Пишу НФ. Публикуюсь. «Искатель» и иллюстрации
Иллюстрации и обложки к моим рассказам от журнала «Искатель»
Особенное издание. Потому что «Искатель» в своё время фактически открыл для меня (думаю, как и для многих) жанр научной фантастики. Мог ли я 15-летним школьником, читающим «Клетку для орхидей» и «Мягкие зеркала», подумать, что через каких-то 30 лет сам появлюсь на этих страницах…
Но «Искатель» настоящего примечателен не только этим… Практически к каждому опубликованному рассказу художник Андрей Симанчук создаёт иллюстрацию и, на мой взгляд, делает это великолепно!
В первый раз он воплотил образ «ядерного Петровича» (и немного Троцкого) из рассказа «Капелька триумфа». Потом прекрасно изобразил подопытную Беатрисс из «Ноотропов». в дальнейшем коллекцию пополнили иллюстрации к рассказам «Нерушимый Вавилон» и «После них был потоп». Каждый рисунок выполнен в чёрно-белом минималистичном стиле, но при этом насыщен деталями, точно попадающими в текст. Про обложки я вообще молчу.
И вот вам пример необычной обратной связи... Впервые взглянув на портрет своего зловещего учёного Петра Петровича Сажина, изображённый художником, я вдруг окончательно утвердился в мысли, что не хочу расставаться с этим героем. Появились новые истории - своего рода продолжения или спин-оффы. А потом я и вовсе пришёл к тому, что называю «романом в рассказах». Но об этом потом.
Сегодня фрагмент из «Капельки Триумфа». А ссылки на этот и другие рассказы уже были выше. Приятного чтения!
КАПЕЛЬКА ТРИУМФА
Свет красного аварийного фонаря пульсировал с невозмутимостью метронома, периодически заполняя бетонное пространство КПП. Склонившись над пультом, полковник стёр со лба холодный пот и отключил сигнал тревоги, а после обессилено опустился на стул.
Наставшая тишина продлилась не более пары минут, но они показались полковнику целой вечностью. Резкий звонок телефона, стоящего на столе, заставил полковника вздрогнуть. Он медленно снял трубку и, стараясь сохранять спокойствие, спросил:
— Пётр Петрович… У вас там всё в порядке?
— Да, всё отлично, — ответил в трубке слегка легкомысленный голос.
— Я эвакуировал комплекс…
— Правда? Я рад, что вы находите себе занятие. Но меня это сейчас не особо интересует.
— А что вас сейчас интересует? — как можно более мягко спросил полковник.
— Только мои воспоминания…
* * *
— Гениально! Гениально! — из угла в угол радостно забегал Петр Петрович. Он сам ещё не до конца верил своей неожиданной догадке, но формула, небрежно выведенная им на доске минуту назад, неумолимо воодушевляла. Стабильный стрэнглет существовал. Должен был существовать. Обязан был существовать. А это означало, что... Петр Петрович нервно потеребил свою заострённую троцкистскую бородку и пробормотал:
— Можно попробовать применить магнитное удержание...
Петр Петрович был сейчас на грани нервного срыва. Слишком долго он ждал своего звёздного часа. Слишком долго разрабатывал бесперспективные темы. И вот теперь он почувствовал вкус грядущего переворота в мире фундаментальных частиц. Да, конечно, к этому вкусу примешивалось предвкушение мировой славы, и, быть может, Нобелевской премии, а ещё сладковатый дурманящий запах государственного финансирования.
А пока что... Нужно понять, как поставить опыт. Рассчитать вероятность рождения и требуемую энергию. Холодный душ экспериментальной физики охолонул учёного. Петр Петрович нахмурился и нервно стёр формулы с доски. Где всё это будет делаться? И кем? Каким-нибудь Хельмудом Скарсгардом в какой-нибудь уютной Швейцарии. А никаким не Петром Петровичем Сажиным. Не им...
