Я родилась в городе Багратионовске Калининградской области. Как-то раз услышала по радио новость, которая так зацепила за душу, что я не удержалась и написала этот рассказ.

Сегодня, когда каждому из нас стоит задуматься о том, в какое время мы живем и ради чего, я решила поделиться этой историей с вами — просто для размышления.

КАЛИНИНГРАДСКИЙ ВЗРЫВАТЕЛЬ

В палате Военно-морского госпиталя пахло весной, морем и почему-то жареной рыбой — кто-то из ходячих ухитрился протащить корюшку. За окном цвели каштаны, мирный Калининград жил субботним полуднем, а в перевязочной майор медицинской службы Алексей Сологубов матерился сквозь зубы. Негромко так, интеллигентно, по-хирургически.

На столе лежал Андрей — парень двадцати двух лет, с бледным лицом и совершенно сухими, спокойными глазами. Он эту границу страха, видать, еще неделю назад за ленточкой перешел. Оставил там своего друга Саньку — того миной на части развалило сразу, а Андрею вот «повезло». Прилетел осколок в бедро. Привезли в тыл, сделали рентген, а на снимке вместо обычного железа — серый продолговатый силуэт. Взрыватель от противопехотной мины. Живой. На боевом взводе.

Любое неловкое движение скальпелем, любой чих — и перевязочную разнесет к чертовой матери вместе с хирургом и пациентом.

Дверь грохнула. В комнату, нарушая всю стерильность, завалились двое. Саперы. На них тяжеленные костюмы «Дублон», рожи потные, усатые, пахнет от мужиков мазутом, пороховой гарью и чесночной колбасой. Живые такие мужики, жадные до жизни. Про таких говорят: сегодня гуляет, завтра помирает, а сейчас — дай стопку и не учи жить.

Старший, капитан с седой щетиной, оглядел белые халаты, сплюнул в урну и зыкнул: — Здорово, медицина! Ну что, где тут ваш камикадзе? — На столе, — Алексей кивнул на Андрея. — Вы бы потише, капитан. У нас тут, вообще-то, госпиталь. — Был госпиталь, стал филиал полигона, — хохотнул молодой сапер, сержант с хитрыми татарскими глазами, таща в руках тяжелый стальной ящик — «кастрюлю» для подрывников. — Командир, глянь, пацан-то совсем зеленый. Слышь, браток, ты где эту хреновину поймал? — Там, за ленточкой, — тихо, но твердо отозвался со стола Андрей. — С Санькой отходили…

— Ладно, не тужи, — перебил капитан и полез в карман. Достал карамельку, кинул Андрею на грудь. — Соси пока, зубы займи. Мы сейчас эту гниду из тебя выковыряем. Доктор, у тебя броник-то есть? Личико попроще сделай, а то бледный, как моя теща.

Алексею принесли армейский бронежилет и каску. Надевать этот пуд железа поверх стерильного халата — та еще комедия. Рукава белые торчат, перчатки резиновые натянуты, а сверху — зеленая броня. Сапер-капитан встал прямо у стола, уперев руки в боки. Забрало шлема поднято, усы топорщатся.

— Значит так, лепила, слухай сюда, — смачно, с пришептом заговорил капитан. — Инструментом внутри сильно не звякай. Эта падла, взрыватель этот, музыку не любит. Почует металл — обидится. Пинцетом хватай не за бок, а за жопку, понял? Аккуратно, как девку за талию. Сержант, держи контейнер ближе. Если что — падаем все ниц, хотя, честно скажу, хрен это кого спасет. Жизнь — она штука короткая, зато веселая!

В операционной повисла звенящая, чугунная тишина. Слышно было только, как муха бьется о стекло и как тяжело, со смаком, дышит усатый капитан, пахнущий колбасой.

Алексей взял скальпель. Пальцы в перчатках сначала предательски дрогнули, но хирург поймал взгляд парня на столе. Тот смотрел на него спокойно, даже с какой-то легкой усмешкой. Мол, давай, док, я свое уже отбоялся, теперь твой черед.

— Поехали, — выдохнул Алексей.

Миллиметр за миллиметром. Кровь, сукровица. Ткань расходится. Капитан-сапер навис сверху, от него жаром обдавало, как от печки. Настоящий мужик, сто раз со смертью целовался, лицо в шрамах, а в глазах — абсолютное, тяжелое спокойствие профессионала.

— Идет, идет, командир… — шептал капитан, и в его голосе не было страха, а был чистый рабочий кайф. — Во-о-от она, сучка серая… Бери ее за хвост. Не дыши, док, за заначку дома мстить буду, если взорвешь.

Рука в резиновой перчатке не имела права на дрожь. Алексей затаил дыхание. Пинцет коснулся холодного металла — беззвучно, на грани осязания. Внутри у хирурга всё похолодело. Сапер даже усом не повел, только еще сильнее прижмурил левый глаз.

Еще секунда, мучительно долгая, как вечность — и Алексей плавным движением вытащил серый, облепленный кровью цилиндрик.

— Лови! — хрипнул хирург.

Сержант подставил «кастрюлю». Железка с глухим стуком упала на дно. Сверху мгновенно захлопнули тяжелую крышку. — Есть контакт! — рявкнул сержант и заржал на всю операционную. — Оформили по первому разряду!

Капитан снял тяжелый шлем, вытер рукавом обильный пот со лба, глянул на бледного хирурга и с размаху шлепнул его по плечу тяжелой ладонью — чуть каску с доктора не сбил: — Ну, Алексеич, пиши рапорт в свой Минздрав: операция прошла согласно боевому уставу инженерных войск! С тебя причитается. Живем, славяне! Сегодня точно живем!

Вечером Андрей лежал в палате. Нога ныла, но это была здоровая, живая боль. Рядом на тумбочке лежала та самая карамелька от сапера. За окном Калининград зажигал вечерние огни, пары гуляли по набережной, звенели трамваи.

Андрей смотрел в потолок и думал о Саньке, который остался там, в сырой земле. И о сапере этом усатом, который так смачно матерился в лицо смерти. Парень улыбнулся, повернулся к окну и прошептал в темноту: — Мы поживем, Саня. Слышишь? Мы за двоих теперь тут нагуляем. Раз уж остался — надо жить так, чтоб у всей нечисти зубы сводило от нашей радости, а ты там, сверху, смотрел и гордился.

А за госпитальными воротами два сапера и хирург в гражданском пальто курили одну сигарету на троих, смачно сплевывали на весенний асфальт и хохотали над какой-то глупой, совершенно мирной шуткой. Потому что граница была позади, а впереди была весна. Единственная и стопроцентная.

«Сапёр, которого предали трижды: история Арне Локка»

Как 24-летний парень потерял руки и зрение при взрыве бомбы в центре Таллина, а потом столкнулся с воровством чиновников и предательством близких — и кто его спас. (Реальная история )

Часть 1. Криминальный Таллин 90-х: Тикающая смерть под колёсами

Таллин середины 90-х мало чем отличался от бандитского Петербурга или Москвы. Передел сфер влияния, взрывы, стрельба средь бела дня. Но вечер 28 декабря 1995 года навсегда вошёл в историю эстонских спецслужб как один из самых трагических.

Всё началось в 20:15. На пульт дежурного Спасательного департамента поступил звонок: в самом центре города, на улице Веэторни (сразу за массивным зданием Национальной библиотеки), обнаружено взрывное устройство. Цель — новенький Mercedes-Benz 300.

Машина принадлежала фирме AS Bergot, но реальной мишенью был Даниэль Мянг — местный криминальный авторитет. Для Мянга это было уже третье покушение. Через год его всё-таки достанут киллеры, но в тот декабрьский вечер под удар попал совершенно другой человек.

На вызов выехал 24-летний Арне Локк (Arne Lokk). Несмотря на молодость, Арне считался одним из самых опытных и хладнокровных сапёров в стране. Утром того же дня он уже выезжал на Копли, где в мусорном баке военного завода сработало слабое взрывное устройство. У Локка было профессиональное чутьё: мелкие утренние взрывы в те годы часто были «прогревом» перед крупным терактом вечером. Предчувствие его не обмануло.

Заглянув под правое переднее крыло Мерседеса, Арне похолодел. Из-под колеса торчала невзрачная коробочка размером с пачку маргарина. Из неё торчал советский взрыватель МУВ-3 (Минный Универсальный Взрыватель).

Сапёры называют такие штуки «тикающей смертью». Внутри МУВ-3 находится металлическая пластина, которую после выдёргивания чеки начинает медленно, миллиметр за миллиметром, перепиливать струна под воздействием боевой пружины. Время срабатывания зависит от температуры воздуха — от получаса до 90 минут.

Никто не знал, когда именно киллер заложил бомбу. Время могло истечь в любую секунду. Арне Локк принял решение действовать немедленно с помощью новейшей техники — гидропушки. Но он не знал, что в этот вечер законы физики и роковая случайность сыграют против него.

В следующей части: почему подвела новейшая техника и что произошло в секунду взрыва под Мерседесом. Продолжение уже скоро.

Часть 2. Секунда, изменившая всё: Ошибка гидропушки и взрыв

Итак, под крылом Мерседеса в центре Таллина тикает мина со взрывателем МУВ-3. Времени на ручное обезвреживание нет. Арне Локк решает применить гидропушку (водяной разрушитель).

Как это работает: в нескольких сантиметрах от бомбы устанавливается ствол, стреляющий направленным зарядом воды под колоссальным давлением. Водяной клинок должен мгновенно расщепить корпус взрывного устройства и выбить детонатор быстрее, чем механический импульс успеет поджечь основной заряд.

Арне установил гидропушку, отошёл в укрытие и нажал на кнопку дистанционного пуска.

Раздался хлопок. Но Локк, как профессионал, сразу понял: звук не тот. Вместо мощного глухого удара — лишь слабая вспышка. Давления воды не хватило: произошёл технический сбой в пороховом заряде самой пушки.

На улице темно, декабрь, под колёсами — каша из грязи и снега. Арне нужно лично проверить результат. Он подходит к машине, наклоняется и опирается руками о холодный снег, чтобы заглянуть под крыло Мерседеса.

Гидропушка не уничтожила бомбу. Она лишь сбила её со штатного крепления и отбросила в сторону. Но самое страшное — от удара воды и без того работавший на грани механизм замедления МУВ-3 сорвался.

В ту секунду, когда Арне потянулся руками к колесу, перед его лицом полыхнула ярко-красная вспышка. А следом пришла ударная волна. Взрыв произошёл буквально в полуметре от лица.

Самое жуткое — Арне даже не потерял сознание. Позже он вспоминал:

«Я упал на спину. Было темно. Я попытался встать и опереться о землю, но не смог. Я просто не почувствовал своих рук».

Взрывной волной и осколками 24-летнему парню полностью оторвало обе кисти. Один глаз выбило на месте, второй был безнадёжно сожжён и повреждён. Барабанные перепонки разорваны, челюсть раздроблена. Парень, который только что пытался обезвредить бомбу в центре города, остался жив. Но полностью ослеп и лишился рук.

Однако, как окажется позже, самое страшное испытание ждало его не в операционной, а в гражданской жизни...

В заключительной части: куда исчез миллион долларов от американских спасателей, как Арне попал в ловушку к главному «чудотворцу» СНГ и кто спас его из этого ада, когда все отвернулись.

---

Часть 3. Три предательства и русская любовь: Как выживал сапёр Арне

Когда 24-летнего сапёра Арне Локка собрали по кусочкам, оказалось, что впереди его ждёт тотальное крушение иллюзий. Конец 90-х в Эстонии — период жесткого подъёма национализма. В прессе во всех грехах винили русских, но когда дело дошло до реальной трагедии и больших денег, маски сбросили все. Героя предали трижды.

Предательство первое: Распил по-чиновничьи

Мужество молодого парня потрясло коллег-спасателей из США. Американцы организовали масштабный сбор средств и перевели для Арне колоссальную сумму — около миллиона долларов. В Прибалтике середины 90-х на эти деньги можно было купить улицу и обеспечить инвалиду пожизненный первоклассный уход. Но до Арне деньги не дошли.

К траншу тут же присосался созданный чиновниками благотворительный фонд. Комиссия вынесла циничное решение: «Поскольку получатель слеп, лишён рук и находится в тяжёлом психологическом состоянии, он не сможет правильно и рационально использовать эти деньги».

Американскую помощь заблокировали. Арне выдали сущие крохи, а весь остальной куш чиновники тихо «распилили» между собой под видом расходов на управление фондом. Сапёру пришлось годами унизительно воевать с бюрократией за каждые несколько десятков евро пособия.

Предательство второе: Семья

Самый тяжелый удар Арне получил дома. Эстонская жена не выдержала испытания инвалидностью мужа. Поняв, что вместо успешного и здорового мужчины перед ней ослепший человек без рук, да ещё и обворованный государством, она просто собрала вещи и сбежала, оставив его в абсолютной, звенящей темноте.

Спасение

На фоне бушевавшей в стране антирусской истерии руку помощи Арне протянула именно русская женщина — Наталья, родом из Уфы. Она пришла в его жизнь бескорыстно. Не испугалась ни тяжёлых увечий, ни нищеты. Окружила Арне заботой и буквально стала его глазами и руками. В июне 1998 года они поженились. Именно Наталья настояла: сдаваться нельзя. Когда эстонские врачи развели руками, она повезла мужа к себе на родину — в Уфу. Там в то время гремело имя Эрнста Мулдашева.

Предательство третье: Ловушка профессора Мулдашева

Сегодня его имя вызывает много споров, но тогда Мулдашев был одной из самых громких медийных фигур. Вместо научных конгрессов он активно выступал в прессе и на телевидении. Газеты писали, что он «впервые в мире пересадил глаз» (позже выяснилось, что глаз не видел и не прижился, но об этом умалчивали).

Мулдашев организовывал экспедиции на Тибет, рассказывал о «древних атлантах в анабиозе», а свой препарат «Аллоплант» позиционировал как уникальную разработку. К нему в Уфу стояли огромные очереди отчаявшихся людей.

Для обворованного Арне этот пиар стал последней надеждой. Наталья и друзья собирали деньги на поездку по крупицам. Мулдашев лично принял героя, провёл несколько сложнейших и очень дорогих операций, обещая с помощью «Аллопланта» восстановить сожжённый взрывом зрительный нерв.

К сожалению, чуда не произошло. Впоследствии официальная медицина признала метод Мулдашева неэффективным для восстановления зрительного нерва. «Аллоплант» используется главным образом в пластической хирургии и офтальмологии для замещения тканей, но не способен «прорастить» мёртвые нервные волокна. Арне потратил последние сбережения, но зрение не вернулось.

Арне Локка обманули трижды. Государство украло миллион долларов. Жена бросила в темноте. Разрекламированный метод не дал обещанного результата.

Финал

Из этого персонального ада Арне вытащила только верность Натальи. Оказавшись в абсолютной пустоте — без денег, без здоровья, без иллюзий — он выжил только потому, что рядом была женщина, которая не искала выгоды. Они вернулись в Эстонию, и Наталья осталась его единственной защитой от циничного мира.

История Арне Локка — это жесткая хроника того, как человек теряет всё, но выживает вопреки чиновникам, лжеобещаниям и предателям. Благодаря чужому милосердию и любви простой русской женщины, которая оказалась сильнее денег, сильнее национальной розни и сильнее любого обмана.

Если хотите читать другие рассказы из той же жизни — добро пожаловать на Author.Today:

https://author.today/u/pavelgroznov/works/

---

Они оказались весьма неожиданным и неприятным сюрпризом для немцев. Буквально за несколько дней они потеряли порядка двадцати солдат, прибитых током.

Делались заграждения так. Выкапывался узкий ровик, шириной буквально тридцать сантиметров. Его дно и стенки выстилали изолирующим материалом.

На него клали оголенный кабель, соединённый с электростанцией.  Сверху засыпали землёй и маскировали грунтом.

Как только немец наступал на этот замаскированный ровик, сразу получал удар током.

Электростанция у отдельной роты была своя. Обычно её делали стационарной, работала она на жидком топливе.

Потом началось отступление. И наши боевые электрики  ставили свои заграждения не только на суше, но и на реках, таких как Тохма йоки и Вуоксе.

Водные преграды делались также, как и на суше, только разность потенциалов требовалась поменьше.

Кроме тех, что закапывали в землю и прятали в воде, были и другие заграждения. Это и электризуемый проволочный забор. Его крепили на кольях, деревьях.

Большим спросом у пехоты пользовались переносные заграждения. С ними наши стрелки чувствовали себя более менее безопасно.

Это были стальные сетки шириной метра четыре с ячейками на 25 сантиметров. Их обычно устанавливали по флангам роты или батальона.

Но с установкой электрозаграждений на льду Ладожского озера пришлось подумать. Причём делать это надо было быстро.

Через сутки схема была готова.  Её утвердили в штабе полка и боевые электрики принялись за работу.

Кабель пришлось прокладывать прямо по льду. Он работал от двух электростанций, одна была на  западном берегу Ладоги, другая на восточном.

Электростанции тщательно замаскировали от налётов авиации.

Сами заграждения сделали комбинированными из спирали Бруно и стальной сетки. Причём спираль Бруно электрики делали сами. Она делается довольно просто, было бы из чего.

Система электрозаграждений была разбита на шесть участков. Стальную сетку подвешивали на колышках, а уже за ней раскладывали спираль Бруно, её заземляли трубами, которые спускали в озеро.

Эти заграждения включались по команде пехоты. Несколько раз немцы пытались проникнуть к Дороге жизни, но это им не удалось. Уходя от огня пехоты, они натыкались на электрозасаду и попадали под мощный электрический разряд.

В 1944 году примерно такую же схему боевые электрики использовали при создании оборонительных рубежей от Ладоги до Вуоксы.

Они протянулись на тридцать километров. Снова были сделаны отдельные участки, с отдельной подачей электричества. При проходе наших они отключались. А когда ожидалась немецкая атака, на них подавали ток и оборона становилась непроходимой.

А капитан Грицай, окончив войну, вышел в отставку полковником, был награждён пятью боевыми орденами.