Я оказался в лесу не по своей воле. Ноги сами привели меня сюда — по узкой тропе, сквозь чащу, где ветви цеплялись за плащ, а мох заглушал шаги. Воздух был густ и неподвижен, словно застыл в ожидании чего‑то.

Солнце уже клонилось к закату, но света почти не было — только тусклое серое свечение пробивалось сквозь кроны вековых дубов. Я знал, что заблудился, но страх не приходил. Вместо него во мне росла странная уверенность: меня позвали.

Тропа вывела к поляне, посреди которой стоял древний дуб — огромный, искривлённый, с корой, покрытой рунами, едва различимыми в сумраке. У его подножия сидел человек — или не человек. Он был облачён в шкуру мехом наружу, а лицо скрывала тень от капюшона. Только глаза светились — тускло, как угли в потухшем костре...

Я понял, кто это. Велес, владыка трёх миров, страж границ между явью и навью. Бог, который знает все тайны леса, все голоса зверей, все шёпоты духов.

— Зачем ты пришёл? — его голос звучал так, будто доносился из глубины колодца.

Я хотел ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого я произнёс то, о чём никогда не думал вслух:

— Я ищу ответы.

Велес медленно поднял руку. На ладони лежал маленький предмет — то ли кость, то ли обломок рога, испещрённый знаками.
— Ответы — как тени, — сказал он. — Чем ближе подходишь, тем быстрее ускользают. Но если хочешь — возьми.

Я протянул руку. В тот миг, когда пальцы коснулись холодного предмета, мир дрогнул.

Деревья зашевелились, их ветви сплелись над головой, образуя свод, похожий на своды подземного храма. Воздух наполнился шёпотом — тысячи голосов говорили разом, но разобрать слова было невозможно. Я почувствовал, как что‑то проникает в меня — древнее, могучее, чужое.

— Теперь ты знаешь, — прозвучало в голове голосом Велеса. — Но знание — это бремя. Оно не отпускает. Оно ведёт. Оно зовёт.

Я обернулся — дуб исчез. Исчезла поляна. Я стоял на краю знакомой тропы, а в руке сжимал тот самый предмет. Но теперь я видел больше: тени между деревьями двигались не так, как должны. В шорохе листьев слышались слова. А вдалеке, за спиной, кто‑то шёл — бесшумно, неотвратимо.

С тех пор я не могу остановиться. Ноги сами несут меня в лес. Каждую ночь я слышу шёпот, зовущий глубже, дальше, туда, где тропы расходятся и сходятся вновь. И я иду — потому что теперь я тоже часть этой тайны. Потому что Велес не отпускает тех, кто коснулся его тени.

Я тут успела уже немножко о Велесовой книге рассказать и Сулакадзева укусить за бочок. Давайте же теперь поговорим о кабинетной мифологии!

Потому что явление-то ужасно интересное, оказавшее и оказывающее огромное влияние на культуру… Ну, и не все и не всегда знают об этих славных ребятах. Мастерящих пантеоны из ничего и пишущих фанфики по истории и фольклору.

Внимание! Текст содержит упрощения, краткий обзор без углубления, официальную позицию науки, дозу душнильства и утрирования.

Что такое кабинетная мифология? Это когда люди, сидящие в кабинетах, попросту выдумывают мифы или мифологических персонажей. Иногда – на основе обрывистых научных сведений. Иногда на основе народных песен, присказок, обрядов. Или и вовсе голосов в голове и буйной своей фантазии.

Для чего они это делают? В основном – чтобы национально реализоваться сокрушительным образом. Если мы возьмём славянскую кабинетную мифологию – то дело было… в погоне за античностью.

Потому что античная мифология чудовищно, нереально задирала планку и была крутой, развёрнутой, красивой, с чётким пантеоном и кучей сальных подробностей. И, понятно, произведениями по темам.

То есть тут у нас благородная древность, огромное влияние на культуру, красота…

А нам? А нас? Вот когда у славянских народов начало зарождаться понятие национальности – они остро задались этим вопросом. И немедленно потянулись к своим корням. Мол, чего это у нас в основе культурного кода христианство, европейство и античность. Наше-то где? Дайте родненького! Авось, если копнём – там-то ещё и не такие россыпи культурных ценностей обнаружатся. И будем мы творить на основе своего, посконного…

…а вот фиг.

Когда пошли и копнули – обнаружилось, что от своего и посконного остались какие-то очень скупые шматочки в фольклоре – песнях, преданиях, обрядах. И те нужно кропотливо собирать и анализировать. Но хочется чего-то большого, чистого, красивого и романтичного – ну, прямо как у греков! Или хотя бы как у скандинавов, хотя-а-а-а… Лучше как у греков, да.

Дополнительной радости добавляло то, что ещё даже в 19 веке методология науки не была выработана с нормальной чёткостью. Она как раз вырабатывалась, фольклор как раз собирался, а недоказанные гипотезы в духе «А я вот верую в это и напишу об этом цельный научный труд, но веских доказательств особо не приведу» - вполне себе читались, распространялись и брались на веру. Так что даже люди, которые занимались лингвистикой и фольклористикой серьёзно могли ударяться в буйную фантазию. За недостатком знаний и очень большим желанием эти знания восполнить чем-нибудь таким… красивым.

А зачем это нужно было? Выше я там написала – национальная самоидентификация. Для чешских или, скажем, белорусских кабинетных мифологов – это средство утверждения того, что их народ существовал ранее, имел древние корни, и уже при этих древних корнях были заложены национальные отличия. Если брать русских кабинетных мифологов – там, помимо интереса к нации и её корням, было желание утвердить древнее прошлое, не хуже, чем античное (а то у нас тут 18 век на дворе, империя, а прошлое где? А величие прошлого?! Вооот, то-то и оно). Да и вообще, кажется, это общее свойство всех народов – сказать, что их-то предки были у-у-у-у-ух! Очень особенными. А тут ещё вместе с интересом к корням попёр интерес к фольклору, романтизация оного, и желание доказать, что мы-то вот, и до христианства ого-го какие величественные были – и всё это наложилось друг на друга, да так и бабахнуло. Настолько, что и сейчас отдаётся.

Вот, например, пара прекрасных примеров того, как в пантеонах появлялись внезапные боги.

Купала (Купало) – просто название праздника. Не поверите – от слова «купать». Но нет, кабинетные мифологи тут же подумали, что это имя божества.

Услад – славянский аналог Диониса. Получился из неправильного перевода «Повести временных лет».

А вот вам немного примеров из кабинетных мифологов и фольклористов и того, что они успели наворотить.

Монах с говорящем именем Беда Достопочтенный. Жил в 7-8 веке. Хотел разгадать, откуда произошло английское название Пасхи (англ. Easter). И пришёл к выводу о том, что существовала такая богиня Эостра.

Потом пришёл Якоб Гримм (19 век). И решил, что Эостра – это древненемецкая богиня Остара с праиндоевропейскими корнями. И что это богиня рассвета, весны и возрождения. Он впендюрил сюда древнегерманский корень *austrōn «рассвет», сделал Остару родственницей греческой Эос, и всё было бы хорошо, если бы богиня Эостра не встречалась лишь в одном источнике. Да, именно у Беды Достопочтенного, который взял это из ниоткуда. Но вот, теперь у нас есть богиня Остара, её культ связали с крашением яиц на Пасху и с даже с пасхальным кроликом, и о ней поют неоязыческие рок-группы.

Ян Длугош, польский историк 15 века. Решил построить национальный пантеон на основе восклицаний в народных песнях. Что-то взял из рефренов, что-то придумал сам, в соответствии с римскими божествами: Yesza — Юпитер, Lyada — Марс, Dzydzilelya — Венера, Nya — Плутон, Dzewana — Диана, Marzyana — Церера, Pogoda, Zywye и т. д.

Ян Ласицкий, польский историк и богослов 16 века. Перечислил в работах 78 богов и духов, таких как Мара (вообще, названия часто – искажённые имена христианских святых, та же Мара – от Марии, возможно). Из 78 только существование 8 подтвердилось наукой.

Русские кабинетные мифологи 18 века: Ломоносов, Татищев, Глинка, Чулков, Попов, Кайсаров… Все придерживались того же направления: что не знаем, то придумаем. В результате чего в трудах встречалась смесь бульдога с носорогом: то леший с домовыми – полубоги, то Баба Яга – богиня. А из этого уже, конечно, вырастают современные тексты такой вот невыразимой прелести:

Жила-была когда-то прекрасная, юная богиня, с каре-зелёными роскошными глазами и мягкими длинными русыми косами — Йогиня. Всем она была хороша — и красива, и добра необычайно. И была у неё особая миссия — отыскивала она в селениях осиротевших деток.  Покровительницу узнавали по излучаемой ею доброте, нежности, кротости, любви и её нарядным сапожкам, украшенным золотыми узорами, и показывали ей, где живут дети-сироты. Простые люди называли Богиню по-разному, но обязательно с нежностью. Кто — Йогой Златой Ногой, а кто и совсем попросту — Йогиней-Матушкой.

Затем пришли смутные времена, и кто-то решил отвлечь народ от древних знаний-вед, тогда образ красивой молодой Богини подменили образом "злой и горбатой старухи со спутанными волосами, которая крадёт детей, жарит их в печи, а потом поедает". Даже Имя Йогини-Матушки исказили и стали пугать детей.

Вацлав Ганка, чешский славист 19 века. Автор Краледворской и Зеленогорской летописей – фольклорных мистификаций. Об этом надо отдельно рассказывать. Но он был исполнен такого патриотического пыла, что придумывал не просто имена божеств (Сытиврат, Прия и прочие), а и сам фольклор, с эпическими песнями и национальными героями.

Павел Шпилевский (Древлянский). Писатель и публицист, собиратель белорусских преданий (о, это уже наши). Собрал в кучу мифологию разных народов, в том числе белорусскую, сколько уж была. Перемешал, восполнил, наделал белорусских божеств и духов. С говорящими названиями: Ваструха, Вазила, Жыцень, Бордзя, Яркун, Гарцуки, Любмел. Или более знакомые имена: Ярило, Чур, Вазила, Жыж, Жыцень, Зюзя, Цеця…

Почему знакомые? Да потому что с работами Шпилевского был знаком некий Афанасьев…

Да, тот самый А. Н. Афанасьев, собиратель фольклора. Он как раз написал «Поэтические воззрения славян на природу», которые можно считать эталоном кабинетной мифологии. В книгу автор с вполне себе славянскими божествами вклеил множество придуманных: Белобог, Вазила, Весна, Горыня, Жыж, Жыцень, Зирка, Зюзя, Купала или Купало, Лада или Ладо, Лето, Леля, Масленица, Овсень, Цеця, Чур, Ярила или Ярило…

Тоже знакомые имена? Какие-то уже звучали выше. А какие-то – такие как Лада, Лель, Ярило – конечно же, встречались в литературе… Ну, просто книга Афанасьева стала очень популярна, и к этому источнику псевдомифологии с радостью припадали в том числе поэты серебряного века.

А, да, «Снегурочку» Островского помните? Вот откуда Лель.

Как высказался один из современных учёных, Афанасьев «не столько реконструировал древнюю мифологию, сколько завершал её строительство, прерванное введением христианства. Создавая величественную картину славянских языческих верований, Афанасьев выступает не столько как исследователь, но и как сотворец, продолжатель мифологического процесса». И если мы вытряхнем из этого высказывания весь пафос – мы увидим, что книга Афанасьева – не наука, а творчество. То есть он додумывал мифы и имена, творил их, хоть и на основе того немногого, что имелось. Но куда чаще он творил на основе известных мистификаций или на основе таких же кабинетных мифологов: Краледворской рукописи, Шпилевского и т. д.

Б. А. Рыбаков. Историк 20 в., академик РАН, директор Института Археологии в СССР. Издал две книжищи о языческих верованиях славян - «Язычество древних славян» (1981) и «Язычество Древней Руси» (1987) - и положил начало родноверству. Поскольку поставил во главе пантеона Рода, сделал его демиургом, рожаниц – аналогом мойр. И феерически натянул сову на глобус с попытками удревнить славянские мифы и отыскать древние мотивы там, где их нет.

Коллеги академика весьма обалдевали от его попыток найти в славянских сказаниях память эпохи палеолита… Например, былинное сказание о встрече богатыря со Змеем на Калиновом мосту через огненную реку Рыбаков без каких-либо оснований считал обрисовкой «древнего мамонта (или мамонтов), загнанного огненной цепью загонщиков в ловчую яму, в подземелье, замаскированное ветками кустарников (калины)». (почему – калины? Как мамонта – в подземелье? Столько вопросов…) Мамонтов Рыбаков очень любил и возводил к ним то Горыныча, то Чудо-Юдо, то Идолище (в общем, змей не мамонт, змей не вымрет).

В конце концов, наловив люлей от признанного авторитета Проппа, Рыбаков чуть урезал осетра и начал посматривать на реальные мифы. Но тоже временами странновато. Например, Кощей у него получил ассоциацию с Аидом (античный бог негодуэ и идёт совать яйца в утку, утку в зайца).

А ещё Рыбаков считал, что по вышивке славян можно прочесть полные мифологические сюжеты (смотрите, вон там Макошь, нет, точно Макошь). И полагал, что из «Повести временных лет» украли самое вкусное, а заменили это всё какой-то скучищей, где варягов призвали.

В общем, неоднозначный был дядька, неоднозначный…

Что мы имеем в итоге? А имеем мы непростую ситуацию. В отличие от псевдолингвистики, где всё пестрит математиками, биологами и инженерами, кабинетные фольклористы – это очень часто историки, литераторы или вообще археологи. И в целом, очень часто – люди с серьёзным весом в обществе. Но вот так поворачивается ситуация, что именно в этой области недостаток фактического материала позволяет слишком уж широкие трактовки. Люди начинают додумывать, выдавать желаемое за действительное и смотреть не глазами учёного, а глазами творца. Разница только в том, что когда Толкину хотелось недостающего эпоса – он «Сильмариллион» сочинил. Но вот никому не доказывал, что это и есть подлинные мифы. А с кабинетными фольклористами всё иначе.

Ещё плохо то, что они очень часто вполне себе владеют научным методом и оооочень хорошо умеют вуалировать свои коварные псевдонаучные намерения. Из-за чего для людей, вообще не владеющих материалом их книги – вершина доказательной науки.

Этой самой науке кабинетные учёные, пожалуй, оказали плохую услугу. На их трудах расплодилось множество псевдоисторических теорий, которые и сейчас ещё процветают и пахнут во все стороны. Зато неоязычники и псевдоучёные могут с честью пожать их мужественную руку.

А писатели… с писателями проще всего. Если выбирать материал для того же фэнтези – то почему бы и не псевдоисторический. Он вон красивый, романтичный, богатый. Не то что всякое там скудное, в источниках. Так что в фэнтези образы всевозможной нечисти и придуманных славянских богов процветают, но мы их за это ругать не будем. В конце-то концов – хоть какая-то польза от учёных, которые писали фанфики на мифологию…

За всякой фэнтезятиной, в том числе бесплатной, можно залетать сюда: https://author.today/u/steeless/series