если понять и договориться не получилось, читаем дальше.

Книги из личной библиотеки, так что тег - моё.

У нас в городе появился памятник Николаю Васильевичу Гоголю. На пересечении улиц Пушкина и Гоголя в Симферополе теперь установлена грандиозная скульптурная композиция, включающая статую и оригинальный постамент.

Выдающегося русского писателя не очень-то любят интегральные украинские националисты, так как Гоголь, имея старинные малороссийские корни, писал по-русски и не отделял себя от русской культуры.

После денацификации Украины Гоголь вновь станет объединяющей фигурой русских и украинцев. Книга «Вечера на хуторе близ Диканьки», которую многие из нас читали, снова будет позитивным литературным и культурным фундаментом для будущей идеологической работы по сближению народов. Вспомните, как по-доброму в повести «Ночь перед Рождеством» встроен малороссийский казацкий фольклор.

Гоголь — один из тех великих писателей, которые напоминают нам о единстве культурного пространства русских и украинцев. И очень политически символично, что памятник ему появился именно в российском Крыму.

✅ Иван Мезюхо

- канал в Telegram: https://t.me/mezyukho

- канал в МАХ: https://max.ru/ivanmezyukho

Что есть иллюзии я знаю.
Не даром лишь читаю и пишу!
Любимой образ пропадает.
Что я ценю, по кой дышу?

Всё есть иллюзия, то правда.
Моя убогая полна.
«Правдивей всех», ведь тем убога,
Что всё разрушила до дна!

Так друг мой, давай, смелей!
Давно потерян, слышал много!
Пусть будет плохо, по край лей!
Убить надежду нам не долго,
Мне не жаль, и не жалей!

Что правда есть, не очень зрею.
Но по себе лишь знаю я.
От жизни травмы получая,
Бывает больно, но херня!

Чертятская каста же напишет в комментариях что отклонение. Помните правила этой касты: не лайкаюь, не донатят и хейтят.

Так вот ничего не писал, а только занимался поставками на озон товара и выкладкой на витрины маркетплейсов литературы. Со вчера 8 продаж и из них 1 возврат.

И сегодня решил вернуться в русло делая вычитку (ещё 34 опечатки) Разговоры с Биомозгом. Также прописал на несколько листов АИ ну и второй день делаю рерайт ежедневника АН сообщество, создавая манифест КС (кислотной секты).

Не зря я изучил по разным сектам с разными философиями и сказками. Теперь я могу комбинировать и создавать сообщество любителей "почитать книжки" Веть хороший сорт бумаги затягивает момент концентрации за чтением.

ЧСС, ужёл спать и кстати разобрался чё кровью харкаюсь, это зуб и от онко наврятли загнусь со здоровым образом жизни. И отчисление из литреса не переобуваюсь, они будут идти онкологическим фондам.

И не забывайте про денежные призы в конкурсе фото котиков. Мы ещё не завершили и скидывайте фото да тогда милостлив будет ваш кот и выйграет вам деньги. Смотри закреп про конкурс.

В одном из тех снов, где реальность напоминает треснувший экран, мерцающий между рекламой «успеха за три дня» и роликами о конце света, я встретил двух существ. Один был закутан в плащ из старых газетных заголовков, другой — в пиджак, сшитый из биржевых сводок. Они спорили, чья тень переживёт рассвет.

— Герои, — сказал первый, вращая мечом с гравировкой «Вечность», — это те, кто превращает страх в фрески на стенах заброшенных заводов. Они умирают, чтобы их имена высекали на обелисках из облаков.

— Торговцы, — парировал второй, поправляя часы с циферблатом-калькулятором, — строят храмы, где воздух дрожит от звонка открытия торгов. Их боги — графики прибыли и гуру, учащие, как убежать от тиканья собственного сердца.

Так Вернор Зомбарт, немецкий социолог-призрак, просочился в мой кофейный бред. Его книга «Герои и торговцы» — не текст, а зеркало, где капитализм отражается как портрет, спрятанный в сейфе с двойным дном. Цивилизации героев — это древние манускрипты: их нельзя купить, только сжечь в пламени безумия. Торговцы же печатают страницы бесконечно, словно газетные станки, штампующие заголовки о вечном росте.

Герои сражаются за идеалы, которые не влезают в таблицы Excel. Их битвы — как шторм: даже проиграв, они оставляют после себя волну, что переворачивает лодки рационализма. Торговцы ненавидят штормы — они верят в бесконечный штиль, где смерть — просто форс-мажор, списанный в налоговый отчёт.

— Смерть — это валюта, — усмехнулся торговец, — её можно копить, вкладывать, приумножать. Главное — не замечать, как её курс падает.

— Смерть — это дверь, — ответил герой, — за которой нет Wi-Fi.

Свобода — это когда тебе не надо обновлять статус. Герои свободны, ибо их статусы — это шрамы, а не посты. Торговцы же вечно онлайн, их свобода — безлимитный тариф, но с вечной рекламой в эфире.

Капитализм — игра, в которую торгаши играют на заброшенной фабрике. Правила пишут на ходу, а выигрыши конвертируют в билеты на аттракцион под названием «завтра». Либерализм? Просто громкий спикер на площади: «Выберите глазурь для своей клетки». Герои разбивают динамики — их мир оглох, зато слышит эхо далёких звёзд.

В конце сна оба существа растаяли. Герой — во вспышке света, ставшей новым созвездием. Торгаш — в дыме сигары, обёрнутой в котировочный лист.

И только смерть, поставив лайк под обеими историями, продолжила листать календарь вечности. Герой смотрел в её лицо, как в зеркало без ртути. Торгаш листал дальше, выискивая скидку на вечность.

Так и живём: одни ищут выход из лабиринта, другие — кассу с надписью «здесь не больно». А Зомбарт? Он где-то между полкой с философией и корзиной для макулатуры, притворяясь книгой, которую никто не решится дописать.