1) Эспадрон-фламберг на первых трех четвертях с полностью прямым клинком в последней четверти. Из Англии, около 1800 года. Длина 90,5 см.
2) Шамшир с волнистым клинком из коллекции Эрмитажа, датируемый XVIII–XIX веками.
Классические произведения интересны не только сюжетами, но и любопытными деталями старого быта. Со временем многое уходит в прошлое, поэтому современный читатель может упустить интересные штрихи и нюансы. В данном посте будет небольшой разбор фрагмента пьесы «Ревизор» Н. В. Гоголя. Далее мои примечания выделены курсивом.
Главный герой появляется перед зрителями во втором действии. Сначала мы узнаём о нём со слов слуги Осипа, затем Хлестаков появляется и собственной персоной. В явлении первом Осип лежит на барской постели и рассуждает:
Черт побери, есть так хочется и в животе трескотня такая, как будто бы целый полк затрубил в трубы. Вот не доедем, да и только, домой! Что ты прикажешь делать? Второй месяц пошел, как уже из Питера!
Хлестаков, как упоминалось в пьесе ранее, едет из Петербурга в Саратовскую губернию. Второй месяц в пути – это надо умудриться.
Профинтил дорогою денежки, голубчик, теперь сидит и хвост подвернул, и не горячится. А стало бы, и очень бы стало на прогоны; нет, вишь ты, нужно в каждом городе показать себя! (Дразнит его.) «Эй, Осип, ступай посмотри комнату, лучшую, да обед спроси самый лучший: я не могу есть дурного обеда, мне нужен лучший обед».
Прогоны – плата за аренду почтовых лошадей между почтовыми станциями.
Добро бы было в самом деле что-нибудь путное, а то ведь елистратишка простой! С проезжающим знакомится, а потом в картишки — вот тебе и доигрался!
Елистратишка – просторечное название коллежского регистратора. Это был самый нижний, 14-й чин в «Табели о рангах».
Эх, надоела такая жизнь! Право, на деревне лучше: оно хоть нет публичности, да и заботности меньше; возьмешь себе бабу, да и лежи весь век на полатях да ешь пироги. Ну, кто ж спорит: конечно, если пойдет на правду, так житье в Питере лучше всего. Деньги бы только были, а жизнь тонкая и политичная: кеятры, собаки тебе танцуют, и все что хочешь. Разговаривает все на тонкой деликатности, что разве только дворянству уступит; пойдешь на Щукин — купцы тебе кричат: «Почтенный!»; на перевозе в лодке с чиновником сядешь; компании захотел — ступай в лавочку: там тебе кавалер расскажет про лагери и объявит, что всякая звезда значит на небе, так вот как на ладони все видишь. Старуха офицерша забредет; горничная иной раз заглянет такая... фу, фу, фу! (Усмехается и трясет головою.) Галантерейное, черт возьми, обхождение! Невежливого слова никогда не услышишь, всякой тебе говорит «вы».
Щукин двор – один из столичных рынков, который находился между современными улицами Ломоносова, Садовой, Чернышевским проездом и рекой Фонтанкой, а с западной стороны граничил с торговыми рядами Апраксина двора. В конце 19 века Апраксин и Щукин дворы слились воедино. Галантерейный – как гласит словарь Ожегова, «изысканно вежливый, любезный до слащавости». Кавалер – в данном случае кавалер ордена, например, кавалер ордена св. Георгия
Наскучило идти — берешь извозчика и сидишь себе как барин, а не хочешь заплатить ему — изволь: у каждого дома есть сквозные ворота, и ты так шмыгнешь, что тебя никакой дьявол не сыщет. Одно плохо: иной раз славно наешься, а в другой чуть не лопнешь с голоду, как теперь, например. А все он виноват. Что с ним сделаешь? Батюшка пришлет денежки, чем бы их попридержать — и куды!.. пошел кутить: ездит на извозчике, каждый день ты доставай в кеятр билет, а там через неделю, глядь — и посылает на толкучий продавать новый фрак. Иной раз все до последней рубашки спустит, так что на нем всего останется сертучишка да шинелишка... Ей-Богу, правда! И сукно такое важное, аглицкое! рублев полтораста ему один фрак станет, а на рынке спустит рублей за двадцать; а о брюках и говорить нечего — нипочем идут. А отчего? — оттого, что делом не занимается: вместо того чтобы в должность, а он идет гулять по прешпекту, в картишки играет.
Согласно «Своду уставов о службе гражданской» 1842 года коллежский регистратор получал 67 руб. 50 коп. ассигнациями в год, так что герой действительно жил не по средствам.
Эх, если б узнал это старый барин! Он не посмотрел бы на то, что ты чиновник, а, поднявши рубашонку, таких бы засыпал тебе, что дня б четыре ты почесывался. Коли служить, так служи. Вот теперь трактирщик сказал, что не дам вам есть, пока не заплатите за прежнее; ну, а коли не заплатим? (Со вздохом.) Ах, Боже Ты мой, хоть бы какие-нибудь щи! Кажись, так бы теперь весь свет съел. Стучится; верно, это он идет. (Поспешно схватывается с постели.)
Далее является и сам Хлестаков, и слуга общается с барином по-свойски. В условиях жёсткой субординации общества того времени это снова подчёркивало, что барин совсем захудалый.
Осип: Чего изволите?
Хлестаков (громким, но не столь решительным голосом): Ты ступай туда.
Осип: Куда?
Хлестаков (голосом вовсе не решительным и не громким, очень близким к просьбе): Вниз, в буфет... Там скажи... чтобы мне дали пообедать.
Осип: Да нет, я и ходить не хочу.
Хлестаков: Как ты смеешь, дурак!
Осип: Да так; все равно, хоть и пойду, ничего из этого не будет. Хозяин сказал, что больше не даст обедать.
Хлестаков: Как он смеет не дать? Вот еще вздор!
Осип: «Еще, говорит, и к городничему пойду; третью неделю барин денег не плотит. Вы-де с барином, говорит, мошенники, и барин твой — плут. Мы-де, говорит, этаких шерамыжников и подлецов видали».
Хлестаков: А ты уж и рад, скотина, сейчас пересказывать мне все это.
Осип: Говорит: «Этак всякий приедет, обживется, задолжается, после и выгнать нельзя. Я, говорит, шутить не буду, я прямо с жалобою, чтоб на съезжую да в тюрьму».
Хлестаков: Ну, ну, дурак, полно! Ступай, ступай скажи ему. Такое грубое животное!
Съезжая – съезжий дом. В нём под одной крышей располагались полицейский участок, пожарная часть и камеры предварительного заключения. Шерамыжниками или шаромыгами называли попрошаек и голодранцев. По поводу происхождения этого слова есть две версии. По одной оно появилось из-за солдат разбитой наполеоновской армии, которые вынуждены были побираться и обращались со словами «шер ами» - «дорогой друг». По другой версии слово произошло от слова «шаром» - то есть «даром». Далее Хлестаков снова рассуждает:
Это скверно, однако ж, если он совсем ничего не даст есть. Так хочется, как еще никогда не хотелось. Разве из платья что-нибудь пустить в оборот? Штаны, что ли, продать? Нет, уж лучше поголодать, да приехать домой в петербургском костюме. Жаль, что Иохим не дал напрокат кареты, а хорошо бы, черт побери, приехать домой в карете, подкатить этаким чертом к какому-нибудь соседу-помещику под крыльцо, с фонарями, а Осипа сзади, одеть в ливрею. Как бы, я воображаю, все переполошились: «Кто такой, что такое?» А лакей входит (вытягиваясь и представляя лакея): «Иван Александрович Хлестаков из Петербурга, прикажете принять?» Они, пентюхи, и не знают, что такое значит «прикажете принять». К ним если приедет какой-нибудь гусь помещик, так и валит, медведь, прямо в гостиную. К дочечке какой-нибудь хорошенькой подойдешь: «Сударыня, как я...» (Потирает руки и подшаркивает ножкой.) Тьфу! (плюет) даже тошнит, так есть хочется.
В Петербурге работал известный каретный мастер Иоганн (Иван Фомич) Иохим. Он построил дом на Большой Мещанской (сейчас это Казанская улица) в 1813 году и часть помещений сдавал. Именно в этом доме с апреля по июль 1829 года снимал квартиру Николай Гоголь. В одном из своих писем А.С. Пушкин жалуется: «Каретник мой плут; взял с меня за починку 500 рублей, а в один месяц карета моя хоть брось. Это мне наука: не иметь дела с полуталантами. Фребелиус или Иохим взяли бы с меня 100 р. лишних, но зато не надули бы меня». Умер Иохим в 1834 году. Согласно «Словарю Академии Российской» 18 века, пентюх – «мужиковатый, нерасторопный, непроворный человек». Слово «пентюх», предположительно, произошло от имени Пантелеймон. Оно часто встречалось среди простолюдинов. Далее Хлестаков таки выпросил у слуги обед, но был возмущён, что обед всего из двух блюд – суп и жаркое, ни соуса, ни пирожных. Количество блюд за столом тоже было показателем социального статуса.
Интересные детали есть в третьем действии.
Явление 6, Хлестков в доме городничего.
Городничий; Осмелюсь представить семейство мое: жена и дочь.
Согласно этикету того времени, мужчина не мог просто так подойти к женщине и представиться незнакомой даме. Обычно это делали общие знакомые
Хлестаков (раскланиваясь): Как я счастлив, сударыня, что имею в своем роде удовольствие вас видеть.
Анна Андреевна: Нам еще более приятно видеть такую особу.
Хлестаков (рисуясь): Помилуйте, сударыня, совершенно напротив: мне еще приятнее.
Анна Андреевна: Как можно-с! Вы это так изволите говорить, для комплимента. Прошу покорно садиться.
«С» - сокращённо «сударь», в конце слов в то время уже звучало слишком подобострастно и по-провинциальному. Евгения Онегина саратовские помещики осуждали за то, что он по-столичному наоборот не хотел говорить «да-с» и «нет-с»
Хлестаков: Возле вас стоять уже есть счастие; впрочем, если вы так уже непременно хотите, я сяду. Как я счастлив, что наконец сижу возле вас.
Анна Андреевна: Помилуйте, я никак не смею принять на свой счет... Я думаю, вам после столицы вояжировка показалась очень неприятною.
Хлестаков: Чрезвычайно неприятна. Привыкши жить comprenez vous, в свете, и вдруг очутиться в дороге: грязные трактиры, мрак невежества... Если б, признаюсь, не такой случай, который меня... (посматривает на Анну Андреевну и рисуется перед ней) так вознаградил за всё...
«Сomprenez vous» - «понимаете ли». Гоголь описывает жену городничего так: «провинциальная кокетка, еще не совсем пожилых лет, воспитанная вполовину на романах и альбомах, вполовину на хлопотах в своей кладовой и девичьей». Манера общения у неё действительно очень жеманная.
Анна Андреевна: Я живу в деревне...
Хлестаков: Да деревня, впрочем, тоже имеет свои пригорки, ручейки... Ну, конечно, кто же сравнит с Петербургом! Эх, Петербург! что за жизнь, право! Вы, может быть, думаете, что я только переписываю; нет, начальник отделения со мной на дружеской ноге. Этак ударит по плечу: «Приходи, братец, обедать!» Я только на две минуты захожу в департамент, с тем только, чтобы сказать: «Это вот так, это вот так!» А там уж чиновник для письма, этакая крыса, пером только — тр, тр... пошел писать. Хотели было даже меня коллежским асессором сделать, да, думаю, зачем. И сторож летит еще на лестнице за мною со щеткою: «Позвольте, Иван Александрович, я вам, говорит, сапоги почищу». (Городничему.) Что вы, господа, стоите? Пожалуйста, садитесь!
Мелкие чиновники и занимались в то время переписыванием различных бумаг. Субординация между чиновниками была очень жёсткая. Начальник отделения не мог быть на короткой ноге с подчинённым и называть его братцем. И сторож, естественно, не чистил сотрудникам обувь.
Вместе:
Городничий: Чин такой, что еще можно постоять.
Артемий Филиппович: Мы постоим.
Лука Лукич: Не извольте беспокоиться!
Хлестаков: Без чинов, прошу садиться.
Городничий и все садятся.
Предлагать гостям сесть в данном случае должен был хозяин дома. Вообще предложить сесть или оставить стоять было обычно привилегией вышестоящего по чину лица, а Хлестакову было всего 23 года. Он явно не мог занимать «чин такой».
Я не люблю церемонии. Напротив, я даже стараюсь всегда проскользнуть незаметно. Но никак нельзя скрыться, никак нельзя! Только выйду куда-нибудь, уж и говорят: «Вон, говорят, Иван Александрович идет!» А один раз меня приняли даже за главнокомандующего: солдаты выскочили из гауптвахты и сделали ружьем. После уже офицер, который мне очень знаком, говорит мне: «Ну, братец, мы тебя совершенно приняли за главнокомандующего».
Принять 23-летнего парня в штатском за главнокомандующего, конечно, никак не могли.
Анна Андреевна. Скажите как!
Хлестаков: С хорошенькими актрисами знаком. Я ведь тоже разные водевильчики... Литераторов часто вижу. С Пушкиным на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему: «Ну что, брат Пушкин?» — «Да так, брат, — отвечает, бывало, — так как-то всё...» Большой оригинал.
Есть версия, что сюжет «Ревизора» Гоголю подсказал Пушкин. Они были хорошими знакомыми и общались по-дружески. Есть мнение, что упоминание Пушкина – «дружеский подкол». С другой стороны Пушкин был столь знаменит, что Хлестаков реально мог фантазировать о подобном друге.
Анна Андреевна: Так вы и пишете? Как это должно быть приятно сочинителю! Вы, верно, и в журналы помещаете?
Хлестаков: Да, и в журналы помещаю. Моих, впрочем, много есть сочинений: «Женитьба Фигаро», «Роберт-Дьявол», «Норма». Уж и названий даже не помню. И всё случаем: я не хотел писать, но театральная дирекция говорит: «Пожалуйста, братец, напиши что-нибудь». Думаю себе: «Пожалуй, изволь, братец!» И тут же в один вечер, кажется, всё написал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная в мыслях. Все это, что было под именем барона Брамбеуса, «Фрегат „Надежды“» и «Московский телеграф»... все это я написал.
«Женитьбу Фигаро» написал Бомарше. «Роберт-Дьявол» - герцог Нормандии 11 века. Был средневековый роман о нём. Затем появилась опера в пяти актах. Композитор Джакомо Мейербер. Либретто Эжена Скриба и Жермена Делавиня. «Норма» - трагедии Александра Суме «Норма, или Детоубийство». «Фрегат „Надежды“» - повесть, которую в 1832 году написал А. А. Бестужев-Марлинский. Всё это известные произведения, и любой читающий человек, конечно, знал настоящих авторов.
Анна Андреевна: Скажите, так это вы были Брамбеус?
Барон Брамбеус – псевдоним польского литератора О. И. Сенковского.
Хлестаков: Как же, я им всем поправляю статьи. Мне Смирдин дает за это сорок тысяч.
А. Ф. Смирдин – известный издатель того времени.
Анна Андреевна: Так, верно, и «Юрий Милославский» ваше сочинение?
Хлестаков: Да, это мое сочинение.
Анна Андреевна: Я сейчас догадалась.
Марья Антоновна: Ах, маменька, там написано, что это господина Загоскина сочинение.
Анна Андреевна: Ну вот: я и знала, что даже здесь будешь спорить.
Хлестаков: Ах да, это правда: это точно Загоскина; а есть другой «Юрий Милославский», так тот уж мой.
Анна Андреевна: Ну, это, верно, я ваш читала. Как хорошо написано!
Дочь, вероятно, читает больше матери.
Хлестаков: Я, признаюсь, литературой существую. У меня дом первый в Петербурге. Так уж и известен: дом Ивана Александровича. (Обращаясь ко всем.) Сделайте милость, господа, если будете в Петербурге, прошу, прошу ко мне. Я ведь тоже балы даю.
Анна Андреевна: Я думаю, с каким там вкусом и великолепием даются балы!
Устроить бал в то время было очень дорогим удовольствием, поэтому даже состоятельные дворяне давали их 1-2 раза в год. Отец Евгения Онегина разорился в том числе на них.
Хлестаков: Просто не говорите. На столе, например, арбуз — в семьсот рублей арбуз. Суп в кастрюльке прямо на пароходе приехал из Парижа; откроют крышку — пар, которому подобного нельзя отыскать в природе.
Арбуз в то время действительно стоил очень дорого, так как в столицу его приходилось привозить издалека, но стоил он никак не 700 рублей. Когда появились железные дороги, арбузы стали стоить гораздо меньше, чем в начале 19 века. Некоторые продукты аристократы или дорогие рестораны действительно заказывали из-за границы, например, тот самый страсбургский пирог, но никак не суп.
Я всякий день на балах. Там у нас и вист свой составился: министр иностранных дел, французский посланник, английский, немецкий посланник и я. И уж так уморишься играя, что просто ни на что не похоже. Как взбежишь по лестнице к себе на четвертый этаж — скажешь только кухарке: «На, Маврушка, шинель...» Что ж я вру — я и позабыл, что живу в бельэтаже.
На балах многие были заняты не танцами, а игрой в карты. До появления лифтов квартиры на верхних этажах стоили дешевле всего
У меня одна лестница стоит... А любопытно взглянуть ко мне в переднюю, когда я еще не проснулся: графы и князья толкутся и жужжат там, как шмели, только и слышно: ж... ж... ж... Иной раз и министр...
Мне даже на пакетах пишут: «ваше превосходительство». Один раз я даже управлял департаментом. И странно: директор уехал, — куда уехал, неизвестно. Ну, натурально, пошли толки: как, что, кому занять место? Многие из генералов находились охотники и брались, но подойдут, бывало, — нет, мудрено. Кажется и легко на вид, а рассмотришь — просто черт возьми! После видят, нечего делать, — ко мне. И в ту же минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры... можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров! Каково положение? — я спрашиваю. «Иван Александрович, ступайте департаментом управлять!» Я, признаюсь, немного смутился, вышел в халате: хотел отказаться, но думаю: дойдет до государя, ну да и послужной список тоже... «Извольте, господа, я принимаю должность, я принимаю, говорю, так и быть, говорю, я принимаю, только уж у меня: ни, ни, ни!.. Уж у меня ухо востро! уж я...» И точно: бывало, как прохожу через департамент, — просто землетрясенье, все дрожит и трясется, как лист.
«Ваше превосходительство» - обращение к чиновникам третьего и четвёртого класса. Выходить в халате можно было к родственникам или друзьям, но никак не на деловую встречу. С другой стороны халат был символом своего рода «свободолюбия», противоположностью «казёнщины» мундира и мог намекать, что человек хочет дистанцироваться от госслужбы. Пушкин на одном из портретов как раз в халате. И естественно, всё остальное в рассказе Хлестакова – тоже очевидный для современников Гоголя бред. Но у страха глаза велики. В целом произведения этого писателя богаты подобными деталями.
Другие посты о быте в литературе:
Как видно из первой иллюстрации, этот пост будет о том, как раньше боролись со всем известной привычкой, которую в слух называть долго было не принято. От нравоучительных бесед до льда, пиявок и жутковатых конструкций.
Надо заметить, что отношение к данному занятию со временем менялось. В античные времена это воспринималось как дело житейское, лишь бы люди на публики этим не занимались – и то ладно. Согласно «Жизнеописаниям и мнениям выдающихся философов» биографа третьего века нашей эры Диогена Лаэртия, Диоген Синопский (тот самый, что жил в бочке) иногда «баловался» этим на публике, а когда кто-нибудь возмущался, говорил: «Если бы только было так же легко прогнать голод, потирая живот». В Древней Греции среди мужчин подобное времяпровождение не поощрялось по идейным соображениям. И даже не раз высмеивалось в комедиях, например, у Аристофана. Обозреватель газеты Haaretz Терри Маденхольм объясняет это так: «В терминологии есть намек на то, почему эта практика считалась непристойной. Самый распространенный глагол для обозначения мастурбации — "ослаблять" (dephesthai), в то время как для большинства греков мужская сексуальность была связана с динамикой власти. В постели все сводилось к активному или пассивному сексу. Игра с самим собой считалась проявлением пассивности, допустимым для мужчин с низким статусом и остальных несчастных, не обладающих enkratia (самоконтролем). Уважающий себя член общества, то есть "настоящий мужчина", мог играть в постели только активную роль — "проникающего"; поэтому мастурбация (или фелляция, или куннилингус) считалась актом самоунижения». В Древнем Риме отношение к этому было аналогичным. В Средневековье христианская мораль считала это грехом, и грех этот был рассматривался с точки зрения этики. О вреде или пользе для здоровья для здоровья тогда мало задумывались. Иногда встречаются изображения жутковатых артефактов, но даже среди историков нет единого мнения, использовались ли эти предметы н самом деле и, если да, то как часто. Даже с пресловутыми «поясами верности» не всё так однозначно. Кто-то считает, что так боролись с внебрачными связями и рукоблудием, а кто-то – что так знатные дамы пытались защитить себя в дороге от сексуального насилия, так как разбойники с большой дороги были не редкостью. Но это уже другая тема. Во время исповеди священнослужители опрашивали прихожан, и в списке стандартных прегрешений рукоблудие тоже встречалось. Но наказание было не таким уж строгим. Активно бороться с рукоблудием начали позже.
Сей пикантный вопрос в Европе стал чаще обсуждаться в 17 веке. Слово «онанизм» впервые было использовано в памфлете начала 18 века «Онания, или гнусный грех самоосквернения и все его ужасные последствия для обоих полов, с духовными и физическими советами для тех, кто уже навредил себе этой отвратительной практикой». Он известен также под сокращенным названием: «Онания, или гнусный грех самоосквернения», или просто «Онания». Считается, что он был впервые опубликован примерно в 1712–1716 годах, а также был отпечатан в Лондоне в 1723 году. Личность автора неизвестна, но его приписывают английскому хирургу Джону Мартену или некоему «доктору Беккерсу». К 1730 году это «произведение» переиздавалось 15 раз, и по свету разошлолось 15 000 экземпляров. Автор не только ссылается на религиозную мораль, но и пишет о потенциальном вреде для здоровья. По его словам, в качестве последствий могли появиться эпилепсия, бледность, истерия, слабость ног и челюстей, прыщи, импотенция, а в будущем у таких отцов должны были родиться хилые и слабые дети. В брошюру были включены письма и свидетельства якобы от молодых людей, которые болели и умирали. В конце была реклама средств для борьбы с сей опасной привычкой.
В 1760 году известный швейцарский врач Самюэль-Огюст Тиссо опубликовал трактат «L'Onanisme». Тиссо специализировался на нервных болезнях, мигрени, сравнивал болезни бедняков и богачей. Но научные исследования соседствовали с его консервативными религиозными взглядами. В своей работе он утверждал, что расход спермы в больших количествах влечёт «ощутимое снижение прочности, памяти и даже рассудка; затуманенное зрение, все заболевания нервной системы, всех типов подагра и ревматизм, ослабление органов поколения, крови в моче, нарушение аппетит, головные боли и множество других расстройств». Тиссо пользовался большим авторитетом. Иммануил Кант в «Метафизике морали» (1797) данное занятие также строго осуждал. Он признавал, что «не так-то просто привести рациональное доказательство недопустимости такого противоестественного использования», но утверждал, что таким образом «человек отказывается от своей личности ... когда использует себя лишь как средство для удовлетворения животного инстинкта».
В 1830 году во Франции вышла книга, которую мы знаем как Le Livre Sans Titre ( «Книга без названия»)
Он был молод и красив. Надежда его любящей матери
Но он осквернил себя! Вскоре он испытал всю тяжесть своей ошибки, состарившись раньше времени. Его спина сгорбилась…
Пламя пожирает его внутренности. Он страдает от ужасных болей в желудке
Его глаза, некогда чистые и прекрасные, стали мутными, а кожа вокруг них воспалилась и покраснела
Он больше не может ходить. Его ноги отказали
Омерзительные кошмары прерывают его дремоту. Он уже не может спать
Его зубы сгнили и выпали
В его груди ужасное жжение. Он сплевывает кровь
Его некогда прекрасные волосы опадают, словно у старца. Его череп стал гладким раньше времени
Он вечно голоден и постоянно ест, но еда не задерживается в желудке
Его легкие выходят из строя. Он блюет кровью
И вот, в возрасте 17 лет он испускает дух в ужасающих мучениях
Ю. В. Каннабих в 1801 году описывает работу российских лечебниц для душевнобольных. Среди прочих психических расстройств упоминается и такое: «Что касается до онании, сей постыдной и чудовищной страсти, от которой много молодых людей теряют рассудок, то против оной следовало бы предписывать употребление хины и купание в холодной воде; привычка столь сильно вкореняется в сих несчастных, что они никак не могут отстать от нее, и хотя им связывают руки, они все еще находят средство удовлетворять разгоряченное свое воображение. Лица, лишенные ума, долго противятся прочим болезням; но, наконец, изнемогают от гнилой горячки, сухотки или паралича». Надо заметить, что в то время врачи иногда путали причину и следствие, поэтому утверждали, что рукоблудие ведёт к сумасшествию, а не сумасшествие к раскованному и неконтролируемому поведению.
В 1812 году Бенджамин Раш включил главу «О болезненном состоянии полового влечения» в свою книгу о душевных болезнях. В качестве причин он упоминает чрезмерное употребление пищи, пьянство и праздность. В разделе, посвященном душевнобольным, он упоминает троих, доведённых до мании онанизмом. В разделе, посвящённом «врождённому идиотизму», он пишет: «Половой инстинкт у них развит очень сильно, и после полового созревания они удовлетворяют его онанизмом». К 1838 году Жан Эскироль заявил в своей книге Des Maladies Mentales, что мастурбация «признается во всех странах как причина безумия». Встречаются подобные идеи и у других авторов.
Электрический аппарат для борьбы с мастурбацией. Музей секса в Праге
Боролись с опасной привычкой разными способами. Врачи рекомендовали сесть на жёсткую диету, есть меньше мяса, пить меньше алкоголя, спать на жёстком матрасе, при обострениях – обливать половые органы ледяной водой или мазать их жгучими веществами. Кто-то рекомендовал скреплять крайнюю плоть булавкой. Встречались и жутковатые металлические конструкции. В книге 1900 года «Половая немощность у мужчин» упоминается мужчина, который настолько боялся мастурбировать во сне, что соорудил себе особую клетку от талии до середины бедер, надевал её на голове тело, запирал на висячий замок, и уже поверх неё лишь ночную сорочку. Ключ он отбрасывал как можно дальше. Позже к этому добавилось электричество.
Электрическое приспособление для лечения онанизма
Надо заметить, что долгое время медиков интересовали в первую очередь мужчины. О женщинах писали намного реже. До 18 века эта тема медиков особо не волновала. Но в 19 веке активнее занялись и ими. В то время часто упоминали «истерию», которую связывали с гинекологическими проблемами. На истерию списывали многие нервные расстройства и проблемы, которые с гинекологией никак не связаны. В 1860-х в Лондоне работал известный врач Исаак Бейкер Браун, который как раз специализировался на нервных расстройствах. Он считал, что причинами нервных болезней у женщин могло быть раздражение нервов в области половых органов, в том числе посредством онанизма. Решать проблему он рекомендовал самым радикальным способом – удалением клитора. При этом в своём «научном труде» он избегал называть вещи своими именами и писал весьма завуалированного, но кое-где встречается словосочетание «возбуждение срамного нерва». По его словам, первую операцию он провел 26-летней портнихе из Йоркшира. В качестве показаний к операции он упомянул потерю веса, нерегулярные менструации и меланхолию, к тому же «ее физиономия сразу подсказала мне суть дела». Также он упоминал, что в 1861 году 57-летняя женщина, которая обратилась к нему с «манией убийства». Женщину прооперировали, но улучшения не наступило. Браун сообщил, что «она пожаловалась моему сыну, что я лишил ее пола. Он ответил, что ничего подобного не было, но операция помешала ей довести себя до болезни». В 1866 году он выпустил трактат «Об излечимости определенных форм безумия, эпилепсии, каталепсии и истерии у женщин». Столь радикальные методы вызвали бурные споры среди коллег. По мере нарастания критики Совет влиятельного Акушерского общества предложил исключить Брауна из своих рядов, для чего в 1867 года было устроено голосование. Он был исключен 194 голосами «за» при 38 голосах «против». После этого Браун не смог заниматься медицинской практикой, разорился и умер в начале 1870-х. От его действий пострадало несколько десятков женщин, и он был не единственным, кто применял этот метод. Обычно использовали менее радикальные способы: клизмы с белладонной, на половые органы цепляли пиявок, прикладывали лёд.
Мнение медиков начало меняться к концу 19 века, когда Х. Хэвлок Эллис в своей основополагающей работе 1897 года «Исследования в области психологии секса» поставил под сомнение выводы Тиссо. В 1905 году Зигмунд Фрейд в своих «Трёх очерках по теории сексуальности» затронул тему мастурбации и связал её с зависимостью от психоактивных веществ. Он описал мастурбацию младенцев в период грудного вскармливания, в возрасте четырёх лет и в период полового созревания. В 1910 году на заседаниях Венского психоаналитического кружка обсуждались вопросы нравственного влияния мастурбации на здоровье, но публикация на эту тему была запрещена. Со временем и нравы изменились, и мнение медиков, но бороться с этим явлением продолжали и в 20 веке, но уже с меньшим рвением.
Роберт Оуэн и попытки построения социальной утопии
https://oper.ru/news/read.php?t=1051628121
Аудиоверсия: https://oper.ru/video/getaudio/robertowen1.mp3
Ким Ман-Док (1739–1812 гг.) была успешной предпринимательницей, спасшей свой народ от голода.
Ким Ман-Док родилась на острове Чеджу. Она была младшей из троих детей в семье простолюдинов-янмин. Хотя отец ее был потомком 1ветви Чвачжонсын, но по закону, в союзах между людьми из разных социальных классов, дети принадлежали к низшему социальному классу. Таким образом, Ким и ее братья принадлежали к классу янмин, как и их мать.
В 11-12 лет её отец погиб в буре по дороге из Наджу, а мать умерла в следующем году от горя — девочка осиротела и была взята под опеку кисэн — профессиональной куртизанкой. После обучения она сама стала кисэн в возрасте 20 лет. Она также получила образование в области искусства, медицины, ремесел и верховой езды.
Несмотря на то, что она принадлежала к социальному классу, лишенному прав, Ким Ман-Док после сумела выкупить свою свободу и вернуть себе прежний статус в возрасте 24 лет. Обретя независимость, Ким Ман-Док быстро приступила к созданию собственного состояния. Она начала с открытия гостиницы для торговцев. Вскоре она разработала эффективную бизнес-модель, продавая товары по низким ценам для увеличения объёма продаж. В частности, она продавала одежду, косметику и ювелирные изделия кисэн и другим женщинам.
В результате Ким Ман-Док стала богатой и влиятельной женщиной и накопила множество объектов недвижимости. Благодаря своим знаниям и использованию налогового законодательства Ким получила монополию на рис и соль, накопив огромное богатство и став в возрасте 50 лет одним из двух самых богатых людей в Чосоне.
Спасение острова Чеджу от голода
Остров Чеджу часто страдал от нехватки продовольствия и стихийных бедствий. Хотя теоретически правительство отвечало за распределение товаров, на практике оно функционировало неэффективно. В 1795 году остров поразил сильный голод. Губернатор Чеджу обратился в суд с просьбой отправить 20000 мешков риса, но семь из двенадцати отправленных лодок потерпели крушение в пути, и 170000 человек умерли от голода.
Ким Ман-Док закупила большое количество риса, который раздала нуждающимся. Ким использовала большую часть своего состояния для покупки риса, и спасла такк не менее 18 000 жизней. Островитяне считали её своей спасительницей, и её действия привлекли внимание королевской семьи.
Король Чонджо предоставил ей почетную должность при дворе и предложил наградить ее чем угодно по ее желанию. Она решила отправиться в путешествие к горе Кумганг, несмотря на то, что женщинам с острова Чеджу обычно не разрешалось покидать остров.
Ким Ман-Док умерла в 1812 году в возрасте 73 лет. Сегодня на острове Чеджу ее почитают как благодетельницу, и многие общины хранят память о ней. Ее жизнь легла в основу исторической драмы под названием «The Great Merchant».
Собственность офицера британского Королевского флота Ричарда Гриндалла, Европа, ок. 1795–1820 гг. Гриндалл потерял способность пользоваться правой рукой после ранения в 1795 году во время сражения с французами и впоследствии использовал этот прибор для еды.
Он изготавливается в особые промежутки времени, когда год, месяц, день и час в зодиаке совпадают с тигром, что случается раз в 12 лет, в соответствии с корейским календарем. Корея, династия Чосон, XVII–XIX вв. н. э. Сталь с золотой и серебряной инкрустацией; длина 100 см.
Слушайте как классно было в российской империи хочешь купил дяденьку, хочешь купил тётеньку, хочешь ребёночка себе купил для сладких утех. А если ты человек состоятельный , помещик какой, так можешь целый гарем себе завести под прикрытием уездного театра. Какие же всё-таки большевики подонки ,уважаемым людям не давали заниматься прекрасными делами. Это разве люди? Разве нормальные люди будут прикрывать торговлю детьми и детскую проституцию разве будут нормальные люди препятствовать такому нужному делу ну нет конечно. Большевики мрази и подонки. А ещё любой более-менее нормальный крестьянин всегда мог пойти в сексуальное рабство к какому-нибудь помещику и прекрасно жить и прекрасно себя чувствовать взяли всю лафу поломали большевики подонки. А вот гражданин песков А заявлял что Россия Николая II - это премьер России к которой они стремятся. Дмитрий Песков: мы хотим восстановить Россию времен Николая II, это наш идеал
Читайте на WWW.KP.RU: https://www.kp.ru/daily/26535.5/3552082/
