Экономическая деятельность и законодательство (1859)
...В теории критика односторонностей так легка, что не бывает даже надобности спорить с противником об основаниях его системы. Можно сказать ему для скорейшего окончания дела: я вперед принимаю за истину все ваши принципы, каковы бы они ни были; потрудитесь высказать их, и тогда я попрошу вас только не отказываться от того, что вы раз сказали. Мы спорить не будем; я буду развивать только собственные ваши мысли, и вы увидите, что эти принципы ведут к тому самому, против чего вы восстаете. Помните только одно условие: мы предположим, что ваши слова совершенно справедливы и что принципы, вами высказанные, выше всякого сомнения. Я предоставляю вам право иметь какой угодно образ мыслей и требую только одного: считайте ваш образ мыслей справедливым и не отказывайтесь от него. Мы скоро увидим, захотите ли вы сами хвалить его.

Мы на время вполне принимаем за совершенную истину всю теорию laissez faire, laissez passer в самом точном и безусловном ее выражении. Вот она:

«Экономической деятельности отдельного лица должна быть предоставлена совершенная свобода. Общество не имеет права налагать на нее никаких стеснений. Государство не имеет права заниматься ни одним из тех предметов деятельности, которые осуществляются или могут быть осуществлены силами отдельного лица. Государство существует только для ограждения безопасности частных лиц и для отвращения стеснений, которые могли бы мешать полнейшему развитию частной деятельности. Иначе говоря, заботе государства подлежит только то, что не достигается и не может быть достигнуто деятельностью частных лиц; иначе сказать, государство есть только страж безопасности частных лиц; безусловная свобода для деятельности частного лица есть верховный принцип общества, и государство должно иметь существование и деятельность только в той мере, какая нужна для осуществления этого верховного принципа. Иначе сказать, идеал государственной деятельности есть нуль, и чем ближе может оно подойти к этому, тем лучше для общества».

Мы выразили теорию laissez faire, laissez passer с такой полнотой и точностью, что все остальные экономисты от Бастиа до г. Воловского (мы надеемся скоро сообщить читателю о том, до какой безумной крайности дошел г. Воловский в крестьянском вопросе по ослеплению принципом laissez faire, laissez passer) обеими руками готовы были бы подписать изложенную нами теорию и провозгласили бы ее чистейшей эссенцией своего собственного учения.

Г. Чичерин как публицист (1859)
...Но все-таки надобно же благодарить кого-нибудь за то, что Франция собралась в одно целое из раздробленных герцогств, графств и виконтств. Чтобы узнать, кого должно благодарить за это, надобно только сделать себе вопрос, почему Шампань осталась во владении французских королей, а Италия, несколько раз завоеванная французами, все-таки постоянно отрывалась от французского государства. Ответ ясен: Шампань была населена французами, которые стремились составить одно целое с остальными французами, а в Италии жили итальянцы, которым не было охоты присоединяться к французам. Теперь, кажется, не трудно сообразить, какой силе обязаны французы тем обстоятельством, что соединились в одно государство.

Надобно предполагать, что они были обязаны этим своему собственному стремлению соединиться в одно государство. Потому надобно думать, что если французы должны кого благодарить за могущество, приобретенное Франциею, то должны благодарить за это только самих себя и больше никого. Тот или другой эгоист, тот или другой честолюбец мог находить выгодным для себя стремление к национальному единству, врожденное французам, но не он создал его, он только пользовался им и пользовался почти всегда вредным для самих французов образом. За что же французам благодарить его, называть представителем каких-то высоких идей, когда все, что было в результате хорошего, произошло благодаря только их собственному национальному чувству? Если мы станем благодарить французских Валуа за то, что при них произошло воссоединение французских провинций, всегда стремившихся к единству, то не должны ли мы благодарить Елизавету английскую за то, что при ней Шекспир написал «Гамлета»? Нам кажется, что за «Гамлета» следует благодарить Шекспира, за французское единство французы должны благодарить самих себя.

Таким образом надобно смотреть на степень заслуги абсолютного принципа в деле соединения французской земли. Этот принцип только эгоистически пользовался силою, существовавшею независимо от него; и если оценивать достоинство этого принципа, надобно смотреть не на то, что приобретал он, потому что приобретение делалось не его заслугами, а национальным чувством,— нет, надобно смотреть только на то, что он делал с приобретенными провинциями. Тут ответ опять короток: искони веков с самого Гуго Капета до Людовика XIV главною заботою представителей абсолютного принципа было получение возможно большего количества доходов какими бы то ни было средствами, начиная с постоянного разорения всей нации законными и незаконными поборами до нарушения контрактов, продажи должностей и делания фальшивой монеты. Начиная с X и кончая XVII или XVIII веком, принцип, защищаемый г. Чичериным, брал с французской нации все, что только мог взять, и почти постоянно только этим да ведением войн ограничивалась вся государственная деятельность этого принципа. Само собою разумеется, что без исключений ничего на свете не бывает. В течение 800 лет Франция имела двух государей, действительно думавших о благе народа: Людовика Святого и Генриха IV и несколько гениальных министров. Но даже Генрих IV был занят своей Габриэлью и военными планами гораздо больше, нежели народными нуждами, а Людовик IX не имел успеха ни в одном из своих предприятий, конечно потому, что его характер и его нравственные правила совершенно не соответствовали качествам, каких требует положение, доставшееся ему на долю. Что же касается до великих французских министров, то мы знаем, что Сюлли был отослан в деревню за неуживчивость характера, а Кольбер должен был все свои усилия напрягать к тому, чтобы доставлять Людовику XIV как можно более денег на ведение войны. Итак, остаются только Ришелье и Мазарини. Они действительно управляли государством как хотели; но при известных качествах этих людей кто отважится сказать, чтобы когда-нибудь приходила тому или другому из них в голову мысль о пользе нации?

...Зачем же у наших просвещенных обскурантов такая путаница в понятиях? Почему русский человек способен на одной и той же странице восхищаться Жанной д'Арк и хвалить руанский трибунал, который сжег ее за сношения с бесами? Это происходит от двух причин. Наши либеральные обскуранты набираются, например, своих понятий из отсталых французских книжек; в этих книжках все так хорошо, гладко, связно; но они набиты узкими национальными предубеждениями, нелепость которых слишком заметна каждому иностранцу. Русский ученик по необходимости отбрасывает этот вздор вроде того, что Наполеон в 1812 году не был побежден, что бюллетени его не содержали бесстыдной лжи, что французы — единственная великая нация в свете и в этом качестве никогда не грабили Германию и Италию, а должны для счастия самих немцев владеть всем левым берегом Рейна, и т. д. От этих выпусков оказываются в системе большие пробелы, и русский ученик наполняет их, как умеет, лоскутами фактов и понятий, набранными откуда бог даст.

...Вы говорите, что я выбрал одни мрачные черты,— пересмотрите источники, я предлагаю вам найти какие-нибудь другие черты, кроме найденных мною. Вы говорите, что я преувеличиваю. Я прошу вас показать хотя одно место, в котором я сказал бы что-нибудь кроме того, о чем единогласно свидетельствуют все источники. Г. Чичерин говорил это, и оказалось, что он совершенно прав, оказалось, что не он, а самые источники, самая жизнь наших предков виновата в том, если все содержание его исследования сводится к однообразному результату; что делала администрация в XIII веке? — Грабила. Что делала она в XV веке? — Грабила. Что делала она в XVII веке? — Грабила. Что ж было делать г. Чичерину, если так говорили источники? Он был честен, добросовестен, и если у него не вышла идиллия, не он виноват.

Ссылка

Вы, надо полагать, знаете, что в христианской Европе широкое распространение получила практика провозглашения правителей святыми. И это не просто так - за ней стоят вещи, необходимые для понимания многого о нашей цивилизации. Об этом я расскажу ниже, приводя вполне конкретные примеры.

Олаф II Святой (Толстый)

Был королём Норвегии с 1015 по 1028 годы. По сути, этот человек является одной из ключевых причин того, почему в принципе на карте появилась названная страна. Дело том, что на заре XI столетия Дания претендовала на власть не только над большей частью Скандинавии, но и над Англией с парочкой германских княжеств.

Ввиду равнинности, более плодородной земли и близости к Священной Римской империи она оказалась сильно крепче и мощнее, чем огромная, но гористая, холодная и отдалённая Норвегия, в которой каждый фьорд и его вождь были себе на уме, а многие из них даже не изволили креститься и продолжали поклоняться Тору и Одину.

Неудивительно, что до 1015 года Норвегия являлась владением датских монархов. Однако, Олафу удалось заручиться поддержкой народа и знати, изгнав датского наместника и сев на трон. Последующие 13 лет король проведёт, отстаивая норвежскую независимость от притязаний со стороны южных соседей в лице их правителя Кнуда Великого.

Кроме того, он серьёзно возьмётся за проблемы децентрализации и процветания язычества. Олаф вторгался в непокорные фьорды и захватывал их, казня тамошних главарей, отказывавшихся менять Одина на Иисуса. Идолопоклонники жестоко карались королём, также как и люди, придерживавшиеся традиционных родовых порядков скандинавов. При Олафе II Норвегия таки смогла стремительно стать подлинно христианским и в определённой степени едиными государством.

Даже то, что Кнуду всё-таки удалось свергнуть соперника (с помощью части недовольных новыми порядками благородных лиц), в конце концов не помогло Дании удержать Норвегию. До середины XI века продолжит существовать такая картина:

Но с 1047 года, после ряда конфликтов и интриг, две страны таки разошлись, что стало прямым следствием деятельности Олафа. Умерший король превратился в объединяющую фигуру для норвежцев, и уже спустя год после своей смерти, в 1031-м, был объявлен святым по решению локального епископа Гримкеля и "всего народа". Официальный Рим признал его таковым в 1164 году.

Почему короля возвеличили таким образом? Тут долго гадать не надо - способствовал крещению вверенной ему страны и проникновению Церкви в неё, плюсом был очень популярен среди обычных подданных. В новейшую эру "зажил" в качестве популярного героя норвежского национального мифа, так как подчёркивал её обособленность от Швеции и Дании.

Ирина Афинянка

Чрезвычайно выдающаяся фигура в восточно-римской истории и истории Православия. Была первой официальной женщиной на византийском троне. Правила с 797 по 802 годы как императрица, а кроме того - в 780-90 (как регентша). Первоначально являлась знатной сиротой из Афин, пока не была выдана замуж за сына василевса Константина V - Льва.

В VIII веке в Византии гремело противостояние между противниками и сторонниками почитания икон. Первые концентрировались в основном в Константинополе, в то время как вторые сохраняли большинство за пределами столицы.

Император Константин и его отпрыск были врагами икон, в то время как уроженка Афин Ирина, напротив, почитала их и даже молилась перед ними в своей спальне втайне от мужа и свёкра, хотя они велели ей забыть о своих "еретических" привычках.

Супруг Ирины пробыл монархом лишь пять лет, с 775 по 780 годы, и в его смерти есть основания подозревать нашу героиню. После безвременной кончины Льва она стала регентшей при их 9-ти летнем сыне Константине, и до 790-ого держала в руках полноту власти. Среди прочего, Ирина отменила иконоборческую политику прошлых руководителей, организовав под это дело Второй Никейский Собор в 787-м.

В итоге повзрослевший Константин оторвал мать от управления, но она не оставила попыток вернуться на высшую должность. Несколько лет Ирина завоёвывала авторитет и готовила свержение сына, что случилось в первой половине 797 года. Молодой василевс был ослеплён по приказу родительницы и вскоре умер.

Следующие пять лет Ирина оставалась на престоле, однако внешнеполитические неудачи и недовольство иконоборческой партии создали заговор уже против неё самой. В 802-ом была таки отстранена от власти, и умерла спустя год в ссылке на эгейском острове Лесбос.

Доводы для канонизации данной особы не загадочны - в середине IX столетия иконопочитание окончательно победило, и Ирина, сделавшая во имя победы этой линии столь много, единогласно была объявлена праведницей.

Иштван I

Или же Стефан I, в честь него раньше Венгрию очень часто называли "землёй святого Стефана". Для своей страны сыграл роль, аналогичную роли Олафа II в Норвегии и князя Владимира на Руси - первого централизованного христианского правителя.

В 800-х случилось вторжение венгров на Паннонскую равнину и в окрестные земли, а спустя сто лет там существовало множество их раздробленных племён, лишь номинально подчиняющихся одному великому князю. Иштван родился в семье такого монарха - Гезы, в 970-ые (точная дата неизвестна). В последние годы первого тысячелетия, после смерти отца, он вступил в борьбу за власть со своим двоюродным братом-язычником Коппанем.

Важнейшую роль в победе Иштвана над конкурентом сыграла поддержка со стороны Баварского герцогства, приславшего отряд тяжёлых рыцарей. Поскольку и родители описываемого персонажа, и сам он - уже были христианами, Бавария помогла ему, дабы создать хорошие отношения с Венгрией. В 998 году в завязавшемся генеральном сражении Коппань потерпел поражение и был умерщвлён баварским рыцарем Вецелином. Тело Коппаня было четвертовано, а его части, для устрашения противников Иштвана, развешаны на стенах четырёх замков.

Ожидаемо, что после такого Иштван пошёл путём тотальной христианизации и расширения взаимодействия со Святым Престолом и Священной Римской империей. В 1000 году он провозгласил себя королём Венгрии

Опираясь на опыт западных императоров, ликвидировал племенное деление венгров, заменив его на систему комитатов (жуп), кодифицировал законы, строил крепости как точки государственной власти.

После коронации Иштван с помощью латинских и греческих священников начал осуществлять христианизацию страны, обращая венгров в новую религию. Активно христианизируя подданных, он не гнушался насильственных методов. В соответствии с указаниями короля, на каждые десять деревень должен был приходиться по крайней мере один храм. Любое сопротивление язычников наказывалось массовыми убийствами.

Как христианнейший монарх и основатель епархиальной и монастырской структуры на подведомственной территории, стал святым в обеих Римских Церквях

Александр Невский

Знаменитый русский князь, чрезвычайно романтизированный в XX веке. Впрочем, его заслуги действительно значительны. Основная - отражение католического натиска на Новгородскую землю. Попытки немцев и шведов "исправить еретиков" на востоке закончились провалом в известных битвах на Неве и Чудском озере.

Сдерживание угрожавших власти Православной Церкви субъектов - очевидная причина канонизации князя. Но назвать его праведником никак нельзя. Политический климат на Руси тогда был таков, что Александру Ярославичу пришлось выбрать абсолютную лояльность совсем недавно разорившим княжества ханам Золотой Орды (тогда ещё формальной части Монгольской империи).

Он подавлял антиордынские выступления, зачастую кроваво. Следил на исправностью выплаты дани, а также неоднократно бывал в ставке хана Батыя и подтверждал там свою верность как вассала. Это, однако, тоже шло на руку духовенству - не трогавшая религиозные организации подчинённых земель Орда была ему в разы милее католических захватчиков.

Избирательная примерность

Итак, вот мы и познакомились с рядом выдающихся личностей. Выдающихся - но разве с лучшими нравами? Судя по всему, не очень. Можно увидеть, что качества, поощряемые в христианстве (смиренность, ненасилие, терпеливость, умение довольствоваться малым) не были им присущи, да и не могли, ведь с таким набором человек никогда не станет правителем, если только марионеточным.

Получается, Церковь, закрыв глаза на всё, сочла их достойными. С одной стороны, понятно почему - многое сделали для неё, но главного противоречия это не убирает.

Даже поверхностно изучив историю средневековой политики, легко увидеть, что она едва ли соответствовала религиозным заветам. Это может вызвать диссонанс - ведь тут налицо дикое лицемерие! Но объясняется, тем не мнее, легко.

Если вы хотя бы в некоторой степени знакомы с современной пропагандой, то знаете, что та её часть, что вещает из государств условного первого мира, делает большой упор на такие понятия, как "права человека", "международное право", "демократия" и тому подобное. Это всё, если смотреть абстрактно, прекрасные вещи, но в реальности они обычно являются идеологическим покрытием для реальной политики, включающей гораздо менее благородные элементы, местами прямо противоречащие заявляемому с высоких мест официально.

И подобное отношение к идеологии - совершенно не новинка наших дней. В эпоху, когда вместо привычных либерализма, социализма, их вариаций и прочего имелись только христианство, ислам и другие религии, отношение к следованию предписаниям текущей идейной доктрины тоже, в большинстве случаев, было, скажем так, творческим.

Как светские, так и духовные чины, само собой, использовали религию для легитимизации государства, дающего им власть и блага, и управления массами через светлые постулаты. Но в кулуарах дела велись совершенно по-другому - с интригами, дележом богатств, убийствами и таким вот.

Следовательно, несмотря на благостность официальной позиции, средневековая Церковь - это не набор идеальных людей, а корпорация, тесно сросшаяся с государством. Как и все господа, наделённые властью, духовники (далеко не все, но высшие - точно) невероятно часто нарушали то, что открыто пропагандировали.

А поскольку в те года правительство и Церковь - или практически одно и то же, или крепчайше переплетённые друг с другом объединения, то понятно, что самые активно продвигавшие интересы духовных лиц монархи воспевались и становились святыми. Им, разумеется, нещадно приукрашали биографию, убирая из неё неприятные моменты и преувеличивая (либо банально сочиняя) "правильные" с точки зрения веры.

Более того - вообще любой коронованный руководитель очень долго считался священной, помазанной Богом фигурой, которая прекрасна уже по факту рождения и не подлежит ни осуждению, ни насильственной смерти (не от рук черни явно, но это так, к слову).

Очевидно, что таким вот образом те, у кого был идеологический ресурс (священники) и те, кто обладал силовым ресурсом (правители) взаимно укрепляли тёплые места друг друга.

Подобная система - столп подавляющего числа государств от Бронзового века и вплоть до 1700-х-1800-х годов. Существовала, очевидно, и до возникновения и взрывного роста авраамических учений (фараон - Бог, цари Спарты - потомки Геракла и тому подобное), но именно через христианство с исламом, которые поглотили гигантские пространства, стала наиболее могущественной.

Если говорить о христианской ипостаси, то, безусловно, образцом правителя, придерживающегося этой религии, выступает Константин Великий

Он разрешил в государстве открытое исповедование христианства, создал великолепные условия для его распространения, хлопотал о построении общеимперской церковной структуры, созвал Первый Никейский Собор, принявший главные каноны учения.

А кроме того, основал мегаполис, названный позже в его честь - Константинополь, укрепил госсистему (как выяснится далее - гораздо лучше на востоке) и окончательно ввёл в империи единоличную власть монарха, сделав Сенат почти фиктивным собранием псевдоважных мужей.

Иными словами, все дальнейшие приёмы бесчисленных королей, великих князей, василевсов - продолжение константиновой политики. Самодержавие (абсолютизм) - оттуда же. И ничего этого не было бы, если бы не Церковь, в своё время давшая сперва Риму, а затем и колоссальному числу европейских держав, идеологию прямо на века и века.

И да, как вы, наверное, уже поняли, Константин не только Великий, но и Святой - было бы странно, будь наоборот. Но подставляя вторую щёку, огромную страну не объединить, так что его праведность - тоже известно какого рода.

Расскажу и про первый прецедент слома такого шаблона - свержение и казнь короля Англии Карла I

Как известно, парламент выступил против венценосца, что привело к гражданской войне 1642-1645 годов. Его свергли не родственники или другие высокородные люди, а чернь, пусть и богатая (капитализм на пороге, как-никак, отмирание сословной иерархии). Это уже порвало устоявшуюся практику, но самое главное - казнь низложенного в 1649-ом.

И тут, чтобы вы понимали - убийство Карла стало шоком для Англии. Я молчу про то, что крестьянство (тогда - всё ещё большая часть демографии) восприняло его ужасно, но даже интеллигенция не могла поверить, что это свершилось - впервые король был публично лишён жизни по приговору суда. Толпа, присутствовавшая на мрачном представлении, пребывала в молчании.

Спустя 11 лет, при реставрации монархии, данное решение осудили и казнили тех, кто его принял, но это уже не имело значения - рубеж был пройден, и ни один лондонский король больше не будет иметь неограниченной власти (а с XIX столетия - и никакой фактической). Угадайте что, кстати - английское дворянство пыталось канонизировать Карла I как святого мученика, логично.

Стало ясно по результатам того опросника, что нужно или можно разбить для более точного понимания вопрос на части поуже, начнём с самого простого)

Вот немного про это с точки зрения психологии и дедуськи Зига https://vnutri-legko.com/absolyutizacziya-sobstvennogo-opyta... и https://tenchat.ru/media/459273-ustanovka-absolyutizatsii-po... с Черно-белое мышление: что такое категоричные установки в психологии?

И из https://skillbox.ru/media/growth/black-and-white-thinking/ статья