Альбом "Nation" - это лучшее, что я когда либо слышал из тяжёлого. Но для меня это не тяжёлое, мне эта музыка ласкает слух. Заместо этих всяких рэперов( Кэнье Уест), пригласили бы старых- добрых латиносов, все интересней, я думаю ... Ну нахер он кому нужен. Только сегодня послушал Уэста.... Ну так себе... Рэп и реп. А Sepultura - группа которая давным давно себя зарекомендовала, это штамп качества, а не иллюзия бреда, Да, это все субъективно, но если думать о том, к чему призывает Уест, то мы просто обязаны выбрать Sepultura
И сразу же зададим себе новый вопрос: являются ли наши столкновения с чем-либо нежелательным (неважно, в словах или действиях тех, с кем мы якобы контактируем) фактом, подтверждающим, что эти воздействия именно Внешние? Можно ли с уверенностью сказать, что если в жизни с нами часто происходит не только то, чего мы хотим и желаем, это уже само по себе является достаточным основанием, чтобы счесть сие чем-то враждебным и, следовательно, пришедшим Извне? И может ли оттуда, «ИЗВНЕ», вообще прийти что бы то ни было, если вспомнить, что там, в сущности, ничего нет, ибо ИЗВНЕ – есть не что иное, как Область Небытия?..
НОВЫЙ КОСМОС, или Анализ человеческого "Я" как единственной объективной сущности бытия...
Ведь как только Нечто перемещается из Области Небытия в Область Бытия, оно сразу становится фактом нашего восприятия, а пока «оно» не является фактом оного, его… не существует…
Тогда, коль скоро это так, возникает вопрос об Источнике всего того, что вызывает у нас разной степени чувство неудовольствия или принуждения. По всей вероятности, если «это» не может приходить Извне, так как любое «извне» – это всё-таки, хоть и туманная, но область нашего же Я-массива, то вполне логично сделать предположение, что… этот источник находится в нас.
Этот вопрос, являющийся по существу одним из важнейших для Человека вообще, в разных религиозных и философских традициях решается, и даже формулируется по-разному. Например, в иудео-христианской парадигме эту же проблему мы узнаём в понятии «первородного греха», то есть в концепции первого неверного шага, первого неверного действия, повлекшего за собой целую бесконечную вереницу неприятностей, да и саму по себе реальность причинно-следственных связей, то есть сам Ход Времени.
Причиной же, вызвавшей этот изначально порочный ход вещей (то же у греков с несанкционированным вскрытием ящика/сосуда Пандоры) во всех случаях является ослушание, неповиновение, нарушение табу.
Бесспорно, всё это напоминает конфликты между родителями и взрослеющими детьми, то есть конфликты, связанные с осознанием бывшим Ребёнком автономности своего «Я», что, в свою очередь, есть повторение на качественно новом уровне первичной драмы разрезания пуповины.
Так мы приходим к тому, что само существование причинной последовательности, в сущности, являющейся механизмом умножения неприятностей – есть как бы необходимая плата за Автономность нашего «Я», то есть за Бытие как таковое! А Первородный Грех, таким образом, состоит в самом факте Существования…
Неслучайно в иудео-христианской мифологии это выражено через употребление в пищу плода с Древа Познания – вкусив от этого Древа, Человек тоже стал Сущим, чем и замахнулся на исключительную прерогативу Бога – СУЩЕСТВОВАНИЕ. Это и повлекло за собой Наказание в виде причинной последовательности, самого Хода Времени и вообще пространственно-временного континуума.
Теперь давайте представим себя на месте Адама. И как только мы действительно сделаем это, нам станет понятно, что и Ева, и Змий и сам Господь Бог – всего лишь объекты Его Восприятия, поскольку доказать существование их самих вне контекста восприятия Адама невозможно. Хочется нам того или нет, но совершенно очевидно, что Ева, Змий и Создатель – не более, чем персонажи Я-массива Адама.
Теперь представим себя на месте Евы, и сразу же увидим, что все, кроме неё, тоже существуют, по сути, виртуально, то есть внутри и строго в рамках Её Восприятия.
Ну и наконец представим себя на месте Творца… И тогда уже мы увидим, что вполне правомерно будет сказать, что все, кроме Него Самого, являются не более, чем просто ходом мыслей Его, то есть, в сущности, являются Им (что и как раз совершенно и никоим образом не противоречит основным постулатам любой из авраамических религий!). Никакого ИЗВНЕ нет, как нет никакого времени и пространства вне контекста Его Восприятия. (В конце концов, ведь всем нам свойственно образное мышление! J)
Когда-то, в возрасте отрочества, размышляя о классической мифологической картине Ада, я задумался, а можно ли считать болью Боль Вечную? Можно ли воспринимать своё постоянное физическое состояние как нечто острое, а тем более болезненное? Ведь если можно, в чём я сомневался как тогда, так и ныне, то почему тогда нельзя считать Вечной Болью само наше повседневное существование и само ощущение Автономности своего «Я»?
И что вообще мы называем Болью? Общеизвестно, что испытывая боль, мы резко утрачиваем способность мыслить, то есть боль совершенно очевидно является чуть ли не самым эффективным средством для прекращения Внутреннего Разговора! Получается, что Ад и Нирвана (при таком угле рассмотрения) – суть вещи весьма похожие: это утрата «Я». А если «Я» утрачено, то тут уже едва ли можно употреблять слово «утрата», потому что когда «Я» нет – то есть отсутствует сам Я-массив – «утрата» уже не может быть кем-либо зафиксирована как таковая!..
В общем-то, при самом разговоре об этом мы сталкиваемся почти с теми же трудностями, в принципе свидетельствующими о несовершенстве и недостаточности вербального языка на современном уровне бытия человечества, что и в попытках осмысления термина «небытие»: ведь нельзя сказать, что Небытие ЕСТЬ, но если сказать, что Небытия НЕТ, то это вроде как уже и вовсе о чём-то другом… Получается, что если Небытие ЕСТЬ, то оно ничем не отличается от Бытия, а если Небытия НЕТ, то выходит, что нет ничего, кроме Бытия. Это похоже на самоочевидную правду, но о чём тогда мы говорим, когда говорим о Небытии? Не о том ли, о чём говорит сам с собою Господь в тот момент, когда Змий убеждает Еву вкусить плод с Древа Познания?..
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
P. S. - А Вас вообще интересует чужое мнение о Вашем творчестве? - Хорошее - да, плохое - нет...))
P. P. S. Когда заглянув ради интереса в профайл какого-нибудь мудака, поместившего здесь какой-то негативный ответ-коммент, я вижу, что количество поставленных им минусов превышает количество поставленных им плюсов, мне сразу становится ясно, что передо мной просто туповатый тролль, заведомо озлобленный и несостоявшийся в так называемой реальной жизни… Сразу отлегает от сердца, типа, а-а, ну ладно, обычный мудак , каких тьмы и тьмы, тупая серая быдломасса, не было пичальки и всё такое…)) Всем хорошего дня .!. ))
Вместе с тем, чем тогда объяснить, что в рамках нашего восприятия, которое теперь можно смело назвать Единственной и Абсолютной Областью Бытия, время от времени возникают объекты, которые спорят с нами; придерживаются иных точек зрения, чем мы; причиняют нам вполне осязаемые неудобства, но при это мы всё же воспринимаем их Личностями, аналогичными нам самим или, во всяком случае, располагающими той же полнотой жизненных прав, что и мы? Иными словами, что заставляет нас считать их «себе подобными»?
НОВЫЙ КОСМОС, или Анализ человеческого "Я" как единственной объективной сущности бытия...
То есть, скажем так, есть ли что-либо, кроме воспитания и силы привычки считать нечто вдолбленное с детства истинным (но никогда, при том, не проверяемым на практике!), что заставляет нас так считать?
Что конкретно заставляет нас делать различия между предметами одушевлёнными и неодушевлёнными, и далее – между Разумным, имеющим Душу, и Неразумным, имеющим только Аниму, но уж никак не Психею?
Ведь всё, что не является Мной, в какой-то мере может быть уравнено между собой – уже на том основании, что всё это является именно объектами нашего восприятия…
Например, человек говорит нам: «Мне больно!», но мы не можем ощутить его боль. Когда мы слышим фразу «мне больно!» – всё, что мы можем – это вспомнить свои собственные ощущения, когда «мне больно!» говорили, в свою очередь, мы сами, и сделать на этом основании всего лишь допущение – не более того – что человек, которому сейчас больно, чувствует что-то вроде того, что «там и тогда» чувствовали мы.
Однако в этом всё же никак нельзя быть уверенным полностью, так как чужая боль не является фактом нашего восприятия. Фактом нашего восприятия является лишь то, что мы слышим, как человек, который в данный момент находится в поле нашего зрения, говорит, что ему больно, а мы всего лишь слышим, как он произносит эти слова.
Мы уже говорили с вами о роли речи и языка вообще, неслучайно при этом вспомнив добрым словом Каббалу, полагающую Язык, как Систему, скелетом всего мироздания, и без многовекового влияния коей на лучшие умы человечества безусловно никогда не возникла бы кибернетика, в первую очередь являющаяся наукой об управлении и коммуникации, каковая последняя нужна прежде всего лишь, опять же, для эффективного управления (то, что ныне каждый из нас может в мгновение ока разместить фотографию своей глупой рожи на фоне изумрудной морской волны во всех «социальных сетях» – лишь её, кибернетики, побочный эффект).
Теперь же вспомним и о том, что природа Языка (как и природа самой по себе коммуникации), как вообще природа всякой Истинной Сущности, двойственна. Слава богу, в наше время остаётся всё меньше и меньше людей, которым нужно объяснять, что ни Добро, ни Зло не бывают абсолютными, и, более того, и то и другое является, как правило, одновременно и тем и другим, если посмотреть на это Объективно (то есть в истинном смысле слова «объективно»; то есть, по возможности со стороны и безлично). Так и с природой Языка.
Являясь наиболее эффективным средством коммуникации между людьми, он одновременно способен максимально и затруднять общение между ними; в тех ситуациях, например, про которые принято говорить как о «разговоре на разных языках». Но… можно ли сказать, что хоть когда бы то ни было мы говорим с кем-либо на языке одном?
Лично я не уверен в этом, а так как моей действительной целью является убедить вас в своей правоте (ибо сам себя я уже давно убедил), то я постараюсь сделать это, погрузившись, совместно с вами, в воспоминания о том, как происходило наше собственное первичное овладение своим родным языком. Именно родным! Поскольку овладение иностранным – это уже просто усвоение системы соответствий тому, что уже сформировалось в каждом из нас в тот период жизни, о котором мы, как правило, мало что помним.
Давайте попробуем проанализировать, как именно протекает процесс усвоения родного языка ребёнком; как именно новорожденное сознание фиксирует, что то, откуда он пьёт называется «чашкой»; то, из чего ест, называется «тарелкой»; то, что надевает на голову (часто с большой неохотой J), называется «шапкой», и так далее.
Безусловно, соотнесение предметов с их наименованиями происходит в результате частого повторения этих наименований близкими в соответствующих ситуациях столкновения ребёнка с этими предметами – о да, понимаю, что это, конечно, некоторый удар по чванливой человеческой гордости, но, в сущности, сходство с формированием условного рефлекса у собак Павлова (и не только J) не может тут не бросаться в глаза. Поэтому я бы даже, для удобства понимания последующего материала, ввёл бы новый термин: речевой рефлекс, понимая при этом, что речь здесь идёт всё же о материях существенно более тонких, чем в случае выделения собачьей слюны по звонку. Хотя, в общем и целом, как мы видим, это похоже.
«Речевые рефлексы» довольно быстро уходят у нас в подсознание, как и вообще память о первых месяцах и годах наших собственных жизней, но, в общем-то, это основы нашего мышления (мышления уже вербального, то есть, собственно человеческого), и они, первичные речевые рефлексы, при этом сугубо индивидуальны. Индивидуальны на том же уровне, на каком неповторимы отпечатки пальцев или радужка.
И я вовсе не беру сейчас то, что в лексикологии называется сигнификатами, то есть понятийные существительные (любовь, смерть, родина, ненависть, наслаждение и пр.), ибо там всё со всей самоочевидностью сложнее и бесперспективней в плане истинной коммуникации. Нет, я говорю лишь о простейших денотатах (стол, стул, руки, ноги, ботинки) и наиболее ходовых глаголах (дай, возьми, хочу, буду), но уже на этом уровне видно, что любое общение – по сути фикция, и если людям и удаётся порой друг друга с грехом пополам понимать, то роль Господина Счастливого Случая здесь, по большому счёту, ничуть не меньше, чем в лотерее! И в этом как раз повинны речевые рефлексы, каковые у каждого совершенно свои, и любой, казалось бы, безобидный контакт, вроде диалога за столом «передайте мне, пожалуйста, хлеб!» - «да-да, пожалуйста, одну минутку!», мгновенно подхлёстывает в каждом из участников этого спонтанного диалога (ведущегося вроде «на автомате») и без того не прекращающийся Внутренний Разговор – у каждого свой…
Если же вдруг подобный бытовой диалог за столом постепенно перерастает уже в беседу, то тут совершенно необходимо понимать, что каждая новая сентенция кого-либо из собеседников является откликом не только на предыдущую, адресованную ему, реплику, но и одновременно на конкретный момент внутреннего разговора, который, будучи бесконечным и запущенным не исключено, что ещё даже до физического рождения, постоянно подстёгивается с двух сторон: собственной логикой развития и внешними воздействиями (как, например, в случаях наших разговоров с другими людьми).
В той же лексикологии существует такое понятие – ЛСВ – лексико-семантическая вариативность, описывающая спектр значений слов в зависимости от речевого контекста. То, о чём мы говорим сейчас, вполне можно было бы обозначить, по аналогии, термином ЛСА: лексико-семантическая ассоциативность. И если в случае ЛСВ речь идёт о значениях как бы худо-бедно общеупотребимых, то в случае ЛСА мы имеем дело с чем-то, по меньшей мере, вроде генератора случайных чисел или… Не с той же ли Областью Небытия?..
И, возвращаясь к двум вёслам, обеспечивающим движение лодки нашего внутреннего разговора, можно ли сказать, что то из них, каковое мы обозвали «внешними воздействиями» является таковым в действительности (в нашей действительности, за пределами которой есть, извиняюсь за каламбур, только небытие), а, следовательно, можно ли тогда сказать, что «второе весло» есть вообще? Что оно в достаточной мере что-то из себя представляет, чтобы можно было выделить его как Отдельную Сущность? И в какой степени можно говорить о Внешнем вообще?..
Нашу следующую главу мы попробуем посвятить этому…
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
P. S. - А Вас вообще интересует чужое мнение о Вашем творчестве? - Хорошее - да, плохое - нет...))
P. P. S. Когда заглянув ради интереса в профайл какого-нибудь мудака, поместившего здесь какой-то негативный ответ-коммент, я вижу, что количество поставленных им минусов превышает количество поставленных им плюсов, мне сразу становится ясно, что передо мной просто туповатый тролль, заведомо озлобленный и несостоявшийся в так называемой реальной жизни… Сразу отлегает от сердца, типа, а-а, ну ладно, обычный мудак , каких тьмы и тьмы, тупая серая быдломасса, не было пичальки и всё такое…)) Всем хорошего дня .!. ))
Муки неудовлетворенного самолюбия, муки уязвленной гордости переживаются, пожалуй, острее, чем неудовлетворенная жажда наслаждений. Для многих натур желание играть первую скрипку в той или иной ценимой ими сфере жизни составляет насущную потребность. Стремление к самоутверждению – один из самых сильных мотивов человеческой жизни.
С точки зрения объективной истины, важно то, в чем, в каких объективных ценностях полагает личность свою значительность. Мало того, вне причастности к объективным ценностям субъективное самоутверждение теряет свой положительный смысл. Как всякое субъективное состояние удовлетворения, переживание собственного самоутверждения - лишь симптом достижения некой объективной ценности.
Но строение подсознательных, «снизу» данных нашему «я» влечений таково, что они склонны идти по пути самоуслаждения, склонны питаться иллюзиями. Эротическая жизнь и жажда властолюбия особенно пронизаны иллюзиями, пронизаны мнимыми ценностями, делающими человека слепым к объективным, подлинным ценностям.
Воля к иллюзии глубоко заложена в природе подсознания; она находит свое объяснение в эгоцентризме низших влечений души. Каждый человек склонен создавать себе такой мир иллюзий, в системе которого он утверждал бы, в своих или чужих глазах, собственное мнимое превосходство.
Стремление к превосходству возникает не из ценностно-нейтрального состояния субъективной правды, а из того ощущения своей несостоятельности в каком-нибудь важном отношении, которое Адлер удачно назвал комплексом неполноценности. Люди, страдающие тщеславием, самолюбием, гордостью, почти всегда втайне ощущают свою неполноценность, которую они и пытаются компенсировать действительными или мнимыми доказательствами своей значительности.
Связь между комплексом неполноценности и манией величия общепризнана в современной психологии. Лица, на каждом шагу стремящиеся доказать себе и другим свою значительность, втайне сознают свою неполноценность, которая и подстегивает их затушевывать ее с помощью нас возвышающих обманов. Ярким примером этого соотношения может служить рассказ Н.В. Гоголя «Записки сумасшедшего».
Человек, заменяющий реальную жизнь миром своих иллюзий, этой заменой молчаливо предполагает, что он своей ложью вносит осмысленность в мир, который до того был бессмысленным; иными словами, он как бы упрекает Творца и Создателя всего мира за то, что Он забыл посоветоваться с ним перед актом Творения. Это и есть крайняя форма мании величия, сочетающаяся с максимально возможным презрением к себе. Не случайно Иван Карамазов, который возмущался всеобщей жестокостью, хотел вернуть билет Богу и говорил, что счастье всего мира не стоит одной слезы на щеке невинного ребёнка, в повседневной жизни был подлым и злым человеком.
Сказать: «Я утверждаю, что в бытии нет ничего, кроме слепых сил природы, и что к ним принадлежу и я сам» – все равно, что сказать: «Я утверждаю как разумную и доказанную истину, что никакой истины нет» – или, что то же самое: «Я утверждаю, что все на свете бессмысленно, в том числе и это мое утверждение». А это, собственно, значит: «Я утверждаю, что я ничего не могу разумно утверждать». Отрицать объективное значение Разума и Истины – значит утверждать абсолютный скептицизм, абсолютную бессмысленность всех человеческих утверждений. Такое сознание лучше всего было бы выразить детским стишком: всё на свете чепуха, остальное враки!
Истина, добро, красота, святая любовь – это всё сказки для дураков, которые придумало жречество, чтобы держать одарённых людей в узде и заставлять на себя работать. Нет никаких объективных ценностей, миром правит грубая хищническая сила: поэтому пора повзрослеть, стать реалистами и начать отвоёвывать себе место под солнцем.
Субъективизм, согласно которому всё в жизни относительно, по замыслу должен поставить человека выше всех страстей мира и тем самым сделать его сильным и независимым хозяином своей жизни. Но вместо этого всегда ведёт к ощущению собственной беспомощности, неполноценности, бессмысленности всего и головокружению от ощущения этой бессмысленности. Невозможно как барон Мюнхгаузен вытащить себя самого за волосы из болота: опору можно найти только вовне, за пределами своей субъективной ограниченности.
Про тех, кто живёт по принципу у каждого своя правда в народе говорят, что они без царя в голове, стараются держаться от них подальше и называют их пидорами.
На любую силу найдётся большая сила. Сильный человек всегда получает пощечины от реальности. Быть сильным можно только в своём воображении. Чем больше сильный пытается убедить себя в своей силе, тем больше получает пощечин и тем больше злится. Сильный человек втайне сгорает в адском огне уже при этой жизни.
Субъективный человек всегда живёт двойной жизнью: с одной стороны, он трезвый реалист, который идёт по головам к успеху и завоёвывает себе жизненное пространство, потому что все так делают, а с другой стороны в глубине души он понимает, что он жалкий несчастный подлец, достойный слёз и смеха. Двойная жизнь ведёт к страшному внутреннему напряжению, оттягивающему на себя все душевные силы. Долго такую напряженную жизнь выдержать невозможно, и человек неизбежно разваливается на куски: он теряет связь с реальностью, не может отличить где правда, а где вымысел. В жизни это выражается в том, что он теряет чувство своего Я и берет за основу своей жизни первый попавшийся образ из криминального сериала, боевика или древний сказочный архетип коллективного бессознательного. Человек впадает в горячечный бред и его увозят в психушку.
Злой и подлый субъективный человек рано или поздно доходит до состояния, когда ему кажется, что за ним всегда и везде ходит как собака за своим хозяином какое-то гадкое и злое существо. Он рад бы избавиться от этого существа, но не знает как. Гадкое существо сводит его с ума. Двойная жизнь ведёт к двойничеству и невыносимому внутреннему расколу.
Подлый человек, для которого у каждого своя правда, перестаёт быть хозяином своей жизни и попадает в рабство к отвратительному злому существу, тёмному двойнику, который вертит им как хочет и забирает себе все его жизненные силы.
Дисклеймер: в посте озвучено только моё субъективное мнение и мои личные размышления, они ни на что не претендуют, надеюсь не оскорбляют чувства верующих, особенно не претендуют на какую-либо истину. Это просто ничего не значащие и ни к чему никого не обязывающие мои размышления.
От них не исчезнет религия, не иссякнет вера, не разверзнутся небеса, не откроется подземное царство, не переведутся верующие и религиозники и не откроется истина великая всему человечеству, чего не происходило ещё никогда и вряд ли произойдёт.
Люди построили дофига домов для бога, хотя у бога дом — вся вселенная, или что-то за её пределами, мб таких вселенных вообще дофига, никто не знает, ни что есть бог, ни где он обитает.
Я считаю что богу не важны ни мечети, ни храмы, ни церкви, ни синагоги, ни соборы, ни монастыри, ни что либо там ещё. Богу важно (а мб и нет, никто не знает), чтобы люди не вели себя как чмони в отношении друг друга и других живых существ и всей природы и планеты Земля, а то люди такие: ой я люблю бога, молюсь в храмы, вечерами продаю наркотики детям, устраиваю оргии, звоню бабушкам чтоб развести их на деньги, ой я убил 12 человек, изнасиловал жену, собачку, друга, ограбил пятерочку, банк, вейп шоп, но главное через неделю причаститься, помазаться, прочитать все виды молитв, отстоять пятичасовую службу и бог всё простит, а на утро я пойду с братанами коллекторами выбивать долги у людей (буквально выбивать).
Ещё я думаю, что богу не нужны молитвы.
Ну вы посмотрите на эти молитвы на разных языках и на разный лад, ну вот кому они нужны? Богу? Создателю? Я не считаю, что это так.
Это всё нужно людям.
Молитвы, дома божьи, правила, которые устанавливаются в этих домах, праздники святых..
Всё это придумано и сформировано за века людьми, какими-то влиятельными мб людьми, потому что ни один человек на самом деле не видел бога и не знает что есть бог и что ему нужно от нас, простых людей, и на каком языке он понимает, и мб вообще для него человечество сродни блошиной возне на сутулой уставшей псине, которая уже не вывозит и чешется.. и плевать ему на то, какой культ эти блохи устроили, какие там храмы на этой псине построили, мб у него целый зоопарк таких псин, мб целый континент..
Правила посещения домов божьих тоже не нужны людям. Богу всё равно придете ли вы покрытые, непокрытые, смиренные или наглые, с татухами или с юбками, в шортах или семейных трусах, с крестиком или без чёток, ему плевать мб, эти религиозные атрибуты это тоже придумано людьми, для порядка. Весь этот дресс код, это всё придумано людьми, но длится это уже так долго, что все считают, что да, так и надо, что пусть будет. Что если не будешь соблюдать дресс-код, то тебя бог невзлюбит и это будет считаться неуважением к нему. Потому что несмотря на прогрессы человечества, человечество остаётся ещё тем самым, местами древним, которому важно знать о наличии могущественной силы, которая защитит его, если он будет хорошим мальчиком(девочкой, дедушкой, собачкой).
У животных есть лидер, у людей тоже есть лидеры, люди слишком слабы, чтобы жить без лидера, но людям нужно что-то ещё, кто-то ещё, кого они могут представить, вообразить, но кого никогда не видели и к чему никогда возможно не прикоснутся, оставляя себе волю для воображения, фантазий, теорий. На кого могут опереться и пропитаться скорее всего ложными надеждами, веря в то, что их услышат.
Иногда религия похожа на рабство, где есть хозяин, а есть слуга. Раб божий, прислужник божий. Неужели это истинно важно богу? Тоже не думаю.
Многие говорят о боге, но в их поступках и словах и желании осудить кого-то нет ничего святого, ничего божественного, ничего благодатного.
Некоторые люди говорят, что вот если они зашли в храм, то им стало легче, что там особый вайб, благоприятная обстановка и атмосфера, и советы берут у батюшек, и действуют по ним.. И соблюдают каноны и прочее религиозное. Для кого? Почему бы не открыть своё сердце у себя на кровати, или когда просто находишься в уединении, да хоть сидя на толчке, бог не в храмах ведь, бог везде, бог должен быть в сердце, с ним ведь можно разговаривать любыми словами, хоть мыслями, не зная ни одной молитвы ни на каком языке. Я разве не прав? У многих это входит в прочную привычку, буквально зависимость, а некоторые и вовсе начинают нести в мир слово божье, навязывая его всем и всюду, даже тем кто плевать хотел на религию, и укоряя всех за неправильный образ жизни, хотя вроде бы самое важное в этом всём: не суди да не судим будешь.
В мире гремят войны, умирают дети, выгорают леса и случаются катаклизмы, то и дело новостные ленты озаряются катастрофами и страшными авариями, в некоторых странах процветает работорговля детьми, которых потом либо не находят, либо они вынужденно становятся на путь проституции с малолетства. Где в это время находится бог? Почему смотрит так равнодушно и никого не спасает или спасает выборочно? Но на самом деле если и спасают, то люди, простые, обычные, с грехами за душой.. Рак вырезает население, не щадя даже младенцев, только открывших глаза в этом мире. Где в этот момент находится бог? Неужели он даёт всем молящимся то о чём они просят?
Что даёт бог молящимся преступникам и садистам? Многие маньяки были религиозными.
Джон Гейси (прототип Пеннивайза в "ОНО") будучи геем, в перерывах между пытками читал жертвам Библию, обосновывая недопустимость гомосексуализма и утверждая, что таким образом наказывает их за грехи.
Джефри Даммер на суде заявил, что надеется на божье прощение, и будет молиться за убитых и их семьи. В своем последнем слове утверждал: «А вот правда, достойная того, чтобы её не обсуждали: Иисус Христос пришел в наш мир, дабы спасти грешников, среди которых я самый страшный. Но, по той же причине, ко мне были милосердны, поэтому на моём примере, примере худшего из грешников, Иисус Христос мог показать своё бесконечное терпение, как пример для тех, кто в него поверит и получит вечную жизнь. Славься же, Повелитель, Бессмертный, Незримый, единственный Господь, славься веки вечные!».
Николай Джумагалиев считал всех женщин «грязными», «развратными», искренне был убежден в том, что они – корень зла, и решил «очищать мир от скверны». «Это моё мщение женщинам за то, что они нарушают законы природы, ислама. Мужчина должен быть выше женщины во всём, но в жизни все идет не так», говорил он, употребляя в пищу мясо убитых несчастных.
Считали ли они и им подобные, что бог простит их, помилует и отпустит им все грешки?
А ведь явись они в дома божьи, думаю, им бы отпустили грехи на исповеди, ведь путь спасения открыт для каждого.
Но кто отпускает эти грехи? Человек, не бог, а человек, возомнивший, что вправе говорить от лица бога и заниматься этой всей деятельностью, при этом всё так же понятия не имея что есть бог на самом деле и что ему от нас человечиков нужно.
