На речке, быстро надули маленькую одноместную резиновую лодку. Знаете, такую овальную, гаденькую, похожую на большое корыто для поросей, весь смысл которой заключался в том, чтоб не накачать её очень быстро.  Вдвоём с Волковым, хоть и без рюкзаков, барахла и разгрузок, мы перегрузили лодчонку так, что вода была у самого краешка бортика. Быстрое течение настолько неумолимо понесло нас вперёд, что Виталик даже стал очковать, не прибъёт ли нас прямо к мосту, вследствие чего начал усиленно грести вёселком, похожим на теннисную ракетку. Цепочку мерзких ощущений этого утра сразу же пополнила  понемногу переливающаяся через бортик речная вода, промочившая нам жопы.

- Слушай, потише дёргайся, Одиссей хуев! – тихонько прошипел я. Звуки над водой разносятся ох как далеко, громко разоряться тут было противопоказано.

- Да нас же к мосту притащит! – так же тихонько, вытаращив глаза, огрызнулся Виталий.

- Не притащит! До берега пять метров! – Виталик, сидя спиной не видел, что действительно, стремнину мы миновали, вошли в поворот и теперь нас и без лишних судорог прибивало к берегу. Однако вылезти из лодчонки сухими нам не довелось. Эта сторона речки была высокой, с омутками, встать на натягивающемся, как гандон, дне не представлялось возможным. В итоге я плюнул на всё, и вылез из лодки прямо в воду, замочив штаны почти по ремень. Один хрен даже лучше, чем быть просто с мокрой задницей. Волков пытался бороться с неизбежностью, пробуя выпрыгнуть сразу на берег из придерживаемой мной резиновой дряни, название «лодка» для которой слишком гордое и звучное. Результатом попытки стало его эпичное падение в воду боком, совмещённое с паническим цеплянием за осоку. Мокрые и злые как черти, мы вылезли на берег, сдули лодчонку, как смогли, отжали мокрое и, в сером рассветном тумане, пошли к мосту. Обитающее там зло будет наказано.

Вдалеке, на том берегу, завелась «буханка» и поползла к дороге ожидать нашего сигнала.

Старый, советской постройки бетонный мост нависал над речкой. Осторожно протиснувшись в зарослях ивняка и осоки, идущий первым Виталик сделал предупредительный жест рукой. Стараясь ничем не хрустнуть раньше времени, я пролез к нему и тоже увидел сколоченное из различного хлама подобие домика. Такие испокон веку делают во всех кустах страны дети, для игр в партизан и алкаши, для своих синих посиделок. Строение было расположено так, что его в кустах не особо и различишь, и, в то же время, из него открывался хороший обзор на  мост в обе стороны. Стояла тишина и с нашего места невозможно было сказать, обитаем ли домик сейчас или нет.

- Пошли? – прошептал Волков.

- А что тянуть? – одними губами ответил я.

Рывком мы подрулили к хибарке. Дёрнув грязную брезентуху, выступающую в качестве входной двери я за шкибот вытащил на свет божий расположившегося там, на импровизированном топчанчике сонного персонажа. «Кукушкой» на этот раз оказался старый мелкий дед, который, судя по всему, придремнул и теперь непонимающе вращал глазами.

- Ты чо, дед, следишь? – угрожающе навис над ним Виталик, приводя «кукушку» в нужное расположение духа,  а я заглянул внутрь. Стандартная обстановочка.  Лежбище с тряпьём на нём, пара целлофановых пакетов, то ли с едой, то ли с … да хер знает чем, смотреть не хочется. Перед окошком символом принадлежности к процессу мощная радиостанция «Моторолла» с обмотанной синей изолентой антенной  и бинокль. В углу стоит бамбуковая двухколенка с поплавком из пробки и спички. Дедок похоже ещё и в удовольствие тут рыбку ловит, может даже прямо с моста. Работа мечты.

Я вышел из халабуды, где Виталик находил общий язык с испуганным дедком. Трогать его никто не собирался, но дед то об этом не знал. И это способствовало установлению отношений. Диалог уже шёл в нужном русле.

- Ты сегодня будешь всё-всё сообщать своим уродам, понял?

- Понял…

- Только сейчас буханка тут проедет, её ты не видел, понял?

- Понял…

- И с тобой тут полдня сотрудник посидит и радиостанция у него будет, он тебе поговорить будет разрешать по ней, договорились?

- Угу…

- Да ты не угукай, дед, что ж ты в уголовку то полез , на старости лет?

- Да я… да нее…зачем…

- Ладно, не ссы, всё нормально будет, если как договорились делать будешь, понял?

- Понял…

Дед действительно был из категории «божий одуванчик», такие крайне легко влипают в различные блудняки. Я отошёл немного, достал уже наш, ведомственный кирпич радиостанции и вызвал Пашу.

- Улей, Шмелю.

- На приёме, Улей – отозвался с шипением командир «бухантера»

- Проезжайте, свободно.

- Принял.

Схема проезда при нейтрализации «кукушки» была оговорена заранее. Минут через пять, в тумане по мосту прошмыгнул «УАЗ», приостановился на секунду за мостом и рванул дальше. Метрах в пятистах дальше была развилка, там налево, а потом, ещё через километр, съезд на лесную дорогу. Там Паша Глыбин будет ждать нас с Виталиком.

- Как звать то тебя, чудо? – донеслась до меня продолжающаяся беседа с дедком

- Сергей – прошамкал тот

- А по батюшке?

- Афанасьевич…

- Ишь ты…

Я махнул Волкову рукой, обозначив, что спущусь вниз. По едва видневшейся тропинке вышел к мосту. Тут меня поджидал один из двух прихваченных нами  сотрудников розыска, которого Павел высадил. Я немного поморщился, глядя, что молодой парнишка, наверное ещё лейтёха, совсем даже не подумал уйти с обзора на дороге, так и сидел сразу за канавой обочины. Ну ладно, дело ему предстоит нехитрое, я сам таким же «тополем на плющихе» стоял ещё два года назад.

Поднялись к «кукушатнику». По дороге я объяснил парню ещё раз, что надо делать, познакомил его с Сергеем Афанасьевичем и попросил быть повнимательней. После чего мы с Виталиком оставили их тет-а-тет, коротать вдвоём летний день, как минимум, до обеда.

- Ты чего хмурый? – поинтересовался Волков, когда мы отошли на приличное расстояние от моста.

- Чего-то как-то легко с кукушкой прошло – мне действительно не понравились ни простота дедушки, ни лёгкость первого этапа мероприятия – бывает, такие просто выглядят котятками, типа тупые, глухие и слепые, а на самом деле…

- Деда я проработал, он реально такой и не должен вильнуть – успокоил меня Виталик – тем более там наш с ним. Как оно может пойти не так?

- Знаешь, в одной сказке, ёжику отрезали лёгкие и научили дышать жопой – пробурчал я -  а он сел на пенёк и задохнулся…Всё всегда может пойти не так!

- Ну, ты совсем в меланхолию не ударяйся – посоветовал Волков – вон, смотри, даже распогодилось!

Пока мы шли, выглянуло солнце и лес вокруг, особенно после развилки, стал ярким и приветливым. Сквозь сосны на моховой подстилке гулял ветерок, разогнавший комарьё, и вообще, даже дышаться стало вроде как легче.

- Ладно, главное на рубку успеть – согласился с беззаботным коллегой я – и Пашу с буханкой найти, где он там заныкался.

- Да хули нам, лесникам, найдём! – переделал он фразочку Бэдкомедиана.

Согласен, кому похуй - тот неуязвим.

- Да, блин, всё шло действительно слишком хорошо! С перебором просто! – высказал я позже Виталику, осматривая из кустов здоровенную вырубку, на которой шёл процесс уничтожения тех самых здоровенных сосен, которые видели ещё царя, причём не последнего.

Сил и средств, которыми мы обладали сейчас, было для такой рубки катастрофически мало. По той информации что у меня была, Черных планировал чуть ли не камерную работу, по типу так любимых американцами операций «Хит-энд-ран». Согласно сводкам выходило что они накидают фишку, может две, и убегут, под что и планировалась реализация. Злодеев должно было быть человек пять-шесть. А тут…

На здоровенном пятаке работали аж два модных «Харвестера» и человек пятнадцать рубщиков. Из леса время от времени выезжал ещё и трелёвочник, тоже привозивший  шестиметровые лесины. Дымились костры, взвизгивали бензопилы,  лесозаготовительные комплексы захватывали брёвна, резали, сучковали и тут же закидывали на два стоящих под загрузкой лесовоза. Судя по всему, Корчевский, думая что все силы сейчас отвлечены на бандитских Курков с их вымогаловым, решил оторваться по полной. Это был прямо-таки апофеоз «чёрной» рубки и он радовал бы глаз, если бы нас не было всего четверо. Даже самый растамански настроенный пофигист Волков был смущён предстоящей задачей.

Но крутить педали назад было невозможно. Поимка Черныха на горячем была очень важной деталью реализации всей двести десятой. Поэтому на коротком, немного испуганном совещании перед началом, когда был высказан вопрос «Что делать», трое из нас сказали:

- Брать!

И лишь один промолчал, и то, потому, что он к этим нашим лесным делам был с боку припёка.

- Ты машину водишь?- спросил я у промолчавшего сотрудника розыска.

- Да, конечно – ответил он

- Тогда я предлагаю так – пальцем я начертил квадрат рубки – мы втроём заходим с трёх сторон. Снимаем немножко. У нас как раз фотик и две камеры.  По сигналу, а он будет, когда фишка загрузится, это будет вон та скорее всего, херачим из ружей и останавливаем всё. Ты возьмёшь уазик и заблокируешь выезд для техники, вон там, где дорога выходит из леса. Только аккуратнее, не засадись в колею.

- Ничё, я по грязи ездил на охоте – с сомнением, но сказал опер.

- А если разбегаться будут? Ловим только главных? – Паша знал как может быть.

- Ловим только главных. Вообще нужен только Черных, его фото тебе я показывал, остальные знают его в лицо. Ну и пара человек, чтоб покеазания на него дали. Остальные, если побегут, пусть бегут. Водилы «Харвестеры» не бросят и «фишки» тоже.

- Ничего – больше подбадривал я сам себя – постреляем побольше, поорём.

- Я пойду с той стороны-  показал Виталий – там, где трелёвочник выезжал. Надо помотреть, у них там ещё, видимо, пятачок с деревьями есть.

- Давай. Ну что, погнали? Я тогда с торца, Паш, ты отсюда можешь, ну  а ты машину подгоняй. Когда всё устаканится, надо ещё за СОГом сгонять и сторожа у «кукушки» привезти, всё руки нелишние будут – я всё таки несколько очковал.

- Я пошёл.

- Погнали.

- Ни пуха!

Разошлись по сторонам и снова всё пошло слишком хорошо, чтоб не кончиться пиздецом.

Харвестеры неторопливо обдирали стволы сосен и грузили на фишки, люди вокруг них собирали и утаскивали ветки. Снова вынырнул и занырнул в лес трелёвочник привезя сложенный отдельно в небольшой рюм ствол какого-то лиственного, скорей всего дуба. А это значило что ущерба тут будет не просто много, а до дури. При этом, всё делалось не очень торопливо давая нам возможность снять отличные кадры.

Минут через десять после того как мы разошлись по точкам выхода и Виталик и Паша сообщили, что съёмки качественные и они готовы и к активным действиям. Опер с розыска разобрался с «бухантером» и готов был подлететь в течение пары минут. Тянуть резину было нечего и я сообщил всем : «Пчела, Оса, Улей, Шмелю. Действуем!»

Залп из ружей мы дали с трёх сторон почти одновременно. Я не пожалел аж три патрона, Паша громко сделал дуплет, неэкономный Виталик где-то в лесу высадил из своего «автомата» аж четыре. Заорали «Ми.. Полиция!» мы тоже одновременно, произведя ожидаемый фурор в рядах рубщиков. Нет, восприняли они всё тоже ожидаемо, застопорившись и остановив работу, лишь парочка на поляне дёрнулась в сторону выезда, но, увидев там выглянувшую морду серой «буханки», предпочла остановится.

Всё шло по накатанной колее. Первым делом мы отделили водителей «Харвестеров» и лесовозов, забрали у них ключи от техники, заставили стаскивать в кучу бензопилы. Виталик пока из леса не появлялся, Черныха на поляне тоже видно не было, поэтому я сигнализировал Павлу и поскакал поразнюхать что там и как, в лесу.

Накатанная гусеницами колея уходила в чащу. На удивление, дорога была твёрдой и сухой, без грязи. Вдоль  неё были сплошняком сложены небольшие рюмчики, высотой метра по два, особо ценной древесины. Тут были здоровенные дубы и ясень, я даже усмотрел собранный отдельный рюм кело. Видно набрали и вывезли откуда-то из болот. Все эти кучки образовывали почти сплошную стену вдоль дороги, превращая её в открытый сверху тоннель.  Где-то недалеко заработал дизель.

Два выстрела и крик с матерщиной!

Я рванул на звук, потому что кричал явно Виталик.

Вылетев на небольшой просвет я застал картину маслом. Старший оперуполномоченный  уголовного розыска, капитан полиции Волков с круглыми глазами – плошками скакал вбок как бешеный заяц, окончательно позоря свою фамилию. Впрочем, было отчего. За ним, лязгая гусеницами и раскидывая по сторонам комья мха и грязи гнался жёлтый и ободранный трелёвочник. И догонял. В грязном лобовом кабинки я мельком встретился  с абсолютно ебанутым, бешеным взглядом чёрных маленьких глазок Никиты Черныха.

Разумеется он меня узнал.

Трелёвочник крутанулся, выпустив из трубы позади кабины партию чёрного дыма и покатил прямо на меня. Я сориентировался и, уверен, с таким же лицом как Виталик секундами раньше, повалил, производя ментальные кирпичи ужаса, обратно по дороге.

У бабушки с дедом дома  была приличных размеров библиотека. Научившись читать, я частенько вторгался в неё, зачитываясь различными приключенческо-путешественными книжками из серии «Двадцатый век». Там были и Фарли Моуэт, и Кусто, и Гржимек, и Обручев, и Фоссетт и много разных других. В одной из них я прочитал красочное описание охоты на кенгуру в Австралии в вечернее время с борта внедорожника. Меня тогда задело, что глупая кенгура  не додумывалась свернуть с дороги, а так и бежала в луче света, пока её не подстрелили. Так вот, до этого самого момента я считал кенгуру, а так же прочих тварей, что бегают по прямой линии тупыми. Здесь  же, на этой лесной дороге с деревянными стенками, произошёл перелом: тупым-то оказался я. А у зверей просто выбора не было.

Я бежал от догоняющей гусеничной развалюхи как зебра, сука, галопом и деваться мне было не куда. До сих пор не понимаю чего хотел добится Черных, у меня была чёткая уверенность, что своего он добъётся. А за эмэркой, болтавшейся за спиной я даже не тянулся, отчётливо зная, что потеряю скорость, и выстрел дробью пятёркой вряд ли даст хоть что-то. Лязг гусениц трелёвочника за спиной становился всё ближе. Бегун из меня так себе, финал был отчётлив и вариантов не было настолько, что по-моему, я на бегу даже начал тихонько подвывать.

Вот тут и произошло то, что показывают в американском кино, сопровождая звонкими символами в виде пафосной музыки. Прибыла кавалерия.

Мою задницу от стальных траков лесозаготовительной техники спас Павел, неожиданно появившийся впереди на одном из рюмов. Он хладнокровно пропустил меня, потом ничего не замечавшего Черных и, как Бэтмент, запрыгнул на широкую поверхность трелёвочника сзади, зацепился за прожектор и одной рукой попытался открыть дверь.

Сделать это у героя не получилось, мало того, он чуть не свалился под гусеницу. Однако руливший рычагами техники с упоротой рожей кота Тома Никита

отвлёкся, дёрнул рычаг и зацепил краем один из рюмов. Толстый комель при этом упёрся в отвал трелёвочника и трактор остановился, выскребая гусеницами грязь. Сука, ну прямо танкодром или танкобол, или как там ещё эту хуиту называют! Паша Глыбин при этом свалился куда-то на раму.

Я не мог не воспользоваться случаем и подскочил к жёлтой двери с вставленным в неё красным пластиком вместо стекла. Дёрнул дверь и она открылась. Вцепился в плечо суетившегося там Черныха. Ко мне неожиданно в помощь подскочил Виталик, который, оказывается всё это время бежал за нами. Вдвоём, стараясь не влезть под шевелящуюся гусеницу начинающего помаленьку двигаться трактора, мы выдернули цеплявшегося за рычаги и орущего «Пидары!» Никиту Черных.

За плечо и за шатнину я и Волков волоком оттащили, по сути уже бывшего топ-манагера древообрабатывающего комбината подальше от трелёвочника и без церемоний шваркнули его, извивающегося как змей, прямо на сосновые корни. Пустой трелёвочник пошёл было боком, как подбитый немецкий «тигр» в кино а с него пулей выскочил Глыбин. Вращение трактора продолжалось недолго он боком, со скрежетом вошёл в  рюм и, наконец заглох.

В тишине сразу же стал слышен вскукарек уже поднимающегося Черных:

- Вам, ебаным говноедам, пиздец!

И вот тут я позорно сорвался. Видимо накопилось напряжение последних недель подготовки реализации, неоднократные тупорылые «ковры» у зажравшегося нового руководства, которое делало вид что оно самое правильное в мире и в то же время крутило делюги на многие миллионы, написание килограммов справок по поводу и без повода,  да ещё и обида, что только что меня гоняли как мышь... А может "свет с Венеры отразился от слоёв атмосферы и вызвал взрыв болотного газа"... Короче я сделал то, чего вообще никогда не хотел бы повторить в своей жизни.

С развороту я засадил носок берца прямо в никитино пузо, и, когда он шлёпнулся мордой в землю, успел втащить ему от души пару раз куда-то по рёбрам. После меня оттащил от фигуранта моего же дела Паша, а Виталик, по своему обыкновению засев на спину поверженной «правой руки Корчевского», защёлкнул на завёрнутых руках наручники. Что характерно, Черных больше не пиздел, как отрезало.

Мне тоже говорить было нечего. До сих пор у меня к этому эпизоду очень двойственное отношении. С одной стороны мне очень стыдно перед собой же за то, что я совершенно непрофессионально сорвался и проявил такие эмоции, да ещё и при своих, да ещё и в отношении своего же фигуранта, с которым мне было ещё работать и работать. С другой, Никита получил своё даже в очень лайтовом варианте, и об этом мне вовсе не жалко.

Тем более с этого дня начиналась третья часть марлезонского балета, самая активная, хоть и самая незрелищная

Бумажно-доказательная.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий