И да – это наша Сансет а не моя OC
Да ещё и нелегальная мигрантка и иноагентка (регулярно пишет о том, что узнала главе чужого государства, Твайлайт Спаркл)! И бесстыдница!
ВРАГ НАРОДА! НА КАТОРГУ!
Рассказываем о радиационном следе Советского Союза в России и странах СНГ
Рассказываем про людей, живших вокруг уранового рудника Источник: Андрей Бортко / NGS.RU
Страх перед радиацией у жителей России во многом сформировался после катастрофы на Чернобыльской АЭС, где в апреле 1986 года взорвался ядерный реактор. О жутких последствиях облучения во всём мире начали говорить в конце XX века, и люди стали узнавать про смертельную опасность невидимого убийцы.
Однако до популяризации этой темы десятки тысяч людей спокойно жили по соседству с рудниками и предприятиями, где полвека добывали и перерабатывали уран. Уже после того, как СССР распался, активисты и экологи пришли в ужас, когда начали делать замеры на окрестных территориях.
V1.RU поговорил с жителями тех городов и экспертами, чтобы выяснить, почему советская власть строила рядом с урановыми рудниками целые города, как люди полвека жили в домах из радиоактивного щебня и насколько огромен оказался след ядерной программы СССР.
О существовании урана человечество узнало еще в XIX веке, однако его промышленной ценности никто не видел вплоть до середины XX века. Разработка ядерного оружия в США стала для СССР толчком для развития своей атомной промышленности. Был создан спецкомитет из лучших умов страны во главе с Лаврентием Берией, которым поручили догнать и перегнать «Манхэттенский проект».
— Сначала уран добывали для первого реактора, потом для первой бомбы, потом для второй, для десятой… А у «супостата» этих бомб было больше, потому что производство начали раньше. Поэтому здесь СССР был в роли догоняющего, — рассказывает физик-ядерщик и экоактивист Андрей Ожаровский.
Тогда же геологи начали искать на территории СССР урановые месторождения. Крупные залежи обнаружили на возвышенностях в северной части Казахской ССР. В середине 50-х здесь начали строить рудник, а руду свозили на горно-химический комбинат, рядом с которым вырос город для его работников — Степногорск.
Аналогичные поселения стали расти и рядом с урановыми рудниками, которые поставляли в Степногорск сырье. Состояли они в основном из пятиэтажных панелек, в которых для работников предприятий выделяли квартиры с новым ремонтом. Для них же в поселках строили свои магазины, школы и больницы. Одним из таких поселений был Шантобе.
Шантобе в переводе с казахского означает «пыльная гора». Согласно энциклопедии «Акмола», высота сопки достигает 437 метров.
Рабочий поселок этот продолжительное время был закрытым и не отмеченным ни на одной гражданской карте. Дело было в особой секретности атомного проекта: во времена холодной войны предприятия ядерной промышленности были стратегически важными объектами, поэтому процесс производства старались держать в тайне. Как и опасность облучения радиацией.
— Об отрицательном влиянии радиации на организм человека было хорошо известно ученым, это факт. Еще со времен Марии Кюри, которая погибла из-за работы с урановой рудой. Но, по моему мнению, защитой здоровья и мероприятиями по снижению негативного воздействия тогда всерьез вряд ли занимались. По крайней мере, судя по тому, что я сейчас вижу на урановых рудниках и отвалах, — рассказывает Андрей Ожаровский.
Урановый рудник находился справа от рабочего поселка Источник: скриншот приложения «Яндекс Карты»
Несмотря на статус, по рассказам местных, жители соседних городов время от времени посещали поселок. А попасть в Шантобе для некоторых было мечтой, особенно в 80-х. Пока СССР изнемогал от всеобщего дефицита, в рабочем поселке полки универмагов ломились от труднодоступных товаров легкой промышленности. Купить их, однако, могли не все и не просто так.
— Говоря честно, пожрать при СССР в магазинах было особо нечего. А здесь было всё: и конфеты, и шоколад, и молоко сгущенное, и масло сливочное, кофе с какао… даже мандарины. При советской власти мы их только на Новый год, и то в кульках поштучно брали. А тут их ящиками продавали. Но только по талонам, — вспоминает Юрий Иванович, житель Казахской ССР. — Ты приносишь талон, продавщица накалывает его на гвоздь и отсыпает тебе по норме. Местным талоны бесплатно выдавали, а те уже перепродавали их приезжим. И если ты не местный, но хотел купить качественную обувь или конфет дитю на праздник, то платил вдвойне: и за талон, и за товар.
Юрий Иванович участвовал в испытаниях ядерного оружия и не понаслышке знает, что такое радиация Источник: из семейного архива
Юрию Ивановичу предлагали работу на обогатительном комбинате, механиком в ночную смену. Платить обещали, как он вспоминает, около 2000 советских рублей в месяц — в пять раз больше, чем он получал на тот момент. Подобная щедрость была одним из способов завлечь людей на новое, в то время модное и нужное стране атомное производство. Людей, впрочем, не предупреждали о главном — лечение после такой работы может стоить гораздо дороже.
Опасность облучения радиацией намеренно от людей не скрывали, однако и в подробности глубоко их не посвящали. Впрочем, даже знающие люди порой недооценивали смертельную опасность «невидимого убийцы».
— На кухнях только разговоры были на уровне слухов, что радиация опасна и здесь всё загрязнено. Но всерьез это не воспринимали, все жили как обычно. Помню, к нам приезжал племянник, лет 15 ему было. Гулять пошел и натаскал этих камней урановых. Красивые, говорит. Я их потом выкинул на улицу, а он обратно приволок, сложил под балкон на первом этаже, — рассказывает житель Атбасара.
Железобетонные блоки, по воспоминаниям местных, также «фонили» Источник: из семейного архива
Если верить словам жителей тех рабочих городков, то непричастным к обогащению урана говорили, что на руднике в Шантобе добывают селитру для сельхозудобрений. Возили «селитру» на комбинат, опять же со слов местных, по железной дороге в открытых вагонах, из которых радиоактивную пыль ветром раздувало по округе. Накрывать их цинковыми саркофагами стали уже после того, как специалисты с дозиметрами прошлись по округе и схватились за головы. В шутку крытые платформы здесь называли гробами из-за внешней схожести.
— Район, в котором мы жили, назывался Перевалкой. В этом месте переваливали руду из Шантобе с узкоколейных вагонов в ширококолейные. И по ширококолейной дороге ее уже везли в Степногорск на переработку. Там же переваливали зерно из элеватора в Атбасаре, которое развозили по другим районам Казахстана. И вдоль этой железной дороги всегда лежали горы щебня из уранового рудника, который здесь выгружали. Он был никак не помечен, ничем не огорожен, и люди его разбирали себе. Кому на стройку, кому на дачу. Его же замешивали в битум, которым укладывали дороги, — вспоминает Юрий Иванович.
О последствиях начали беспокоиться уже после взрыва четвертого энергоблока ЧАЭС и распада Советского Союза. По словам Андрея Ожаровского, кучи радиоактивного щебня, которым были усыпаны огромные территории вокруг мест атомных производств, оказались попросту бесхозными. Видеоролик экоактивист снимал в окрестностях Степногорского ГХК, который работает по сей день.
— Если бы у радиации был вкус или цвет, то ситуация была бы менее катастрофичной. Бывает, что эти кучи даже никак не огорожены. Местные люди знают про них, но очень стесняются термина «радиоактивные отходы». Они называют это «отвалами комбината». Потому что комбинат для них был и остается градообразующим предприятием, и отношение к нему в некотором роде уважительное, — рассказывает эксперт.
Зараженными оказались не только окрестности, но и города. Юрий Иванович, живший в соседствующем с атомными производствами Атбасаре до самого распада СССР, вспоминает, что по всему городу при замерах значения дозиметров были выше нормы.
— В конце 80-х в районной газете вышла заметка от эколога, где говорилось, что в городе нужно сносить дома, снимать грунт и закапывать его на метр под землю, чтобы нормализовать уровень радиации, — вспоминает местный житель. — У нас рядом река была, называлась Жабай. Так вот, оказалось, что вода там тоже загрязнена. Из нее всё это время дачники поливали огороды, мы купались там каждое лето.
В лесах близ железной дороги жители собирали грибы и ягоды Источник: из семейного архива
В Шантобе же, как и в большинстве других поселений, основанных вокруг урановых рудников, дома до сих пор обитаемы. Если верить данным региональных СМИ, то к началу 2025 года там проживало 3096 человек, из которых примерно каждый 25-й житель имел инвалидность. Рудник до сих пор работает, однако железную дорогу, по которой перевозили урановую руду, уже разобрали.
— На всех по-разному это влияло. Я вот, например, до сих пор жив. Брат мой из Шантобе тоже. Однако соседи и знакомые порой от онкологии впоследствии умирали, как отец мой, — подытожил Юрий. — Человек — существо адаптивное, всегда приспосабливается к любым условиям.
Проблема отходов атомной промышленности затронула не только Казахстан. По словам Андрея Ожаровского, «урановый след» Советского Союза до сих пор находят в Забайкалье, Курганской области, а также в Узбекистане, Таджикистане и в других странах, где велась добыча.
— Точную цифру количества отходов вам никто не скажет. Предприятия, которые их сбрасывали, уже сменили свои юрлица, а ответственного государства больше не существует. В 2014 году Росатом создал реестр таких захоронений, но все ли смогли учесть? — рассуждает Андрей Ожаровский. — Добыча урана — в любом случае грязный процесс, который без воздействия на природу или здоровье людей не проходит. Тем более что делать со всеми отходами? Я могу понять, почему эти проблемы возникли в 50-х, это был вопрос выживания. Но сейчас холодная война давно позади. И самая опасная во всей цепочке топливной энергетики стадия — это добыча ископаемых.
Горнорудный дивизион «Росатома» приступает к реализации проекта по освоению Широндукуйского месторождения. Его минерально-сырьевая база позволит не только поддержать плановые объёмы добычи урана, но и обеспечит долгосрочное развитие Краснокаменска — «урановой столицы» России.
Группа «Акрон» на своей производственной площадке в Великом Новгороде завершила проект по увеличению мощности агрегата «Аммиак-3» до 2300 тонн в сутки, что позволило нарастить годовую выработку продукта до 830 тыс. тонн. В рамках реализации проекта модернизированы основные отделения цеха, введено в эксплуатацию более 70 единиц современного технологического оборудования.
В смолопекококсовом цехе коксохимического производства ЕВРАЗ НТМК заработала установка дешламации каменноугольной смолы. Теперь смола очищается от примесей, что улучшает качество продукции. На новом участке запустили современное оборудование — два трикантера, насосные агрегаты с частотными преобразователями, трубопроводы для перекачки продукта и емкостной парк. Компания инвестировала в проект около 1 млрд рублей.
«Русполимет» запустил производство комплектующих для газовых турбин большой мощности ГТД-110М. Предприятие освоило серийный выпуск крупногабаритных колец диаметром до 4,5 метра и массой до 3 тонн. Использование цельных крупногабаритных заготовок позволяет существенно сократить число соединений, повысить надежность узлов и упростить монтаж.
Компания «АСВА» в режиме пуско-наладочных работ запустила завод по переработке масличного льна в Ростовской области. Инвестиции в проект составили 3 млрд руб. Предприятие будет перерабатывать почти 150 тыс. т льна и производить 50-55 тыс. т прессового масла и 90 тыс. т жмыха в год, став крупнейшим в Европе.
C производственной площадки «Лотос» Южного центра судостроения и судоремонта вышел на ходовые испытания самоходный земснаряд с фрезерным рыхлителем «Лотос-4» проекта 93.159.1. Земснаряд и его оборудование предназначены для производства дноуглубительных работ. Судно приводится в движение посредством двух независимых азимутальных пропульсивных агрегатов, устанавливаемых на кормовой части палубы с приводным двигателем в контейнерном исполнении по обоим бортам.
Яндекс Роботикс и Яндекс Лавка запустили первый роботизированный даркстор. Роботы доставляют стеллажи с нужными товарами к сотрудникам. За их координацию отвечает система управления роботами Yandex RMS. Это позволяет ускорить процесс комплектации заказов более чем на 30% во всем дарксторе и снижает физическую нагрузку на сотрудников.
Росэл начал серийное производство оборудования для нейросетей с инновационной системой охлаждения. Продукция «Росэла» позволит снизить энергозатраты и нагрев центров обработки данных, уменьшит их размеры и заменит импортные решения. Решение позволит разгонять процессоры, в том числе графические, без автоматического снижения тактовой частоты для предотвращения перегрева и повреждений.
Магистранты ИТМО совместно с экспертами компании Raft создали HiveTrace — первую российскую систему защиты искусственного интеллекта от кибератак. Она борется с 70% уязвимостей и оберегает веб-приложения с генеративным ИИ от промпт-инъекций, утечек конфиденциальных данных, чрезмерного использования LLM-агентов и других видов атак. Система совместима с любыми открытыми или закрытыми ИИ-моделями.
В Дербентском районе Дагестана возводится солнечная электростанция. Объем инвестиций в проект составит в общей сложности 6,2 млрд рублей. Электростанция мощностью 100 МВт на 305 га земли будет введена в эксплуатацию в 1 квартале 2026 года. Полностью сооружен строительный городок, производится вынос подземных коммуникаций за территорию строительства, а также осуществляется монтаж опорных конструкций для солнечных модулей.
Прекратите сравнивать свою промышленность с соседской. Поступите мудро – просто добейте промышленность соседа, делов-то.
#поравалить #всепропало
Урана на всех не хватит – явно намекает агентство Bloomberg, посвятившее свою свежую публикацию рассказу о том, как после переворота в африканском Нигере и потери влияния там американцами и французами Россия пытается захватить урановые активы, ранее принадлежащие французской компании, контролируемой государством.
Западный дипломат, работающий в регионе Сахеля сказал изданию, что переговоры россиян с властями Нигера, скорее всего, сосредоточены вокруг разрешений на добычу полезных ископаемых. По данным Всемирной ядерной ассоциации, в 2022 году на Нигер приходилось около 4% мировой добычи урановых рудников.
Давайте почитаем как на это отреагировали западные пользователи реддита, на этот беспрецедентный акт империализма, когда выгнали добрых французов и пришли злые русские.
Большинству людей известно и о паводках и в городе Курган, где расположены законсервированные урановые шахты. Про данные шахты на пикабу ни слова, решил спросить у специалистов, если тут имеются.
Ссылка по теме паводка.
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77– 84686 от 06.02.2023 г.
Скрин с официального сайта администрации о затопленных участках
Тут полная информация по состоянию города от администрации.
Скриншот расположения "Уранового кургана". Взято с https://uraloved.ru/uranovyj-kurgan
Понимаю, что вода не дошла до расположения скважин, но мне интересно мнение специалистов, может ли паводок повлиять на попадание урана в воду и есть какой-либо риск для жителей при расконсервации данных шахт? Как понял, их планируют ввести в эксплуатацию, после консервирования в 95 году.
Рассмотрел несколько схем по добыче урана, понимаю, что создают скважины до слоя с ураном. Насколько это безопасно для населения?
Понимаю, что под землей и так находится огромное кол-во урана, а при добыче радий и др. вещества, которые там останутся, будут так же продолжать излучать радиоактивный фон.
Просто интересно именно с научной точки зрения насколько это влияет на экологию и жителей в будущем? Не только добыча, но и само расположение урана под землей.
Спасибо
«Почтовый ящик №8». Городок без адреса и названия. В 1947 году среди багряных отрогов Кюнгей Ала-Тоо нашли залежи урановой руды — одно из первых месторождений, пригодных для советской ядерной программы.
Добыча остановлена, спецкомбинат лежит в руинах, нет даже страны, спешно готовящей ответ "американским атомным бомбам", а информации о поселке Каджи-Сай в открытых источниках как не было, так и нет. Даже в пресловутой Википедии о нём написана всего пара строчек и конечно же, нет ни слова о урановом месторождении и секретном предприятии...
Ландшафты вокруг бывшего закрытого посёлка — неземные. Ультрамарин небесного свода подпирает синева Иссык-Куля и красноватые, словно склоны марса, горы. В иных случаях, место стало бы магнитом для туристов, вот только радиоактивное прошлое, всё ещё "отравляет" будущее.
Урановую руду здесь добывали до середины 60-х годов и хотя содержание металла было крайне низким, построенный в Каджи-Сае комбинат успел оставить наследство, в виде хвостохранилища радиоактивных отходов.
На фотографии ниже вы можете видеть огороженную территорию — это и есть злополучное постиндустриальное наследство посёлка.
Далее, развалины ГОК-а и экспериментального электротехнического завода. О продукции последнего, до сих пор ничего неизвестно кроме того, что он работал на оборонную промышленность СССР и выпускал штучную и мелкосерийную опытную продукцию.
После того, как добыча урана прекратилась, посёлок переориентировали на добычу бурого угля. Разведочные штольни, что натыкались на фонящие пласты угля консервировались, но и "чистых" залежей хватало, чтобы покрыть 2/3 потребности угля в регионе. К сожалению, мне так и не удалось найти вход в крупнейшую шахту "Центральная", хотя местные жители рассказывали о том, что спустится туда всё ещё возможно...
Пик развития города пришелся на 70-е годы прошлого века. Тогда, здесь жило больше 7 тысяч человек. Сейчас, население посёлка вдвое меньше.
С закрытием угольных шахт, единственным крупным работодателем остался вышеупомянутый завод, но с распадом СССР закрылся и он.
Теперь, промышленный кластер посёлка представлен только руинами и небольшим щебеночным заводом. Постапокалиптическое зрелище.
Сам городок состоит из массивного частного сектора и квартала многоквартирных, многоэтажных жилых домов.
И хотя в Каджи-Сае много заброшенных домов и муниципальных строений, здесь всё ещё функционирует средняя школа им. А.С. Пушкина, музыкальная школа, библиотека, больница, аптеки, почта, спортивный зал «Эдельвейс», мечеть, дом молитвы, магазины, кафе и и несколько гостевых домов. Жители посёлка наотрез отказываются считать его умирающим, хотя и отмечают, что сейчас он переживает не лучшие времена.
Толчком к развитию города мог бы стать туризм, но южный берег озера Иссык-Куль и так сильно отстаёт по инфраструктуре от северного... Да и радиоактивное прошлое посёлка, по прежнему отпугивает туристов и крупных инвесторов.
Хотя радиационный фон в посёлке и окрестностях нормальный, никто не хочет рисковать тем более, что на побережье полно других местечек, без уранового анамнеза.
На этом, наш репортаж закончен.
