Бегаешь перед работой?)
Публикуем выгодные скидки в TG: t.me/kuponom
А также в MAX
мне в этой всей либерастской херне про новогоднее чудо не очень нравится то, что источник чуда (считай, получатель детских благодарностей, возжеланий и надежд) не какое-то девственное чистое начало (например, наука какая-то или умершие предки) или родственники/близкие, а ёбаный бизнес-проект, которым пользуются вполне конкретные люди, получая за это физические дивиденды. Другими словами, ебалом лицом деда мороза торгуют все кто хочет - это изображение на конфетках чтоб дитятки их попросили купить, это и новогодняя реклама когда на санях дед мороз привозит пылесос/пиво/зубную пасту/ебучую кока-колу (кстати про сладости и кока-колы это пиздецовая тема что детям родители вбивают мол дед мороз хороший, заслужи подарок поведением, напиши стишок, за плохое поведение не получишь подарок, всякие волшебства в мультиках и сказках/на детсадовских утренниках и тд - то есть это целая, блять , религия (даже гендерная адаптация есть - не нравится дед, вот тебе Снегурочка), но наживаются на этом продавцы сладостей и ядовитой кока-колы, это как если бы то же самое делали с лицом Иисуса вместо красного/синего старика с бородой) и это ещё пол беды, с телека детям вбивают что новогодний праздник - это сладости и пожрать за столом. Хотя реальный праздник - вообще про другое (общение, путешествия, открытия, полезные поступки, народные традиции и тд)
Я не знаю, с чего начать и начну с конца.
...Но уже не помню черт твоего лица.
Я мечтаю, что всё закончится, только вот
Продолжается это – скажи мне, который год?
Без малейших шансов – словно ко дну иду,
Как на ЛЭП с парашютом лечу, и, горя в бреду,
Повторяю, что жизнь рассудит и даст ответ:
Подождать немного. Да только ответа нет.
Забывать научиться – очень тяжёлый труд.
(Назови тяжелее?) Кто знает – меня поймут.
Телефон, моменты вместе и вес ключей
От того, что считалось общим. Теперь ничей
Фотографий альбом – не хочет никто нести
Эту память с собою – с ней тяжело брести.
У брести и бреда корень один, иль нет?
Рассуждения эти – тоже изрядный бред.
Всё, запутался, кажется: снова теряю путь,
И, признаться, не верю в то, что когда-нибудь
Отыщу его снова. Красиво горят мосты...
А ещё я не помню лица твоего черты.
К морозу, видимо (и вправду, холодало)
Был дым столбом. Вовсю стучали зубы.
И чаю с медом было как-то мало.
Сказать "хотелось водки" – как-то грубо,
Не поэтично, что ли. Странный вечер.
Один из тех, что помнятся пустыми.
Нет, дел полно. Делами обеспечен.
Но – слишком приземлёнными, простыми,
В которых ни геройства, ни величия.
Рутины скука всё сожрать стремится.
С телеэкрана – новости на птичьем,
О том, как хорошо живёт столица,
А что провинция – как есть, обнять и плакать,
Плюс, кто-то умер, хоть, по факту, минус...
Опавшая листва по лужам. Слякоть.
И в окнах мрак. Как главная немилость.
Новый день как новая тревога.
Вслух вчера – от силы тридцать слов.
Что-то удручающе немного...
Телефон, отвыкший от звонков,
Щурясь, усмехается – добился
Своего? И жадно время ест.
Тут казалось, что опять влюбился,
Но Господь не дал мне этот крест.
Полумрак исхоженной квартиры,
Холод предоктябрьского дня,
Неприятие городом и миром...
Это – точно-точно для меня?
Вид приняв лихой, придурковатый
Выйти? Там на улице светло,
Облака нависли сладкой ватой,
Кажется, ещё не истекло
Время, что отмерено Всевышним
Мне на эту жизнь. Тут жалоб нет.
Просто тяжело всегда быть лишним.
Новый день. И будет новый свет.
Девять часов. Стемнело. Словно октябрь пришёл,
И, распахнувши звёздного неба чёрный камзол,
Щедрой рукой оставив мне темноту – на чай,
Звёзды с Луной поправив, походя, невзначай,
Заговорил о лете. Том, что почти прошло,
Словно из всех на свете выбрал себе того
В слушатели и судьи, кто как никто понять
Сможет его. Услышать, не осудить, принять,
Сидя под неба заревом, этакий тет-а-тет,
Вспомнить дни, что оставили в памяти яркий след,
Ночи, где было мало так ветра с верхушек гор,
Где лишь река шептала мне, свой неземной узор
Почерком каллиграфа берега вдоль ведя,
Где мне всего хватало, кроме одной тебя,
Где, к сентябрю готовясь, клёны вставали в ряд,
С точностью, по фасону правя себе наряд...
Там, под раскаты грома мы с октябрём вдвоём
Полночи полусонной мудрости горечь пьём.
И понимаем, что где-то, где нет на свете нас,
Тоже проходит лето. Тоже десятый час.
Колокольни деревьев и ветер-звонарь,
И набат опадающих листьев,
И худеющий день ото дня календарь,
И печальные мысли о жизни...
Желтолистая сень, календарный сентябрь.
Солнце греет, как будто родного.
Улыбаюсь... И кажется каждый пустяк
Отголоском чего-то большого.
Я люблю эту осень, мне нравится жить.
В путешествии, Господом данном,
В сотый раз понимаю, что значит любить
На пути этом дивном, но странном.
Мне так нравится шорох опавшей листвы
Аромат увядающих клёнов
В этом просто признаться и быть, как и вы
В эту пору печально-влюбленным
Блеск волны. Взят деревьев цвет
Из палитры пастельной. Мне
Чуть сложнее всех прочих лет
Это лето далось. В окне
С видом на золочёный сад
Отражается масть червей
Клёна листьями. Я назад
Может, рад бы, да нет огней
На посадочной полосе,
Это значит – уже не ждут.
Был особенным, стал как все.
Что прикажешь поделать тут?
Загляну сентябрю в глаза:
Понял вдруг, что блестит в волнах
Отражение его. Я за
Ворожён им. И вот, в мечтах
Остаюсь в настоящем дне –
Вновь один на один с собой.
Дремлет август, и в этом сне
Я так тщетно ищу покой.