110кв.м. общая площадь
2,45см высота потолков
3 спальни 2 ванных комнаты
Построен в 1959 году.
Цена ~212млн рублей
ПС: ежегодный налог на недвижимость конкретно на этот дом $31536 (просто за то что ты владеешь этим домом)
—
—
—
—
—
—
—
Согласно расследованию Guardian, технологические компании Кремниевой долины массово вычищают мидл-менеджеров — а не джунов и кодеров, как ожидалось от ИИ-чистки. По данным платформы Revelio Labs, к концу 2025 года в США открытых вакансий мидл-менеджеров стало на 42% меньше, чем в пиковом 2022-м. Цифра огромная: в 2022 году менеджеры составляли 13% всей рабочей силы страны.
Самый радикальный кейс — Block Джека Дорси. После февральского сокращения 40% штата у некоторых менеджеров теперь до 175 прямых подчиненных, тогда как раньше норма была 6-12. Компания разделила управленческие функции: ИИ отвечает за обмен информацией между командами, сотрудники категории DRI ("прямо ответственные") задают стратегию, а "играющие тренеры" (player-coaches) занимаются развитием людей. Дорси открыто говорит, что в идеале хочет видеть структуру, где все 6000 сотрудников Block докладывают напрямую ему. Coinbase идет следом: на прошлой неделе биржа уволила 14% штата и объявила, что "чистых менеджеров" больше не будет — каждый управленец обязан писать код, число подчиненных вырастет до 15 и выше. "Мы перестраиваем Coinbase как интеллект, а людей оставляем по краям, чтобы они с ним сонастраивались", — написал CEO биржи Брайан Армстронг.
Что это меняет на деле, рассказал Guardian Пратик Сингх — руководитель команды разработки, ушедший в конце апреля из Meta* (компания признана экстремистской и запрещена в России). Давление на менеджеров в компании началось еще до январского заявления Марка Цукерберга про "уплощение" структуры на отчете о прибылях. У Сингха было 7 подчиненных. Из-за выросшей нагрузки он перевел встречи один на один с еженедельных на раз в две недели — в промежутках общение шло через ИИ-агентов, которые собирали апдейты у агентов сотрудников и давали обратную связь. От менеджеров параллельно стали требовать писать код. Атмосфера, по его словам, превратилась в "Голодные игры": все борются за место в верхушке производительности.
Логика простая: ИИ быстро передает информацию и закрывает рутину, но не делает того, ради чего менеджер вообще нужен. Эмили Роуз МакРей, аналитик Gartner, говорит, что вместе с управленческим слоем срезаются наставничество, карьерные лестницы и поддержка снизу — "когда у вашего руководителя нет поддержки, у вас ее тоже нет". Мэттью Бидуэлл из Wharton School (бизнес-школа Пенсильванского университета) указывает на другое: менеджер — это еще один слой проверки решений перед тем, как они уйдут вниз. Уберите его — и компании будут двигаться быстрее, но и ломать тоже больше.
Перевод на русский язык поста в X (Твиттер) американской компании Palantir.
Потому что нас часто об этом спрашивают.
Технологическая республика, вкратце.
Кремниевая долина имеет моральный долг перед страной, которая сделала её возвышение возможным. Инженерная элита Кремниевой долины несёт безусловное обязательство участвовать в обороне нации.
Мы должны восстать против тирании приложений. Является ли iPhone нашим величайшим творением, если не венцом достижений нашей цивилизации? Этот объект изменил нашу жизнь, но теперь он также может ограничивать и сужать наше представление о возможном.
Бесплатной электронной почты недостаточно. Декадентство культуры или цивилизации, а также её правящего класса, будет прощено только в том случае, если эта культура способна обеспечить экономический рост и безопасность для общества.
Пределы «мягкой силы», одной лишь возвышенной риторики, были обнажены. Способность свободных и демократических обществ победить требует нечто большее, чем моральный призыв. Она требует «жёсткой силы», и «жёсткая сила» в этом столетии будет строиться на программном обеспечении.
Вопрос не в том, будет ли создано оружие с ИИ; вопрос в том, кто его создаст и с какой целью. Наши противники не станут делать паузу, чтобы предаваться театральным дебатам о достоинствах разработки технологий, имеющих критическое военное значение и значение для национальной безопасности. Они будут действовать.
Национальная служба должна быть всеобщей обязанностью. Нам, как обществу, следует серьёзно рассмотреть отказ от полностью добровольных вооружённых сил и вести следующую войну только в том случае, если все будут разделять риск и затраты.
Если морской пехотинец США просит лучшую винтовку, мы должны её создать; то же самое касается и программного обеспечения. Мы, как страна, должны быть способны продолжать дебаты об уместности военных действий за рубежом, оставаясь непоколебимыми в своих обязательствах перед теми, кого мы попросили идти навстречу опасности.
Государственные служащие не должны быть нашими священниками. Любой бизнес, который бы оплачивал труд своих сотрудников так же, как федеральное правительство оплачивает труд государственных служащих, с трудом бы выживал.
Нам следует проявлять гораздо больше снисхождения к тем, кто подчинил себя общественной жизни. Искоренение любого пространства для прощения — отказ от терпимости к сложностям и противоречиям человеческой психики — может привести к тому, что у власти окажутся люди, о правлении которых мы впоследствии пожалеем.
Психологизация современной политики сбивает нас с истинного пути. Те, кто ищет в политической арене источник духовного питания и самоощущения, кто слишком сильно полагается на то, что их внутренняя жизнь найдет выражение в людях, которых они, возможно, никогда не встретят, будут разочарованы.
Наше общество стало слишком нетерпеливым и часто радуется гибели своих врагов. Повержение оппонента — это момент для паузы, а не для ликования.
Атомный век подходит к концу. Один век сдерживания, атомный век, заканчивается, и начинается новая эра сдерживания, основанная на искусственном интеллекте.
Ни одна другая страна в истории мира не продвигала прогрессивные ценности больше, чем эта. Соединённые Штаты далеки от совершенства. Но легко забыть, насколько больше возможностей существует в этой стране для тех, кто не является потомственными элитами, чем в любой другой стране на планете.
Американская мощь сделала возможным необычайно долгий мир. Слишком многие забыли или, возможно, принимают как данность, что в мире почти столетие сохранялся некоторый вариант мира без крупного военного конфликта между великими державами. По меньшей мере три поколения — миллиарды людей, их детей, а теперь и внуков — никогда не знали мировой войны.
Послевоенная кастрация Германии и Японии должна быть отменена. Лишение Германии силы было чрезмерной коррекцией, за которую Европа сейчас платит высокую цену. Похожая, весьма театральная приверженность японскому пацифизму, если её сохранить, также может угрожать смещению баланса сил в Азии.
Мы должны аплодировать тем, кто пытается строить там, где рынок не смог действовать. Культура почти посмеивается над интересом Маска к большому нарративу, как будто миллиардеры должны просто заниматься своим делом — обогащаться. Любое любопытство или искренний интерес к ценности того, что он создал, по сути отвергаются или, возможно, скрываются под тонко завуалированным презрением.
Кремниевая долина должна сыграть роль в решении проблемы насильственной преступности. Многие политики по всей Америке, по сути, просто пожимают плечами, когда дело доходит до насильственной преступности, отказываясь от каких-либо серьёзных попыток решить эту проблему или пойти на какой-либо риск со своими избирателями или донорами в поиске решений и экспериментов в том, что должно быть отчаянной попыткой спасти жизни.
Безжалостное разоблачение личной жизни общественных деятелей отталкивает слишком много талантливых людей от государственной службы. Общественная сфера — и поверхностные и мелочные нападки на тех, кто осмеливается делать что-то помимо личного обогащения, — стали настолько беспощадными, что республика осталась со значительным списком неэффективных, пустых людей, чьи амбиции можно было бы простить, если бы внутри них таилась хоть какая-то подлинная система убеждений.
Осторожность в публичной жизни, которую мы невольно поощряем, разъедает общество. Те, кто не говорит ничего неправильного, часто не говорят вообще ничего существенного.
Необходимо сопротивляться всепроникающей нетерпимости к религиозным верованиям в определённых кругах. Нетерпимость элиты к религиозным верованиям, возможно, является одним из самых показательных признаков того, что её политический проект представляет собой менее открытое интеллектуальное движение, чем многие внутри него утверждают.
Некоторые культуры произвели жизненно важные достижения; другие остаются дисфункциональными и регрессивными. Все культуры теперь равны. Критика и оценочные суждения запрещены. Однако эта новая догма замалчивает тот факт, что определённые культуры и, действительно, субкультуры породили чудеса. Другие оказались посредственными и, что хуже, регрессивными и вредными.
Мы должны противостоять поверхностному искушению пустого и бессмысленного плюрализма. Мы, в Америке и, в более широком смысле, на Западе, последние полвека сопротивлялись определению национальных культур во имя инклюзивности. Но инклюзивность в чём?
Отрывки из бестселлера №1 по версии New York Times «Технологическая республика: Жёсткая сила, мягкие убеждения и будущее Запада» Александра С. Карпа и Николаса В. Замиски
Источники СМИ:
Американский технологический гигант Palantir Technologies опубликовал в социальных сетях то, что он называет кратким изложением книги генерального директора Palantir Алекса Карпа и главы отдела корпоративных связей Николаса Замиски «Технологическая республика».
Многие позиции, изложенные в книге, выходят далеко за рамки того, что обычно ожидается от технологической компании: призывы к введению обязательной военной службы, «моральный» долг технологических компаний участвовать в обороне, необходимость применения жесткой силы для торжества так называемых свободных и демократических держав, а также признание религии в общественной жизни.
Публикация, по всей видимости, манифеста из 22 пунктов происходит в критический момент для Palantir, которая сталкивается с глобальной критикой за поддержку спорной политики президента США Дональда Трампа по ужесточению иммиграционного законодательства и за поддержку действий израильских военных в Газе и на оккупированном Западном берегу.
Элиот Хиггинс, основатель онлайн-платформы для расследований Bellingcat, саркастически отметил, насколько «совершенно нормально» для технологической компании публиковать, по его словам, манифест, атакующий демократические нормы. «Также стоит четко понимать, кто ведет спор», — добавил Хиггинс. «Palantir продает оперативное программное обеспечение оборонным, разведывательным, иммиграционным и полицейским ведомствам. Эти 22 пункта — не философия, витающая в космосе, это публичная идеология компании, чей доход зависит от политических взглядов, которые она отстаивает».
Что говорится в книге?
Помимо упоминания о необходимости применения жесткой силы для замены «возвышенной риторики», ранее использовавшейся для защиты «свободных и демократических обществ», книга обрушивается на то, что авторы называют «психологизацией современной политики», которая, по-видимому, критикует всех, кто, по их мнению, слишком эмоционально привязался к своим политическим представителям и своей идентичности.
Призыв к людям меньше интересоваться политикой, по мнению критиков, является способом отвлечь внимание от собственных спорных политических позиций Palantir и ее готовности сотрудничать с правительством в вопросах ограничения свободы. Некоторых также беспокоит акцент книги на том, что она называет «обязанностью технологического сектора участвовать в защите нации», и на предполагаемой неизбежности разработки оружия на основе искусственного интеллекта.
Среди прочего, авторы, похоже, защищают миллиардеров, таких как Илон Маск, чьи достижения, по их словам, не вызывают «любопытства или подлинного интереса», а, наоборот, игнорируются теми, кто «хихикает» над бизнесменом южноафриканского происхождения. Маск подвергся резкой критике за свою роль главы DOGE, или Министерства эффективности государственного управления США, которое расформировало ряд правительственных учреждений, не особо обращая внимание на их роль и на юридические и политические процедуры, необходимые для закрытия таких учреждений.
В заключение статьи Palantir критикуется «поверхностное искушение пустого и бессмысленного плюрализма». В ней утверждается, что бездумная приверженность инклюзивности и плюрализму «замалчивает тот факт, что некоторые культуры и даже субкультуры… создали чудеса. Другие оказались посредственными, а что еще хуже, регрессивными и вредными».
В чём именно обвиняют компанию Palantir в Израиле и США?
Компания Palantir Technologies подверглась критике во всем мире за содействие в создании систем государственного наблюдения и военных систем в США и Израиле.
В США его обвиняют в поддержке инструментов обеспечения соблюдения иммиграционного законодательства и правоохранительных органов, которые собирают огромные массивы персональных данных, включая медицинскую информацию, что позволяет создавать профили и вызывает опасения по поводу соблюдения процессуальных норм и конфиденциальности. В Израиле критики утверждают, что его платформы искусственного интеллекта и данных использовались в военных операциях в Газе, потенциально способствуя принятию решений о целевом воздействии, которые легли в основу геноцида, совершенного Израилем в этой стране.
В ответ на вопросы Al Jazeera в начале этого года представитель Palantir заявил: «Как компания, Palantir поддерживает Израиль. Мы решили поддержать его из-за ужасных событий 7 октября. И в более широком смысле, мы решили поддержать его, потому что верим в поддержку Запада и его союзников, а Израиль является важным союзником Запада». Представитель имел в виду атаку на Израиль 7 октября 2023 года, возглавляемую ХАМАС, после которой Израиль начал геноцидную войну против Газы.
Зачем публиковать этот «манифест» именно сейчас?
Политическая позиция Palantir и опасения по поводу её влияния усиливаются и набирают обороты на большей части Запада
Помимо обеспокоенности американских демократов, политики в Германии, Ирландии и Европейском парламенте также критиковали технологического гиганта, чья продукция, по словам одного немецкого законодателя и эксперта по кибербезопасности, не соответствует стандартам безопасности, принятым в странах блока.
В Великобритании скандал вокруг внедрения технологий Palantir в Национальной службе здравоохранения вызвал одну из самых резких критик за всю историю. Депутаты, призывавшие Великобританию воспользоваться возможностью досрочного расторжения контракта технологического гиганта с системой здравоохранения на сумму 330 миллионов фунтов стерлингов (446,4 миллиона долларов), назвали Palantir «ужасной» и «позорной» компанией в ходе дебатов на прошлой неделе, после чего даже правительство признало, что «не является поклонником» политических взглядов американской компании.
Луис Мосли, глава британского подразделения Palantir Technologies, выступил в защиту компании, заявив, что она не заинтересована в данных пациентов и существует лишь как инструмент для более эффективного управления ресурсами системы здравоохранения.
https://aje.news/2q8237
https://tsargrad.tv/news/ssha-perehodjat-k-tehnofashizmu-dug...
За последний год из Кремниевой долины в Китай вернулось больше тридцати топовых ИИ-исследователей, среди них звёзды уровня У Юнхуэя из Google DeepMind и Яо Шуньюя из OpenAI. Ещё год назад такие переходы были единичными, а теперь это превратилось в настоящую обратную миграцию мозгов.
Покупательная способность зарплат в Китае обогнала Долину, а Шэньчжэнь стал мировой столицей робототехники, и лучшие разработчики идут туда где их работа сразу встраивается в реальную экономику. В Шэньчжэне можно за год собрать робота и вывести его в серию, в Долине за тот же срок можно собрать пакет документов на продление визы.
Вот проблемы не миллиардеров
Представьте себе автоспортивное конструкторское бюро, которое тридцать пять лет чертило безупречные двигатели для всего пелотона Формулы-1, но никогда не выставляло на трассу собственный болид. Британская Arm Holdings десятилетиями была такой абсолютной «Швейцарией» Кремниевой долины. Она была невидимым фундаментом вычислений, продавая интеллектуальную собственность и лицензии на архитектуру всем: от Apple до Qualcomm и Nvidia. Никакого физического производства, только идеальные чертежи.
Но эволюция технологий сломала эти правила. Пока нейросети были относительно простыми, их задача сводилась к генерации: выдать текст, написать код в окне чата, нарисовать картинку. Для этой математики идеально подходили графические ускорители (ГПУ), где ИИ фактически и обитает. Однако по мере взросления модели становятся умнее. Им уже мало просто отвечать на вопросы — они начинают активно использовать внешние инструменты для выполнения десятков задач пользователей.
Чтобы искать данные в реальном времени, запускать тяжелые скрипты в изолированных средах и управлять сторонними программами, ИИ нужен быстрый исполнитель. Этим исполнителем выступает центральный процессор (ЦПУ). И чем сложнее становятся ИИ-агенты, тем острее им требуется сверхмощная процессорная логика для работы их инструментов.
Видя взрывной спрос на классическую логику, руководство осознало, что продавать концепты больше недостаточно. Во вторник, на конференции «Arm Everywhere» в Сан-Франциско, архитекторы отложили циркуль и взялись за кремний.
CEO компании Рене Хаас представил AGI CPU — первый в истории Arm полностью собственный, готовый к установке серверный чип. Назвав этот сдвиг бизнес-модели «определяющим моментом для компании», Хаас фактически провозгласил конец эпохи нейтралитета.
Чтобы спуститься с уровня архитектуры до реального кремния, Arm развернула три инженерные лаборатории. Вложенные в этот проект в Остине $71 миллион и мобилизованная армия из 1000 инженеров прямо сейчас готовят «AGI CPU» к массовому производству во второй половине года. Уолл-стрит оценила масштаб этой трансформации мгновенно.
Как только рынки поняли, что проектировщик забирает себе часть рынка физического «железа», акции Arm взлетели на 20%, а капитализация пробила историческую отметку в $155 миллиардов. Инвесторы приветствовали жесткий прагматизм: Arm сделала агрессивную ставку на рынок чипов напрямую, больше не желая оставаться в тени своих же клиентов.
Глава Arm Рене Хаас на конференции «Arm Everywhere». Исторический сдвиг: компания больше не продает только чертежи — она поставляет готовые процессоры для ИИ-агентов. (Фото: CNBC)
Прямая ставка Arm на рынок готовых чипов — это не просто смена бизнес-модели, это демонстрация грубой вычислительной силы. Выведя на арену «AGI CPU», компания нанесла прямой технический удар по классическим архитектурам. Под крышкой нового процессора бьются 136 ядер Neoverse V3, отпечатанных по 3-нанометровому техпроцессу на фабриках тайваньской TSMC. Эта мощь имеет абсолютно прагматичное обоснование.
Традиционные облачные дата-центры десятилетиями опирались на центральные процессоры. Когда грянул бум нейронных сетей, индустрия бросилась строить специализированные ИИ-кластеры, где на восемь ГПУ зачастую приходился лишь один ЦПУ, выполнявший роль скромного диспетчера для перекладывания данных. Эра агентного ИИ ломает эту узкоспециализированную архитектуру, заставляя рынок возвращать баланс в пользу ЦПУ.
Если ГПУ — это мозг нейросети, генерирующий смыслы и принимающий решения, то ЦПУ становится инструментами и «руками» ИИ-агентов. Без мощного процессора агентный ИИ остается гениальным, но абсолютно парализованным мыслителем.
Спустившись с небес чистых концептов на землю физического производства, Arm столкнулась с неумолимыми законами термодинамики. Чтобы питать эту 136-ядерную машину, инженерам пришлось заложить в процессор 300-ваттный тепловой пакет (TDP). Это колоссальная цифра для архитектуры Arm, которая исторически славилась энергоэффективностью в мобильных устройствах. Серверные стойки будущего будут буквально раскаляться от плотности вычислений.
Такое экстремальное энергопотребление необходимо Arm для двукратного превосходства по производительности на стойку по сравнению с традиционными x86-решениями от Intel и AMD. Компания не просто выпустила свой чип — она дала рынку возможность удвоить производительность инструментов для искусственного интеллекта на той же физической площади дата-центра.
Первым покупателем, решившим опереться на эту феноменальную плотность, стала Meta*. Марк Цукерберг не случайно забрал статус дебютного клиента для «AGI CPU». Его корпорация делает главную ставку на Llama — открытую экосистему искусственного интеллекта.
Одно дело — создать языковую модель в закрытой лаборатории, и совершенно другое — развернуть миллиарды автономных ИИ-агентов, которые будут ежедневно искать товары, бронировать билеты и писать код для пользователей WhatsApp*, Instagram* и сторонних разработчиков по всему миру.
Для такой задачи архитектура Arm обеспечивает высочайшую плотность ядер на квадратный сантиметр кремния. В результате Meta* получает возможность развернуть процессорные «руки» для своих ИИ-агентов с максимальной плотностью на каждую серверную стойку.
Увидев, как создатель крупнейшей социальной сети интегрирует кремний от Arm, в очередь за новым процессором выстроились и другие технологические гиганты. В официальном листе ожидания уже числятся OpenAI, Cloudflare, SAP и южнокорейская SK Telecom. Индустрия хладнокровно утвердила новый стандарт плотности своими бюджетами.
Вступая в новую лигу, Рене Хаас не стал разрушать исторический фундамент Arm — компания продолжит продавать лицензии на свою архитектуру. Но как прагматичный стратег, он осознал: у идеальной софтверной модели есть непреодолимый потолок. Продажа интеллектуальной собственности — это бизнес с феноменальной рентабельностью, но он приносит лишь скромные роялти с каждого произведенного кем-то чипа.
Чтобы не упустить триллионные инвестиции, вливающиеся сейчас в инфраструктуру ИИ, недостаточно просто собирать налог на чертежи. Нужно забирать основную добавленную стоимость. И для этого Arm открывает прямую продажу физического кремния.
Выход на рынок «железа», пусть и через контрактные заводы TSMC, ломает привычную экономику компании. Производство готовых серверных процессоров означает столкновение с жесткой логистикой и квотами на кремниевые пластины. В любой другой ситуации Уолл-стрит могла бы испугаться таких перемен, но в случае с ИИ-чипами рынки отреагировали стоячими овациями.
Продажа физических процессоров открывает путь к доходам, которые несоизмеримо больше традиционных лицензионных сборов. Хаас публично заявил, что к 2031 году общая выручка компании достигнет $25 миллиардов — это примерно в шесть раз больше текущих показателей. Причем $15 миллиардов из этой суммы сгенерирует именно новое «железное» направление.
Поняв, что Arm выходит на стомиллиардный рынок серверных компонентов напрямую, инвестиционные банки начали повышать целевую цену акций: HSBC выдал двойной апгрейд, а Guggenheim поднял целевую цену до $240, прямо назвав происходящее трансформацией бизнес-модели.
Рынок осознал математику момента: тот, кто предоставляет ИИ-агентам физические «руки», будет контролировать большую долю расходов в дата-центрах следующего десятилетия.
Борьба за такой рынок означает, что эпоха джентльменских соглашений в микроэлектронике официально завершена. На презентации «Arm Everywhere» глава Nvidia Дженсен Хуанг появился в предзаписанном видео с теплыми и дипломатичными поздравлениями. Но за этой дежурной улыбкой скрывается холодное понимание новой реальности. Выводя на рынок «AGI CPU», вчерашний нейтральный партнер наносит прямой удар по амбициям самой Nvidia,
которая прямо сейчас пытается навязать рынку собственные серверные процессоры для полного контроля над дата-центрами. Бывший союзник превратился в опасного конкурента.
Скрытый конфликт с Nvidia — это лишь симптом глобального обрушения правил игры. Запуск готового чипа от Arm делает очередную пробоину в системе разделения рынков Кремниевой долины.
Долгие годы схема была незыблемой и комфортной для всех: одни чертили базовую архитектуру, вторые печатали кремний, третьи собирали видеокарты, а четвертые писали для всего этого софт.
В эпоху ИИ эти границы резко размываются. Разработчики социальных сетей и поисковиков, такие как Meta* и Google, проектируют собственные ИИ-ускорители. А вечный проектировщик Arm, собиравший роялти за чертежи, запускает масштабные поставки собственного железа. Больше нет «Швейцарии» и нет нейтральных территорий. В гонке за построение физической инфраструктуры для агентного ИИ отныне каждый конкурирует со всеми.
И в этой новой, предельно жесткой экосистеме триллионные капиталы достанутся лишь тем, кто способен не просто нарисовать чертеж будущего разума, но и дать ему самые эффективные физические процессоры.
Meta признана экстремистской организацией и запрещена в РФ.
Настоящий эксперт лиги безопасного интернета
Если вы понимаете о чем я.
