Хотелось бы также обратить внимание на то, что существует, по-видимому, определенная закономерная последовательность в переходе от одной формы культуры к другой, к иным идеальным ценностям, формам культивируемого сознания. Поскольку смена основных ценностей культуры, определяющая общую конфигурацию ее развития, связана с возникновением новой адаптационной задачи сообщества, постольку закономерность можно искать именно в этом ряду последовательно встающих перед сообществом задач.

Можно отметить, например, что эта последовательность, по крайней мере в развитии нашей западной цивилизации, может быть соотнесена с порядком постановки адаптационных задач в процессе психического онтогенеза. В частности, и в онтогенезе (Лебединский В.В., Никольская О.С., Баенская Е Р., 1990 ; Баенская Е. Р., 1999), и в процессе исторического развития сначала становятся очевидными задачи адаптации к стабильным условиям жизни, соответствующие второму и четвертому уровням. Это отражается в развитии форм архаических, традиционных культур и переходе затем к культурам монотеизма, опирающимся на категории нравственного сознания. Значительно позже и для ребенка, и для сообщества актуальными становятся задачи адаптации к неопределенному, динамичному миру, что проявляется в развитии на Западе культуры Нового времени и росте интереса к культурам Востока, стимулирующим развитие механизмов сознания первого уровня.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000

В то же время это достаточно насыщенный и напряженный период, недаром он заканчивается бурным аффективным кризисом. Под прикрытием согласия, размеренности и благополучия начинают развиваться индивидуальные отношения ребенка с миром. Рождаются и фиксируются яркие, чувственно насыщенные, полярно окрашенные переживания, приобретается собственный аффективный опыт, определяющий характер и устойчивость складывающейся картины мира ребенка.

Возможность интенсивного накопления индивидуального аффективного опыта обусловлена уменьшением зависимости ребенка от структуры и динамики поля, именно это вновь позволяет ему сосредоточится на качественно важных впечатлениях. Чрезвычайно значимыми для него опять становятся ощущения собственного тела, как приятные, так и неприятные. Он начинает к ним прислушиваться, сосредоточиваться на них, известно, что в этот период могут на некоторое время вернуться игры, связанные с самораздражением. Однако внимание к телесным ощущениям работает теперь не только на аутостимуляцию, близкие отмечают, что он действительно в это время лучше ориентируется в них и при необходимости уже может показать, где у него болит.

С обострением внимания к телесным ощущениям связано обращение ребенка к чувственной стороне окружающего мира, которая в этом возрасте остается аффективно значимой для малыша и не затмевается еще функциональным назначением вещей. Поскольку полевые тенденции не столь провоцируют его, он меньше стремится перебирать ощущения и может сосредоточиться на них и погрузиться в переживание подробностей. Диван, который стоит в комнате родителей, навсегда запомнится не только своим цветом, но и мягкостью или жесткостью ворса, ощущением краев проплешинки, запахом, который он чувствует, когда утыкается в него. Зеркало значимо не только потому, что ребенок причесывается перед ним вместе с мамой и самостоятельно играет со своим отражением, но и самим блеском, холодом гладкой поверхности, радужными переливами по ее краям и т. д. Любой предмет домашнего обихода, камушек, палочки на улице могут стать в это время увлекательной игрушкой, источником разнообразных ощущений, и почти все дети в этом возрасте увлекаются пересыпанием песка, переливанием воды.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000

Культурный уклад вводит в привычный обиход жизни впечатления успокаивающие, сосредоточивающие на созерцании и вслушивании: вид, открывающийся из окна или от крыльца, куст в палисаднике, фонтан в саду, цветок на окне, особым образом задрапированная и колеблющаяся занавесь, узор обоев, вышитое полотенце на стене, тлеющие в очаге угли, картина, ваза, букет на столе, движение рыб в аквариуме, певчая птица в доме.

Д.С.Лихачев приводит характерные данные о русском "законе градском", известном с XIII века и восходящем к античному градостроительному законодательству. Согласно этим законам - "О виде на местность, которая представляется из дома", "Относительно видов на сады", "Относительно общественных памятников", "О виде на горы и море", - каждый житель города имеет право не допустить строительства на соседнем участке нового дома, если он нарушает взаимосвязь его дома не только с общественными памятниками, религиозными символами, но и с природой. Древнерусское законодательство также защищало право человека видеть из окна не только церковь, но и луг, перелески, сады, реку - все это представлялось обязательным условием нормальной жизни. Как известно, одной из важных забот основателей монастыря был выбор места, где человек мог бы ощущать себя в гармонии с миром (Лихачев Д. С., 1987 ).

Приемы эстетической организации среды накапливаются в семейных и национальных традициях. Мы знаем, какие силы тратятся на такие, казалось бы, необязательные вещи в самом простом и тяжелом крестьянском быту, как украшение керамической посуды, резьба по дереву, роспись домашней утвари, орудий труда, вышивка одежды, орнамент в ткачестве. Традиционный уклад сосредоточивает субъекта на этих витально необходимых впечатлениях и тем самым способствует присвоению и активному использованию приемов гармонизации душевной жизни.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000