почти каждый раз приводило к тому, что она писала мне лично с вопросом, всё ли со мной в порядке). Я также искал у неё подтверждения и однажды даже вывалил на неё целый эмоциональный поток (по крайней мере, один раз, который я помню).
После месяца-двух этого подвешенного состояния, когда я разрывался внутренне, я решил, что мне нужно время вдали от неё. Я не хотел признаваться сразу, потому что у нас намечался отпуск с компанией друзей, и это могло всё усложнить. Моя идея была такой: после отпуска я наконец признаюсь и, возможно, отдалюсь от неё, пока не разберусь в своих чувствах. А ещё я хотел убедиться, что она не волнуется и не пишет постоянно с вопросами, всё ли со мной хорошо.
Прямо перед этим отпуском она завела себе парня. Я почти ничего об этом не знаю, потому что старался не слушать. Я и так уже был слегка отдалён, так что у нас не было шанса это обсудить. Я просто пожелал ей удачи и не комментировал то, что она рассказывала о нём.
И вот я снова решил не признаваться. Я не хотел переводить внимание на себя сейчас, когда она с кем-то другим. Это только добавило бы к тому токсичному багажу, который я уже накопил. Поэтому я начал постепенно отдаляться всё больше и больше — до того, что мы совсем перестали общаться. Она спрашивала обо мне, и наш общий друг (который знал всё) говорил ей, что со мной всё в порядке и что ей не стоит волноваться. Но несмотря на это, она всё равно нашла в себе силы и написала мне дважды с вопросом, чем я занимаюсь и как у меня дела. Один раз она сделала это, пока была в отпуске, и это меня раздавило — она должна была отдыхать и наслаждаться поездкой, а вместо этого волнуется обо мне...
И вот после месяца фактического игнорирования я пригласил её на прогулку/«свидание».
Мы обсудили всё, что произошло за месяц, смеялись и болтали без умолку. Мы сели поесть. У меня была ужасная болоньезе, которая остыла, пока я до неё добрался, потому что мы просто не могли перестать разговаривать. С тех пор мне безумно хочется нормальную болоньезе...
Ближе к концу этого так называемого «свидания» я признался. Я объяснил, что избегал её в надежде переболеть без того, чтобы быть обузой, но переболеть оказалось гораздо дольше, чем я ожидал. После этого я, по сути, попросил её дать мне пространство и не волноваться обо мне (то есть не нужно писать, как она делала).
Она сказала, что не испытывает ко мне тех же чувств. Однако она отнеслась с большим пониманием и поддержкой. Сказала, что даст мне столько времени, сколько нужно. Ещё она похвалила меня за зрелость и восприняла моё признание как «лучший комплимент, который она могла получить» — её слова. Она немного меня успокоила, и я видел, что она очень обрадовалась, потому что, вероятно, думала, что я на неё злюсь, и я её не виню, лол. В конце она упомянула встречу компании на следующей неделе. Я сказал, что мне нужно подумать, но только если она не против, что я приду, — на что она посмотрела мне прямо в глаза с выражением «да не парься ты, я не против, ты приглашён». Мы обнялись и расстались на очень позитивной ноте.
Сейчас я уже чувствую себя гораздо лучше по отношению к ней. Могу сказать, что романтические чувства уже сильно угасают. Судить ещё рановато, но я уже успел частично отстраниться за тот месяц избегания, так что, вероятно, это помогает. Думаю, то, что я не держал чувства в секрете, как-то убило все возможные «а что если» и дало мне более здоровую, приземлённую перспективу на всё.
Чувствую, что готов снова быть активным в нашем общем чате и больше участвовать в разговорах. Несмотря на то, что сейчас мне очень хорошо, я всё равно не буду торопиться. Пока что сохраню дистанцию и подумаю о встрече, когда меня «официально» пригласят, — но, скорее всего, пойду и увижусь с ней и остальными. Она скоро переезжает в другой город, и у нас больше не будет возможности видеться так часто.
Показать полностью
2
Почему мне так важно, чтобы никто не подумал, что я для падчерицы — мать?
Всегда ощущаю себя так, когда пишу про мачехинство :)
Делилась как-то в посте в ТГ, что когда мы бываем с мужем и падчерицей в общественных местах, мне крайне важно, чтобы люди вокруг не думали, что я — её мама. Вопросов тут напрашивается сразу несколько:
Почему меня вообще заботит, кто и что обо мне подумает в мои нескромные уже 35?!
Почему мне так важно НЕ быть для нее мамой даже номинально?
Почему я испытываю какой-то внутренний стыд и дискомфорт, когда люди считают меня ее мамой?
На первый вопрос ответа сегодня не дам — на него пусть отвечают психологи, которые постоянно мусолят тему миллениальской самооценки на постсоветском пространстве. Знаю, что таких, как я, кому важно кто и что про него подумает, много.
Да, мне важно мнение других, но уже не во всем подряд. Я могу ржать на весь магазин, увидев название ленты от мух «Липкая смерть», и выглядеть при этом как обдолбанная — пофиг. Могу танцевать в супермаркете, если мне нравится музыка (и опять выглядеть как обдолбанная, и пофиг). Могу приставать к незнакомцам с дурацкими вопросами или советами (например, советовать мужичку на кассе передо мной сигареты, хотя не курю — муж уже привык к таким шалостям). Но выносить мысль, что меня считают чьей-то матерью, я пока не никак могу.
Над двумя другими вопросами я размышляла довольно долго. И пришла к довольно интересным, хотя и бредовым выводам, если подумать о них логически. Виной всему мои внутренние «демоны», которые просто давным-давно хотят своего собственного ребенка и поэтому отчаянно не хотят делиться материнским ресурсом ни с какими другими чужими детьми. Как будто от этого такого ресурса станет меньше, хах :)
Это тайное желание иметь собственного ребенка (настолько спрятанное, что уже не очень-то осознаваемое и в чем-то даже подавленное) не дает мне открыть сердце дочери партнера. Буквально запрещает это сделать, потому что ждет своего личного малыша. И оно же внутри постоянно вопит «она не твоя, какого хрена ты с ней сюсюкаешься!?». Оно же возмущается, когда она капризничает и выделывается: «Она не твоя, какого хрена ты это терпишь!?». И оно же, кстати, теперь мешает умиляться чужим детям на лицах, в магазинах и кафешках, хотя когда-то раньше было иначе.
Поэтому возм-о-о-ожно, что чужой аргумент «родишь своего — станет легче» действительно может сработать на благо нашей сводной семье. Хотя пока он лишь больно обнажает эту потаенную проблему моей психики :)
Такие вот дела. Бездетные мачехи, признавайтесь, ощущаете что-то подобное?
Показать полностью
1
Внезапный скриншот рекламы
даже не знаю, как это комментировать ))
Добрый вечер
если кого-либо интересует, есть ли жизнь на Пикабу после отметки отрицательного рейтинга, то знайте, что да. Единственное, что сокращается количество возможных публикаций. У меня сейчас три поста в день разрешено. И когда публикуешь пост, он уходит (предполагаю) на премодерацию,то есть виден пост всем спустя 5-10 минут после отправки. А так, в принципе, жизнь продолжается ❤️
Погром. Несвершившийся сюрприз. Старая рана
Я отдышался, глянул на время.
— Ууу, мы тут с тобой задержались, Лиза. Нужно сворачиваться быстрее. Пойдём скорее.
Я выглянул мельком из окна балкона — проверить, нет ли людей. Тросы светлые, особо не выделяются. Людей почти не было, но я приметил другое: тёмное авто стояло за кустами. Я пригляделся — то ли «Лада», то ли ещё какой-то старый седан.
«Проехали…» — отвернулся и вошёл в комнату. Лиза уже была там.
Я огляделся.
— Твою… мать… — вырвалось нештатно, я запинался, пропуская нецензурную лексику перед Лизой. — Уроды…
Всё разбросано. Всё. Даже мебель перевёрнута, и кое-что сломано. Наши тоже добавили лепту, закоптив всё серной тушью при снятии отпечатков. Все ручки, края дверц, косяки — в общем, всё, куда может прикоснуться рукой человек. Не квартира, а...
Я вздохнул.
Она смотрела на разбросанные вещи, книги, с минуту, просто молчала. Потом потерла шею:
— Нда, задачка, — протянула Лиза. — Нет, я конечно не фанат порядка, но… Это капец какой-то! Где теперь искать дневник?
Она осторожно переступила через разбросанные бумажки, одежду, и её в том числе, я думаю.
— Где Денис его хранил? - я переступал следом.
Лиза задумалась.
— Да где угодно. Я, если честно, не следила за ним. Просто видела, что Дёня в нём что-то записывал время от времени, — она бросила отчаянный взгляд, развела руками, её брови собрались у переносицы. — Да и какая теперь разница?
Тихий всхлип. Другой. Лицо в локоть.
Я поджал губы. Опять слезы. Я сжал кулаки — кожа перчаток жалобно скрипнула, как и моё нутро. Я шагнул вперёд, остановился за её спиной, разведя руки, закусил губу, борясь с желанием её утешить, обнять. Но не смог. Это было не то, что на крыше, когда нужно было успокоить перед спуском. Сейчас было что-то другое. Её отчаяние, её смятение, тоска, наверное. Я так и остался стоять, играя желваками, не в силах сомкнуть ладони на её плечах, бессильно уронил голову на грудь.
— Как он хоть выглядел-то? — пробубнил негромко почистил горло. — «Да что со мной?» — утер лицо. Руки опустились сами.
— Обычный ежедневник на кнопке, — ответила она, вобрав воздух. — Тёмно-синий, с обложкой под кожу.
— Принято.
Я отвёл руки обратно, сжал-разжал кулаки, скрипнул перчатками, и принялся искать среди бумаг и сброшенных с полок книг.
— Старайся не передвигать ничего, а если трогаешь — возвращай на место. Всё зафиксировано на фото при обыске. И тушь её трогать не стоит лишний раз — могут заметить.
Она вздохнув, закивала. Перешагивала, наклонялась, разглядывала свои вещи, в одночасье ставшие чужими, под запретом закона.
Через пять минут даже я схватился за голову. Осложняло поиски не то, что кругом бардак, а то, что он был зафиксирован следователем — это другое дело, совсем. Поэтому вся надежда была на удачу и на то, что прохожие, хоть и редкие, не поднимут шум, пока мы тут заняты. Я вновь вспомнил о тёмном седане за кустами.
«Потом. Сейчас не до этого».
Я сосредоточился на поиске злополучного дневника. Надеюсь, он поможет, иначе мне он будет стоить слишком дорого.
Я накрыл лицо ладонями. Вдох-выдох. Потом переступил через правила и начал потихоньку поднимать груды хлама, бывшего когда-то уютным, наверное, интерьером. Лиза разглядывала завал.
Время тянулось резиной. А мы не приблизились ни на шаг.
Судорожный выдох. Я подошёл посмотреть. Лиза смотрела на разбитую фоторамку в руках. На фото — парень, а дальше оторвано.
В голове импульс.
«Она. На фото должна была быть она, а значит…»
— Они знают, как ты выглядишь… а мы не знаем, как выглядят они, — я сжал челюсть. — Ну-ка, дай.
Я взъерошил волосы пальцами, присел на корточки рядом. Протянул руку в перчатке — она подала мне хрустящую разбитую рамочку. Я повертел её, снял осторожно зажимы, вынул обрывок, повертел в руках. Брови вздёрнулись. Сзади надпись: «Анапа — там, где начнётся наша новая жизнь! 15.05.2021 г.».
— Это дата… — она запнулась, сглотнула, сделала вдох. — Нашей с ним помолвки.
Я кивнул, достал смартфон, сфотографировал. Вправил на место фотографию и протянул обратно. Лиза посмотрела на неё, погладила, потом вернула на место, будто… простилась.
— Что это? — я перевёл взгляд от фотографии на ворох бумаги под ней. Среди них краешком уголка торчал кожаный потрёпанный корешок.
— Ну-ка, дай-ка сюда…
Я вцепился в него и вытянул толстенькую записную книжку с защёлкой-кнопкой.
— Ах! Это он! — выдохнула Лиза. — Это он точно!
Она взяла её, осторожно провела пальцами по истрепавшемуся переплёту, затем двумя пальчиками отстегнула кнопку. Открыла и разгладила вдоль корешка. Всё это было сделано мягко.
«Мог ли ко мне кто-нибудь относиться так же?» — я наблюдал за её осторожными движениями.
Она бережно поддела стопку страниц и пролистала их залпом. На страницах мелькали цифры, буквы — английские, русские — знаки и символы.
Лиза посмотрела на книжку, потом на меня.
— Я тут ничего не могу понять, — пожала плечами. — Одни коды и буквы. Нужно расшифровывать.
— Ну, есть у меня один гик знакомый, он может помочь… Но сдаётся мне, от этих цифр нам толку не будет. Можно, я полистаю?
Она вновь протянула мне книжку. Я повертел её, осмотрел со всех сторон. Несколько страниц были словно собраны вместе и пошли волной на торце. Я снял перчатку, провёл пальцем… Страницы слипшиеся.
— А Денис не пил что-нибудь сладкое, когда записывал? — я понюхал листы — запах бумаги.
— Ну, иногда, когда засиживался, энергетики пил, или кофе с сахаром, — ответила Лиза. — Он бывало по ночам работал до поздна, всё поскорее, хотел закончить проект, чтобы свадьбу сыграть.
В её глазах повисла тоска. Я не знал, куда деться. Опустил голову и свободной рукой сжал переносицу, зажмурился.
«Свадьба... Бывает. у кого-то... », — нутро сжалось.
— Лекс, — послышалось удивлённое. — С тобой всё в порядке?
Я отдышался.
— Нормально, — хрипло, открыл глаза, нервно сглотнул.
Затем вновь осмотрел торец. Поддел слипшиеся листочки. Надавил — не разошлись. Раскрыл книжку. Потрепал.
— Что это? Они проклеены… — то ли вопрос, то ли удивление.
— Что? — Лиза тоже провела пальцами. — Там внутри что-то есть.
— Можно?
Лиза кивнула.
Я без вопросов дёрнул страницу, и мне на руку подлетела фотка. Девушка в обнимку с парнем. Лиза и Денис. Я поднял фото двумя пальцами.
— А! — послышался голос Лизы. — Кольца! Боже, как… как… Мило! Денис!
Я отвлёкся. Лиза очарованно смотрела на кольца. Они действительно были необычными. Каждое — биметаллическое из белого и жёлтого металла, серебра, может быть, и золота — я не очень понимаю зрительно.
— Смотри, я ему показывала похожие кольца, когда увидела. Этот оборот на кольце — знак бесконечности… Но он придумал даже интереснее, — она повертела одно колечко и увидела снаружи цифры: нули и единицы. — Дениска! Даже здесь вплел свой нрав! Это код, двоичный — единицы и нули, — её брови сошлись у переносицы, а глаза повлажнели. — Это его половинка. А это? Золото и камешки? Я? Две стороны одного целого, бесконечного…
Она взяла кольца в ладонь и прижала к груди. Закрыла глаза и улыбнулась. Из глаз вытекли слёзы.
А я? Я выпрямился. Смотрел на неё сверху и не мог оторвать глаз. Трепет, волнение — что это? Просто кольца. Но что она делает? Она читает эти знаки. Это так... Тонко. Я бы не догадался. Потому что не умею. Потому что не учился и не знал, что так тоже можно. Меня учили воевать, выживать. Но всё, что я мог — это защищаться, убивать, терять.
Я взглянул на фото, и воздух застрял в горле.
Быстро, быстро гони! — лейтенант прикрикивал, подгоняя нас, молодых, вперёд. Лето, как сейчас, может раньше. Облава на наркопритон. Работали быстро, на скорость. Поступило заявление. Громкий хлопок в квартире. Второй этаж, дверь направо. При подходе к подъезду всё стало сразу ясно. Прикрыв рот, я вместе со всеми поднялся наверх, перекинув таранчик через плечо, в другой руке оружие. Двое оперов встали по лестницам. Я постучался.
— Откройте! Полиция, на вас поступило заявление! — дышать было невозможно. Едкий гар и запах растворителя выжигали лёгкие, прикрыл плечом рот и нос.
Тишина. Кивком спросил лейтенанта. Он кивнул. Я приподнял таранчик и точечным ударом вынес замок из двери. Группа влетела внутрь, скручивая и выводя всех находившихся внутри. Двоих торчков без сознания сразу вынесли наружу — скорая подъехала. Парни прошли, открыли все окна на распашку. Я выскочил наружу, потому что глаза уже не просто щипало, а выедало. Пока я переводил дух, из окон высовывались любопытные соседи, наблюдая за нами. Я смотрел, как фельдшеры производили реанимационные мероприятия. На моих глазах один сразу отошёл, другого вроде вытащили. Зрелище было на самом деле страшное. Их кожа была вся иссиня-жёлтая, вены выступали тёмными дорожками по рукам и шее… Дети разбежались сразу же с криками. Жители качали головой, махали, кто-то плюнул на землю, матюкнулся. Того, что откачали, тут забрали в реанимацию. Я покачал головой.
— Шутник! — позвал лейтенант.
— Да, Валерий Фёдорович, — я обернулся к нему.
— Так, пошли наверх, в квартиру. Нужно соседей опросить и посмотреть, чтобы не лез никто до приезда криминалистов. Я на опрос пройдусь, Саня со мной, Игорь останься с Лехой. Только ничего не трогайте до приезда экспертов.
— Да чтобы нам там нужно было! — сказал Игореха и пробормотал: — Всё равно там взять нечего, судя по состоянию квартиры… — и обтёр брюки.
Я покачал головой:
— Пошли.
— Угу, — кивнул он.
В квартире был сквозняк. Но даже он ничего не мог сделать с этой вонищей. Лёгкие тут же зашлись спазмами. Я закашлялся. Вошёл медленно, осмотрелся. Ободранные стены до бетона, матрасы, а где-то и просто тряпки, кое-где воняло испражнениями. Я поджал губы.
— Зверинец и то чище! — ругнулся я.
— Не говори! — поморщился Игорь. — Свинарник, только от них хоть польза есть. Сало…
— Карпенко… Ну вот ты как всегда… — выдохнул я.
— А шо, Карпенко, Карпенко? — он вытянул лицо, развёл руками. Я рассмеялся.
— Хохол! — подытожил я.
— От хохла слышу! Между прочим… — он делано сложил руки на груди.
— Скоро они там? Вонь жуткая. Фёдорыч аж по соседям побежал, чтобы не дышать тут.
Мы посмеялись. Мне стало скучно.
— Пойдём хоть на кухне посмотрим, что там.
— Да что там — варево. Они не ты, Карпенко, им сало не нужно… — я подколол напарника.
— Ой, Шутник, вот дошутишься когда-нибудь. И не посмотрю, что у тебя фамилия позволяет… — выдохнул Игорек.
— Да ладно, я ж шутя… Пошли, скучно. Дверь прикрой только, чтобы любопытные старушки не паломничали.
Сам пошёл на кухню. Пить хотелось страшно.
На кухне — картина маслом. Стены были чёрными. Вот такого я ещё не видел! Наверное, поэтому такой запах сильный.
— Кто-то перехимичил сегодня. Или рука дрогнула… — подумал я.
Стоял старый холодильник, полуразвалившийся. Под толстым слоем грязи угадывался стол, единственная техника — газовая плита и баллон под раковиной. Я покачал головой. На конфорке стояла кастрюля, такая чёрная, что узнал её только по очертаниям. Воняло из неё. Фууу! Я зажал нос, отвернулся. Уткнулся в холодильник. На нём были какие-то склянки, этикетки сорваны. Да что там — эти склянки повсюду стояли и валялись: на полу, в раковине, на подоконнике. Там же были и шприцы, в основном использованные. На уголочке холодильника лежала стопка бумажек. Я сдвинул. Глянул глазом — чьи-то каракули, цифры, записи, фамилии. Глянцевая бумага.
— Опа, что это? — отодвинул и застыл…
Светка. С одним из этих, кого вывели. Как же?
Показать полностью
Запуталась или что?
у меня есть партнёр, но меня стали много огоряать его действия. он не контролирует силу, когда бесимся, почти всегда ругаемся. его бесит моё выражение лица, которое вечно грустное или недовольное. я не знаю, люблю ли я его всё ещё или это просто привязанность. конечно мы не так много времени встречаемся, ещё года нет, но я так от этого устала. на меня давят с работой, хотя я её ищу, но мне везде говорят, мы вам перезвоним. что люди вообще в таких случаях делают?