— Простите, но это место забронировано, — раздраженно заявил Крапивин этим нахалам.
— Правда? — удивился другой папаша с волейбольным мячом в руке. — А где можно посмотреть график свободных дат?
— Я с вами не шучу! Мы шли специально сюда, — не унимался Крапивин.
— Моисей сорок лет шел по пустыне — и ничего. Пройдетесь еще немного.
— Стас, давай только без ругани, — попросила жена Крапивина, понимая, что ситуация абсурдная.
— Наташ, не лезь. Я три недели этот отпуск планировал!
— А я четыре! — тут же нашелся оппонент.
— А я еще в прошлом году планировал, просто планы менялись несколько раз!
— Здравствуйте, — выползла из палатки молодая женщина с совершенно искренней улыбкой. — Меня Таня зовут! Буквально в десяти метрах отсюда есть точно такая же поляна, может, даже лучше, — она показала рукой направление.
— Слышал, Стас, там отличное место, — снова обратилась к Крапивину супруга. — Привет, а я Наташа, — улыбнулась она новой знакомой.
— Нет! Я вел вас именно сюда, — топал ногами муж. — Здесь самая удобная точка для лагеря.
— И лагерь здесь уже стоит, — надменно ответил ему хозяин этого самого лагеря. — Так что вам придется пройти дальше и не мешать нам отдыхать.
— Коля, они нам не мешают, — шикнула жена главного захватчика самых лучших мест. Затем виновато улыбнулась Крапивиной и сказала: — Простите, мы тут уже со вчерашнего вечера, нам бы не хотелось всё разбирать и заново собирать.
— Никаких проблем, — махнула ей в ответ Наташа, но муж не разделял ее мнения и считал, что проблема есть.
Тем временем дети обоих семейств уже успели перезнакомиться и обсудить тупой отдых, на который их всех притащили родители.
Через пять минут, когда глава похода понял, что не может испепелить взглядом лагерь оккупанта, семейство Крапивиных с одним гордо поднятым носом удалилось на другое место.
— Слушай, да здесь реально лучше, — ласково произнесла Наташа, разбирая сумки, пока муж точил колья и расставлял их по периметру. — И заход хороший, — показала она на песчаный бережок.
Кислое лицо Стаса тянуло на новый химический элемент. По его мнению, здесь всё было не так: трава впивалась в ноги, как ржавые гвозди, солнечная радиация была выше, комары протыкали человека насквозь, а спуск к отравленной воде был далеко не пятнадцать градусов. Про рыбу и говорить нечего — в этой части озера определенно водились лишь больные пираньи.
— Дети, я прав? — искал он поддержки у своего потомства.
— Нам пофиг, — отвечал несовершеннолетний электорат.
— Стас, прекрати свою предвыборную агитацию, мы остаемся тут, — наконец не выдержала жена и взялась за установку палатки.
— Конечно остаемся, — усмехнулся Стас, а потом громко крикнул: — Потому что все нормальные места теперь провоняют всякими интервентами.
— Да это после вас тут теперь всю ночь проветривать! — донеслось в ответ.
Когда лагерь Крапивиных был наконец разбит, настало время готовки.
— Дай спички, — попросил Стас, от души смочив угли и собственные штаны жидкостью для розжига.
— Женщина, ты меня с ума сведешь! Ну и как нам разжигать огонь?
— Давай попросим у соседей, — предложила Наташа и тут же пожалела об этих словах.
Речь, произнесенная Стасом, могла бы вдохновить целый легион. Он вспомнил Гагарина и Кутузова, дошел до Македонского и даже процитировал Евангелие.
— Ну и что ты предлагаешь? — спросила Наташа, когда у оратора пересохло во рту.
— Разведем подручными средствами, — уверенно ответил супруг и начал тереть друг о друга ветки и стучать камнями.
Спустя двадцать минут, когда дым начал валить только из ушей Стаса, жена тайком сбегала к соседнему лагерю и попросила зажигалку.
— Я бы мог простить тебе измену с другим мужчиной, но это… — начал было Стас, но жена быстро дала понять, что мысли материальны, и если муж так хочет, то… Стас молча принялся чиркать зажигалкой, но будущие шашлыки про себя окрестил проклятыми.
— Дети, идите есть, — позвала Наташа, когда всё было готово. Мясо получилось просто замечательным — сочным и румяным, но Стас всё равно бубнил себе под нос, что, скорее всего, оно заражено и все они теперь обязательно заболеют цингой.
— А можно Аня и Лёшка с нами посидят? — спросил сын, появившись из кустов.
— Вы позвали сюда друзей из города? — не понял отец.
— Да не, это брат с сестрой из соседнего лагеря, мы с ними в бадминтон играли, пока вы тут готовили.
Тут отец невольно вспомнил сказку про Гензеля и Гретель. Враг заслал своих шпионов, очевидно, желая владеть всем озером, а не только его лучшей частью. Нужно было срочно продумывать план контратаки.
— Не стоит звать их к нам. У нас семейный отдых, посторонние не должны знать наши тайны.
— Какие тайны? То, что ты ходишь в спортзал только ради душа, когда дома отключают горячую воду? — пошутила дочь.
— Вот именно! — тут же отозвался отец. — К тому же гостей надо кормить, а мы не рассчитывали на лишние рты.
— Да у них там еды три дорожных холодильника: мясо, рыба, сосиски, чипсы, маршмеллоу, мороженое…
Тут отец взглянул на свой полупустой пакет из супермаркета, где, кроме акционного шашлыка, соли и кетчупа, имелся лишь килограмм картошки и самый тонкий в истории лаваш.
— Мы в походе, а в походе питаются тем, что найдется в лесу! — гордо заявил глава семьи.
— Главное, чтобы за это найденное в лесу не пришлось потом мотать срок, — вставила свои три копейки жена.
— Простите, что тревожу вас, — раздался вдруг чужой тоненький голосок. Через секунду на поляну вышла та самая Таня из вражеского лагеря. — Мне очень неудобно нарушать ваш отдых, но нет ли у вас — чисто случайно — рыболовных крючков? Наш папа хотел детям показать рыбалку, а крючки дома забыл…
— Что же это за рыбак, у которого один набор крючков? — злобно усмехнулся Стас.
— Да он и не рыбак вовсе, — тихонько засмеялась в ответ Таня. — Так, раз в пять лет удочку закинет, наловит водорослей и довольный идет домой.
— Нет у нас крючков, — резко ответил Крапивин. — Пусть руками ловит, как медведь.
— Ой, да это он шутит так, — вмешалась в разговор Крапивина. — У нас эти крючки по всему дому разбросаны, шагу ступить нельзя — обязательно напорешься. У меня раньше ведь даже уши не были проколоты, а теперь вон, — она показала на два золотых крючка в мочках, которые муж подарил ей на годовщину свадьбы. — Стас, дай человеку коробочку, что ты жмотишься?
Стас нехотя засунул руку во внутренний карман и хотел было достать оттуда фигу, но, взглянув на суровую жену, выудил четыре упаковки с разнокалиберными крючками. Каких размеров и моделей там только не было. Кажется, имелся даже китобойный гарпун.
— Спасибо вам большое, — расплылась в улыбке незваная гостья, принимая коробочку. — Хорошо, что он хоть наживку догадался купить. Ему сосед подсказал, на что в этом озере клюет.
— С возвратом, — буркнул Стас. — Я пересчитаю!
Тут же неподалеку раздался мужской голос:
— Таня-я, ну что там? Есть в машине крючки?
— Только не говорите ему, что я у вас попросила, — взмолилась женщина. — Он слишком гордый, когда не нужно. Сказал, чтобы я к вам даже не подходила.
У Крапивина мгновенно загорелись глаза, но жена, заметив этот огонек, быстро затушила его своим холодным взглядом.
— Спасибо вам большое! — раскланялась Таня, исчезая в кустах.
— Ладно, настоящим рыбакам тоже пора поудить, — обвел Крапивин взглядом детей, которые тут же поняли, что понятие «настоящие рыбаки» относится и к ним в том числе.
Отец деловито расчехлил удочки, спиннинг, открыл свой чемоданчик и стал внимательно подбирать оснастку. Когда всё было готово, он задал один-единственный вопрос:
— Ой, а ты ведь просил меня его купить…
Стас ничего не сказал. Он молча сложил всё обратно и закрыл ящик.
— Давай я… — начала было жена.
— Не смей, — оборвал ее настоящий рыбак и, взяв маленькую саперную лопатку, пошел копать червей.
За полчаса ловли поплавок дернулся лишь раз. Накупавшиеся в озере черви просили вернуть их домой, так как многим завтра нужно было на работу. Зато с того места, где разбили лагерь захватчики, доносились восторженные крики. Судя по всему, там шли настоящие соревнования.
— Просто рыба их не уважает и легко сдается из жалости, — пояснил Крапивин своим скучающим отпрыскам.
Когда начало темнеть и в округе расцвели цветы костров, Стас достал из чехла гитару и, настроив, спросил, что семья больше хочет спеть: Высоцкого или Визбора? Дети сказали, что хотят что-нибудь из корейского K-pop.
— А аккорды есть? — спросил отец, перебирая струны.
В итоге выбор пал на Цоя, которого все худо-бедно, но знали. Через полчаса, когда сумерки стали осязаемыми, а отец и мать уже вовсю распелись, из кустов послышались голоса.
— Наташ, мне кажется, или я только что слышал, как мне подпевал можжевельник? — спросил Стас, когда они допели очередной куплет.
— Простите, ради бога простите, — заговорили кусты. — А можно мы с вами посидим? У нас колонка села, а гитары нет. Дети очень любят Цоя, да и другие песни тоже не против попеть, — послышался знакомый голос Тани из соседнего лагеря.
— Конечно, проходите, мы будем рады, — радушно заявила Крапивина, глядя, как муж размахивает руками, точно пропеллерами, подавая ей знаки. — А супруг ваш не придет?
— Ой, он у нас такой упертый, его не уговорить, — сказала гостья, усаживаясь на бревно. Дети скучковались с другой стороны костра и, достав телефоны, что-то бурно обсуждали и давили смешки.
— Что поете? — без энтузиазма спросил Крапивин.
— Всё пою, я раньше ни одного фестиваля не пропускала. Вы начните, а я подхвачу.
Стас ударил по струнам и начал с «Бременских музыкантов». Женщины тут же подключились, вскоре послышались и детские голоса, а еще откуда-то издалека доносилось одинокое: «Е, е-е, е-е».
— Коля, иди к нам! — позвала Таня своего мужа-узурпатора.
— Да, Николай, идите к нам, не стесняйтесь, — подключилась к призыву Наташа.
— Мест нет, — негромко тявкнул Стас.
Через пять минут Таня с Наташей всё же сходили в соседний лагерь и притащили за шкирку упирающегося Колю, который утверждал, что он уже спал и ему не нужны ничьи музыкальные подачки. Вместе с Колей женщины приволокли упаковку сосисок, крупный зефир для костра и холодный лимонад.
— Они и этот лагерь захватят, — шептал Стас жене, но та его не слушала и, сложив оборонительные колья в костер, потребовала немедленного музыкального перемирия.
Мужчины долго и злобно смотрели друг на друга, но, когда жены надавили им на все болевые точки, нехотя пожали руки. Стас снова взялся за гитару и, никого не слушая, начал играть то, что нравилось лично ему. Как назло, его вкусы совпали с чужими. Женщины и дети быстро подключились к пению, а Коля лишь еле-еле шевелил губами, изредка издавая какие-то звуки.
— Блин, Колян, меня твой бубнеж сбивает! Можешь уже нормально петь? — не выдержал Стас во втором куплете.
И тут Коля, гордо расправив плечи, показал ту сторону себя, которую годами скрывал от людей. Оказалось, что он почти шесть лет пел в хоре. Голос его звучал сильно, мелодично и отдавался приятными вибрациями в груди у слушателей.
После трех песен, когда Крапивин охрип, а пальцы с непривычки заболели, Коля сбегал к машине и притащил две бутылки ледяного пива: одну для себя, вторую для своего «врага».
Стас попросил жену попробовать пиво на яд, но та смерила его фирменным взглядом, и Крапивин, закрыв глаза, сделал глоток. Обдаваемый жаром ночного костра, он почувствовал, что это пиво было лучшим в его жизни. Стас не планировал выпивать на семейном отдыхе, но ему и не пришлось. Пиво у Коли было безалкогольное.
Вскоре семьи, включая детей, напелись и наелись вдоволь и, распрощавшись, разошлись по своим палаткам.
Утром, еще до восхода, Наташа проснулась от чьих-то негромких голосов. Выйдя из палатки, она заметила у воды две спины.
— Рыбу ловят, — раздался шепот Тани, которая сидела в сторонке на бревне и улыбалась, поёживаясь от утренней прохлады.
Спины принадлежали Стасу и Коле, которые еще с вечера тайно договорились встретиться на утренний клёв.
— А вы что в следующую субботу делаете? — спросила так же шепотом Наташа.
— Да ничего не планировали вроде, — пожала плечами Таня.
Дорогие читатели, хочу пригласить вас на свои литературные концерты, с которыми я катаюсь по стране. Ближайшие: Уфа, Самара, Тольятти, Томск, Кемерово и другие. Промокод PIKABU20 даст вам скидку 20%. Список городов и билеты вот тут
А еще на меня можно подписаться в МАХ и в Телеграм
