Эта необычная история дружбы двух очень разных людей началась с того, что один стрелял в другого из пулемёта. И, кстати, попадал... И, кстати, трижды...

День 6 июня 1944 года для 21-летнего немецкого ефрейтора Генриха Северло, сына простого крестьянина из Метцингена, с самого утра не предвещал ничего хорошего. Наблюдая со своей позиции WN 62 на высоте над одним из пляжей Нормандии за приближающейся армадой американских десантных катеров, он не мог не предполагать, что свой 22-й день рождения он может и не отметить. В наличии у него были пулемёт MG-42, а на стеллаже рядом стояли карабины Mauser 98k. Генрих принял решение сражаться сколько сможет. Когда открылась рампа первого катера, он нажал на спуск... Этот момент отлично показал Стивен Спилберг в фильме «Спасти рядового Райана» — так примерно это и было в реальности. Причём Северло действовал в секторе высадки американцев Омаха, где и происходит действие в фильме.

Кто хочет сильно углубиться в детали того дня, взглянув на события со стороны немецкого пулемётчика, может прочитать мемуары Генриха от 2000 года «WN 62 – Erinnerungen an Omaha Beach Normandie, 6. Juni 1944». В них он утверждает, что с семи утра до трёх часов дня расстрелял более 12 000 патронов. Такое издевательство MG-42 не выдержал и намертво заклинил. Тогда неугомонный Генрих схватил карабин и ещё 400 патронов отстрелял из него. Общий счёт убитых американцев Северло в своих мемуарах оценивает в 2 000 человек. Тут тонкий момент: никто из историков не спорит с тем, что он был у пулемёта и активно отправлял солдат дяди Сэма в страну вечной охоты, только говорят, что количество фрагов он завышает. Даже если мы предположим, что дед в 2000 году безбожно врал — что трава была зеленее, море синее, а американцев больше, — и урежем осетра в четыре раза, то 500 убитых за восемь часов боя — это тоже вполне себе результат. Причём за весь День D союзники потеряли убитыми всего около 4500 человек. За то, что этот пулемётчик нанёс такие потери, за ним закрепилось прозвище «Омахаское чудовище».

Итак, к 15:00 пулемёт сломался, патроны кончились, а американцы — нет, и Генрих решил, что пора сматывать удочки. Он пробрался в ближний тыл, в деревеньку Кольвиль-сюр-Мер, где затерялся в группе других немецких солдат, стекавшихся туда, потому что там находился пункт связи. И они всем ансамблем были взяты в плен американцами. Генрих предпочёл о своих достижениях не распространяться — видимо, сказал, что он повар, водитель или санитар, и поехал на картошку. Причём реально: он в плену, в том числе, занимался сбором урожая картофеля и хлопка в штате Миссисипи, оказывая посильную помощь сельскому хозяйству США.

Второй герой нашего рассказа тот день провёл менее насыщенно. Дэвид Сильва, молодой девятнадцатилетний американец из Кливленда, штат Огайо, почти сразу после того, как выскочил из десантного катера, получил от немецкого пулемётчика три пули. Причём скорее всего, этим пулемётчиком был именно Северло. После этого Дэвид скорректировал свои планы на день: вместо участия в штурме позиций на высотах над пляжем он лежал в укромном месте, молясь под трели пулемётов и свист пуль над своей головой. Эта ситуация расположила его пообещать, что если он останется в живых, то станет священником. Он выжил и после недолгого пребывания на французском побережье был погружён на корабль и отправлен лечиться в госпиталь.

Итак, война закончилась. В 1947 году Генрих вернулся из плена в Германию и счастливо начал жить обычной жизнью, стараясь не очень афишировать детали своей биографии. Дэвид же, выполняя обещание, стал священником, а потом переехал в Западную Германию, в город Карлсруэ, где тоже счастливо жил с конца 1950-х годов. И тут в 1959 году вышла книга «Самый длинный день» Корнелиуса Райана. В ней рассказывается история Дня Д — первого дня Нормандской операции. И там были интервью с участниками событий. Генриху эта тема показалась интересной, и он книжку купил. Северло прочитал в книге интервью с очевидцем-американцем о высадке на пляже Омаха и о немецком пулемётчике, который часами стрелял по американским солдатам. Очевидец — а это был Дэвид Сильва — описывал, что этот пулемётчик восемь часов стрелял в них, словно машина. Сильва в книге вспоминал: «Этот пулемёт стал причиной большинства раненых и убитых. Парни спрыгивали с трапа и были тут же застрелены. Меня подстрелили в воде». И Генрих понял: так это же про него пишут, ведь к 15:00 только он ещё стрелял в американцев. Уже к полудню большинство немецких позиций было занято, а немцы были либо убиты, либо взяты в плен, либо бежали. Генрих нашёл адрес Дэвида, порадовался, что тот тоже живёт в Германии — не надо будет тратиться на международную корреспонденцию, — и написал ему письмо. Я не знаю точно, что он написал, но переписка у них заладилась. В 1963 году они встретились и стали настоящими друзьями. Переписывались и периодически встречались вплоть до самой смерти Генриха Северло в 2006 году. «Генрих никогда не просил у меня прощения, но я простил его. Это важно для него», — приводит слова Дэвида Сильвы журнал Der Spiegel от 3 июня 2004 года. Вот такая история необычной дружбы.

Новые посты в сообществе Взаимосвязи

Мир на Украине не нужен ни Западу, ни его киевским лакеям. Это я аргументированного доказывал не раз в своих публикациях. Надеяться на то, что зачинщики этой войны вдруг захотят мира, как минимум наивно. А вот новых интриг и подлостей ожидать стоит. Вроде бы и переговорный процесс активизирован, и все эти бесконечные обсуждения получают комплиментарную оценку их участников, но на деле каждый шаг западных политиков и их киевских марионеток направлен на усиление эскалации.

Плацдармы для новых провокаций

Планы открыть против России второй фронт не скрывались западным политикумом с самого начала СВО. Их логика проста: воевать на два фронта России будет тяжело, и она вынуждена будет пойти на уступки. Однако, зрелище полыхающих «Абрамсов» и «Леопардов» заметно поубавило их пыл, да еще и «Орешник» ввел в глубокую депрессию. Да и запасы вооружений не бесконечны. Посему России был предложен вариант перемирия: давайте прекратим огонь и сядем за стол переговоров. Для всех тут очевидна уловка с целью выиграть время для усиления остатков «незалежной». Но Москва это заманчивое предложение отправила в мусорную корзину. Пытались подсунуть его еще несколько раз, но вновь и вновь получали от ворот поворот. Поэтому план с провокациями в приграничье, похоже, опять актуализирован. Как известно, в этом месяце Германия перебросила к белорусской границе в Литву около 5000 тысяч военнослужащих и 105 танков «Леопард». По официальной версии, для учений. Серьезно? Треть всех танков Бундесвера для проведения учений на болотистых задворках Евросоюза? Параллельно американцы отправляют самолеты с вооружениями и живой силой в Азербайджан, Армению и Туркмению. Здесь, понятно, на первом плане иранский вопрос. Но, предположим, военные действия в Иране прекратились. Что дальше? Они уберутся восвояси? Сомневаюсь. Даже президент Финляндии сегодня заявил, что «готов уничтожить российские ядерные объекты по первому требованию США». О каком мире и с кем можно говорить?

Горько, что это происходит на территории некогда единой страны. Особенно досадно, что после Украины на роль второго основного провокатора вырывается Молдавия, которая в СССР всегда была на особом счету.

Гранты для «уличной пехоты» антидемократии

Признаком реального суверенитета государства является запрет на финансирование политических партий или НКО из-за рубежа. Молдавия к таковым явно не относится, поскольку там даже на правительственном уровне поощряется финансирование политических организаций и медиа из зарубежных источников. В 2024 году только для поддержки нужным ЕС молдавским СМИ был выделен миллион евро. С учетом небольшого масштаба этой страны деньги немалые. Два дня назад стало известно, что Еврокомиссия в этом году с февраля по ноябрь проводит конкурс для молдавских НКО. Победители получат 10 тысяч евро плюс возможность бесплатной учебы. По мнению политолога, уроженца Кишинева Владимира Брутера, цель ЕС в этом проекте — создать кадры для «уличной пехоты». То есть, для реализации навязывания воли меньшинства большинству путем технологий уличных акций. Я назову это антидемократией. Сегодня даже римский первосвященник вынужден признать, что оруэлловские реалии воплощаются повсеместно. Говорят о мире, но снабжают неонацистов вооружениями, говорят о демократии — душат свободу. Отнюдь не случайно на роль марионетки в Молдавии была выбрана Санду. Если бы это был некий брутальный мужик или дерганый психопат типа Гитлера, то признание фашистской сути стало бы очевидным и вполне естественным. А тут этакая девочка-припевочка с заевшей пластинкой о европейских ценностях и ужасном Кремле, не дающем молдаванам сполна испить чащу евросчастья.

Санду давно провоцирует внутренний конфликт

Основная задача румынской гражданки и президента Молдавии Санду — уничтожение молдавского суверенитета и присоединение республики к Румынии. Задача непростая, поскольку большинство населения не разделяет этого устремления. Посему референдум не только бесполезен, он опасен для клики Санду. Был принят план пойти иным путем, через решение двух парламентов. Для этого было оказано беспрецедентное давление на президентские выборы в Румынии, которые прошли в 2024 и 2025 годах. На первых, когда стала очевидной победа Кэлина Джорджеску, румынские власти просто аннулировали результаты. На вторых при явной победе Джордже Симиона президентом был объявлен лакей Брюсселя Никушор Дан, который сразу же помчался в Кишинев и объявил, что вот-вот Молдавию присоединят к Румынии, нужно лишь решение двух парламентов. После чего в молдавском политическом поле начались жесточайшие зачистки: в августе к 7 годам заключения приговорена лидер Гагаузии Евгения Гуцул, тюремные сроки по надуманным причинам получили и другие политики. Перед осенними парламентскими выборами все оппозиционные политические силы были отстранены от возможности участия или получили жесткие ограничения. В итоге основную часть мандатов получает правящая партия «Действие и солидарность», презираемая большинством граждан. Санду прекрасно понимает, что действующая власть может быть сметана в любой момент. И инициатива о слиянии с Румынией может стать серьезным триггером. Плюс большую проблему создает Приднестровье, которое никогда не под каким предлогом в объятия Румынии не бросится. Поэтому Санду была вынуждена признать в начале этого года, что на данном этапе слияние невозможно. Но это вовсе не говорит о том, что она и ее хозяева отказались от планов по уничижению суверенитета Молдавии. Сейчас ей нужно всеми способами спровоцировать серьезный внутренний конфликт, который бы привел даже к кровопролитию.

Гонения на Молдавско-Кишиневскую митрополию

К сожалению, Санду удалось продемонстрировать, что для расправы с Гагаузией она готова на применение любых методов, и серьезного сопротивления не произошло. А вот с Приднестровьем — история иная. Она хорошо понимает, что рискует быстро обломать зубки. Поэтому у Санду остался единственный вариант — спровоцировать внутренний конфликт гонениями на самую большую церковь — Молдавско-Кишиневскую митрополию. Не буду вдаваться в подробности, писал об этом не раз, все факты известны. На вооружение взят украинский опыт. Власть решила сделать замену: предложила гражданам признать Молдавско-Кишиневскую митрополию вражеской, московской, прокремлевской и так далее, а вместо нее главной церковью признать Бессарабскую епархию Румынской православной церкви. Люди не оценили такой «заботы» властей. Тогда Санду решила предложить «диалог» по объединению церквей. И опять граждане это проигнорировали. Не клюнула на уловку и Молдавско-Кишиневская митрополия. Тогда украинский сценарий был включен, как говорится, на всю катушку. Отмечу, что до начала активного вмешательства Санду в церковные дела 80% всех верующих в Молдавии относились к Молдавско-Кишиневской митрополии. В ее состав входило почти 1300 приходов, тогда как в Бессарабской митрополии, по разным данным, — от 100 до 288 приходов. Поэтому начали просто отжимать храмы, мотивируя этот разбой «волей верующих». А там, где «воли» явно не наблюдается, ее обрести помогает полиция с дубинками. Приведет ли это к серьёзному внутреннему конфликту, который ждёт Санду для введения чрезвычайных мер, сказать сложно. Пока, видимо, чаша терпения людей не переполнена.

Будет ли атака на Приднестровье?

Это самый серьезный вопрос относительно ситуации в Молдавии. Санду необходимо любыми путями решить эту проблему. Войти в состав Румынии без Приднестровья, значит де-факто и даже де-юре признать российское влияние в автономии. Кукловоды Санду на это вряд ли пойдут. Тогда кишиневский режим вынужден будет ликвидировать автономию и произвести в ней зачистки путем жёсткой карательной операции. Дипломатических рычагов у России для реагирования практически нет. Выхода к Приднестровью — тоже на данный момент, к сожалению. И темпы освобождения Украины от неонацистов пока не располагают к построению оптимистических планов. Тогда остается лишь вариант применения серьёзных вооружений. Учитывая состояние молдавской армии и ее возможности, будет достаточно одного «Орешника». Санду готова к этому варианту? А ее хозяева в Брюсселе? Уверен, они объективно оценивают риски. Это приведет уже к открытому конфликту России и ЕС. Последний готов к этой войне? Сегодня точно нет. Тем не менее весной этого года я не только не исключаю, но и предвижу серьезную провокацию со стороны Молдавии. Это подтверждает и полученная мною инсайдерская информация.

Мысли о политике и политиках

Ключевым эпизодом в этой истории для меня являются президентские выборы в Румынии. Если бы сейчас у власти был Джорджеску или Симион, многих проблем в Молдавии удалось бы избежать. Но они, на удивление быстро, сдали позиции. Я могу это объяснить только тем, что у их противников оказался серьезный компромат. Конечно, особенно судя по материалам дела Эпштейна, сегодня в политике порядочных людей все меньше. И на данном этапе развития множество устройств помогает собирать информацию о человеке. Неужели Джорджеску или Симион этого не понимали? Есть два варианта: можно просто не делать ничего, что дало бы противникам возможности для шантажа, но это не под силу слабым, а также запускать самостоятельно фейковый компромат, он хорошо отвлекает внимание. Политики такого уровня должны быть хорошо об этом осведомлены. Получается, что причиной страданий миллионов стали слабости политиков. Это еще раз демонстрирует известную истину о том, что главным синонимом власти является ответственность.

Глава III. На посту посла в суровые дни войны
...Политические взгляды Гопкинса во многом разделял Генри Моргентау, занимавший пост министра финансов. У меня сложились отличные отношения с этим деятелем рузвельтовского направления. Не раз я убеждался, что мысли, которые он высказывал в ходе наших бесед, тоже отражали мнение президента. Да и сам Моргентау этого не скрывал.
Особенно смело министр финансов рассуждал о послевоенном устройстве мира.
— Германия,— говорил он,— должна быть лишена возможности вновь встать после окончания войны на путь агрессии. Хватит тех преступлений, которые она совершила при Гитлере. И наши и ваши люди впредь не должны этого допускать.
Он не считал, что такой курс политики встретит сопротивление в США со стороны каких-либо влиятельных кругов.
— Военные,— утверждал он,— настроены довольно решительно. Американский бизнес — тем более. Ведь он не заинтересован в существовании сильного конкурента на международном рынке.
Остается большой загадкой, почему министр делал такие категорические высказывания. Ведь в его обязанности входило знать, что на протяжении всей войны американские монополии своими капиталами помогали германской промышленности производить оружие для гитлеровской армии.
Многие факты, которые свидетельствовали об этом, выплеснулись на страницы печати сразу же после окончания военных действий и капитуляции Германии. Трудно допустить, чтобы до моего собеседника никаких сведений в этом плане не доходило в годы войны. Но с другой стороны, тайники политики США в военное время оказывались порой настолько труднодоступными, что многие, даже высокопоставленные деятели администрации, не представляли себе масштабов сотрудничества американского и германского капиталов в годы войны. Неудивительно поэтому, что расследование фактов такого сотрудничества, начатое было конгрессом после окончания войны, сразу же было свернуто. Вполне вероятно, что и Моргентау не представлял себе масштабов сотрудничества американских и германских монополий в военное время. По поводу будущего Германии Моргентау рассуждал так:
— Наиболее надежным путем предотвратить агрессию в Европе было бы расчленение Германии и даже переселение определенной части ее населения в иные районы мира, например в Северную Африку.
Правда, каждый раз он делал при этом оговорку:
— Сам президент еще не рассматривал этого плана по существу, хотя и знает, что такие идеи есть.
Моргентау стоял, пожалуй, на самых радикальных позициях в отношении решения судьбы Германии после окончания войны. Однако, во что конкретно предстояло вылиться такому решению, никто до Потсдама точно и авторитетно сказать не мог. Даже Рузвельт не спешил с определением окончательной позиции. Тем более что отнюдь не по всем вопросам, связанным с судьбой побежденного врага, у союзников вырисовывались одинаковые взгляды.

В первый период войны.
...Конечно, обращал на себя внимание тот факт, что Моргентау, как и другие члены американской администрации, избегал называть сроки, даже примерные, открытия второго фронта в Западной Европе. По всему было видно, что с решением этого вопроса наши союзники не спешат. Ход последующих событий подтвердил такое мнение.
— Господин посол, у меня для вас хорошие новости! — так обратился ко мне Джозеф Дэвис, бывший посол США в Москве. Случилось это уже после поражения немцев под Сталинградом.
— Какие именно? — спросил я.
— В Вашингтоне вновь стали обсуждать возможность открытия второго фронта против фашистской Германии. Это уже прогресс,— заявил он.
Я с ним согласился. Обсуждать возможность этого, конечно, лучше, чем молчать и тем более высказываться против открытия второго фронта. И он рассказал:
— Некоторые высокопоставленные военные занимаются расчетами, сколько американских жизней будет потеряно, если высадка союзнических войск в Западной Европе осуществится. Мнения складываются разные. Одни говорят, что будет потеряно слишком много, поэтому надо все хорошо взвесить, прежде чем принимать решение. Другие утверждают, что любые потери при высадке в конечном счете уменьшат общие потери в войне и с открытием второго фронта США и другие страны не должны медлить. Судя по всему, этот спор будет затяжной. В нем участвуют только высшие военные чины. Но, конечно, наиболее весомо звучит слово администрации, прежде всего самого президента. Насколько я понимаю, Рузвельта обуревают две мысли. Одна — в пользу высадки в ближайшее время. Другая, напротив, в пользу того, чтобы эту акцию отложить. По крайней мере до тех пор, когда фортуна определенно повернется лицом к Советскому Союзу. В расчет принимается и то, чтобы промедление не обесценивало запоздалую акцию союзников при подведении итогов войны.
Как известно, этот последний довод постоянно взвешивался, в том числе и администрацией США, вплоть до самой высадки англо-американских войск на севере Франции