Шла Первая мировая война, и канадский порт Галифакс жил в ритме военного времени. Через его гавань шли конвои с оружием, снарядами и боеприпасами в Европу, улицы были полны матросов, а узкий пролив, соединявший океан с внутренней бухтой, называли бутылочным горлышком. Утром 6 декабря 1917 года там встретились два корабля, и эта встреча обернулась крупнейшей техногенной катастрофой в истории Канады.

В пролив входил французский пароход «Монблан». На его борту находился настоящий плавучий арсенал: 2367 тонн пикриновой кислоты, 250 тонн тротила, 10 тонн пироксилина и 35 тонн высокооктанового бензола в бочках, сложенных прямо на палубе. Любая искра, любое столкновение могли превратить это судно в гигантскую бомбу. Навстречу «Монблану» шёл норвежский пароход «Имо», зафрахтованный для доставки гуманитарной помощи в Бельгию. В проливе капитаны не смогли договориться: сигналы следовали один за другим, суда меняли курс, но каждое манёвренное решение только ухудшало ситуацию.

В 8 часов 45 минут утра нос «Имо» мягко, почти нежно врезался в правый борт «Монблана». Сам удар был слабым — ни одно судно не получило серьёзных повреждений. Но несколько бочек с бензолом опрокинулись, горючая жидкость разлилась по палубе и мгновенно вспыхнула. Через считанные минуты весь корабль горел, а над гаванью поднялся густой цветной дым на высоту более 600 метров.

Экипаж «Монблана» понимал, что находится на бочке с порохом. Французские моряки бросили судно, прыгнули в шлюпки и изо всех сил гребли к берегу, крича на своём языке: «Взорвётся! Взорвётся!» Но жители Галифакса, собиравшиеся на набережной, не понимали французского. Горящий корабль медленно дрейфовал к пирсу, а десятки людей выходили из домов, открывали окна и с любопытством наблюдали за необычным пожаром. Дети бежали к стёклам, женщины высовывались с верхних этажей, мужчины подходили ближе к воде. Никто не знал, что смотрит на собственную смерть. На место прибыли пожарные расчёты. Кто-то из портовых служащих попытался предупредить толпу, но было уже поздно.

В 9 часов 4 минуты 35 секунд город перестал существовать в том виде, в котором он был секунду назад.

«Монблан» взорвался с силой примерно в три килотонны тротилового эквивалента. Это в полтора раза мощнее взрыва, разрушившего центр Бейрута в 2020 году. Огненный шар мгновенно испарил корабль, воду в гавани и всё, что находилось в радиусе нескольких сотен метров. Ударная волна понеслась быстрее тысячи километров в час, сметая дома, как карточные домики. Температура в эпицентре достигала тысяч градусов — железнодорожные рельсы изгибались, деревья превращались в щепки, гранитные набережные раскалывались. Один из орудийных стволов «Монблана», расплавленный до неузнаваемости, улетел на пять с половиной километров, а якорь весом в полтонны нашли почти в трёх с половиной километрах от места взрыва.

На гавань обрушилась гигантская волна высотой до восемнадцати метров — она смыла причалы, небольшие суда и прибрежные постройки, отбросив их на берег. В радиусе полутора километров не осталось ни одного целого здания. Почти все дома в этом кольце либо рухнули, либо превратились в груду обломков. Двенадцать тысяч строений получили повреждения — примерно половина из них была полностью разрушена.

Но самую страшную цену заплатили те, кто стоял у окон.

Взрывная волна выбила тысячи оконных стёкол одновременно. Миллионы осколков вонзились в лица людей, которые за секунду до этого просто смотрели на улицу. Дети, матери, старики — сотни человек получили тяжёлые травмы глаз. По данным медицинских архивов, 249 жителей Галифакса перенесли операцию по удалению глазного яблока. Тридцать восемь человек полностью ослепли на оба глаза. По числу травм органов зрения в одном месте катастрофа в Галифаксе до сих пор остаётся непревзойдённой в мировой истории.

Облако дыма и пыли поднялось на шесть километров в высоту и закрыло солнце. Его видели моряки за сотни километров от города — на расстоянии, которое сейчас отделяет Галифакс от Бостона. Ударную волну зафиксировали сейсмографы по всей восточной части Северной Америки.

Но беды этого дня не закончились взрывом. Уже вечером на регион обрушилась сильнейшая снежная буря. Руины, полные раненых, засыпало снегом, дороги стали непроходимыми, тысячи людей остались без крова прямо в зимнюю стужу. Температура упала ниже нуля, и многие из тех, кто выжил после взрыва, начали замерзать в развалинах собственных домов. Медицинская помощь не могла добраться до пострадавших — улицы стали непролазными.

Новость о трагедии достигла Бостона уже к вечеру. Американцы, несмотря на разыгравшуюся бурю, сформировали специальный поезд с врачами, медсёстрами, обезболивающими препаратами, продовольствием и тёплыми палатками. Состав отправился в путь около десяти часов вечера и добрался до Галифакса через два дня, пробиваясь через снежные заносы. Помощь прибыла вовремя — тысячи раненых были спасены именно бостонскими медиками. В благодарность за это провинция Новая Шотландия каждый год отправляет в Бостон огромную рождественскую ель. Традиция не прерывалась с 1971 года и остаётся живым памятником той трагедии.

Цифры окончательного итога чудовищны. Почти две тысячи человек погибли. Девять тысяч получили ранения, причём многие остались инвалидами на всю жизнь. Более двадцати пяти тысяч человек остались без крова. Каждый двадцать пятый житель Галифакса был убит.

Расследование длилось несколько лет. Сначала власти пытались возложить всю вину на экипаж «Монблана» — французского лоцмана обвинили в грубой навигационной ошибке. Но позднее суды пришли к выводу, что трагедия стала результатом целой цепочки нелепых совпадений и ошибочных решений обоих капитанов, а также отсутствия чётких правил движения в узком проливе во время войны. Единственного виновника так и не нашли.

Галифакс восстановили. Он снова стал большим портом и живым городом. Но память о том утре сохранилась в каждой семье — в семейных историях, в музеях, в дневниках выживших и в том самом якоре, который до сих пор стоит на том месте, где он упал почти сто лет назад. Одна из самых страшных техногенных катастроф XX века осталась почти неизвестной за пределами Канады. Возможно, потому что мир тогда был занят войной, а через год всех захлестнула пандемия испанского гриппа. Но история Галифакса — это не просто цифры и даты. Это напоминание о том, насколько хрупким может быть город, насколько опасной — случайность и насколько важно иногда просто не стоять у окна, когда что-то горит.

Приглашение к сотрудничеству. Расскажу про вас в телевизоре. https://rutube.ru/video/eb49b2bf2e6d226d31364b2e27e794ab/

От Версаля до Мюнхена. Нарастание противоречий в Европе
...
Установление нацистского режима в Германии и его разновидностей в ряде стран Европы и Азии вызвало в мире широкое протестное движение демократических сил. Конкретным его проявлением явилось возникновение Народных фронтов, а впоследствии правительств Народного фронта, которые пришли к власти под лозунгом борьбы против фашизма и войны. Весьма значителен был резонанс решений VII конгресса Коминтерна, проходившего в Москве 25 июля — 30 августа 1935 г. Участвовавшие в работе конгресса делегации 65 коммунистических партий, не отказываясь от лозунга мировой революции, ближайшей задачей объявили необходимость налаживания сотрудничества с социал-демократами, реформистскими профсоюзами и другими силами в целях создания единого рабочего фронта и на его базе широкого антифашистского фронта. Любопытно в этой связи интервью И. В. Сталина в марте 1936 г. американскому журналисту Р. Говарду. На его вопрос, оставил ли Советский Союз в какой-либо мере «свои планы и намерения произвести мировую революцию», был дан ответ: «Таких планов и намерений у нас никогда не было… Экспорт революции — это чепуха. Каждая страна, ежели она этого захочет, сама произведет свою революцию, а если не захочет, то революции не будет…».
...
В ночь на 3 октября 1935 г. Италия совершила нападение на Эфиопию. 5 мая 1936 г. пала эфиопская столица Аддис-Абеба. 9 мая 1936 г., когда итальянские войска оккупировали лишь треть территории Эфиопии, Муссолини объявил о ее завоевании, а Большой фашистский совет в Риме издал декрет о превращении Италии в империю.
...
19 ноября 1937 г. председатель тайного совета в британском кабинете министров Э. Галифакс в беседе с Гитлером назвал Германию «бастионом Запада против большевизма», согласившись предоставить ей свободу действий для изменения «европейского порядка» за счет Данцига и Чехословакии при условии, что это изменение осуществится «путем мирной эволюции».

6 декабря 1917 года. Порт Галифакс (Канада). Утро было ясным и морозным. Никто не обратил особого внимания, когда в узком проливе столкнулись два судна — норвежский «Имо» и французский «Монблан».

Столкновение казалось пустяковым, но на палубе «Монблана» начался пожар. Над гаванью поднялся столб густого черного дыма, пронизанный языками яркого пламени. Это было красивое, завораживающее зрелище.

Жители Галифакса — клерки, школьники, домохозяйки — прервали свои дела и прильнули к окнам, чтобы лучше рассмотреть пожар. Они не знали, что сами идут в ловушку. Они смотрели прямо в лицо смерти.

Плавучий вулкан 🌋

«Монблан» был не просто кораблем. Это была плавучая бомба, доверху набитая взрывчаткой для фронта Первой мировой:

📌2300 тонн пикриновой кислоты (более чувствительной, чем тротил).

📌200 тонн тротила.

📌Бочки с высокооктановым бензолом на палубе.

Именно бензол горел так ярко, привлекая зрителей. Команда «Монблана», зная груз, в панике покинула судно, крича предупреждения. Но их крики утонули в шуме порта. Горящий корабль-призрак медленно дрейфовал к городскому пирсу.

В 9:04:35 утра мир раскололся 💥

Произошла детонация. Это был самый мощный взрыв в истории человечества до изобретения ядерного оружия.

Его мощность (почти 3 килотонны) была такова, что Роберт Оппенгеймер позже изучал архивные данные Галифакса, чтобы просчитать эффект атомной бомбы.

Физика в гавани сошла с ума:

📌Испарение моря: Температура в эпицентре достигла 5000°C. Вода в гавани мгновенно испарилась, на несколько секунд обнажив илистое дно.

📌Летающие якоря: Взрывная волна оторвала от корабля полутонный якорь и швырнула его как пушинку. Он пролетел почти 4 километра и рухнул в лесу.

📌Цунами: Вода, возвращаясь в пустую гавань, породила 18-метровую волну, которая смыла прибрежные кварталы.

Ослепленный город 👁‍🗨

Но самая страшная и специфическая трагедия Галифакса произошла в тишине жилых комнат. Тысячи людей смотрели на пожар через оконные стекла. Они увидели вспышку света (ярче солнца), но не успели даже моргнуть.

Ударная волна двигалась быстрее звука. Через долю секунды она вдавила стекла внутрь зданий. Миллионы острых осколков превратились в шрапнель, летящую прямо в лица любопытных зрителей. В ту секунду сотни людей потеряли зрение навсегда. В последующие дни врачи Галифакса, работая без остановки, провели рекордное количество операций по удалению глаз. Город погрузился во тьму буквально.

Белый саван ❄️

На следующий день природа решила добить выживших. На разрушенный, горящий и ослепший город обрушилась сильнейшая снежная буря. Люди замерзали под обломками своих домов. Погибло около 2000 человек, 9000 были ранены.

Наследие: Именно после этой трагедии в Канаде был создан Национальный институт слепых (CNIB). Галифакс стал жестоким уроком того, что любопытство может стоить не только жизни, но и возможности видеть этот мир.

Источник: телеграм-канал Изнанка.

6 декабря 1917 года канадский город Галифакс, крупный порт на атлантическом побережье, стал эпицентром одной из самых разрушительных техногенных катастроф в истории. Взрыв французского грузового судна «Монблан», перевозившего тонны взрывчатых веществ, унёс жизни тысяч людей, стёр с лица земли целые кварталы и навсегда изменил судьбу города. Эта трагедия, часто затмеваемая событиями Первой мировой войны и по этому малоизвестна.

Роковое столкновение

Норвежское судно «Имо» выполняло рейс из Нидерландов в Нью-Йорк, где должно было забрать грузы для помощи гражданскому населению Бельгии, пострадавшему от Первой мировой войны. В нейтральный порт Галифакс судно прибыло 3 декабря для проверки.

25 ноября в Нью-йоркском порту судно "Монблан" приняло груз взрывчатых и легковоспламеняющихся веществ: пикриновой кислоты — 2300 тонн; тротила — 200 тонн; пироксилина — 10 тонн; бензола в бочках — 35 тонн.

Промежуточным пунктом на маршруте был Галифакс, где во внутренней гавани формировались конвои для перехода через Атлантику. До войны суда с опасными грузами не допускались в порт, но под нажимом немецких подводных лодок этот запрет был снят. «Монблан» прибыл на внешний рейд Галифакса вечером 5 декабря и не успел войти в порт до постановки противолодочных сетей. Опытный лоцман прибыл на борт «Монблана» вечером 5 декабря и затребовал специальных мер предосторожности (например, корабль сопровождения), но они не были предприняты.

В проливе, соединяющем Бедфорд-Бэйсин с рейдом, было установлено правостороннее движение и ограничение скорости 5 узлов (9,3 км/ч). На следующее утро около 7 часов «Монблан» начал заходить в порт вторым по очереди. В это же время из порта начал выходить «Имо», который, стремясь нагнать потерянное время, значительно превысил допустимую скорость. В это время американский торговый пароход «SS Clara» входил в залив по неправильной (западной) стороне пролива, и лоцманы решили разойтись правыми бортами. После этого «Имо» был вынужден взять ещё левее.

Лоцман "Монблана" был поглощён наблюдением за паромами и другими мелкими судами и заметил «Имо» на расстоянии ¾ мили (1,2 км). Он дал короткий свисток, указывая таким образом, что имеет преимущество, но «Имо» ответил двойным свистком, сигнализируя, что не намерен изменять курс. Монблан застопорил машины, уклонился вправо и снова дал короткий свисток, полагая, что «Имо» сделает такой же манёвр, но тот снова ответил двойным. На ближайших кораблях матросы собрались посмотреть на возможное столкновение. Оба судна застопорили машины, но по инерции медленно шли друг на друга, и капитан «Монблана», понимая опасность детонации груза при ударе, взял ещё круче вправо. Оба судна расположились почти параллельно друг другу и в последний момент столкновения удалось избежать. В следующее мгновение «Имо» дал тройной свисток, обозначая намерение дать задний ход, и поперечная тяга правого винта вкупе с низкой осадкой порожнего судна привели к тому, что нос «Имо» в 8:45 врезался в правый борт «Монблана» у трюма № 1.

Повреждения не были значительными, но бензол из повреждённых бочек вытек в трюм и стал испаряться. Капитан «Имо» тут же дал машине задний ход, «Имо» высвободился из пробоины и ушёл. При расцеплении судов трение металла о металл вызвало сноп искр, от которых вспыхнул растёкшийся бензол и начался пожар, быстро распространившийся от уровня ватерлинии вверх по борту. Густой чёрный дым и страх перед немедленным взрывом заставили капитана отдать приказ покинуть судно. Тем временем жители Галифакса из окон и с улицы наблюдали за пожаром. Слабые крики команды «Монблана» о том, что их судно может взорваться, тонули в шуме и общей суматохе. Дрейфуя, «Монблан» навалился на пирс №6. Буксир «Стелла Марис», оставив свой караван, немедленно стал тушить пожар, но капитан судна вскоре понял, что одним стволом ему не справиться, и отошёл. Когда чуть позже к "Монблану" подошли еще несколько судов, капитаны решили завести на транспорт канат и оттащить судно от пирса, чтобы огонь не перекинулся на сушу.

Столкновение кораблей и пожар не могли не привлечь внимания жителей города. На набережных и причалах стали собираться толпы зевак, с интересом наблюдавшие за пожаром. Когда моряки добрались до берега некоторые из них попытались предупредить людей об опасности, но большинство бросилось бежать без оглядки. Бессвязные вопли ошалевших от ужаса французских моряков поняли единицы. Одним из них был железнодорожный диспетчер Винс Коулман, который бросился бежать подальше от набережной. Мы никогда не узнаем о чем именно думал Коулман, пока бежал. Но мы знаем, что он сделал. Он бросился на станцию (а она располагалась прямо рядом с портом) и передал телеграмму ближайшему приближающемуся поезду: "К ПИРСУ №6 ПЛЫВАЕТ ГОРЯЩИЙ КОРАБЛЬ С БОЕПРИПАСАМИ. ДО СВИДАНЬЯ". телеграмма Коулмана спасла жизни 700 пассажирам поезда. Но не ему.

Катастрофа: Ад за 20 минут

Спустя 20 минут после столкновения в 9:04:35 корабль Монблан взорвался. По оценкам экспертов, мощность взрыва составила 3 килотонны в тротиловом эквиваленте. Корабль Монблан превратился в облако раскаленных металлических осколков, которые дождем пролились на Галифакс и пригороды. Над местом взрыва на 1,6 км. вверх поднялся гигантский огненный шар. По словам немногих выживших очевидцев (из тысяч людей на набережных чудом выжили единицы), в момент взрыва под кораблем испарилась вся вода и стало видно морское дно. Взрывная волна стерла с лица земли все строения и убила почти все живое на 2 квадратных километрах вокруг. Взрыв мнгновенно вызвал цунами и на город обрушились 18-метровые волны. Волны выкинули на берег выжившее судно "Имо". Невероятная температура взрыва в холодном зимнем воздухе привела к образованию десятков маленьких торнадо.

Сила взрыва была такова, что в радиусе 16 км. не осталось ни одного целого стекла. Взрыв ощущался в 350 км. от города. Полутонный кусок якоря "Мон Блана" был найден за 4 км. от Галифакса, а одна из стоявших на нем пушек - в 5,5 км. у озера Альборо.

"Когда волна спала я увидел что осталось от города. Это было чудовищное зрелище. Тела людей были разбросаны по улицам. Безголовые, разорванные трупы свисали с крыш и из окон зданий, с телеграфных проводов", - вспоминает единственный выживший пожарный с пожарного судна "Патриция".

Всего более 1600 человек погибли непосредственно во время взрыва, около 9000 были ранены (и 300 скончались от ран). Несколько сот человек, смотревших на пожар из окон, были ослеплены осколками. В радиусе 2,6 км здания были либо полностью разрушены, либо серьёзно повреждены. Многие люди сгорели заживо, так как от разрушенных печей начались массовые пожары, бушевавшие несколько дней. Многие раненые замёрзли под обломками, так как на следующий день похолодало и начался буран. Каменные фабричные здания близ шестого пирса, как, например, сахарный завод «Acadia Sugar Refinery», обратились в груды строительного мусора, под которыми погибло большинство рабочих. На хлопчатобумажной фабрике «Nova Scotia» в полутора километрах от эпицентра обрушились железобетонные перекрытия и начался пожар. Здание Королевского морского колледжа было сильно повреждено. На станции Ричмонд и её грузовом дворе погибли 55 железнодорожников и пострадало более 500 вагонов.

Спасательная операция

Первыми спасением пострадавших занялись их выжившие соседи и коллеги, к которым вскоре присоединились полицейские, пожарные, военные и люди с любыми транспортными средствами. Автомобили, грузовики и повозки были мобилизованы на вывоз раненых.Больницы города были наводнены пострадавшими и скоро переполнились. Недавно созданный военный госпиталь «Camp Hill» принял 6 декабря приблизительно 1400 человек.

Местные пожарные начали тушить «Монблан» ещё до того как произошёл взрыв, и другие команды продолжили прибывать после него на спасательных поездах. Первой на пирс № 6 прибыла команда станции № 2 Вест-стрит на первой в Канаде пожарной машине «Patricia». В момент взрыва они раскатывали рукава, потому что огонь уже перекинулся на пирс, и 9 пожарных погибли.

Британские крейсеры HMS Highflyer, HMS Knight Templar, HMS Calgarian, а также вооружённое торговое судно HMS Changuinola первыми отправили на берег организованные спасательные команды и медиков, а также начали принимать раненых на борт. Куттер береговой охраны США также высадил на берег спасательную команду. В открытом море взрыв миновали крейсер флота США USS Tacoma и вооружённое торговое судно USS Von Steuben (бывшее SS Kronprinz Wilhelm). Крейсер Tacoma так сильно качнуло ударной волной, что на нём пробили боевую тревогу. Заметив столб дыма, Tacoma изменил курс и прибыл в Галифакс в 14 часов, Von Steuben — на полчаса позднее. Американский пароход Old Colony в доке Галифакса не пострадал от взрыва и был переоборудован под лазарет, укомплектованный медицинским персоналом с британских и американских боевых кораблей, находившихся в порту.

Первой версией причины взрыва была бомба, сброшенная с немецкого самолёта. Расквартированные в городе войска и артиллерия были немедленно приведены в боевую готовность, но уже час спустя, когда истинные причины стали известны, переключились на спасательную операцию.

В оружейных складах Веллингтонских казарм потушили начавшийся было пожар, но пар, выходивший из вентиляционных труб, был виден издалека, и разошлись слухи о неизбежном втором взрыве. Военные стали очищать окрестности казарм. Многие люди бежали из своих домов, и эти беспорядки мешали спасательной операции в течение ещё двух часов, пока к полудню слухи о втором взрыве не были опровергнуты. Тем не менее, спасатели не поддавались панике, и флотские команды продолжали работу в порту.

Выжившие в самом центре бедствия работники железной дороги вытаскивали людей из-под обломков. Ночной поезд из Сент-Джона незначительно пострадал от взрыва и продолжил путь к Ричмонду, пока не был остановлен завалами на пути. Пассажиры и солдаты занялись раскапыванием завалов и помощью раненым. Погрузив пострадавших, поезд в 13:30 отбыл в Труро. Около полудня видные горожане под руководством лейтенант-губернатора Новой Шотландии Мак-Каллума Гранта (MacCallum Grant) образовали спасательную комиссию. Комиссия назначила ответственных за: организацию медицинской помощи в Галифаксе и Дартмуте, транспорт, питание, расселение лишившихся крова горожан, покрытие медицинских расходов и оплату похорон. Комиссия действовала до 1976 года, принимая участие в восстановлении зданий и обеспечении пострадавших пенсиями.

Спасательные поезда направились в Галифакс со всего атлантического побережья Канады и с северо-востока США. Первый поезд отбыл из Труро уже в 10 часов, к полудню доставил в Галифакс врачей, медикаменты и продукты и в 15 часов вернулся в Труро с ранеными и беженцами. Железнодорожный путь дальше Рокингэма (на западном краю Бедфорд-Бэйсин) был повреждён, и спасатели с поездов были вынуждены добираться до раненых по заваленным улицам, пока военные не начали разгребать обломки. К вечеру прибыли уже 12 поездов из Труро, Кентвилла, Амхерста, Стеллартона, Пикту и Сидни, а также из Саквилла, Монктона и Сент-Джона (Нью-Брансуик).

На следующий день спасательная операция осложнилась метелью, которая покрыла Галифакс слоем снега в 40 см. Поезда остановились, телеграфные линии, наскоро отремонтированные после взрыва, снова оборвались. Спасатели были вынуждены остановить поиски пострадавших под завалами, зато метель помогла потушить вспыхнувшие в городе пожары.

Последствия

По официальной информации, погибло 1963 человека (по данным 2002 года, были опознаны 1950 человек), пропало без вести около 2 тысяч человек. В трёх городских школах из 500 учеников выжило 11. Район Ричмонд, находящийся в северной части города, практически полностью был стёрт с лица земли. Всего в городе было полностью разрушено 1630 зданий, 12 тысяч было сильно повреждено. Общий материальный ущерб от катастрофы составил 35 миллионов канадских долларов. 18 июля 2013 года в возрасте 98 лет умерла Мэри Анастэйша Мёрфи — последняя из переживших взрыв жителей Галифакса, ей тогда было 2 года.

Пароход «Имо» в 1918 году сняли с мели, отремонтировали и переименовали в «Гивернорен». В 1921 году он во время рейса в Антарктику наскочил на скалы и затонул.

Многие в Галифаксе сперва подумали, что взрыв был результатом немецкой диверсии. Газета «Halifax Herald» некоторое время поддерживала эту версию, сообщая о том, что немцы высмеивали жертв. Сразу же после взрыва все немцы в Галифаксе были арестованы. Пока рулевой с «Имо» норвежец Йон Йохансен (John Johansen) находился в больнице с серьёзными травмами, военная полиция получила сообщение о его подозрительном поведении, и Йохансен был арестован как немецкий шпион после того, как у него было обнаружено письмо, якобы на немецком языке, но в конце концов оказалось, что письмо написано по-норвежски. По мере выяснения истинных причин взрыва эти подозрения рассеивались, хотя и не исчезли до конца.

Спустя некоторое время после трагедии начались судебные разбирательства. Обе стороны обвиняли друг друга. Суды длились на протяжении нескольких лет. В конце концов было принято решение о том, что обе стороны в одинаковой степени виновны в том, что произошло. Поэтому ни одна из них не должна компенсировать убытки или нести какую-либо ответственность.

Получается, что в гибели тысяч человек виновные назначены не были. Такое решение суда вызывает по крайней мере недоумение.Впрочем, на ход дела могла повлиять политика. Мир так устал от Первой мировой войны, что хотел поскорее забыть то, что связано с ней. Возможно, поэтому и было принято такое решение. Но это лишь догадки.

Спасибо всем прочитавшим, подписывайтесь будет интересно.

Оригинал:
https://litresp.ru/chitat/ru/С/skryagin-lev-nikolaevich/300-katastrof-kotorie-potryasli-mir/20

Глава I. Палестина, Израиль, евреи, арабы
Как Черчилль начал строить Израиль
...И, наконец, Черчилль выразился откровеннее, чем когда бы то ни было, высказав свою собственную «декларацию» – декларацию жестокого, беспощадного колонизатора, человека без совести и жалости, последовательного этноэгоцентрика и расиста в худшем смысле слова. Когда глава комиссии Пиль заявил, что Великобритания «будет испытывать угрызения совести, зная, что она год за годом притесняла арабов, которые всего лишь хотели оставаться в своей собственной стране», Черчилль ответил настоящей отповедью. Он сказал: «Я не считаю, что собака на сене имеет исключительные права на это сено, даже если она лежит перед ним очень длительное время. Я не признаю такого права. Я не признаю, например, что какая-то великая несправедливость была совершена по отношению к американским индейцам или к аборигенам в Австралии. Я не признаю, что этим людям был причинен ущерб в результате того, что более сильная раса, более высокоразвитая раса или, во всяком случае, более умудренная раса, если можно так выразиться, пришла и заняла их место».
Здесь, в этих словах, весь моральный облик Черчилля, его ценности, его глубинные мотивы и руководство к действию – как на ладони. В них четко и совершенно неприкрыто выражено кредо оккупанта, претендента на мировое господство, почище чем у Гитлера – они были ягодами одного поля. Мы, русские, всегда должны помнить об этих его словах, ибо в любую минуту они могли бы быть обращены и в наш адрес. (Мы ведь, с нашими ископаемыми богатствами, тоже, с подобных позиций, – собака на сене.) А заявленная в них логика с легкостью была бы применена к нам не Гитлером, а тем же Черчиллем, сложись все немного по-иному.
Помни, не забывай об этом, Иван! И будь всегда бдителен, имея дело с англичанами, людьми Запада вообще.
Но вся прелесть в том, что эти слова и эта логика были использованы в обоснование и в защиту особых прав не англичан в Палестине, а евреев по сравнению с арабами. Кто, поистине, был уже к тому времени для Черчилля «своим»?

Глава II. Поджигатель войны
...Загадки Второй мировой войны всегда не давали мне покоя. Я не понимал самых важных вещей, не мог найти ответы на главные вопросы:
1) почему Гитлер бросился на Польшу (да еще поделив ее со Сталиным), уничтожив тем самым буфер безопасности между Германией и СССР;
2) почему, будучи совершенно не готовыми к войне и подтвердив эту неготовность (и вообще неспособность воевать) стремительными и сокрушительными разгромами, которые они позволили учинить над собой Гитлеру, Англия и Франция все же объявили войну Германии после захвата тою Польши;
3) почему Гитлер, раздавив и захватив Францию и еще пол-Европы, но не завершив разгром Англии, бросился на СССР, ввергнув тем самым Германию в войну на два фронта, как бы забыв плачевный опыт Первой мировой войны и вообще все азбучные истины военного дела;
4) почему Гитлер 11 декабря 1941 года, уже ведя тяжелую войну на два фронта, объявил вдруг новую войну, на этот раз самой Америке, торжественно предопределив этим самоубийство свое и своей страны.
Меня совершенно не удовлетворяли шедевры советской историографии, в которых я не мог найти ничего, объясняющего все вышеназванное, кроме примитивной марксистской политэкономии и классовой идеологии. Но и зарубежные источники, злоупотребляющие субъективными факторами, мало проливали света на тревожившие меня вопросы. Приходилось вылавливать крупицы истины то тут, то там, в основном из проговорок участников событий и иных высоко осведомленных лиц. Закрытость советских (российских) и британских архивов в части, касающейся войны, не добавляли оптимизма.
Поиск объективных ответов на эти важнейшие вопросы снова и снова приводил меня к еврейской теме, на фоне которой каждый раз из океана истории всплывала, кривя лягушечий рот, монструозная фигура «Бленхеймской Крысы» – сэра Уинстона Черчилля. Поскольку сегодня мы ведем разговор с читателем в рамках жанра «размышления над персоной», я не стану отвечать сразу на все четыре вопроса и приводить весь массив фактов на сей счет и ограничусь лишь самыми существенными моментами по интересующей нас теме.
А для начала обрисую ее основные координаты: Германия и цели ее войны; Германия и еврейский вопрос; Германия и Англия.

...Но почему же тогда не Германия – «ужасный агрессор» – объявила этим странам войну не на жизнь, а на смерть, а наоборот, они – не ожидавшей того Германии, бросившись на эту, ничего плохого им не сделавшую и даже не сказавшую страну, как бешеные псы?! Это кажется совершенно необъяснимым.
Необъяснимым прежде всего потому, что нет более нелепого и глупого объяснения, чем официально принятое во всем мире: они-де решили наказать Гитлера за вторжение в Польшу, будучи связаны с этой обреченной страной некими обязательствами. Можно подумать, кому-либо в мире действительно важна была судьба поляков, да еще настолько, чтобы за них нести кровавые жертвы! 46 Кстати, трудно было вести себя деликатнее, чем немцы-оккупанты в захваченной ими Франции. Об этом есть тьма свидетельств, начиная с визита Гитлера в Париж, которым он всегда восхищался. Французская столица всю войну прожила полноценною жизнью с устрицами и прочими деликатесами, шампанским, канканом, варьете и оперой… Но главное свидетельство: после окончания войны французское правительство наградило командующего отрядом Кюнстшутц во Франции графа Франца Вольф-Меттерниха орденом Почетного легиона. Орден оккупанту за помощь французской культуре, которую он бережно хранил от превратностей войны! Что значит братья по расе, юберменши…
Об этом смешно и думать. Помилуйте, мы же не дети и не идиоты от рожденья…
Напомню, что Польша как самостоятельное государство появилось на карте Европы XX века только в результате Первой мировой войны, Гражданской войны в России и поражения Германии и Австрии. Воспользовавшись временной слабостью названных трех держав, поляки смогли освободить свои исторические территории от их владычества и восстановить свою давно утраченную государственность. К 1939 году этой государственности еще не было и двадцати лет. Припомните, как всего за десять лет до того в «Стихах о советском паспорте» (1929) Маяковский едко издевался над главным документом польских граждан, их паспортом: «На польский глядят, как в афишу коза, / На польский выпячивают глаза / В тупой полицейской слоновости: / Откуда, мол, и что это за / Географические новости?». Вот так и смотрела на Польшу вся тогдашняя Европа.

Как Черчилль встал на тропу своей войны
Черчилль пытался даже вмешиваться во внутренние дела Германии. На словах заявляя порой о показном безразличии («эти действия, пока они происходят внутри Германии, не наше дело» [«Ивнинг стандарт» от 17.09.1937]), на деле он обманывал, усыплял бдительность немцев, одновременно делая все для поджигания войны, для подготовки военного противодействия Гитлеру, в том числе у него же в доме. Так, 19 августа 1938 года у Черчилля в Чартуэлле побывал майор германского Генштаба Эвальд фон Клейст. «Он был одним из тех немецких офицеров, которые противились экспансионистским планам Гитлера. …После визита Клейста Черчилль публично призвал германский офицерский корпус свергнуть Гитлера» (186–187). Ни много ни мало! В ответной речи (Веймар, 06.11.1938) Гитлер обрушил на него негодование и едкие насмешки: «Если бы мистер Черчилль меньше общался с внутренними эмигрантами и оплачиваемыми из-за границы предателями, а больше с истинными немцами, он бы увидел весь идиотизм и глупость того, что он говорит. Я могу только уверить этого джентльмена, что в Германии нет такой силы, которая готова действовать против нынешнего режима»… Гитлер, конечно, знал, что говорил. А вот Черчилль выступил как провокатор, притом не очень умный. Представляю, сколькими жертвами антигитлеристов обернулся в Германии этот его призыв!

Англия хотела дружить, а не воевать с Германией
...Начать стоит с того, что бывший вице-король Индии и будущий (с 1938-го) министр иностранных дел в правительстве Чемберлена лорд Галифакс, лидер палаты лордов, будучи принципиальным сторонником «умиротворения», частным образом отправился в ноябре 1937 года в Германию как «магистр по лисьей охоте». Тогда все еще было впереди – и аншлюс с Австрией, и раздел Чехословакии, и раздел Польши, и все могло бы быть по-другому, но… После спортивных развлечений лорд Галифакс был приглашен в Берхтесгаден и имел неофициальную беседу с Гитлером. «Беседа оказалась лишь пустой болтовней и оставила чувство недоумения», – раздраженно откомментирует спустя десять лет этот факт Черчилль. Отнюдь. Именно в ходе этой беседы (19.11.37) Галифакс дал понять Гитлеру, что Англия готова предоставить ему свободу действий в Центральной и Восточной Европе, в частности в отношении Австрии, Чехословакии и Данцига. В тот момент лорд еще не обладал нужными полномочиями, говорил как частное лицо, но вес его слов возрос в определяющей степени, когда в самом скором времени он получил министерский пост. Именно при нем Гитлер осуществил все вышеназванные меры без противодействия Англии.

...Подобным образом в то время думало большинство в Великобритании, не только ее политический класс. Даже спустя более двадцати лет после начала войны генерал-майор Джон Фуллер, автор первого в мире танкового прорыва, впоследствии военный историк и теоретик, убежденно писал: «Не могло быть никакого сомнения, что в 1939 году лучшей политикой для Великобритании было остаться в стороне от войны, предоставив Германии и СССР возможность ослаблять друг друга» *. А порой политический мейнстрим формулировался гораздо жестче: «Только объединившись, Англия и Германия могут бросить вызов врагу. Англосакство оживлялось как концепция расовой и этической солидарности. Зло находилось на Востоке. Англия и Германия вместе могли воздвигнуть защитную линию» **.
* J. Fuller. The Conduct of War 1789–1961. – London, 1961. – Р. 264.
** M. Gilbert, R. Gоtt. The Appeasers. – Boston, 1963. – Р. 25.

...Но Чемберлен сумел пойти намного дальше. Улучив минуту во время ожидания, пока эксперты готовили окончательный текст тройственного соглашения, он предложил Гитлеру встретиться один на один, без французского или какого-либо иного партнера. Гитлер мгновенно дал согласие и принял Чемберлена в своей мюнхенской квартире утром 30 сентября в присутствии лишь одного переводчика. У Чемберлена был заранее готов проект декларации, который он и предложил Гитлеру:
«Мы, фюрер и канцлер Германии и английский премьер-министр, продолжили сегодня нашу беседу и единодушно пришли к убеждению, что вопрос англо-германских отношений имеет первостепенное значение для обеих стран и для Европы.
Мы рассматриваем подписанное вчера вечером соглашение и англо-германское морское соглашение как символ желания наших обоих народов никогда не вести войну друг против друга.
Мы полны решимости рассматривать и другие вопросы, касающиеся наших обеих стран, при помощи консультаций и стремиться в дальнейшем устранять какие бы то ни было поводы к разногласиям, чтобы таким образом содействовать обеспечению мира в Европе».
Как понимает читатель, данный проект полностью отражал давнишнюю заветную мечту Адольфа Гитлера, не раз ей публично присягавшего. Он немедленно подписал предложенный документ, ничего не добавив и не возразив.
Это был апофеоз англо-германских отношений того периода, когда народы еще не был ввергнуты в чудовищную бойню, – и это был апофеоз мира.
Чемберлен торжествовал, это был его звездный час. Вернувшись в английский аэропорт Хестон и едва только выйдя из самолета, он показал совместную декларацию толпе видных деятелей и других лиц, собравшихся приветствовать его, и заявил: «Я привез мир нашему поколению!». Прибыв в свою резиденцию, он, стоя в открытом окне перед морем народа, вновь сказал: «Из Германии на Даунинг-стрит привезен почетный мир. Я верю, что это будет мир для нашего времени».
Народ Англии, настроенный в целом пацифистски, был в полной эйфории: Чемберлена, принесшего англичанам мирное будущее, готовы были носить на руках. Уильям Ширер, американский журналист, на которого я уже ссылался, записал по горячему следу: «Даже официанты и таксисты, обычно люди разумные, разглагольствуют, как здорово, что удалось избежать войны, что это было бы преступлением, что они повоевали в прошлую войну и этого достаточно». Ну и, само собой, политика «умиротворения» получила полное одобрение влиятельного и многочисленного Британского союза фашистов (их газета «Акшэн» писала, что Чемберлен передал Судетскую область Германии, «руководствуясь здравым смыслом и мужеством»).

Удостоверить Чемберлена
Весной и летом 1939 года между Англией, Францией и США состоялись предварительные тайные переговоры о сотрудничестве в случае войны. Вот характерное мнение американского историка Ч. Тэнзилла: «Президент вовсе не хотел, чтобы война, которая начнется в Европе, закончилась столь быстро, что Соединенные Штаты не успели бы вмешаться. В сентябре 1938 года против Гитлера могли бы выступить французская, английская, русская и чешская армии, которые разгромили бы его довольно быстро. К лету 1939 года обстановка коренным образом изменилась: Россия заключила договор с Германией, а чешская армия исчезла. Война, начавшаяся в 1939 году, могла бы затянуться до бесконечности». Это было именно то, что нужно американцам. И война длилась бы еще неизвестно сколько, если бы победы Красной армии не поставили американцев перед необходимостью быстро включиться в игру, пока все лавры победителей не достались русским.

Команда корабля безуспешно кричала о том, что на борту опасный груз, и он непременно взорвётся, но их крики тонули в шуме всё нарастающей толпы. Все свободные люди с интересом стекались на набережную — понаблюдать, как в гавани всё больше и больше разгорается пожар на дрейфующем без управления судне. До взрыва оставалось всего лишь несколько минут…

Заголовки газет с сообщениями о взрыве в Галифаксе

К декабрю 1917 года, бушевавшая сначала лишь в Европе, война по праву стала мировой. Боевые действия, хоть и не напрямую, но так или иначе затронули почти весь мир. Взятая в морскую блокаду, Германия старалась своими рейдерскими операциям одиночных судов и действиями подводных лодок нанести удар по самому уязвимому месту союзников — огромным по своей протяжённости морским коммуникациям. Поставки в Европу материалов, боеприпасов и всего, что может понадобиться на войне, были основной задачей флотов стран союзников.

Постоянная угроза наткнуться на немецких рейдеров вынудила союзников организовывать конвои для проводки судов через Атлантику. Одним из портов на побережье Северной Америки, где комплектовались конвои, был порт Галифакс, расположенный в Канаде.

26 ноября в порту Нью-Йорка французский вспомогательный транспорт Mont-Blanc ( «Монблан») принял на борт взрывоопасный груз: 2 300 тонн пикриновой кислоты, 200 тонн тротила, 10 тонн пироксилина и 35 тонн бензола в бочках. Учитывая взрывоопасность груза, а также его важность для производства боеприпасов на европейском фронте, «Монблан» направился в порт Галифакса, где должен был войти в конвой для проводки через атлантический океан.

SS Mont-Blanc, 1899 год

Прибыв в порт вечером 5 декабря, корабль затребовал для швартовки опытного лоцмана. Тот, прибыв на борт и узнав о характере груза, указал на необходимость обеспечения особых мер безопасности, например, наличия кораблей сопровождения. Однако, несмотря на это, никаких особенных мер по безопасности предпринято не было.

На следующее утро транспорт начал процесс захода в гавань. Стоит сказать, что Галифакс в этот момент был очень оживлённым и загруженным портом, так что одновременно в него входило и выходило по несколько судов, и они даже выстраивались для этого в очередь. Вторым в этот день в порт входил «Монблан». В процессе маневрирования навстречу ему из порта выдвинулся норвежский транспорт Imo («Имо»). В ходе рейса он должен был забрать грузы, предназначенные для помощи гражданскому населению Бельгии. Из-за проволочек с погрузкой и проверкой груза капитан «Имо» опоздал почти на сутки со временем выхода из порта и превысил допустимую скорость в оживлённом проливе, стараясь нагнать потраченное время.

Лоцман на борту «Монблана» увидел разогнавшийся «Имо» примерно в 1,5 километрах и просигналил тому отвернуть, так как по правилам судоходства «Монблан» имел преимущество, и его должны были пропустить. Однако «Имо» просигналил отказом и продолжил движение прежним курсом. Спустя некоторое время «Монблан» сбавил ход, полагая что «Имо» сделает то же самое, но тот застопорил свои машины слишком поздно. И корабль в 8:45 по инерции протаранил борт «Монблана», хоть и не слишком сильно.

На берегу и окружающих кораблях начали собираться зеваки и незанятые матросы, чтобы посмотреть на столкновение судов. По несчастливому стечению обстоятельств удар в «Монблан» пришёлся прямо в район трюма, в котором хранились бочки с бензолом. Хоть удар оказался довольно слабым и смазанным, несколько бочек было раздавлено, и бензол стал растекаться.

Капитан «Имо» в этот момент не подозревал, что происходит. Он дал задний ход, а из-за трения между корпусами судов возник сноп искр, от которых бензол загорелся. Бензол начал пылать, быстро распространяя огонь от места столкновения на верхние палубы. «Монблан» почти полностью скрылся за густым чёрным дымом. Это зрелище привлекло ещё больше зрителей, желающих посмотреть на горящий в порту транспорт.

Капитан «Монблана» отлично понимал, что потушить пожар силами своей команды он не сможет, и, когда огонь доберётся до остального груза, случится непоправимое, поэтому он отдал приказ эвакуироваться. Команда, достигнув берега, стала кричать в толпе о том, что транспорт загружен взрывчаткой и взрыв неминуем. Но их слова тонули в общем гвалте. Посмотреть на медленно дрейфующий «Монблан» собиралось всё больше и больше народу. Несколько кораблей, оказавшихся рядом и не зная о характере груза, попробовали потушить пожар своими силами или же отбуксировать его подальше от судоходного рейда, однако не успели ни того, ни другого. В 9:04 огонь, охвативший «Монблан», добрался до взрывчатки.

Взрыв «Монблана». Считается, что этот снимок был сделан спустя 15-20 секунд после взрыва

Взрыв был такой силы, что разорвал почти стометровый корпус транспорта на части. Такой мощности, что оплавленный ствол носовой пушки «Монблана» нашли в пяти с половиной километрах от эпицентра взрыва. Часть якоря, весом в полтонны, обнаружили в более чем трёх километрах в другой стороне. И, наконец, кусок шпангоута, весом почти сто килограммов, был найден спустя много дней в девятнадцати километрах от Галифакса в лесу.

Облако дыма от взрыва над Галифаксом

Облако дыма поднялось на высоту трёх с половиной километров, а ударная волна, прокатившись по рейду, смела всё на своём пути. На мгновение даже обнажилось дно гавани, а затем морская волна, высотой в 18 метров от уровня прилива, ударила вслед за ударной. «Имо», оказавшийся рядом, был выброшен на берег, большая часть его команды погибла мгновенно. Буксир, пытавшийся оттащить горящий корабль, был тоже отброшен в сторону, на его борту чудом уцелели 5 человек из 26 членов команды. Всё на площади 160 гектаров вокруг было разрушено или повреждено.

SS Imo, выброшенный на отмель ударной волной

Однако жертв на берегу оказалось гораздо больше. Непосредственно в момент взрыва по куда более поздним подсчётам погибли не менее 1 600 человек. Ещё более 9 000 были ранены, часть из них впоследствии скончались. Несколько сотен людей, смотревших на пожар из окон, были ослеплены взрывом или травмированы осколками стекла. В радиусе 2,6 километров оказались разрушены или же серьёзно повреждены все здания, а из-за разрушения портовой инфраструктуры начались пожары, которые бушевали несколько дней. И, словно этого было мало, вскоре начался сильный буран. Холод привёл к ещё большему числу жертв, так как многие раненые замёрзли, так и не дождавшись помощи.

Вид на разрушения после взрыва, 6 декабря 1917 года

К погибшим могли бы добавиться и пассажиры нескольких поездов, следовавших в Галифакс в это время, которые неизбежно бы попали под взрыв и его последствия. Однако личный героизм одного из сотрудников железнодорожной компании, Винсента Коулмена, спас несколько сотен человек. Персонал станции, узнав от одного из матросов «Монблана» о том, что горящий корабль гружён взрывчаткой и вот-вот взорвётся, бросился бежать — станция находилась всего в 230 метрах от порта. Но, вспомнив о том, что всего через пару минут прибудет поезд, Винсент вернулся на своё рабочее место. В оставшиеся минуты до взрыва он посылал сообщения по телеграфу всем поездам, двигающимся в Галифакс, с требованием остановиться.

«Остановите поезд. Судно с боеприпасами горит в порту, приближаясь к пирсу 6, и взорвётся. Наверное, это моё последнее сообщение. Прощайте, парни.» (Hold up the train. Ammunition ship afire in harbor making for Pier 6 and will explode. Guess this will be my last message. Good-bye boys.)

Получив сообщения, поезда встали, однако сам Винсент погиб при взрыве. Его героизм спас жизни не менее трёхсот пассажиров, находящихся в поездах. За героизм его имя было включено в зал славы Канадских железных дорог, а в 2018 году его именем был назван новый паром на переправе Галифакс — Дартмут.

От последствий взрыва пострадали также и боевые корабли за пределами порта. Крейсер USS Tacoma, находившийся неподалеку, настолько сильно тряхнуло, что сначала на борту посчитали себя атакованными и сыграли боевую тревогу. Однако заметив столб дыма, корабль отправился в его сторону, через полчаса к нему присоединился и USS Von Steuben, также находившийся неподалёку. Британские крейсеры HMS Highflyer, HMS Knight Templar, HMS Calgarian, находившиеся ближе к месту происшествия, начали оказывать помощь раненым и разбираться с последствиями ещё раньше. На уцелевшем после взрыва пароходе Old Colony, который в этот момент находился в доке, был оборудован лазарет. А спустя ещё некоторое время на станцию прибыли поезда, которые были вынуждены расчищать заваленные обломками от взрыва пути, и их пассажиры тоже присоединились к спасательным работам.

Солдаты участвуют в поисках выживших после взрыва, 6 декабря 1917 года

Поначалу считалось, что катастрофа стала результатом диверсии и взрыва бомбы. Сам порт и находившиеся в нём транспорты имели военное значение. Начатое сразу после взрыва расследование попыталось возложить всю вину на мифических немецких шпионов, действовавших в городе. Эта версия подогревалась местной прессой и желанием выживших скорее найти виновных. Потребовалось время, чтобы во всём разобраться и установить истинные причины инцидента.

Повреждённые взрывом дома

Одно из повреждённых взрывом зданий в Галифаксе

Чуть позже, когда истерия улеглась, и прошли судебные слушания с участием выживших, а именно членов команды «Монблана», были выяснены все детали. Местный суд сначала чуть было не обвинил в произошедшем капитана, лоцмана и старшего офицера, ответственного за судоходство в порту. Однако под давлением Франции, чьими подданным были члены экипажа «Монблана», был вынужден пересмотреть своё решение. В итоге вину возложили на экипаж погибшего «Имо». В дальнейшем же было принято другое решение, что и «Монблан», и «Имо» виноваты в равной степени, и только халатность их экипажей привела к катастрофе. На деле никто так и не был осуждён за действия, которые привели к одной из крупнейших катастроф, одному из сильнейших взрывов, прогремевших до испытания ядерного оружия.

План города с указанием радиуса взрыва

Поезда с помощью для города прибывали со всего Атлантического побережья Канады и севера США. Одним из самых больших стал поезд, организованный Красным Крестом Бостона и его общественными организациями. В память об оказанной поддержке в традицию Канады вошло отправлять в Бостон каждое рождество самую лучшую ель, срубленную в окрестностях Галифакса.

Транспорт «Имо» был снят с мели и отремонтирован, после чего проплавал до 1921 года, в котором затонул, наскочив на скалы. Находившийся во время взрыва в порту крейсер HMCS Niobe получил настолько сильные повреждения, что был впоследствии утилизирован, так и не дождавшись ремонта.

HMCS Niobe

В этой катастрофе, возникшей исключительно из-за человеческих ошибок, в общей сложности погибли не менее 1 963 человек и пропали без вести около 2 000. Прилегающий к порту район был почти полностью стёрт с лица земли, а в самом городе было разрушено 1 630 зданий и более 12 000 повреждено. Ущерб от взрыва составил 35 миллионов канадских долларов.

Взрыв в Галифаксе на многие годы стал одним из самых сильных, когда либо устроенных людьми, его мощность оценивают примерно в 2,9 килотонн тротила. Надолго в памяти он остался неким эталоном мощности. Так, например, пресса в 1945 году писала, оценивая мощь ядерной бомбы, сброшенной на Японию: «… в семь раз больше, чем Взрыв в Галифаксе».

Материал подготовлен волонтёрской редакцией WoWS .