Серия «Уроки государственного строительства»

Ну например, всем известный Иосиф Джугашвили по прозвищу Сталин. Что вы о нем знаете? В голову сразу приходит "от сохи до атомной бомбы", "спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!", День Победы, индустриализация, репрессии, "расстрелять врагов народа", "порядок", и прочие клише.

Насколько каждое конкретное оправдано в реальности - это разговор отдельный, который мне не хочется здесь начинать. Факт же в том, что Сталин - тот человек, который прочно ассоциируется с эпохой, и ни у кого вызывает сомнений, что именно он руководил СССР в те неспокойные года. Его имя постоянно всплывает, когда речь заходит о событиях и явлениях тех времен.

Хотя не суть. Главное тут то, что при всем этом пафосе и огромном наследии, которое оставил Сталин, с 1923 и по до 1941 год, то есть львиную часть времени своего правления, он не занимал никаких государственных постов, буквально. Ни с какими государственными организациями тот, кого изображали на плакатах на каждом углу и про кого пели песни, связан не был. Подобное удивительно для человека, которого часто называют "создателем настоящего СССР-победителя", но это действительно так.

Лишь в мае-августе 1941, в преддверии войны и с её началом, Сталин занял посты председателя Совнаркома СССР (примерно соответствует премьер-министру), главы Ставки Верховного Главнокомандования и Государственного комитета обороны. Но никем, кто был бы близок к привычному нам президенту по юридическому статусу, он никогда не был.

И это не единственный подобный случай. Когда молодой Иосиф Джугашвили только начинал свой путь в партии большевиков в ранние 1900-ые, пополняя общую казну путем приватизации перевозимого в инкассаторских фургонах, в Пекине доживала свои последние годы женщина, которую принято называть "императрицей Цыси". Она довольно известна и за пределами Китая.

С ней также связана большая часть внутренней политики и взаимодействия европейских дипломатов и прочих представителей с империей Цин. К сему отсылает данная карикатура, вероятно, времен восстания ихэтуаней (1899-1901 годы), когда она сначала была против них, затем поддержала путем некого "дружественного нейтралитета", а потом опять передумала и помогла подавить ихэтуаней коалиции восьми великих держав.

Говоря о поздней Цин, невозможно не затронуть Цыси и ее роль как лидера этого режима на его исходе. При этом она ни одного дня не была настоящим главой государства. Им в традиционном Китае вообще по определению не могла быть женщина, так как это нарушает конфуцианские нравственные ценности и противоречит конфуцианской же идее женщины как нерационального существа. Единственное исключение из этого правила, имевшее место в VII столетии, было осуждено и проклято.

Несмотря на подобную категоричность в делах феминистских, ведущую роль Цыси как главы Цин с 1860-х по 1908 год оспаривать сложно. И где же тут логика?

На первый взгляд, и нет её. "Отец народов", годами остававшийся вне системы госдолжностей, или императрица, не имевшая права на верховную власть, но державшая ее почти полвека - звучит как анекдот. Уж и в самом деле, не в скромности ли тут дело? Может, они были столь добры и так самоотверженно любили народ, что работали на его счастье до кровавого пота, не желая получить ничего взамен? Не зря ведь про Сталина говорят, что у него из имущества была только трубка и солдатское белье.

Конечно же, нет. При таких высокоморальных вводных правителем не станешь, особенно в столь тяжелое время. Ответ лежит в плоскости неповоротливой государственной системы, идеологических ловушек и доминации практики над теорией.

Разумеется, СССР, позиционировавший себя передовым государством, и консервативная империя Цин не были похожи, но у них была важнейшая общая черта. И там, и там была серьезная идеология, от которой никак нельзя было отойти, иначе - минус вся легитимность.

Большевики, взяв власть, вовсю трубили о том, насколько они лучше прошлых властей, насколько демократичнее и справедливее.

Советы - это представительные органы власти, изначально создаваемые рабочими Российской империи для организации стачек, а затем и борьбы с правительством. Давайте подумаем, тождественно ли это большевикам? Ведь на самом деле, большевики - лишь одна из огромного количества политических партий, существовавших в России начала XX века. И по задумке, демократичное государство, устанавливаемое ими, должно было обеспечить власть как раз советов, то есть трудящихся, которых эти советы представляют.

Ведь у нас же теперь настоящая народная власть, без угнетения! Не то что этот царь и эти буржуи-демократы. Так ведь?

Да, так. Законы, изданные Лениным и ко, установили, что советы - это основа законодательной власти в Советской России, что, кстати, буквально отражено в ее названии и будет отражено в названии СССР до самого 91-го. Конституция 1936 года полностью подтвердила это и создала Верховный Совет Союза Советских Социалистических Республик - высший орган государства.

Юридически он принимал законы, а его глава - Председатель Президиума Верховного Совета, являлся главой всего СССР.

То есть, как раз эти мужчины, а никакой не Сталин, возглавляли страну. Сталин же вообще, как мы выяснили, не занимал каких-либо государственных должностей годами.

О Швернике же не-историки практически ничего не знают, как по факту и о всех будущих "главах" СССР. Парадокс? А вот и да, и нет.

Да, само по себе глупо, что ни грандиозный Верховный Совет, ни советы вообще не влияли на власть в стране, кхм, советов, но оно и понятно. Посмотрите на этот плакат:

"Народ и партия едины" - и тут все сказано вполне откровенно. Большевики очень много говорили про народную власть и про демократию, и юридически имели очень либеральные структуры. Только вот все это не играло никакой роли в настоящем управлении. Вообще, забудьте даже робкую идею о том, что эти все советы что-то там решают - нет, все решения принимает партия. ВКП (б) очень быстро формализовала советы от низа до верха, а всю власть сосредоточила в руках своих ячеек.

Номинально она оставалась партией, то есть просто политической организацией. Фактически же, с запретом всех других схожих организаций, ВКП (б) стала монополистом в этой области и просто-напросто подменила собой закрепленные на бумаге демократические институты. Они стали не нужны, но не отказываться же из-за этого от одного из самых важных, с точки зрения идеологии, завоеваний Октября? Подорвет престиж и саму их легитимность. Так что оно как бы и осталось, но как профанация, не более.

В свою очередь, начальный этап большевистского руководства характеризовался наличием основной власти у тех деятелей, что выполняли чрезвычайные полномочия - Троцкого, Свердлова и других. Сталин тут чутка отставал, но именно это отставание ему, в каком-то смысле, и помогло.

Когда Гражданская война кончилась и партия начала приспосабливаться к мирной жизни, была создала должность секретаря ЦК ВКП (б), которая должна была упростить управление кадрами и перевести организацию с военных на мирные рельсы. Изначально она считалась непрестижной, а те, кто наиболее отличился в партии ранее, не спешили ее занимать. А вот Сталин поспешил. Он увидел там потенциал для контроля над структурой ВКП (б) и, соответственно, над всей политикой в стране.

Так и вышло. Оставаясь официально просто партийным функционером, он быстро взял огромную власть над страной, в которой никто и никогда не сомневался вопреки существованию разветвленной и пышной, но бесполезной "советской" власти. Лишь в конце правления получил серьезные должности, но не высшую.

И с Цыси ситуация довольно похожа, за исключением того, что она вообще формально не могла претендовать на трон. В китайской традиции, унаследованной со времени династии Чжоу (XI-VIII/III столетия до н.э), правителем (Хуан-ди) мог быть только мужчина и только получивший Мандат Небес (Тянь Мин), то есть банально захвативший власть. Хуан-ди - Сын Неба, тот, кто дает баланс Вселенной ритуалами и правит всей Поднебесной, понимаемой в имперской китайской идеологии не как поэтический синоним Китая, а буквально как весь мир.

Титул серьезный, а должность - серьезна еще более. И женщин в этой схеме нет вообще. Конфуций честно писал, что они и сами нерациональны, и мужчин совращают так, что те начинают не о государственных делах думать, а о всяком нехорошем, так что держать их нужно в строгости и периодически пинать, чтобы слушались. Никакой "Дочери Неба", исходя из этого, быть не может просто по базовым природным правилам.

Однако на практике полностью абстрагироваться от женского общества среднестатистический муж, даже именитый мудрец-книжник или великий император, не мог как по социальным, так и по сугубо физиологическим и биологическим причинам. Ведь были же у монархов гаремы, да и вполне крупные. Доходило до 20 000 наложниц при династии Мин в XVI веке. Была и жена - только она носила титул императрицы (Хуан Хоу), наиболее почитаемой фигуры. Остальные работницы гарема были разделены на пять рангов, официально считались госслужащими, я не шучу. Все законно и правильно.

То есть, при таком гиперпатриархальном обществе, кое-какая политическая лазейка для женщин все же существовала, и ей пользовались неоднократно с незапамятных времен. Воспользовалась данной брешью и Цыси.

Сама Цыси происходила из маньчжуров, то есть не была китаянкой. Маньчжурская династия Цин обычно нечасто брала маньчжурок в гаремы, так как разбавляла свою варварскую кровь китайской для повышения легитимности. Но Цыси все же взяли, потому что она прошла жесткий отбор - проявила большие знания в конфуцианстве и искусстве, могла складно говорить, была энергичной и прекрасно пела.

Пусть девушка и не соответствовала многим стандартам красоты того периода - к примеру, ее ножка не была маленькой, ведь маньчжуры, в отличие от китайцев, не бинтовали девочкам ступни, дабы остановить их рост, но зацепила гаремную комиссию своей "звездностью" и попала к императору Сяньфену (1850-1861).

Вся звёздность раскрылась очень скоро. Цыси быстро завоевала любовь Сяньфена и поднялась в ранге, а после родила ему сына-наследника, на что была не способна бесплодная жена правителя Цыань. После она, став матерью наследника, только двигалась вперед по карьерной лестнице.

Возможно, Цыси и не достигла бы таких вершин, если бы не условия, в которых китайская идеология в очередной раз дала сбой. В самой концепции "Сына Неба", безусловно, много пафоса и красоты, но они не работают, если этот хозяин Вселенной просто, как порою выходит, не дорастает до полного осознания своей ответственности.

А у Цыси так выходило, что целых два Сына Неба не доросли. В 1861 Сяньфен умер молодым, и поэтому тот самый малолетний был коронован под девизом Тунчжи ("порядок и процветание"). Но самостоятельно руководил он совсем мало, потому что даже когда стал совершеннолетним, быстро заболел чем-то венерическим и скончался. За ним пошел второй - Гуансюй, уже не сын Цыси, а внук позапрошлого императора. Как раз он и числился владыкой вплоть до 1908-го. При обоих Цыси была регентшей и носила титул Хуантайхоу - "вдовствующая императрица". Тут есть нюанс - данный титул не подразумевает верховной монаршей власти. Это все еще ниже Хуан-ди. Ну, по традиции.

Цыси же и не думала о том, чтобы претендовать на их место - она просто не смогла бы этого сделать, даже если бы того желала. Но такое положение дел не помешало ей сконцентрировать всю реальную власть в своих руках, с каждым годом подвигая менее расторопную Цыань, тоже объявленную регентшей. В конце концов, ей получилось подчистить всех политических конкурентов и единолично утвердиться как представительнице недееспособного Сына Неба. Как-то Гуансюй, став большим мальчиком, сильно в себя поверил и решил поиграть в настоящего правителя. Он запустил свои "сто дней реформ", пытаясь спасти находящуюся в упадке империю.

Сразу возникают вопросы - "почему так мало?", "разве этого достаточно?". Нет, но это и не так важно. Просто по прошествии этого времени Гуансюя, как со слезами на глазах сказали надежные люди, поразил паралич или что-то вроде того. Он вновь стал неспособным править, и Цыси вернулась к своему бремени.

В конце жизни, держась за власть дряхлыми руками, она уже носила целую пачку титулов: «Милосердная, Счастливая, Благодетельная, Милостивая, Главная, Охраняемая, Здоровая, Глубокомысленная, Ясная, Спокойная, Величавая, Верная, Долголетняя, Чтимая, Высочайшая, Мудрая, Возвышенная, Лучезарная», а оставаться при делах планировала до 1920-го. Ее боялись все - от евнухов во дворце до генералов в провинциях, в то время как формальный Сын Неба сидел где-то под домашним арестом, больной и никому не нужный. Он был отравлен мышьяком за день до смерти Цыси, вероятно, либо по ее личному приказу, либо по инициативе уже упомянутого Юань Шикая.

Цыси же умерла, успев благословить на правление Пу И - последнего императора, тоже совсем ребенка. Империя Цин пережила эту вечную регентшу всего на несколько лет, хотя выкормыш Цыси Шикай ещё будет у власти и попытается однажды восстановить монархию.

Как понятно, феномен, когда глава государства не является таковым "на бумаге", вызван не скромными нравами. Его причина лишь в том, что буква закона - закрепленного официально или древнего, существующего по традиции - и действительное положение дел могут не совпасть. Партийные организации могут оказаться влиятельнее провозглашенных коллегиальных демократичных органов, а таланливая женщина - искуснее в удержании престола, чем номинально занимающие его малолетние лица мужского пола. Подобные конфузы характерны для систем с жесткой идеологической линией, от которой нельзя отказаться и в момент, когда она приводит к странным непредвиденным последствиям.

Очень похожим образом властью в Великобритании стал премьер-министр. Король-немец Георг I даже не знал толком английского, и это ускорило начавшийся еще в 1600-х процесс формализации королевской власти, которая перешла в руки Кабинета министров и его лидера - премьер-министра. Первым таковым был в 1721-1742 сэр Роберт Уолпол, хотя и при нем, и при всех последующих и до сих пор король никуда не девается и остается псево-высшей инстанцией как помазанник Божий.

В Китайской народной республике, копировавшей Советский Союз во многих аспектах, все же не создали такой же "игрушечной" власти. Там существовала (да и существует) должность Председателя КНР как официального реального главы государства. Несмотря на это, Мао Цзэдун не занимал ее с 1959 года до самой смерти, а автор важнейших китайских рыночных реформ Дэн Сяопин в принципе не занимал ее все то время, что руководил, оставаясь при этом самым главным начальником. Снова совпадать с лидером она стала только в начале 90-х.

Со временем в европейской политической культуре вся ситуация вылилась в замену правящей военной аристократии всякими буржуями и в появление парламентаризма, который сверг или серьезно ограничил монархии. В Китае и в меньшей степени Корее и Вьетнаме династии сменялись регулярно, а самой влиятельной частью населения были отнюдь не военные и не жрецы, а бюрократы (ранее я назвал их "чиновниками", однако теперь оговорюсь в нюансе - это не чиновник в нашем понимании, а более глубокая и специфичная социальная функция, подобная мудрецу, знающему древние законы).

Религия изначально играла или роль альтернативной власти - это европейская традиция, или вовсе мало значила в госуправлении - такое можно сказать про Китай. Там существовала сакральная функция императора (хуан-ди) и его ритуалы по поддержанию Вселенной, однако не было развитого жречества и были слабы религиозные представления.

Культ предков, важный в Китае, не делал акцента на "той" жизни, по сути своей являясь утилитарной социальной идеологией - без жертвоприношений потомками по мужской линии ты голодал "там". В отличие от авраамических религий и многих языческих верований, тут всё обходилось сильными абстракциями. Конфуцианство являлось скорее социальной философией, чем религией.

Поэтому, можно сказать, что при всех огромных разъединяющих моментах, и китайская, и западная модель схожи тем, что не ставят культ во главу угла и не стоят вокруг него каждый аспект своего устройства.

И этим они непохожи не традиции из других регионов. Здесь я разберу три. Итак, приступим.

Южная Азия.

Под "Южной Азией" я имею ввиду Индостан, конечно же (технически к ней иногда относят и Афганистан). Индийская политическая традиция, вопреки огромную разнообразию культур на субконтиненте, обладает заметным единством, сформировавшимся в I тысячелетии до нашей эры под влиянием арийских миграций.

Безусловно, есть значительная разница между южной Индией, где обитают в основном дравидийские народы, обласканные тропическим солнцем, и северной, в которой арийские мигранты оставили более значительный след - и генетический, и языковой, и культурный. Однако в обоих регионах индуизм засел и развился отлично, что придало их государствам сходства.

И главное кроется как раз в индуистских представлениях о социуме. Вся суть в том, что на Индостане правитель - раджа (родственное латинскому "rex", на наши деньги - "царь"), считался избранником богов, главной задачей которого является поддержание дхармы.

А что же такое эта дхарма? Для начала неплохо бы разобраться. Переводимая как «то, что удерживает или поддерживает», она выступает неизменным вселенским законом и вселенским же порядком, который власть обязана блюсти.

Звучит красиво, верно ведь? Если обратиться к социальной и политической практике, то под "поддержанием дхармы" обычно подразумевалось закрепление и стабильное функционирование характерной для субконтинента системы варн, а также строгое выполнение религиозных предписаний. Власть всегда была связана с этим.

А поскольку сами варны - это группы, чьё существование освящено индуизмом, их поддержание было религиозным деянием само по себе. При этом в древнеиндийских политических текстах отдельно подчёркивалось, что раджа априори стоит выше всех подданных, НО - не может быть безраздельным господином для брахманов.

Впрочем, слово "священник" и даже "жрец" не описывает в полной мере их место в общественной иерархии. Они считаются высшей и самой привилегированной варной, и среди них же выше процент людей, напрямую происходящих от ариев, а не от ассимилированных ими местных.

Цари выходили из второй по престижу варны - кшатриев, то есть воинов, более близких к европейской аристократии. Они официально стояли ниже.

Ну и чем же это не аналогично Европе? Там тоже Папа Римский - целый наместник Бога, и коронует императора. Получается, то же самое? Это поверхностное сходство, и хотя оно есть, не стоит им обманываться.

Особенность Индии как раз в мощном цементировании варн и в крайней сложности слияния их сфер. Там не могло быть борьбы светской и духовной власти, и не могло быть подчинения брахманов монарху, потому что те по определению стоят отдельно, "освещая" общество, включая кшатриев.

Поэтому даже когда варны были номинально отменены, а Индия стала единой светской страной безо всяких раджей, брахманы не утратили власти, а традиционная социальная структура не поспешила сдавать свои позиции, сохранившись по сей день.

Объективно, культ и связанное с ним устройство пережили эпоху царей, ведь пустили свои корни в обществе несоизмеримо глубже, чем они. Секуляризация же по британскому образцу тут по сути не помогла.

Очень интересно, что индийское восприятие власти на долгое время слилось в одно целое с другим, тоже зацикленным на религии. Это случилось, когда сюда из Передней Азии пришли моголы. Об этом будет ниже.

Ближний Восток (шире - Передняя, Средняя Азия и Северная Африка)

Первые описания монархий этого региона, которые известны и понятны нам, относятся к Геродоту и Аристотелю. Те в V-IV веках до нашей эры описывали устройство государств Ближнего Востока как сходное с греческими тираниями и противопоставляли их демократиям, подобным афинской.

Они были, естественно, весьма предвзяты, но всё же не совсем неправы. Ещё первое крупное государство региона - так называемая Аккадская держава - заложила основы для строя, в котором формальная власть монарха была безграничной, и это не оспаривалось никакими нормами. То же самое случилось в Египте, где фараон назывался сыном бога Ра (то есть Солнца) и никто даже не мог подумать, что над ними стоит кто-то, будь то данные им самим же обещания или жрецы.

Строго говоря, Междуречье и Египет тут не выступали единым фронтом, как это часто описывали античные мыслители. Фараон обожествлялся больше, в то время как цари Месопотамии только "говорили с богами", что таки чуть снижало накал сакральности. В дальнейшем я буду рассуждать скорее о среднем арифметическом, которое возникло от смешения этих линий при больших державах региона.

Из первых речных долин государственность столетие за столетием шагала во все окрестные области. Ассирийские правители, унаследовавшие свой стиль от Вавилона, уже покорили Левант и Месопотамию полностью, а персы, учившиеся у Ассирии и у той же Вавилонии, создали целую монструозную империю на всю Переднюю Азию.

Классический ближневосточный режим - это централизованная монархия с единым культом (часто связанными с Солнцем), где главный или ключевой объект поклонения - сам монарх.

Значительные, но не радикальные, изменения данная концепция претерпела, когда Сасанидов завоевали арабы в 600-х годах. С ними в прошлое ушло обожествление самого правителя. Раз нет Бога кроме Аллаха, значит, и человека-бога быть просто не может. Даже Пророк - он лишь "лучший из людей", но таки человек, что уж говорить о прочих.

Поэтому в Халифате халиф был просто "тенью Аллаха не земле". Это налагало на него важнейшие религиозные обязательства, но теоретически ограничивало власть. В дальнейшем такими "тенями" стали шахи, султаны и эмиры - в зависимости от места и времени.

А настоящая верховная власть принадлежала лишь самому Богу, Творцу миров. Остальные - просто наместники. Есть наместник главный - халиф, а есть мелкие - все остальные, но суть от этого не меняется. Впервые в истории Востока появилось формальное ограничение произвола высшего лица.

Фактически, оно в виде жречества, военных и просто логистических барьеров было и раньше - и в Месопотамии, и в Египте, и в Персии - однако нигде не было закреплено в законе. Но в исламской традиции любой монарх, какой бы он там ни был амбициозный, обязан был подчиняться нормам шариата. То есть, исламская монархия тоже имеет номинальные, пусть и слабые и часто нарушавшиеся, ограничения. Это немного роднит её с европейской и китайской. Но отличий, особенно в плане отношения к религии, всё же куда больше.

Наличие "сдерживающего" шариата породило двойственность передниазиатской монархии. С одной стороны, и сами арабы, и исламизированные народы (особенно персы) сохранили идею неограниченной деспотии, продолжая развивать традиции "персидского двора", укоренённые при Сасанидах. С другой же, стояние шариата выше любой власти подчас приводило к серьёзному влиянию улемов ("учёных"), проще говоря - богословов, которые не были полностью самостоятельны, но и не подавлены властью. До уровня европейских противостояний "Папа-император" не доходило, но что-то отдалённо похожее было.

Халифат продержался до 1924 года, причём умер он специфично. Всю историю халифы - и арабские, и позже османские - были неотделимы от своей светской власти. Лишь менее двух лет, с 1922 по 1924-ый, Абдул-Маджид II, заменивший на этой должности свергнутого Мехмеда VI, носил один титул халифа, но не падишаха. Это положение, более похожее на Папу Римского после 1870 года или на православных патриархов, впрочем, оказалось очень шатким, и не вынесло следующего этапа секуляризации Турции.

В настоящее время официально исламской модели монархии придерживается несколько государств на Аравийском полуострове, а влияние восточного авторитаризма в целом непосредственно отражалось или отражается на режимах таких деятелей, как Саддам Хусейн, Муаммар Каддафи, династиях Асадов, Алиевых и Бердымухамедовых, и на многих других.

Вспоминая конец прошлого пункта, я подчеркну уникальное государство - Империю Великих Моголов (и бывший до неё Делийский султанат, но в менее развитой степени).

Она была основана в Индии завоевателями именно из Передней/Средней Азии, которые следовали шариату и обычаям персидских шахов. Столкнувшись с необходимостью управлять огромным индуистским населением с его варнами и собственными неистребимыми обычаями, моголы создали гибрид с исламской верхушкой, но с индуистским управлением на местах.

Америка

Конечно, я говорю не шуточном "императоре" США и не о таких великолепных образованиях, как Мексиканская и Бразильская империи. Те были вполне европееподробными структурами, пусть и на другом континенте.

Иной вопрос с доколумбовыми индейскими обществами. Два центра выращивания кукурузы и прочих питательных расианий - Мезоамерика и запад Южной - тоже могут похвастаться очень специфичной политической историей.

Тут мы сталкиваемся с тотальным слиянием культа и власти. Даже в Индии и на Востоке, пусть там религия и была невообразимо важна и вшита во власть и социум, не встречалось столь абсолютного стирания всяких границ. И у народов Мексики, и у андских индейцев правитель считался не какой-то там "тенью", "жрецом" или "наместником", а тем, кто обеспечивает само существование и мира, и космоса.

Он проводил ритуалы и вёл войны, необходимые для нормального функционирования мироздания (так делал ацтекский тлатоани в цветочных войнах). Нечто похожее можно наблюдать в Японии и Китае, хотя в последнем ритуалы императора, пусть и оставались крайне важными, были лишь одним из столпов, и одних их было мало для легитимности.

А вот на Японию и в самом деле похоже. Как тэнно (то, что переводится нам как "император") является причиной восхода Солнца в океане к востоку от Японии, так и тлатоани своими кровавыми действиями спасает мир от хаоса. Правда, ацтекский лидер был не столько жрецом, сколько царём-воином, и обладал огромной реальной властью, в отличие от азиатского коллеги по героическому сохранению природы.

С японской сакральной идеологией ещё больше сходств имеет религия народов Анд. Инки, как высшая точка их развития, полагали, что их монарх - сапа инка, является прямым потомком бога Солнца Инти и его наследником. Напоминает ли это тэнно, происходящих от Аматэрасу? Максимально. Правда, у инков важную роль играет ещё и лунное божество - Мама-Килья, сестра и жена Инти.

Удивляться тут нечему - поклонением жёлтому карлику и отождествлением своего начальника с ним отличились многие, включая и египтян с их Ра. Загвоздка тут в том, что сапа инка имел ещё большую власть над своими подданными, чем даже фараон. Вообще, Тауантинсуйу ("четыре части вместе", империя инков) отличалась повышенной степенью регламентации жизни своих подданных. Государство контролировало все аспекты жизни - начиная от распределения земли и заканчивая организацией трудовых повинностей. Вмешивалось и в брачную жизнь.

А поскольку это не Старый Свет, ни рыночных отношений в сколь-либо развитом виде, ни идеи частной собственности на землю тут не было. Как следствие, власть государства и его воплощения в виде монарха была более чем абсолютной - ведь она была единственным, что распределяло ресурсы внутри империи. Это делает сапа инку одновременно и божественным главой культа, и военным вождём, и самым мощным администратором с монополией на собственность внутри своих владений.

Именно в развитых копенных государствах Америки влияние религии на власть выделяется особенно сильно. Разделить их тут нельзя в принципе, что превосходит все предыдущие регионы. Сейчас, тем не менее, от этих систем осталось мало наследия. Испанское устройство, куда более мощное и сильное, практически стёрло индейские институты, по крайней мере, в части строительства государства.

Ну а я попробую в общих чертах объяснить, где у них есть сходства, а где - их нет совсем.

Начнём с того, что, собственно, составляет основу нашего представления о монархии - с европейской системы

Европа - континент не самый маленький и достаточно разнообразный, но что касается формирования серьёзной государственности, то здесь играл ключевую роль мощный факто, который напрямую повлиял на все страны материка без исключения.

В бронзовые и ранние античные времена государства в Европе существовали только на юге Балкан и Апеннинского полуострова, и их создавали греки, тогда бывшие в тесном контакте скорее с Ближним Востоком, чем с остальным континентом. Поэтому первым по-настоящему (хотя тоже с огромными связями с Передней Азией и Северной Африкой) европейским государством оказалась Римская империя.

Она, конечно же, использовала восточные и греческие достижения, но переработала их-по своему. В ходе эволюции от республики к монархии Рим проделал несколько трюков, которые нам важны. Сам титул "император" первоначально не имел отношения к верховной власти и обозначал командующего легионами. Происходя от слова "повелеваю", он всё же не был связан с правлением страной и относился к военным историям.

Просто так уж вышло, что в II-I столетиях до нашей эры императорами становились многие видные деятели. В том числе им стал "первый император" Октавиан Август, который так-то формально был не первым монархом, а лишь добрым благородным полководцем, который взял руководство над державой в трудные времена, избавившись от вредоносных элементов. История типичная, подобное много раз повторится позже в других контекстах.

А в данном случае этот чистый альтруистический акт привёл к тому, что императоры стали из влиятельных военных де-факто наследственными правителями, и с каждым поколением всё больше оттесняли сенат от управления, дойдя в 200-х годах до прямого величания себя богами при жизни. Сакрализация власти - это тоже очень заезженная тема, которая нам встретится ещё не один раз и даже не десять, а сильно больше.

Однако при этом система римского права и остававшийся (пусть и номинальный к концу) сенат оставляли некоторую основу для законного регулирования императорской власти. Когда Римская империя на западе развалилась на деле, германские вожди, продолжавшие считать себя правителями её провинций, вплели сюда и собственное право (варварские правды вроде салической, вестготской и других). Отсюда и можно отсчитывать историю европейских монархий, некоторые из которых сохранились по сей день. Итак, пройдёмся по их главным чертам:

Большой упор на институты церкви. Уже в позднем Риме христианство стало источником легитимности, и в обеих половинах империи (позже - в королевствах и царствах) церковные институты вплелись в управление как его неотъемлемая часть. Папа Римский на западе и патриарх на востоке проводили обряд "помазания на царство" и коронации монархов, что активировало их статус. Хотя сама роль Церкви в православии и в католицизме (и англиканстве попозже) не была идентична на 100%, общий принцип её существования как относительно самостоятельного института сохранялся. Короли, цари и императоры, может, и не были Юпитерами во плоти, но были божьими помазанниками, и без этого их власть не стояла.

Важность писаных законов. Оставленный римским правом и традициями германских и славянских племён бэкграунд стал основой для появления феодальных договоров знати с правителями, а позднее - сословно-представительных сборищ, подобных французским Генеральным штатам и российскому Земскому Собору.

В Священной Римской империи и Речи Посполитой это вылилось в создание выборной монархии, зависящей от элит очень и очень сильно, а в Англии дало возможность напрямую ограничить власть короля и закрепить незыблемые права за свободными подданными, с чего началось появление строя, называемого ныне демократией (на практике не связанного с античной полисной демократией), то бишь парламентаризма.

И во многом подобные чудеса стали возможны именно благодаря сочетанию сильных правовых институтов с примерно раздельным восприятием Церкви и власти. Всё же, симфония - лишь созвучие, а не бытие в одном лице, а это уже делает значительную разницу.

Надо рассказать и о наследовании. Безусловно, твёрдым курсом на признание преемниками лишь детей мужского пола удивить можно мало кого - в сельскохозяйственных обществах патриархат обычен для большинства культур - однако в Европе были разработаны чёткие правила, позволявшие избегать полного политического хаоса.

Салический закон, запрещавший женщинам получать в наследство недвижимое имущество (оказавший большое влияние на династии Франции и Испании), и доминировавший принцип первородства стали одними из многих факторов появления абсолютных монархий, без которых не было бы современных национальных государств.

То есть, нам в первую очередь знакомы эти черты монархии - наследственная от отца к старшему сыну, связанная с Церковью, но не полностью слитая с ней, худо-бедно (пусть и часто исключительно на бумаге) ограниченная даже в худшие для народа времена. Важен и силовой элемент - сильное влияние военной элиты в большинстве монархий на протяжении основной части их истории, прямое происхождение императорского титула от звания в армии.

И это далеко не всегда похоже на иные регионы. Перейдём к ним. В этом посте я разберу исторического "близнеца" Европы, особенно Западной. С него начать логичнее всего.

Восточная Азия

В странах синосферы (Китай и культуры под его влиянием) власть воспринималась очень сакрально и носила "космический" характер. В Китае не было единого Бога-творца, но было абстрактное Небо, которое дарует добродетельному правителю свой Мандат (Тянь Мин).

Получив сверху Мандат (а принцип тут простой: смог взять власть - значит, достоин), новый владыка становился безоговорочным центром Веселенной и "отцом" всех жителей мира (как думали древние китайцы). Монарх выполнял все ритуалы по подержания порядка на планете, его власть не была никак законно ограничена людьми. Но он тоже не выступал "Юпитером" сам по себе, как и европейские короли - нет, он лишь воплощал волю Неба. Но делал это один, без особенно заметной роли священства.

Сам Цинь Шихуанди был немного похож на Августа, ведь тоже основал империю в ходе силовых манёвров. Но в целом китайский вариант, опиравшийся на конфуцианские традиции (которые первый правитель презирал, за что его потом хаяли не одну сотню лет), слабо походил на образ европейского руководителя.

Духовенство и военная аристократия не играли ключевых ролей, их замещало чиновничество, которое тоже не имело рычагов формального воздействия на сына Неба.

Наследование было, пожалуй, ещё патриархальнее европейского - за все две с лишним тысячи лет китайской империи лишь одна женщина, пытавшаяся заменить конфуцианство на буддизм, была законным правителем (не серым кардиналом/регентшей, это-то понятно, частенько проскакивало). Однако её период запомнился как невиданный скандальный случай.

У любой династии, при всём при том, был срок жизни, и если она начинала серьёзно сдавать позиции, ничего не могло её спасти - раз Небо забрало Мандат, значит, так им и надо. Это было важнее перехода бразд правления в рамках системы "папа-сын".

При этом очень любопытно, что все слои населения, даже самые низшие, могли поучаствовать в смене власти - восстание крестьян против дискредитировавшего себя рода не считалось чем-то неправильным и рассматривалась как естественная часть цикла.

А самое главное, что оно прекрасно работало на практике, и династии обновлялись раз в 150-300 лет на регулярной основе вплоть до начала XX века. Некоторые рассматривают и разгром Китайской республики на континенте как итог "воли Неба", посчитавшего, что Гоминьдан слишком плохо справился с упадком и нападением Японии. Но это такое, не более чем пища для размышлений.

Такова китайская модель - цикличная, с "верховным арбитром" в виде абстрактного божества, с отцом-правителем-ритуальным центром Вселенной, и чиновниками как элитой. В наиболее схожем с оригиналом виде она была перенята в Корее и Вьетнаме.

Не обманывайтесь номинальным названием - огромное чисто черт данное образование бережно сохранило от традиционного устройства. Не все, конечно - советская эстетика и опора на армию тут явно мимо - но вот полное обожествление правящей семьи, фигура правителя-"отца", жёсткая социальная иерархия - это оттуда, из глубины веков. Подробнее узнать о феномене КНДР можно из другого поста, а теперь, наверное, приступим к иному случаю.

Да, коронация нынешнего носителя этого звания выглядела именно так, вполне в рамках старины. В Японии, столь много скопировавшей от Китая, тем не менее, не было принято его идеи монархии в чистом виде.

Отчасти - да, была, надо это признать. Но это касается только сакральной части. Видите ли, правитель Японии - это вовсе не император, а тэнно - "небесный хозяин". От римского титула, выросшего из железа легионов, он отстоит максимально далеко. Тэнно - не воин и не светский лидер. Он - в первую очередь жрец, благодаря которому свет встаёт в океане, и потомок солнечной богини Аматэрасу

Никакого Неба - у японцев всё попроще даже. Солярный культ является одним из древнейших и очевиднейших в истории.

И знаете, если бы вы жили в древние эпохи, то тоже на вопрос "что такое солнце?", вероятно, ответили бы "дом божества", а не "природный термоядерный реактор, в котором водород превращается в гелий". Вот и японцы так ответили.

На архипелаге хорошо усвоили одну часть образа хуан-ди - божественно-неприкосновенную, но вот продолжение про Мандат и власть чиновников как-то пропустили. И это внезапно сблизило её с далёкой Европой, пусть и не не полностью. По крайней мере, сословие самураев и сёгунаты больше похожи на западные королевства с их аристократией, чем то, что было у континентальных соседей Японии.

А потом вы приходите к власти в своей стране, и....сталкиваетесь с суровой реальностью. Кризис, де-факто патриархальное, полутрадиционное общество, война, упадок. Да и вообще - большая власть оставляет равнодушными лишь единиц. Так что ваша политическая практика довольно быстро расходится с риторикой. А потом вы умираете, и ваше наследие получает ещё более творческую переработку, потому что одно дело - теория, а другое - глубинные коды общества и прагматичные потребности государства.

Я далеко не марксист, но мне, на самом деле, искренне жаль Ленина. Вероятно, он и в самом деле верил в это учение и видел в социализме и власти пролетариата будущее. Но давайте будем честны - разве общество вчерашней Российской империи было готово к такому скачку вперёд? Да и был ли он в принципе возможен, даже в куда более близких к описанному в "Капитале" условиях? Вопрос открытый, однозначно судить не буду. Сужу только по тому, что было в реальности.

Так что, с самого начала партия большевиков грубо нарушала свои же принципы. Сначала - ссылаясь на гражданскую войну, а затем - ну, по инерции, наверное. Вряд ли во вчерашней самодержавной империи с крестьянским большинством было легко создать власть советов. Зато там было просто установить авторитарное партийное правление, со временем подменившее собой номинальные институты вроде тех же советов. Такова жизнь, таковы реалии управления.

Тем не менее, я считаю Ленина человеком, который ещё пытался найти баланс между государственными нуждами и своими идеями. Он с соратниками запустил масштабные социально-экономические программы, объективно поднявшие уровень жизни, способствовал появлению социальных лифтов, издал законы, давшие широким слоям больше прав (не все из них соблюдались по-настоящему, но многие).

Попытку ему можно засчитать. А вот то, что будет потом...Скажем так, сильно дальше от идеалов самого Ильича. В частности, Иосиф Джугашвили, известный как Сталин, является очень своеобразным ленинцем. Каким он там был до революции и гражданской войны - опять же, судить не буду, однако после 1924 года явно пошёл по весьма протоптанному и шаблонному пути.

Акулы, смирно сидевшие при жизни Ленина, тут же начали древнюю как мир историю - борьбу за власть, не имевшую отношения ни к какому социализму. Подобное было и в Вавилонском царстве, и в древнем Китае, и в европейских королевствах. Замените "он разгневал богов/Бога/Аллаха/Небо" - на "он предал дело Ленина и был шпионом", и вуаля, получите ровно то же самое.

Проще говоря, Иосиф Сталин, продолжая прикрываться социалистической риторикой, установил типичное единоличное руководство. Нет, не потому что он злодей и тиран сам по себе, а потому что такова традиция и система. Ну нельзя теоретическим учением отменить ни столетия истории, ни базовую психологию человека, получившего власть. Сталин тут стал лишь самым резвым из претендентов.

Его концепция "социализма в отдельно взятой стране" закрепила закрытый и авторитарный характер советской системы (в которой, по иронии, сами советы окончательно стали не более чем ширмой), где была партия большевиков - настоящая сила, и генеральный секретарь - настоящий лидер.

Здесь начинается интересное. Ленин, убеждённый атеист и материалист, наверное, не хотел бы, чтобы вокруг него создали культ. Зачем, если дело, согласно его же убеждениям, не в нём, а в самой природе общественного прогресса? Однако, у властей СССР были иные планы. Ещё до получения Сталиным полной власти этот культ начал складываться, а уж при нём - развился невероятно. Владимир Ильич как реальная личность, его труды, его вклад в государство - всё это быстро сакрализовалось, будучи встроенным в новый нарратив об "отдельном социализме".

Но было уже неважно, что бы там подумал лидер революции. Главное, что его фигура прекрасно легитимизировала советский строй, а значит, и право на власть самого Иосифа Виссарионыча. Тот поступательно и мощно способствовал созданию централизованной и сильной системы, где интересы государства перевешивали интересы не только индивида, но и социальных слоёв. Ничего нового - старая песня но новый лад. Был уже и Октавиан Август, и Оливер Кромвель, и Наполеон Бонапарт, которые точно также перешли к империи на фундаменте потерявшей реальный вес республики.

Заметьте, что названных выше персонажей вовсе не считают злодеями (кроме, может, Кромвеля) - напротив, вокруг них давно и прочно появился ореол великих государственников. И Сталин избрал тот же путь.

Все мы знаем - первые пятилетки, масштабные проекты, урбанизация, индустриализация, распространение грамотности, развитие ВПК - это всё факты и бесспорные достижения, подтверждённые реальностью. Плановая экономика тут действовала неплохо, особенно учитывая крайне сложное, кризисное время.

СССР стал унитарной страной с могущественной вертикалью власти, где лидер в виде генсека являлся главной, квази-монархической фигурой, а партийная бюрократия была его "дворянством". Даже в архитектуре в этот период появился новый стиль - сталинский ампир, что очень похоже на эпоху Наполеона.

Но есть и у такого подхода и обратная сторона. Если уж сравниваем с Наполеоном, то у того была хищническая внешняя политика, огромные утраты людей и ресурсов из-за многочисленных войн, неэффективная и вредящая отношениям с соседями Континентальная блокада Британии и репрессии, включая цензуру и давление на оппозицию.

В XX веке у похожего правителя были свои нюансы, частично из-за иного времени, частично из-за иной страны. Помимо уже упомянутых репрессий, коснувшихся не только политических противников, но и очень многих инакомыслящих, интеллигентов, зажиточных крестьян и прочих опасных элементов, стоит упомянуть ряд серьёзных проблем.

Были и тройки НКВД, были и несправедливые расстрелы, но это всё не касалось граждан так массово, как это порою преподносят. Но отметить надо, так как подобное в ту эпоху имело значительно более массовые масштабы, чем сейчас, и некоторые социальные группы затрагивало крайне болезненно.

Самая же главная загвоздка - это перекосы в экономике. Плановая система и колхозное хозяйство, безусловно, были хороши в создании масштабных проектов и строительстве армии, но хуже справлялись с обеспечением населения товарами широкого потребления. Власти делали упор на тяжёлую промышленность в ущерб лёгкой, игнорируя потребности среднего гражданина за пределами самого минимума для сносной жизни. Что поделать - у государства есть дела и поважнее.

С крестьянством тоже вышло своеобразно - его использовали как старт для индустриализации (продажа зерна за границу), однако спешная и не всегда разумная коллективизация привела к голоду в плодородных районах страны, следствием которого стали массовые смерти. Деревня на десятилетия превратилась в донора для городов, который нередко получал от всезнающего государства слишком малую награду за свой тяжёлый труд.

И оно всё шло рука об руку. К 1953 году СССР фактически, без всяких "но", был влиятельнейшей сверхдержавой со сферой влияния в полпланеты, с отличной промышленностью, развитой наукой и собственной ядерной бомбой - критически важным инструментом сдерживания в последние восемьдесят лет.

Однако созданная государственная машина была больше сосредоточена на великих задачах и на поддержании международной силы страны, чем на чём-либо ещё. Разумеется, никто специально советских людей не мучал и не желал им бедности, но система не могла дать среднестатистическому человеку множества благ и возможностей, ведь просто не рассматривала его как саму по себе ценную единицу, лишь как винтик для общих (читай - государственных) целей. Она была слишком неповоротливой, чтобы реагировать на более комплексные вызовы.

Такое вот наследие оставил Сталин. Не он это придумал, и не он один это делал - определённый фундамент имелся и без того - но под его лидерством механизм стал именно таким.

Чего же не учёл сын грузинских гор? А не учёл он многое. В тяжёлую, опасную эпоху 1930-40-х годов, действительно, эти методы немало помогли стране выстоять и обеспечить свою безопасность. А потом начались другие времена.

Из-за ядерного щита мировые войны уступили место холодной, что убрало необходимость мобилизации и жёсткой централизации. Борьба с США перетекла больше в идеологическую и технологическую плоскость, и если для второго командная экономика ещё была полезна (космическая гонка), то вот с первым вышло грустновато.

Пока на Западе жизненный уровень рос в прогрессии, СССР в этом плане сильно отставал. Сложная, бюрократизированная система, заточенная под абсолютно другие задачи, не предоставляла своим людям того же материального благополучия.

Я ещё раз отмечу, что это не означает, что всюду царствовал лютый дефицит и граждане траву ели. Минимум в жилье, досуге, пище - был, но он был несравним ни с США, ни с ФРГ, ни с Францией, ни с Италией, ни с другими странами западного лагеря.

В будущем СССР сильно перещеголяют Япония и Республика Корея, последняя тоже будет использовать плановые методы, но более гибко. Это важно, потому что эти страны, особенно Корея, начинали с ещё более тяжёлых позиций - война и бедность, унаследованная от прошлого, у неё имелись в полный рост. Ещё позже Республика Китай, Китайская народная республика, Вьетнам и даже Северная Корея (частично) тоже поведут преобразования, используя низкий старт и сочетания плана с рынком. СССР этот момент упустил, цепляясь за созданное.

Низкий старт перестал быть актуальным в 1950-ые (уровень жизни, хоть и был ниже западного, не был столь плох, и советская рабочая сила не могла похвастаться привлекательной дешевизной), а на уступки капиталистам власти идти не желали ни в какую.

В целом, положение было не самым идеальным. Возможности планового хозяйства исчерпали себя, и в какой-то момент даже тяжёлая советская промышленность начала устаревать. Сельское хозяйство и лёгкая индустрия оставались второстепенными отраслями, из-за чего в стране возник культ дефицитных потребительских товаров, а продовольствие пришлось закупать за золото у Ирана и Канады.

И тут на сцену выходят они - великие реформаторы. Первым, кто хотя бы немного задумал переделать государство под нужды обычных людей, был Никита Сергеевич Хрущёв. У него что-то даже получилось - например, обновление жилого фонда, чтобы у каждой семьи была небольшая, но своя квартира, и не было бараков и коммуналок.

Неплохо, но мало. Неудачи - в аграрной политике, и нереалистичные обещания "построить коммунизм к 1980 году", не вызвали к нему любви у народа и элит.

В стране продолжались проблемы. Бюрократия и косность системы душили возможные позитивные сдвиги. После Хрущёва власть взяли партийные чиновники-консерваторы во главе с Л. И. Брежневым, которым статус-кво давал блага и привилегии, подобно дворянам в старых монархиях, и они органически не принимали изменения. При них начался выпуск советских массовых автомобилей и видов бытовой техники, которые стали более доступны населению, но происходило это запоздало и не на уровне рыночных экономик. Системные ограничения никуда не девались.

Да и нужно ли было их куда-то девать тогдашней верхушке? В то же время в Западной Сибири нашли огромные нефтегазовые залежи, которые после кризиса 1973-го стали приносить СССР достаточные доходы, чтобы закрывать глаза на пороки государства.

Так получалось жить более десятка лет, пока в середине 1980-х годов цены на нефть и газ не упали. Вместе с накопившимися проблемами это вызвало слишком сильный кризис, чтобы его можно был спокойно преодолеть, просто в очередной раз не обратив внимания на осложнения. Власть партии и её филиалов по всей стране ослабла, и центробежные силы победили. Плановая экономика разрушилась, а сам СССР распался.

Я много болтал о издержках советской экономики для большинства жителей страны. А что, собственно, всё это время думали сами эти жители? Вопрос, конечно, расплывчатый и сложный, но в целом не будет ошибкой заявить, что граждане были достаточно аполитичны, привыкнув жить в однопартийной централизованной системе. Что они могли ценить больше, чем стабильность и сильную власть, особенно после всех войн и потрясений?

Очередные потрясения, особенно такие, которые начались с распадом СССР, вызывали большое недовольство и страдания миллионов, что отразилось на исторической памяти обо всём советском периоде. А как мы знаем из прошлого поста, историческая память работает весьма своеобразно.

Если спросить у обычного человека, кто же всё-таки виноват в распаде СССР, что он ответит? С высокой долей вероятности, будут названы фамилии "Горбачёв" и "Ельцин", реже, но тоже вероятно - "Хрущёв". Сталин и Брежнев, скорее всего, будут отсутствовать.

Действительно, Михаил Горбачёв стал генсеком ровно в тот момент, когда уже и углеводороды не могли залатать дыры советской системы. За шесть лет руководства он много раз пытался спасти положение дел, обновив СССР. Были смягчены политические ограничения, появились рыночные элементы (хозрасчёт), спал уровень цензуры. Как мы видим, вышло очень и очень плохо - экономических изменений было катастрофически мало, а политические лишь усилили всегда тлевший по окраинам сепаратизм и придали популярность диссидентству.

Желая хоть что-то сделать, Горбачёв и ко ненароком ослабили централизацию, и весь каркас этого гиганта посыпался. Было слишком поздно прикладывать к язве подорожник, когда она уже разрослась и начала неистово вонять.

В этом состоит одна из главных ошибок Горбачёва. Но значит ли это, что это он развалил страну? Разве он создал в своё время такую громоздкую систему, не способную вовремя меняться? Он провёл тотальную централизацию? Он оттягивал любые реформы годами, заедая проблемы нефтедолларами? Нет, это делал не он. Гибель СССР закладывалась его руководством начиная со Сталина, и со временем возникали всё новые и новые поражавшие систему проблемы. Просто у неё оказался некий запас прочности, продлённый удачным ресурсным открытием.

А когда Горбачёв получил власть, было уже слишком поздно проводить реформы в рамках текущего строя. Итог немного предсказуем.

Анализ ситуации наталкивает именно на такие выводы. Только вот мало кто вообще проводит такой анализ. Здесь мы возвращаемся к описанному мною искажению - лидер всегда будет козлом отпущения, потому что так проще. Но работает оно и в обратную сторону.

Давайте проведём параллели с предыдущей частью. Сталин - это Луи XIV, при котором система сложилась такой, какой сложилась. Ключевые прекосы, приведшие в дальнейшем к краху, образовались при нём. При этом, поскольку его правление в краткосрочной перспективе ознаменовалось множеством достижений и побед и было мифологизировано в культуре, он стал почитаемой фигурой "лидера-государственника", с которой мало негативных ассоциаций (хотя есть и критика, порой тоже нерациональная).

Брежнев и бюрократы вообще - это Луи XV. Меньше достижений, больше кризиса, но сохраняются внешний лоск и стабильность. В памяти народа - спокойное время, хотя по сути - банальное оттягивание изменений в страхе за потерю власти.

Наконец, Луи XVI - Горбачёв. Недостаточно харизматичный и компетентный лидер, пришедший в наихудшее время, когда тянуть дальше было уже нельзя. Ожидаемо не справился с управлением в сложный период, после чего был обвинён в крахе.

Действительно, немногим придёт в голову, что в падении Союза может быть виноват Сталин (на самом деле - не он один, а сама система, оформившаяся при его важнейшем участии). Ведь он построил заводы, выиграл войну, создал ядерное вооружение - он явно великий, в отличие от этого плешивого предателя! Такую точку зрения люди разделят скорее, чем иную. Так легче и удобнее. Хочется гордиться страной и видеть в её истории сильного, идеального, берущего за всё ответственность лидера, чтобы было спокойнее. Ради этого будут созданы какие угодно легенды.

Вроде, столь разные государства - королевская Франция и СССР, но интересная параллель между ними есть. Я ни в коем случае не утверждаю, что они были ужасны. Нет, я восхищаюсь красотой Версаля и московского метро, я благодарен советским учёным за ядерный щит, я вижу, что абсолютизм и плановая экономика однажды вывели цивилизацию на новый уровень и помогли ей преодолеть ряд проблем.

Очевидно, что в реальности государство, особенно последних веков - это целый огромный комплекс, который физически не может быть управляем и изменяем одним человеком, и что система в большинстве случаев сильнее личности, какой бы гениальной и влиятельной эта личность ни была. Да и зачастую, система просто куда старше самого человека.

Факт простой и ясный, но далеко не сразу и не всеми (что более важно) осознаваемый. Размышляя над этим, я увидел парочку интересных примеров из истории, когда понятия "государство" и "лидер" полностью сливались, и это приводило к печальным последствиям. О том и расскажу.

Наверное, самая знаменитая фраза, иллюстрирующая описанное выше искажение - "Государство - это я", приписываемое Его Величеству Луи (Людовику) XIV, королю-солнцу Франции. Говорил ли он так - неизвестно, однако в любом случае суть она характеризует, как и многие такие "правдивые" цитаты, передающие дух эпохи.

А эпоха действительно была необычной. В то время, когда родился Луи № 14, Франция уже около двух веков трансформировалась в монстра, которых мир ранее не видывал. Начиная с короля Луи XI (1461-1483 годы) феодальные порядки, когда-то превращавшие её в номинально единое лоскутное пространство, начали смешиваться с централизацией и усилением монаршей власти. Правители, возводящие свою власть ещё к X веку, начали упразднять атрибуты тех лет.

Ему мешало самоуправство всяких герцогов и графов, и оно было поступательно уничтожено, превратив аристократию из носителей самостоятельной политической воли в привилегированных, но послушных "слуг престола". Вместе с тем, нетронутыми остались многие традиции - разные меры длины и веса в соседних областях, исконные права и ограничения городов, обязанности землепашцев перед сеньорами, строгое сословное деление, ну и масса мелочей, вплоть до запрета простолюдинам носить некоторые виды одежды и аксессуаров.

Система постоянно усложнялась, продолжая сочетать вековые законы с новым. А самым новым было то, что отныне именно король считался полновластным владыкой, с которым не мог поспорить никакой "вассал" из Бургундии или Нормандии, невзначай захвативший Англию. Процесс это был долгий, и закончил его как раз Луи XIV.

Изначально против молодого короля сложилась фронда - движение дворян и зарождающихся капиталистов против абсолютизма. Целых одиннадцать лет с формального вступления на трон в 1643 году юноша не имел власти, и лишь в в 1650-ых разобрался с фрондой, что положило начало его реальному правлению.

Так окончательно родилась абсолютистская Франция, королевство с двойственной природой. Если обратить внимание на юридическую сторону, то действительно - не было закона, ограничивающего короля, и он ведал политикой и внешней, и внутренней. Вряд ли кому-то при парижском дворе пришло бы в голову оспорить королевскую волю.

Отсюда и взялась эксплуатация ресурсов страны на всякое, не всегда разумное. Годами немалая часть финансов уходила на строительство помпезных сооружений, главным из которых, бесспорно, оказался Версаль - скромный пригород Парижа, превратившийся в синоним роскоши и величия.

Централизация означала и возможность концентрировать средства на масштабные внешние авантюры. Франция в конце XVII - начале XVIII веков пережила несколько войн, в которых сражалась весьма достойно. Луи стремился расширить свои владения, усилить колонизацию Северной Америки и Индии и по возможности подчинить своей династии короны других стран, в первую очередь Испании, где тогда ударно вырождались Габсбурги, оставляя лакомое местечко. На это тоже уходили огромные средства, но государство нового типа могло себе позволить такое.

В 1715 году, когда Луи XIV скончался, на его место пришёл правнук с таким же именем под следующим номером, который продолжил тот же вкктор.

Этот персонаж пробыл у власти целых пятьдесят восемь лет. Как и прадед, он в этом плане уступает только некоторым монархам, например Елизавете II или Собузе II из Свазиленда. Потрясающая стабильность!

При нём все эти тенденции - вычурность власти, её роскошь и мощь, эпическая внешняя политика - продолжились. Окончательно сложилась первая колониальная империя Франции, переживали расцвет искусства (стиль рококо), а Франция продолжала быть самой населённой (около 30 миллионов жителей) и богатой на своём материке. Как тогда говорили, была "Китаем Европы", лишь немного уступая огромной Российской империи, владевшей северной Азией, с её 37 миллионами к концу века.

Всё это, конечно, прекрасно, однако реальность была значительно сложнее. Под фасадом абсолютистского порядка и блеска изящных искусств сложилась крайне неповоротливая и усложнённая система, в которой проблема на проблеме погоняла другой проблемой, причём нередко - на совершенно ровном месте.

Самое главное, конечно же - это сохранение многочисленных артефактов из долгой истории французской монархии. Бурбоны, вопреки имиджу неограниченных руководителей, на деле сильно зависели от дворянства, которое имело с ними своего рода сделку - короли гарантируют знати неприкосновенность прав и привилегий, оставляют за нею власть, возможность эксплуатировать крестьян и не работать, а та в ответ поддерживает династию и строй без лишних вопросов.

Хотя монарх практически не имел законных ограничений на свою волю, ему всегда нужно было считаться с мнением верхушки, ведь она по сути и обеспечивала стабильность его насиженного места. Сильное недовольство первого сословия - и для короля резко повышался шанс несчастного случая на охоте или превращения ночного сна в вечный, что было неприятной перспективой.

Кроме того, старинное происхождение власти сковывало ей руки и тем, что приходилось сохранять влияние Церкви, все особые законы городов (которых были сотни, что осложняло внутреннюю интеграцию страны) и необычный статус некоторых регионов (как города-анклава Авиньона, с 1400-х подчинявшегося Папе Римскому).

Государство было внешне сильным и богатым, но внутреннее очень разнородным и неуклюжим. Меж тем те ресурсы, что получалось выдаивать, столь же успешно и терялись, особенно в войнах.

Да, успехи были, но вот великие планы двух Луи в целом провалились. Даже удачные походы оборачивались большими потерями при не самых потрясающих результатах. Но что хуже, так это то, что две важнейшие войны - за испанское наследство (1701-1714) и Семилетняя (1756-1763) были Францией проиграны. Вопреки всем усилиям, создать испано-французскую унию не вышло, и "победа" оказалась глубоко пирровой. А в Семилетней войне Франция показала себя паршивее, потеряв большинство колоний и свой флот.

За этим последовал кризис - деньги внезапно кончились. Элиты и сама королевская семья к тому времени насквозь прогнили. Луи XIV положил начало распространению милейших традиций вечных интриг и разврата при дворе, которые продлились век, вылившись в такие откровенные формы, что и не снились прежним королям. И у прадеда, и у правнука была интересная черта - они обожали женское общество, и де-факто имели целые гаремы из любовниц, чем-то напоминавшие подобные заведения османских и китайских императоров.

Луи XV построил даже отдельное место - Олений парк, где регулярно встречался со своими фаворитками. Дедуля, который сам любил приударить, точно гордился бы, будь он к тому моменту жив.

Монтеспан родила Луи XIV семерых детей, а Помпадур получила при Луи XV огромную власть, прямо влияя на госуправление. Вообще, эти дамы не были плохи - они, к примеру, покровительствовали наукам и искусствам, особенно Помпадур, бывшая хозяйкой литературного салона, однако сам факт их существования был симптоматичен для сложившихся во дворцах отношений.

К середине XVIII века уже никто ничего не стеснялся. Думаю, упоминать о процветавшей в стране коррупции, имевшей благодатную почву из-за интриг и феодальных пережитков, особенно и не нужно. Возможно, поэтому-то Великобритания, к тому времени уже отказавшаяся от абсолютизма и ослаблявшая традиционные законы и ограничения, и переиграла Францию. В ней к концу достойного правления Луи XV начнётся промышленная революция, чего по ту сторону Лу-Манша пока не наблюдалось.

Здесь важно подвести итог. Что мы получили к 1774 году? В сущности, огромную, густонаселённую, но запутавшуюся в самой себе страну с разложившимися элитами. В колониальной гонке она терпела поражение, а денег потратила столько, что их просто не осталось.

Королевская власть, некогда связанная с помазанием Божьим, добровольно и с энтузиазмом сняла с себя эту и до того мало что скрывавшую маску, превратившись в глазах образованных подданых, особенно парижан, в образец нравственного упадка и бессмысленного пафоса. Теперь и нельзя было представить придворную политику без тучи монарших любовниц, а роскошные дворцы - без кутежа и вычурной праздности. Это стало просто привычкой, обычным порядком вещей.

Если ты развратник и транжира, то ты, может, и такой себе помазанник Божий, да и такой себе государственный менеджер, но зато сразу видно - сильный, уверенный в себе лидер, статный мужчина и вообще - абсолютный властелин. А на то, что Франция доведена до чудовищного кризиса - в целом и плевать. "После нас хоть потоп" - ещё одна известная цитата, которую, как говорят, маркиза де Помпадур выдала своему королю после первого крупного поражения французских сил от британцев в 1757 году. Правда ли? Может, и нет, но опять же, главное, что она симптоматична.

И вот, вся эта громоздкая химера, изувеченная непомерными тратами и войнами, досталась в наследство ему:

Полноватый, неловкий в общении, неуклюжий и неамбициозный Луи под номером шестнадцать (любили они это имя, ничего не поделать). Сложно поверить, что он потомок тех двоих, о которых шла речь ранее - настолько его образ жизни противоречил тому, что можно было наблюдать у французских венценосных особ последние сто лет.

Интриг этот Луи не любил, предпочитая им значительно более простые занятия. К примеру, он увлекался несколькими хобби - включая слесарное дело, которым мог заниматься, уединяясь, часами. Это поражало придворных, привыкших к совершенному иному образу жизни короля.

Странная любовь к слесарству была не единственной особенностью нового правителя. Ещё он категорически отвергал правила, которые предыдущие Бурбоны создали, чтобы показать свою власть и величие. Невозможно было представить, чтобы Луи XIV появлялся в театре без свиты или выходил к крестьянам, чтобы побеседовать, при этом даже не взяв с собой гвардию. А этот король делал так регулярно.

Речь его была отрывиста, местами даже грубовата. Для парижского света и общественности, привыкших к совсем другим образам, подобное стало диковинкой. И тут важно разделять, кто и как относился к Луи XVI. Придворные и дворяне недолюбливали его, считая слабым и слишком мягким для обладателя такой важной должности. Богатые и среднего достатка жители городов, больше всего страдая от условностей монархии, тоже не считали его дела положительными.

А вот более простые слои населения, преимущественно крестьяне и бедные горожане, напротив, тут же наплодили легенд о добром царе короле, который не гнушается простой работы и всегда рад помочь людям.

Основания у них были - Луи XVI, едва придя к власти, начал избавляться от фавориток своего деда (оба прежних монарха пережили сыновей, долгожители были выдающиеся) и принялся активно раздавать милостыню. Человек он, судя по всему, был действительно добрый и простодушный

Впрочем, это-то и стало проблемой для его репутации. Помимо выше обозначенных "недостатков", Луи, о ужас, сохранял полную верность своей жене, Марии-Антуанетте, и не имел ни единой любовницы - даже на одну ночь, вот каков он был. Разумеется, данный факт был истолкован не как проявление моральной чистоты, а как признак робости и слабого характера. Как это - король без фавориток? К такому благородные лица готовы не были никак, и презрено шептались о таком недокороле друг с другом.

Что же, это получается, к этому деятелю можно смело нимб пририсовывать и крылья прикреплять? Тут много нюансов, на самом деле. В сравнении со своими дедом и прапра(?)дедом, он и в самом деле был исключительно хорош как человек, и уж точно был во много раз ближе к современной добродетели, чем большая часть тогдашней французской верхушки. Однако, это ещё не означает, что Луи XVI являлся прекрасным королём.

Ему страшно не повезло - предки так набедокурили со своим величием и образом жизни, что оставили слишком много проблем. Чтобы попытаться их мало-мальски решить, нужна была стальная воля и гибкий ум, а этого, всё-таки, не было у Луи XVI. Лично он был неплох, но вот как управленец - бесталанен. В этом смысле прошлых Бурбонов, при всех провалах и отвратительном стиле жизни, можно назвать более успешными. Они, по крайней мере, могли править железной рукой и время от времени совершать удачные преобразования.

А наш клиент - увы и ах, нет. Не всем даны лидерские навыки, не все хотят властвовать, не все могут энергично править и правильно работать с людьми. Власть, полученная лишь по праву рождения, плоха как раз тем, что не очень гибка. На примере Луи XVI это прекрасно видно. Человек, которому больше подходила тихая семейная жизнь и столярное ремесло, вынужден был встретиться лицом к лицу с масштабным упадком в своей стране. И что важнее - он оказался один на один с системой, которая его плохо принимала.

По большому счёту, сгнила и довела Францию до ручки именно эта система, начавшая формироваться аж в XV веке и доведённая до абсолюта двумя предшественниками Луи XVI. Их амбиции, их шикарная жизнь, их представления о правильном государстве - всё это создавало только больше противоречий и проблем, которые на протяжении очень долгого времени удобно не считались проблемами

Нужна была шоковая терапия, чтобы преодолеть кризис, и в теории новый король мог бы двигаться в её направлении. Только как? Он застрял между молотом и наковальней - с одной стороны, на него косо смотрели дворяне, а с другой, для появляющихся капиталистических слоёв он был воплощением старого порядка. Неприятная ситуация, ничего не скажешь. Все потуги выправить дела, в конце концов, не имели успеха. Идти против этой трясины, особенно с такими особенностями, как у нашего героя, было чрезвычайно сложно.

Хотя, в каком-то смысле Луи и правда начал шоковую терапию, открыв в мае 1789 года заседания тех самых Генеральных штатов, с которых всё и завертелось. Только вот сам монарх в дальнейшем спектакле стал, если можно так выразиться, жертвой.

Его неоднократно унизили, вплоть до того, что к воротам версальского дворца прибыла толпа, вынудившая короля переехать в Париж, он был стеснён рамками "поддержки революции", де-факто находясь под надзором солдат в столице. В итоге, после попытки сбежать за границу, Луи был лишён титула. На него спустили всё - отсталость государственных институтов, неудачную внешнюю политику, притеснение третьего сословия, систематические нерациональные траты казны. Никто не стал разбираться в том, что на самом деле это грехи системы, которую создал не он и в которую он сам еле вписывался, но которую ему пришлось возглавить.

И за это Луи дорого заплатил. Пролил кровь вместо своих предков, оказавшись последним в передаче горячей картошки под названием "старая Франция".

Хотя это и небольшое(100 тыс. квадратных километров площади) государство без каких-либо серьёзных ресурсов, оно является чрезвычайно богатым по общемировым меркам. Его номинальный ВВП близок к 2 триллионам долларов, что не так уж сильно отстаёт от таких бывших (и местами нынешних) центров мирового влияния и экономики, как Франция и Великобритания, и почти равно Испании с Италией.

Хангук также обладает потрясающими достижениями в технологическом и культурном плане - от производства электроники до создания разного рода медиапродуктов.

С точки зрения "добра", то бишь соответствия современным западно-ориентированным представлениям о жизни, Республика Корея во всём выигрывает у своей "сестры" - и в армии там надо служить не десять лет, а всего год-два (в зависимости от обстоятельств), и чтобы выехать за рубеж, препон от государства нужно преодолеть несоизмеримо меньше, и даже разделения граждан на категории по происхождению (как система "сонбун" на севере) не наблюдается, во всяком случае - в прямом, жёстком и официальном виде.

Скорее всего, если перед обычным человеком, хоть что-то знающем о вопросе, пусть и ничтожно мало, поставить выбор - в какой части Корейского полуострова жить, он без колебаний выберет южную половину, и это достаточно логично.

Иными словами, Республика Корея показывает гораздо более знакомое лицо для жителя чего-то вне Восточной Азии. Тут надо вернуться к распространённой оценке, которую в общем виде можно сформулировать так "В КНДР пришёл СССР - там сплошной ад, а в Южную Корею пришли США - и там блаженство".

Разумеется, это, как уже говорилось в первой части, не просто упрощение, а в корне неверное утверждение. Ни Чосон, ни Хангук не являются и никогда не являлись "мини-СССР и мини-Америкой", где просто у людей другие язык и раса. Контекст, в котором они существуют, радикально иной. И если КНДР, вопреки пафосу "народной страны" и "социализма" - в своей основе консервативная конфуцианская монархия с идеологией строго изоляционизма, то вот её близняшка...Это следует разобрать поподробнее.

Сперва посмотрим на физическую карту полуострова. Она ясно скажет нам, что практически все горы тут расположены на севере (считая и священный вулкан Пэктусан), в то время как юг преимущественно равнинный. Поняли это и японцы, когда в начале XX века ломали голову, как бы им выжать побольше со своей новой, большой колонии.

Как они выявили, именно в горах есть некоторое (надо сказать, не самое большое) количество полезных ископаемых, а вот низменности годятся разве что для рисоводства. Поэтому весь японский период Корея "развивалась" простым и понятным способом - определённое промышленное строительство на севере и чистая аграрщина на юге.

Иронично, но это привело к забавному последствию - когда в 1945 году императорская армия была разбита на полуострове, там, где высадились американцы, было полно не просто бедного, а нищего, безумно нищего населения, восприимчивого к левой риторике.

А вот севернее, и особенно в Пхеньяне, где, помимо прочего, жило относительно много христиан, крепко держались правые националистические настроения. Там существовала промышленность, пусть и ограниченная. И это было заметно по уровню жизни и взглядам интеллигенции.

Но увы, пхеньянские националисты плакали горькими слезами - по их душу пришёл СССР и привёл будущего Вечного Президента Ким Ир Сена править. Впрочем, некоторых из них в дальнейшем идеология чучхе вполне устроит, ибо она тоже, мягко говоря, ни капли не интернациональна.

А вот кто точно был раздражён , так это он :

Данный замечательный дедушка - Ли Сын Ман, политик бывалый, являвшийся даже лидером корейского правительства в изгнании в 1919-25 годах. Если бы в КНДР сняли фильм наподобие советского "Мальчиша-Кибальчиша" 1964 года, то этот мужчина определённо стал бы основой для персонажа Главного Буржуина

В отличие от молодого партизана Ким Ир Сена, Сын Ман являлся пожилым человеком, и представлял правые, резко антикоммунистические силы. Американцы позволили ему укрепиться на юге, задавить популярный среди бедных крестьян и горожан (коих было подавляющее большинство населения) местный филиал Трудовой партии Кореи, и в августе 1948 года провозгласить Тэхан мингук, из-за чего месяцем позже появился и Чосон.

Новая "республика", а де-факто - диктатура "либералов" во главе с Ли Сын Маном, была катастрофически слаба - ни промышленности, ни природной защиты от нападения, ни высокопродуктивного сельского хозяйства.

Японцы откровенно "забили" на эту территорию, что сделало её, вероятно, лишь на самую кроху богаче, чем в начале века, и то не факт. Несмотря на ужасающую нищету, близкую к уровню африканских колоний Франции и Британии, Сын Ман трубил об "освобождении севера" и "искоренении коммунизма". Его позиция была закостенела - национализм, борьба с левыми и силовое объединение родины.

При этом никакой базы для реальных действий у него не было, и даже друзья из-за океана сильно ограничили помощь, боясь, что новая война может обернуться печально.

Однако, громкая, пусть и пустая, риторика буржуинов позволила их противнику убедить Сталина и Мао в возможности маленькой и победоносной для создания полноценного Чосона. Ким Ир Сен, кроме наличия собственной промышленности, получал большие дары в виде некоторых видов вооружения от Москвы и Пекина. Как итог - у него танки были, а у Ли Сын Мана - лишь бронеавтомобили, да и тех мало. У него была авиация, а у южан - нет. Был, в конце концов, минимальный тыл для производства, в отличие от сами поняли кого.

Поэтому Сеул пал всего за несколько дней в те жаркие дни лета 1950 года, которые пока ещё не Великий Вождь избрал для своего похода. А за ним - пало всё, кроме города Пусан.

Единственное, что спасло Республику Корея от бесславного конца - это помощь ООН, под видом контингента которой на выручку пришли в основном американские силы. Это был эпический провал по всем возможным фронтам. За три года войны страна, и без того нищая, пострадала ещё больше, но главное - ничего не добилась.

В 1953-м, первом году 72-летнего уже перемирия между Кореями, состояние Хангука было отвратительным. Всё правление Ли Сын Мана, которое продлилось до 1960 года, он выживал за счёт экспорта риса и помощи США, сводя концы с концами.

Правительство, кроме суровых репрессий против левых и агентов КНДР - настоящих и мнимых - любило такое развлечение, как не вполне целевое освоение государственных средств. Коррупция также являлась фундаментальной частью этого режима, что, прямо сказать, неудивительно. Вспоминаем региональную специфику - конфуцианская мораль во многом не считала взятки чем-то плохим, а лишь частью уважения к вышестоящим.

Ровно также она не предполагала, что развитие страны должно идти чётко по западному типу. Чисто формально, само собой, Республика Корея стала капиталистической и имела рыночную экономику, однако ещё во время войны Ли Сын Ман и его министры отвергли идею о действительной свободной конкуренции и оказали поддержку семьям, которые на тот момент обладали крепким бизнесом в какой-либо отрасли. Детализируя, можно назвать двух персонажей:

Сейчас это огромные мировые компании, которые чем только не занимаются. А тогда власти пригрели, кроме этой парочки, ещё несколько десятков семейных дел, которых стали всячески поддерживать. По мнению Ли Сын Мана, видимо, смысла в рынке наподобие американского в их стране не было.

Собственно, так и началась история чеболей - знаменитых конгломератов, контролируемых целыми кланами. Система не то чтобы совсем уж чуждая классическому капитализму, но сильно адаптированная под местное видение.

Впрочем, Сын Ман не дал чеболям развернуться в полную силу, и даже преследовал некоторых из этих предпринимателей. Его методы управления были гниловаты и вороваты даже для корейцев, привыкших к коррупции и авторитаризму ещё при старой монархии.

В 1960 году, когда дедуля снова объявил о своей "победе" на выборах с 90+% голосов, его снесли протесты негативно настроенных граждан, что привело к установлению Второй Республики (да, в Корее их, республик этих, даже больше, чем во Франции - шесть, а не пять). Она была слабой и шаткой, и проводила крайне неудачные реформы для либерализации государства.

В это время в Сеуле и других городах не первый год шли массовые протесты студентов, требовавших изменений. Ситуация накалилась - на фоне стабильной и тогда ещё не вступившей в кризис (что плавно начнётся лишь в 1970-ые) КНДР Хангук выглядел неудачником и страной, могущей запросто схлопнуться.

Возможно, так и случилось бы, останься у власти относительно либеральное, но слабое правительство. Но оно прожило всего год - уже в 1961-ом военные, сговорившись, свергли его, установив безоговорочную, железную диктатуру.

Её главой и новым президентом (в 1963 году) стал Пак Чон Хи - человек, которого считают прямым автором корейского экономического чуда.

По большому счёту, многие вещи, выведшие страну из плачевного состояния, начал не он - те же чеболи были ещё с начала 1950-х. Но чего у Чон Хи не отнять, так это дальновидности и политической воли. Установив режим с жёстким контролем и даже сильным культом личности, он не скатился в очередного божка, по сути паразитирующего на ресурсах, что ему оказались подвластны, а трезво оценил возможности, что были у Кореи.

Для начала, Пак Чон Хи окончательно выбрал тридцать чеболей, которые вполне официально стали хребтом экономики. Они всесторонне поддерживались государством. Компании начали с простого - с текстильной и пищевой промышленности, используя бедность населения как козырь - товары, произведённые вчерашними полуголодными крестьянами, стало выгодно экспортировать в развитые места.

Вот теперь помощь и покровительство, оказываемые США, начали идти на пользу. Средства, доставляемые оттуда, и льготы в торговле, призванные укрепить Хангук как филиал влияния Вашингтона в регионе, давали реформам необходимую подпитку.

Также интересно, что Пак Чон Хи умно использовал начавшуюся вскоре после его прихода к власти войну во Вьетнаме - послал крупный контингент туда, и предложил свою страну как географически относительно близкую к театру боевых действий базу для создания необходимых воюющей американской армии вещей, а это не могло не поднимать местные производства.

Одновременно с этим, президент утверждал государственные пятилетки!, которые практиковались вплоть до 1996 года. Во время них строилась инфраструктура, необходимая для индустриализации - порты, железные и автомобильные дороги, и другое, ставшее полностью госсобственностью. Была проведена масштабная национализация. Вся банковская система перешла под контроль государства. Проведён ряд мероприятий, призванных улучшить положение в аграрном секторе, так как крестьяне оставались большинством (58%) населения.

Власти освободили сельских тружеников от выплат долгов по ростовщическим процентам, приняли программу стабилизации цен на сельскохозяйственную продукцию, увеличили процент выплат по вкладам, что так же стимулировало приток в банки свободных средств и облегчило получение кредитов.

Можно сказать, что Пак Чон Хи и его команда использовали плановые и традиционные методы экономического стимулирования для выхода страны на мировой рынок. Интересно, что патриархальная традиция сильных кланов, доставшаяся в наследство от прошлых эпох, в этом деле смешалась с по сути советской моделью пятилеток и формулой свободной торговли.

И вот такое сочетание обеспечило Хангуку огромный рост с самого начала правления Пак Чон Хи. Которое, кстати говоря, было совсем не радужным - репрессии за связь либо подозрение в связи с Севером остались, и к ним прибавился большой культ личности лидера, которым тот же Ли Сын Ман по сути так и не обзавёлся.

Чон Хи был у власти до 1979 года. За это время успех был оглушительным - экономика росла на 25 процентов каждый год, а с 1975-го - на 45%!. Переходя от текстиля и пищи ко всё более сложным вещам, производство постоянно ширилось и разбухало.

Конечно, часть этого роста - просто эффект очень низкого старта, но дело в том, что он отнюдь не прекратился даже тогда, когда уровень жизни повысился во много раз. К концу XX века Южная Корея стала очень заметной в мире экономической силой. Её звезда взошла ярко, пока на севере, напротив, начался страшный закат, вылившийся в катастрофу голода 1995-1999 годов.

С тех пор Чосон может похвастаться лишь одним настоящим преимуществом перед Хангуком - ядерным щитом. В остальном же, увы, дела там иду пусть не явно паршиво, но в десятки раз бледнее, что признаёт даже сам Пхеньян, пусть и не полностью.

И вроде бы, благодарные корейцы должны буквально молиться на Пак Чон Хи, такого мудрого президента, сурового, но компетентного. Только вот его убили, а затем продолжатель его стиля правления, Чон Ду Хван, жестоко подавил протесты за смягчение режима, имевшие место в 1980 году.

В мае этого года в городе Кванджу на юге страны собрались люди, в основном студенты и интеллигенция, с целью вынудить президента оставить пост и начать реформы политического управления. В ответ Ду Хван велел открыть по ним огонь, из-за чего погибло и было ранено более тысячи человек. Оставаясь верным старой риторике, власти окрестили это "прокоммунистическим восстанием", и замяли дело.

Но не очень надолго - уже в 1987 году волнения начались куда более массово и с новой энергией. В итоге президент сдался и ушёл в отставку, освободив политических заключённых и дав волю парламенту, который закончил с военным правлением. Как так? А ответ очень прост - если ваше население достаточно богато, имеет доступ к внешнему миру и образованно, что Пак Чон Хи прямо поощрял, то оно склонно сомневаться в абсолютной правильности всех действий руководителей.

В этом смысле Ким Ир Сен и его наследники оказались намного мудрее - они создали наследственную квази-монархическую модель, которая помогла ценой изоляции, консервации и даже некоторого проседания уровня жизни, сохранить в их руках рычаги, позволяющие быть на самом верху этой безжалостной пищевой цепи.

А вот их южные коллеги тут лично для себя, не затрагивая общую картину, сплоховали. С тех пор Хангук условно более близок к западным демократиям, хотя и с тонной оговорок, касающихся в первую очередь всеобъемлющего влияния чеболей на жизнь и политику. По сути, хоть дядьки в форме более и не наводят там порядка железной рукой, роль клановых корпораций как стержня экономики никуда не пропала.

Фактическое кумовство, возведённое на столь высокий, официозный уровень, со временем привело к жесточайшей монополизации всего, замедлению экономического роста, возвращению коррупции и прочим прелестям, которые на пользу обществу не идут никоим образом.

Да и по сей день все эти с виду современные компании в своей основе - патриархальные структуры с конкретным "отцом" (понятно, что он и дед, и брат, и так далее) во главе. Это творческое, конфуцианское по своей сути переосмысление капитализма, стало подспорьем Республике Корея, и оно же теперь ввело её в тупик, когда коррупция и социальное расслоение снова вылезли явно, что в том числе отражается в таких картинах, как "Паразиты".

А иногда и другое старое даёт о себе знать, как во время недавнего, не справившего и первого года жизни, события - нелепой попытки военного переворота под предлогом "северной угрозы", предпринятой президентом Юн Сок Ёлем.

Сей эксцесс показал - старые поколения не всегда понимают смены эпохи, и иногда пытаются действовать - по личным и не очень причинам - так, как они помнят, что было. В нынешнем мире стремительных изменений и пожилых (в основном) правящих сил это порой бывает актуально.

А в случае с Кореей демонстрирует, какое тяжёлое, сложное, часто травматичное и конфликтное прошлое имеется у этой "страны будущего", обладающей самой низкой рождаемостью в мире, что тоже, на самом деле, свидетельствует о серьёзных проблемах, которые здесь усугубили глобальную тенденцию на спад размножения человечества.

Источники:

https://www.kommersant.ru/doc/7345778

https://lenta.ru/brief/2024/12/03/kim-gir-kin/

https://www.rbc.ru/politics/03/06/2025/683eb8659a7947eb72d0d...