Расправа

Дрон оглушительным взрывом разворотил крышу сельского домика. Дым перепуганная семья почувствовала сразу — пожар! Муж с женой выскочили на улицу, чтобы завести генератор и запустить скважину с водой. Два «захистника» снаружи как будто ждали этого момента. Раздались автоматные очереди, и пара упала замертво.

После гибели сына и невестки Ирина Москаленко с двумя маленькими внуками скорее всего сгорела бы заживо. Но тут примчался соседский мальчишка и вытащил Васю буквально сквозь огонь. Бабушка с Василисой выпрыгнули в маленькое окно и босиком перебежали в соседский подвал. А утром, по туману, перебрались к племяннику, жившему в Родинском с семьёй. С ним и держались до прихода русской армии..

Вот только избавление с ней не пришло. ВСУ продолжили ожесточенно утюжить Родинское артиллерией и дронами. Попытки местных выбраться в тыл заканчивались трагически — для украинских операторов местные жители такие же враги. А пройти своими ногами надо около 10 километров. Расстояние, которое здоровый человек проходит за полтора часа. Но под Родинским оно превращается в самый длинный маршрут в жизни. По посадкам, перебежками, с детьми на спине…

...В июне пришли российские бойцы и сказали, что появилась возможность эвакуироваться. Долго, трудно, далеко, но шанс есть. Они посидели вдвоём с племянником. «Ну что, пойдём?» «Пойдём». «Дойдём?» «Дойдём».

— «Стоим», «прячемся». «Идём дальше». «Идём быстро», «идём медленно», — вспоминает она команды двух сопровождающих бойцов, которые «держали небо». — Я очень медленно шла, из последних сил. Огромное им спасибо за терпение.

10 километров растянулись на двое суток. Дети трех и пяти лет вели себя на удивление спокойно. Возраст еще не тот, чтобы осознавать смертельный риск. И дяди с автоматами по дороге встречались совсем не страшные. Кто соком поделится, кто конфетами. Не то, что те, в Родинском, которые сожгли дом и убили папу с мамой.

— Может, из-за того, что мы остались, — пытается найти объяснение расправе Ирина Геннадьевна. — Нас называли «ждунами». Мол, ждём русских. А мы ждали мира. Чтобы всё это закончилось.

Тяжелый путь в Россию

— Поначалу меня в армию-то не брали, если честно, — улыбается боец 5 отдельного комендантского полка 51 армии группировки войск «Центр» с позывным «Айтишник». — Пришлось хитрить, обходными путями устраиваться. У меня все друзья воюют, как тут усидишь.

10 июня он с товарищами принимал на смертельном маршруте группу гражданских из Родинского, среди которых были и Ирина Геннадьевна с внуками. Сначала — пешком до точки эвакуации, дальше — на легковушке, переделанной в пикап. На бешеной скорости, по разбитой дороге, под прицелом висящих в небе «птиц». Доставил, вернулся за следующей группой. В ней — старик и бабушка не ходячая. Где-то на коляске провезешь, где-то — на садовой тачке, где-то - на руках... Утром прошел — ни одного дрона по дороге. В обед над тобой висит уже десяток. И поди разбери — свой или чужой.

— Когда ведёшь за собой ребёнка — это словами не передать. Такая тоска на душе! Я перед выходом с детьми поспал всего часа полтора. И снилось, что патронов не хватает сбивать эти грёбаные «фипики». Отпустило только тогда, когда увидел, что люди уже до Селидово доехали. Вот тогда вздохнул.

- Вы не спрашивали, зачем они оставались до последнего в разрушенном городе?

- Большинство говорит, что ждали нашего прихода. Выводили бабушку, она про мужа рассказывала: «Никуда, рычит, не поеду, пока Россия не придет. Я дождусь». К сожалению, две недели не дожил до захода русских. Умер от инсульта. А она сама очень сильная женщина, хоть и 77 лет. Бодренько шла к цели - в Россию.

Вслед за штурмовиками

Только из Родинского бойцы 5 отдельного комендантского полка вывели около 30 человек. А из Димитрова — под тысячу.

- Эвакуация, начинается не потом, когда город зачищен, а сразу. Штурмовики заняли пару улиц — и мы уже заходим. Риски запредельные, - рассказывает замкомандира полка с позывным «Охотник». — Мы несём потери постоянно. И безвозвратные, и санитарные. Бывает, и гражданские в ходе эвакуации гибнут. Противник не разбирает. Если человек движется в сторону российских войск, для дрона он уже цель. Мужчина, женщина, старик, ребёнок — неважно, при обнаружении - огневое поражение, не раздумывая. Дронами, артиллерией, миномётами.

Самое сложное, признается «Охотник», выводить детей. Отсюда и инструкция, на первый взгляд парадоксальная: при обнаружении детей, эвакуировать их в последнюю очередь. Сначала — тех, кто здоров и идёт сам. А детей придерживают, обеспечивая едой, медикаментами, водой. Когда идешь со взрослыми, ты допускаешь, что кто-то может погибнуть.

— Если в группе дети, такие риски недопустимы. Поэтому ждем, когда угроза минимальна.

Бывает, гражданские выходят сами. Обнаруживаешь их с воздуха уже на маршруте. И тут — дилемма. Охотник признается, что иногда запрещает приближаться к своим людям к гражданским. Чтобы не спровоцировать противника на удар. Вместо бойца отправляешь дрон, который и показывает мирным оптимальный маршрут.

- С детьми выходят регулярно. Вот после Васи и Василисы на следующий день была группа с одним ребенком. Появился дрон-камикадзе, наш боец специально отбежал от гражданских и открыл огонь, вызвав удар на себя. Получил множественные осколочные, но сначала довел группу до укрытия и только потом начал перевязываться. Я инструктирую своих, что в такой момент боец обязан помочь себе. Если он отключится, то не сможет помочь мирным, — говорит Охотник. И замолкает на секунду. — Но знаете, мы, русские, отличаемся тем, что в такие моменты думаем душой, а не головой.

Вместо послесловия

Просторный пункт временного размещения в Донецке. Чистые простыни на кроватях, горячий суп, яркие игрушки. Вася и Василиса словно попали на другую планету, где за окном — не руины соседской хаты, а новая детская площадка.

- Больше всего боюсь, как они однажды спросят про папу с мамой, - признается Ирина Геннадьевна. - Я пока не придумала, какими словами все объяснить.

Но она уверяет, что ни в горящем доме, ни в подвале, ни в поле под дронами ни разу не пожалела, что осталась ждать. Того, для кого её жизнь и жизни двоих перепуганных малышей будут важнее своей. И он пришёл. Без имени, с автоматом наперевес и леденцами в кармане.

KP.RU

Друзья! Хочу обратиться к тем, кто, возможно, не до конца понимает, что происходит на передовой, и высказывает критику, которая ранит тех, кто там находится.

Недавно один из наших бойцов очень подробно рассказал об эвакуации погибших товарищей. Это не просто слова, это тяжелейший труд, который выполняется в условиях постоянной опасности. Когда вы слышите крики "никто не работает, эвакуации нет", знайте: за каждым таким случаем стоят люди, рискующие своими жизнями. Эвакуация тел – это не прогулка, это сложнейшая операция, требующая максимальной осторожности, скрытности и мужества. Любая ошибка может стоить жизни тем, кто выполняет эту задачу. Пожалуйста, помните об этом, прежде чем делать поспешные выводы.

И еще один момент, который вызывает недоумение. Когда вы видите видео из зоны СВО, часто слышится: "Это тиктокеры, всё постановочное". Зачем вы так? Мы снимаем эти видео для вас. Чтобы вы хоть на йоту приблизились к пониманию того, что там происходит. Чтобы вы увидели не только ужасы, но и человечность, стойкость, братство.

И да, без юмора там действительно тяжело. Это наш способ справиться с невыносимым, отвлечься хоть на мгновение, сохранить себя. Это не значит, что мы несерьезно относимся к происходящему. Это значит, что мы пытаемся выжить, в том числе и психологически.

Мы понимаем, что информация доходит до вас обрывками, искаженно. Но, пожалуйста, старайтесь смотреть на всё с пониманием и сочувствием. Те, кто там, делают всё возможное, чтобы защитить нас всех. И им нужна ваша поддержка, а не необоснованная критика
Спасибо всем, кто понимает 🤝🇷🇺