«Как же бессмысленно все то, что написано, сделано и передумано людьми, если на свете возможны такие вещи! До какой же степени лжива и никчемна наша тысячелетняя цивилизация, если она даже не смогла предотвратить эти потоки крови.» — Эрих Мария Ремарк, «На Западном фронте без перемен» (1929)

«Как же прекрасна эта страна, она достойна, чтобы за нее проливали кровь и умирали. Этого колдовского чувства я прежде в жизни не испытывал. В голове рождались добрые и серьезные мысли, и впервые у меня забрезжила догадка, что эта война не просто великое приключение.» — Эрнст Юнгер, «В стальных грозах» (1920)

Читать Ремарка и Юнгера одного за другим — занятие очень интересное. Два немецких писателя, почти ровесники, оба прошли через мясорубку Первой мировой, но вынесли из нее настолько разный, даже полярный опыт, что начинаешь сомневаться: точно ли они описывают одну войну? Один стал голосом «потерянного поколения», а другой — певцом «стальных гроз». Их антагонизм перерос в личную неприязнь: Ремарк презирал Юнгера за «сухой солдафонский стиль», а тот в ответ называл его «пустым и бесталанным». Ремарк, призванный в ноябре 1916-го, попал на Западный фронт лишь в июне 1917-го и уже через полтора месяца, 31 июля, был тяжело ранен осколками в ногу, руку и шею. Всего шесть недель на передовой — и остаток войны в госпиталях. Он увидел ровно столько, чтобы навсегда возненавидеть войну, но не успел стать ее частью. Юнгер, напротив, ушел добровольцем в декабре 1914-го и провел в окопах все четыре года, поднимаясь от рядового до лейтенанта, командуя взводом и ротой. Он был ранен 14 раз, включая тяжелые ранения в грудь и голову, и получил высшую награду Пруссии — орден «Pour le Mérite». Для него война стала не эпизодом, а судьбой.

Прочтите самое начало «На Западном фронте без перемен». Герои Ремарка, вчерашние школьники, с самого начала обречены. Война для них не подвиг, а бесконечная грязь, боль и бессмыслица. Он обнажает суть: «Я вижу, что лучшие умы человечества изобретают оружие, чтобы продлить этот кошмар, и находят слова, чтобы еще более утонченно оправдать его». Его кульминация — не атака, а госпиталь. Глядя на изувеченные тела, герой приходит к выводу: «Как же бессмысленно все то, что написано, сделано и передумано людьми, если на свете возможны такие вещи! До какой же степени лжива и никчемна наша тысячелетняя цивилизация...». Даже если он выживет, он уже мертв духовно: «Мы беспомощны, как покинутые дети и многоопытны, как старики; мы стали черствыми, жалкими и поверхностными, — мне кажется, что нам уже не возродиться». Ремарк показывает войну как ужасную случайность, где враг — лишь такой же несчастный мальчишка, которого можно было бы обнять, если бы не «чей-то приказ превратил эти безмолвные фигуры в наших врагов; другой приказ мог бы превратить их в наших друзей».

Теперь откройте «В стальных грозах» Юнгера. Вы не узнаете эту войну. Да, автор тоже видит смерть и хаос, но для него это высшее испытание, алхимическая лаборатория духа. Когда его отряд оказывается почти окруженным, он описывает свое состояние так: «В это ужасное мгновение я ощутил, что жизненная сила снова, как искра, вспыхнула во мне». Война для Юнгера — игра на выживание, где даже лицом к лицу со смертью он испытывает странный восторг: «Тяжело ударившись о дно окопа, я отчетливо осознал, что это действительно конец. Однако странным образом это мгновение относится к немногим, о которых я могу сказать, что оно было истинно счастливым». Здесь нет тоски Ремарка, есть холодная, почти эстетская радость воина, преодолевшего свой страх. Юнгера вдохновляет даже не победа, а сам процесс: «Время от времени при вспышке осветительной ракеты я видел, как сверкал ряд касок и ружей, и меня наполняло чувство гордости, что я командую горсткой людей, которых можно уничтожить, но нельзя победить. В такие мгновения человеческий дух торжествует над властительнейшими проявлениями материального мира, и немощное тело, закаленное волей, готово противоборствовать самым страшным грозам».

В этом и заключается магия чтения этих двух книг. Тот, кто видел войну всего полтора месяца, вынес ей беспощадный приговор. Тот, кто прожил в ней четыре года, назвал ее школой духа. Ремарк видит в войне абсолютное зло и приговор человечеству. Юнгер видит в ней абсолютную правду жизни, где раскрывается подлинная природа человека. Прочитанные вместе, «На Западном фронте без перемен» и «В стальных грозах» перестают быть просто книгами о прошлом. Они начинают спорить друг с другом. А чья точка зрения ближе, решать уже читателю.

Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад видеть вас среди подписчиков моего профиля и сообщества «Взаимосвязи».

1. Две девочки 16 лет учатся на ветеринаров в колледже после 9 класса, платно.
2. Три парня 16-17 в колледже на МЧС, после 9 класса, бесплатно.
3. Два мальчика 16 лет в школе ,10 класс, физмат, олимпиадники.
4. Одна девушка, 18 лет, ВУЗ бюджет, плюс преподает английский и китайский онлайн.
5. Девочка и мальчик 16 лет в сельхоз колледже, бюджет.
6. Две девочки 16 лет, колледж бюджет, фармацевты.
7. Три девочки 16 лет, 10 класс, биохим, олимпиадницы.
8. Три девочки , 16 лет, колледж платно, дошкольная педагогика.
9. Девушка 20 лет, кинолог, преподаватель в колледже.
10. Девушка , 18 лет, колледж бюджет парикмахер.
11. Два парня17 лет,колледж , платно, юристы.
12. Две девочки и два мальчика 18 лет колледж, гостиница - гостеприимство, бюджет.
13. Два мальчика плиточники, колледж, бюджет.
14. Парень, 23 года, ВУЗ по управлению подлодками, бюджет.
Дальше не буду, думаю, поняли.На
информационные технологии тоже многие учатся.
Праздношатающихся, бухающих ,наркоманов очень мало, но есть, общаются.
Эти все ребята оформились самозанятыми, подрабатывают на складах, в доставке, пишут дипломы,курсовые и т.д.
Да, они странно одеты, ржут в транспорте, кого-то бесят. Курят парилки, вейпы ( многие бросили из-за страха попкорна), обычные сигареты курят мало.
Пьют 1 бутылку шампанского или вина на 3-5 человек на день рождения. Пацанчики могут изредка нажраться ягера или виски, если достанут ( это целый квест). Но опять же , на Новый год или др. Тупо водку не пьют.
Мало кто уже знает снюс, травку. Именно в 16. Старше 25 лет знают.
Но абсолютно ВСЕ сами заранее думали, изучали темы, свои интересы. Никто не пошел в "первое попавшееся" или из-за низких баллов. Они изучали за год, два и выбрали.
Это дети из разных семей, благополучных и нет. Из небольшого города и окрестных деревень.
Абсолютно все знают основные мировые события, обсуждают новости, политику, патриотизм у них велик и прекрасен. (лично для меня этот факт удивителен, мне в 16 лет было начхать), играют в настольные и сетевые игры.
Историю знают не очень , но многие интересуются.
Про интим. Знаю детей лично, доверяют мне многое ( я не педагог, но круг общения с подростками обширный). При всей их матершине ( практически все общаются друг с другом матом, со взрослыми нет), практически все секс не пробовали. Тех, кто пробовал, допрашивают с пристрастием, но сами не спешат. Да, отношения и пары есть, бросают , расстаются, выясняют, но секса мало ( оооо, вспоминая свои 90-е они просто паиньки).
Мой итог таков, что нечего на них гнать и брюзжать. Они добрые, умные и знают цель.

- А что ты будешь делать, когда все это закончится и придется трезветь?

- Ничего. Ведь все закончится...

В голове, как обычно с похмелья, крутилась мысль о том, что мы потерянное поколение, что у нас не было другого выбора и что все условия были созданы специально для того, чтобы именно мы с Ванькой стояли в подъезде и пили дешевое пиво. Я иногда подумывал о том, что это всего лишь оправдание лени и отсутствие силы воли, но потом, глотнув еще пива, вспоминал, как я пришел к таким выводам - планета маленькая, людская память недолговечна, а любая глобальная война уничтожит все воспоминания обо мне. Да и помнить будет некому.

В юности я видел какой-то дешевый фильм ужасов, в котором главный антигерой говорил герою, что не будет его убивать, а просто уничтожит в людской памяти все воспоминания о его существовании. И тогда мне показалось, что нет ничего страшнее, чем когда никто не помнит о тебе. Даже умереть не так страшно, как лишиться чужих воспоминаний. Вспоминай обо мне, вспоминай..

- Ты это Лайке скажи!
- Какой лайке?
- Ты не слышал про первую собаку-космонавта? Запущена в космос ради победы коммунизма, умерла на орбите...
- Читал... но ей хотя бы памятник стоит и ты вот помнишь о ней.
- И ты думаешь она это оценила умирая от перегрева в к космосе и в невесомости?...
- Мы с тобой как та Лайка... Ни воспоминаний, ни победы коммунизма.

Ванька молча согласился и мы молча допили оставшееся пиво.

Утро было спокойным - в стороне от этого безымянного подъезда пятиэтажной хрущевки, где мы нередко пили пиво, суетились люди. Мне казалось, что они ходят на работу и по остальным делам - только для того, чтобы однажды не остановиться и не задуматься.

Где-то внутри меня плавали в пиве остатки совести и социального сознания и пытались давить на меня: "Ты должен задуматься о будущем!". Задуматься о будущем... задуматься.. задуматься...

Да, пожалуй пора сходить в магазин...