Когда в 1998 году на экраны вышел фильм Стивена Спилберга «Спасти рядового Райана», зрители были впечатлены не только реалистичностью боёв, но и самой идеей, определяющей сюжет: отправить группу солдат на поиски одного человека, чтобы его мать не получила похоронки сразу на всех своих сыновей, служащих в армии. Ведь из четырёх трое уже погибли в бою. Однако реальность зачастую оказывается трагичнее вымысла. Речь сегодня пойдёт о пяти братьях Салливан из Айовы, чья гибель навсегда изменила отношение в американской армии и на флоте к совместной службе родственников.
Пятеро братьев Салливан на борту крейсера «Джуно» (слева направо): Джозеф, Фрэнсис, Альберт, Мэдисон и Джордж. (Источник)
Братья — Джордж, Фрэнсис, Джозеф, Мэдисон и Альберт — выросли в небольшом городке Ватерлоо штата Айова и с детства были неразлучны. Однажды, ещё мальчишками, они взяли лодку покататься, но та перевернулась. Четверо старших братьев держали младшего Альберта над водой, пока все не доплыли до берега. Этот случай навсегда укрепил их веру в то, что, держась вместе, можно преодолеть любые трудности. После того как 7 декабря 1941 года японская авиация разбомбила Перл-Харбор, все пятеро решили идти добровольцами на флот. Их друг, жених единственной сестры Женевьевы, служил тогда на линкоре «Аризона» и погиб при взрыве корабля. Это во многом послужило для них мотивацией отомстить японцам за гибель друга. Но при поступлении на службу они поставили условие: служить только вместе, на одном корабле. Им пошли навстречу, и в начале 1942 года братья оказались на борту нового лёгкого крейсера «Джуно» (USS Juneau CL-52).
Лёгкий крейсер USS Juneau (CL-52) типа «Атланта». (Источник)
13 ноября 1942 года «Джуно» участвовал в морском сражении за Гуадалканал. Возвращаясь после боя на базу, повреждённый крейсер получил попадание торпеды с японской подводной лодки I‑26 в знаменитом «торпедном перекрёстке» южнее Гуадалканала. Торпеда попала в погреб с боезапасом, и через мгновение крейсер был буквально разорван чудовищным взрывом. Из 687 членов экипажа большая часть почти сразу погибла, но около ста человек сумели выбраться на поверхность и держались за обломки и уцелевшие спасательные плоты. Из пятерых братьев трое — Фрэнсис, Джозеф и Мэдисон — погибли мгновенно при взрыве. Джордж и Альберт оказались в воде. Альберт, раненый при взрыве, сумел продержаться до второго дня, но ночь на 14 ноября не пережил. Джордж оставался на спасательном плоту почти пять дней, однако и его не было среди спасённых. Из сотни моряков, оказавшихся в воде, спасти удалось лишь десятерых — и ни одного из семьи Салливанов. Во многом трагедия была вызвана тем, что из-за приказа о радиомолчании и неразберихи в штабах спасательная операция началась с опозданием на несколько дней. О гибели сразу всех пятерых сыновей их родители, Томас и Алетта Салливан, узнали только 12 января 1943 года, когда к ним в дом явились трое военных. «У меня новости о ваших ребятах», — сказал офицер. «Который из них?» — спросил Томас, понимая, о чём пойдёт речь. «Я сожалею, — ответил офицер, — все пятеро». С тех пор ужесточился действовавший и до этого запрет на совместную службу родственников, исключения из которого добились братья Салливан. Теперь совместная служба родственников была категорически запрещена, чтобы не допустить повторения подобных случаев. Для полноты картины стоит добавить, что на крейсере «Джуно» служили ещё и четверо братьев Роджерс — Джозеф, Патрик, Луис и Джеймс. Двое из них были переведены на другой корабль за пару недель до гибели «Джуно», что спасло им жизнь, а двое — Патрик и Луис — погибли вместе с крейсером.
Четверо братьев Роджерс в день ввода в эксплуатацию лёгкого крейсера «Джуно». Слева направо: Джозеф, Патрик, Луис и Джеймс. (Источник)
Память погибших братьев Салливан была увековечена в названиях двух эсминцев. Первый — USS The Sullivans (DD-537) — был спущен на воду в 1943 году и стал первым американским кораблём, названным в честь нескольких человек одновременно.
Эсминец USS The Sullivans (DD-537) типа «Флетчер». (Источник)
Он прошёл через Вторую мировую и Корейскую войны. С 1977 года этот корабль стоит на вечной стоянке в Буффало как корабль-музей. Второй эсминец, USS The Sullivans (DDG-68), находится в эксплуатации и по сей день.
Эсминец USS The Sullivans (DDG-68) типа «Арли Бёрк». (Источник)
А рок-группа Caroline's Spine написала песню «Sullivan», в которой и есть строчка, ставшая названием этого рассказа: «Say goodbye, bye, bye, Mrs. Sullivan...».
Эмблема эсминца USS The Sullivans (DD-537) в виде вышитой нашивки. Обратите внимание на девиз «We stick together» (Мы держимся вместе). (Источник)
Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад, если вы подпишетесь на мой профиль или сообщество «Взаимосвязи», чтобы не пропустить новые публикации.
В отечественной истории хватает примеров, когда разбойники под парусом становились национальными героями.
Самыми ранними пиратами русской истории можно смело считать легендарного Рюрика и его братьев. Редкий торговый корабль, повстречавший на своём пути драккар скандинавских разбойников, мог рассчитывать на спасение.
Ничто не предвещало войны. Став «самодержцем» Русской земли, Ярослав Мудрый унаследовал от своего брата, Мстислава Черниговского, вполне дружественные отношения с Византией.
Русские наемники по-прежнему служили в гвардии императоров, а купцы регулярно посещали Константинополь.
Однако начавшийся вскоре конфликт стал резким поворотом во всей внешней политике Киевской Руси. Это было самое масштабное военное предприятие Ярослава за все годы его правления, хотя сам князь в походе участия не принимал.
Причины конфликта.
Историки до сих пор спорят о причинах похода 1043 года. Существует несколько основных версий:
Поддержка мятежника: Возможно, целью похода была помощь византийскому военачальнику Георгию Маниаку в борьбе за императорский престол.
Ярослав часто поддерживал тех претендентов, чья победа сулила Руси наибольшую выгоду.
Дипломатический конфликт: По другой версии, русские войска должны были помочь императору Константину IX Мономаху в подавлении внутренних распрей.
Однако Константин внезапно отказался от услуг наемников. Князь Владимир Ярославич, возглавлявший войско, потребовал выполнения прежних договоренностей и выплаты оговоренной суммы.
Отказ «льстивых» греков и стал поводом для начала боевых действий - тем более что войско было уже полностью готово к походу.
Сила Руси.
В состав русской флотилии входило не менее 400 судов. При расчете около 50 воинов на ладью, общая численность рати составляла около 20 тысяч человек - внушительная сила для XI века.
Возглавил поход старший сын Ярослава, новгородский князь Владимир Ярославич. Ядро войска составили новгородская и киевская дружины, усиленные отрядами варяжских наемников.
Однако цели участников похода разнились. Если варягов интересовала лишь добыча, то воеводы Ярослава действовали в рамках большой политики, где война была лишь одним из инструментов достижения целей.
Роковое промедление.
В мае 1043 года русская флотилия достигла устья Дуная, где задержалась на долгое время.
Вероятно, именно здесь войско встретилось с посольством Константина IX. Русские предложили грекам откупиться огромной суммой денег, чтобы избежать кровопролития.
Существует мнение, что цена была намеренно завышена, чтобы спровоцировать отказ и продолжить войну. Поддавшись на уговоры жаждущих добычи варягов, молодой и горячий князь Владимир решил идти до конца.
Это промедление стало фатальным. Византия успела подготовиться. Император стянул к столице остатки флота, снарядил триеры и вооружил их «греческим огнем».
В техническом отношении византийский флот значительно превосходил русский.
Тяжелые дромоны греков были быстроходнее, лучше вооружены и вмещали до 200 человек экипажа. Кроме того, Константин успел подтянуть к столице крупные сухопутные силы, вызванные из провинций.
Поход «на Восток» для многих его участников должен был стать последним.
ПЕРВОЕ МОРСКОЕ СРАЖЕНИЕ.
Флот Владимира, почти не встречая сопротивления, продвигался вдоль черноморского побережья и вскоре вошел в Мраморное море.
Пограничные отряды Константинополя были слишком малочисленны, чтобы остановить русов. Они лишь совершали редкие вылазки против небольших групп, высаживавшихся на берег для пополнения запасов провизии.
К стенам византийской столицы русское войско подошло в июле 1043 года.
Решающая битва разыгралась в одно из июльских воскресений.
Еще до рассвета император прибыл на корабле к месту будущего сражения. Он торжественно объявил о начале боя и с первыми лучами солнца выстроил свой флот в боевой порядок.
Владимир, выйдя из противоположной гавани, отвел свои суда на значительное расстояние от берега и выстроил их в одну линию. Перегородив море от гавани до гавани, он занял позицию, позволявшую как атаковать противника, так и эффективно отражать нападение.
Сражение началось вечером. Первыми в бой вступили несколько крупных византийских судов - это была разведка боем, превзошедшая все ожидания ромеев.
Вслед за ними выдвинулись копейщики, на палубах загрохотали камнеметы, а метатели «греческого огня» заняли свои боевые посты.
В этот момент множество русских челнов, отделившись от основного флота, стремительно атаковали византийские триеры.
Окружив корабли противника со всех сторон, русы пытались пробить их борта пиками снизу, в то время как ромеи осыпали их сверху градом камней и копий.
Ситуация изменилась, когда в ход пошел «греческий огонь». Ослепленные пламенем, одни воины в отчаянии бросались в море, другие терялись, не зная, как спастись от нестерпимого жара.
В этот критический момент последовал второй сигнал. В море вышли основные силы византийского флота. Ободренные успехом, ромеи перешли в решительное наступление.
Триеры прорвали строй русских, разорвав их оборонительную цепь. Большая часть русского флота была вынуждена отступить.
Впрочем, главный урон русские дружины понесли не от «греческого огня» и не в ходе самого сражения, а позже - во время отступления из бухты Фарос.
Крушение надежд.
Не все дружинники уходили морем. Вскоре после выхода флота разыгралась буря, ставшая губительной для легких русских ладей. Исторический парадокс заключается в том, что последняя в истории попытка русичей захватить столицу Империи закончилась почти так же, как и первая.
Княжеский корабль Владимира был разбит штормом. Около шести тысяч воинов выбросило на берег. Это была трагедия, хотя она еще не означала окончательного поражения.
Беда заключалась в том, что люди остались без оружия и одежды, а до дома их отделяли тысячи километров чужой, враждебной земли.
Лишь немногих удалось спасти на ладьях, уцелевших в буре и под огнем противника. Остальным предстоял тяжелый пеший путь, где надеяться можно было только на чудо.
Владимир думал теперь лишь о спасении уцелевшего войска, отражении атак греческого флота и о том, как вернуться на Русь, сохранив остатки чести.
Воевода Вышата, назначенный самим Ярославом Мудрым, принял решение разделить все тяготы пешего похода с безоружными воинами.
ВТОРОЕ МОРСКОЕ СРАЖЕНИЕ.
Византийцы организовали преследование. Отделившись от основных сил, 24 триеры настигли беглецов, стоявших на якоре в одном из заливов Черного моря.
Видя, что греков немного, Владимир решил запереть врага в ловушке. Ромеи, измотанные долгой погоней, попытались отступить, но выход из залива уже был перекрыт.
В отчаянном бою русские захватили четыре триеры, а экипажи перебили.
Так остатки русского флота нанесли поражение отряду византийского наварха. В руках князя Владимира оказались вражеские корабли, включая флагман самого флотоводца.
Этот успех имел огромное моральное значение: теперь Владимир мог возвращаться домой не как беглец, а как победитель, ведущий за собой пленных.
ПОЛНОЕ ПОРАЖЕНИЕ НА СУШЕ.
Ярость и ожесточение одной стороны неизбежно порождали ответную жестокость другой.
Вскоре в этом пришлось убедиться русским воинам, отступавшим от Константинополя по суше.
Успех флота Владимира, казалось, давал надежду на спасение, но в конечном итоге лишь усугубил участь пешего войска.
Отряд под командованием воеводы Вышаты уже преодолел большую часть пути от побережья Босфора до устья Дуная, служившего границей Империи.
Однако у Варны (территория современной Болгарии) их настиг стратиг фемы Парпетрион Катакалон Кекавмен с превосходящими силами.
События, развернувшиеся далее, напоминали не битву, а избиение. Несмотря на отчаянное сопротивление, силы русских были истощены и неравны.
Согласно летописям, из шести тысяч воинов, возвращавшихся домой, в плен попало лишь 800 человек. Простая арифметика свидетельствует: в варненском побоище погибло более пяти тысяч русских ратников. Среди немногих выживших, оказавшихся в плену, был и сам воевода Вышата.
Император Константин IX Мономах обошелся с пленными с беспощадной жестокостью. Как свидетельствуют восточные авторы, на месте сражения греки отрубили многим русским воинам правые руки. Позже, уже в Константинополе, множество пленных было ослеплено.
Подобные изуверства были частью византийской политики устрашения. Искалеченных людей отпускали на родину, чтобы их жалкий вид стал наглядным уроком для всех, кто осмелится поднять меч на Империю.
Вероятно, вскоре после этих казней изувеченные воины были отправлены на Русь. Однако летописец, описывая заключение мира между двумя державами около 1046 года, упоминает лишь возвращение воеводы Вышаты, умалчивая о судьбе остальных несчастных.
Русский флот, уже покинувший пределы Империи, ничем не мог помочь обреченному пешему войску.
Политике Ярослава Мудрого был нанесен сокрушительный удар, однако князь сумел выйти из этой ситуации с честью: он выдал свою дочь замуж за сына императора и заключил с Византией прочный мирный союз.
10 июня 1918 года итальянские торпедные катера потопили линкор "Сент Иштван". Адмирал Хорти задумал побряцать оружием и выйти в море всеми своими 4 линкорами. "Сент Иштван" входил в состав второй группы (вместе с "Тегетгофом"): "Выйдя, наконец, в море, отряд вскоре был вынужден снизить эскадренный ход с 16 до 12 узлов, поскольку на «Сент Иштване» стала сильно разогреваться группа турбин правого борта. Для приведения температуры в норму сделали все возможное и невозможное — и скорость удалось увеличить до 14 узлов. Задержки привели к тому, что к моменту роковой встречи с итальянскими катерами отставание отряда от графика движения достигало уже полтора часа. Итальянская группа состояла из торпедных катеров MAS-15 (командир А.Гори) и MAS-21 (командир Дж.Аонцо), которой командовал Луижди Риццо, шедший на MAS-15. Интересно, что Риццо незадолго до этого отсидел семь суток в военной тюрьме за непринятие должных мер для обеспечения безопасности базы своих катеров в Анконе, несмотря на то, что получил своевременное предупреждение о возможном нападении австрийской десантно-диверсионной группы. И темпераментный сицилиец, видимо, горел желанием немедленно восстановить свою пошатнувшуюся репутацию в бою.
Катера вышли из Анконы в пять часов пополудни 9 июня на буксире миноносцев №15 и №18 — мера, предпринимавшаяся с целью экономии топлива, требовавшегося для ночного оперирования в прибрежных далматских водах. Сначала Риццо приказал осуществлять поиск целей между островами Груция и Сельве. Именно в этом районе пролегал отрезок обычного маршрута австро-венгерских пароходов от Фиуме до Каттаро, поддерживавших снабжение Албанского фронта. Второй его приказ вызвал некоторое удивление у экипажей обоих катеров: Риццо распорядился провести траление мин на 30-метровых глубинах. До сих пор неясно: зачем катерникам надо было заниматься вылавливанием мин в прибрежных водах противника? Единственное разумное предположение — итальянское морское командование задумало начать подводную кампанию на путях следования австрийских боевых и вспомогательных кораблей на пути из Фиуме и обратно.
На исходе ночи итальянские катера двинулись на рандеву со своими миноносцами, которое должно было состояться между 3.00 и 4.15 утра. В 3.15 Риццо заметил дымы с правого борта и немедленно отдал приказание изменить курс навстречу приближавшимся кораблям. Его катера проскользнули между австрийскими миноносцами охранения, и в 3.25 MAS-15 выпустил с дистанции около 800 м обе свои торпеды, попавшие точно в середину корпуса головного «Сент Иштвана». Второе котельное отделение линкора быстро наполнилось водой, и он получил крен в 10° на правый борт.
Катер MAS-21 атаковал «Тегетгоф», но попаданий не последовало. Сразу после пуска торпед итальянским катерам пришлось спасаться от погони ринувшегося на них миноносца охранения №76, для чего прямо под форштевень корабля-преследователя был сброшен весь наличный запас глубинных бомб, в то время как механики обоих суденышек пытались выжать все возможное из их моторов. «Тегетгоф» вышел из строя вправо и пошел зигзагом — очевидно, на нем ожидали, что тотчас после стремительного нападения катеров последует торпедная атака из-под воды. Экипаж охватила паника. Со всех постов наружного наблюдения поступали доклады о перископах воображаемых подводных лодок. В ответ и вся легкая артиллерия линкора немедленно открывала ураганный огонь в указанном направлении. И только более чем через час, в 4.45, «Тегетгоф» предпринял попытку взять своего смертельно раненного собрата на буксир.
К этому моменту турбины на «Сент Иштване» были уже остановлены, а крен уменьшен до. 7° контрзатоплением соответствующих отсеков и погребов вспомогательной артиллерии. Линкор малым ходом повели в залив Бргульджи. Попадания пришлись в район поперечной водонепроницаемой переборки, разделявшей оба котельных отделения. Течь усугублялась конструктивной слабостью, вызванной многочисленными отверстиями для прохода трубопроводов, воздуховодов и электрокабелей. Носовое котельное отделение также постепенно заполнялось водой. Крен снова начал расти, что повлекло за собой выход из строя средних и правых котлов, так что в действии оставались лишь два котла левого борта. Корабль почти полностью лишился энергии — это вызвало остановку всех насосов, а электричества едва хватало для поддержания освещения.
Чтобы хоть как-то уменьшить нараставший крен, боезапас первой подачи выбросили за борт, а 305-мм башни развернули на противоположный борт (Не вполне ясное решение, поскольку орудийные башни дредноута проектировались уравновешенными относительно центра, в противном же случае бортовой залп был бы попросту невозможен).
Все попытки аварийной партии завести на пробоину пластырь окончились неудачей. Остановка насосов и слабость клепаных швов переборок вели к тому, что отсек за отсеком постепенно заполнялся водой. Крен продолжал расти, и вскоре порты вспомогательной артиллерии правого борта погрузились в воду. Надежда взять погибающий дредноут на буксир и посадить его на мель у берега окончательно растаяла. Был отдан приказ оставить корабль. В 6.05 «Сент Иштван» перевернулся. Державшиеся силой тяжести на своих погонах трехорудийные башни сразу вывалились из корабля и пошли на дно, а спустя семь минут за ними последовал и наполнившийся водой корпус." (с) С. Виноградов, Линкоры типа Вирибус Унитис.
19 октября 1941 года итальянец лейтенант Луиджи Дюран де ла Пенне, военный пловец армии Италии тащит по дну 300т-килограмовую торпеду и крепит ее под килем линкора HMS Valiant. После этого он пытается поднять на поверхность своего напарника Бьянки, который потерял сознание из-за неисправности кислородного прибора. При попытке всплыть, двух боевых пловцов, одуревших от декомпрессии и от вскипания крови из-за подъёма с глубины ловят и арестовывают британские моряки. Их заперли в одном из нижних отсеков этого же линкора, который полчаса назад был заминирован.
После взрыва корабль получил тяжелейшие повреждения и сел на грунт.
Никто из участников событий не думал, что они встретятся через года.
Но вернемся немного назад и поговорим об общем состоянии войны в Европе на тот период.
Война на Средиземном море складывалась для итальянцев очень тяжело. В ходе британского авианалета на Таранто были тяжело повреждены три итальянских линкора, и вскоре Британия получила серьёзное преимущество в крупных судах на полгода. В марте 1941 года в результате морского боя у Матапана Италия не только не потопила ни одного корабля противника, но лишилась ещё 5 кораблей (три крейсера и два эсминца). В условиях полного численного превосходства британского флота, итальянские конвои в Африку, атакуемые британскими авиацией и, в частности, флотом, несли огромные потери, что крайне негативно сказывалось на боеспособности итало-немецких войск в Африке. Ввиду этих факторов итальянцам было необходимо срочно восстановить равенство в судах.
В октябре 1941 года было принято решение о подготовке к атаке александрийской бухты. 3декабря итальянская подводная лодка Шире покинула морскую базу в Ла-Специи вместе с тремя человекоуправляемыми торпедами «Майале», операцией командовал князь Юнио Боргезе, капитан 2-го ранга Королевских ВМС Италии. В Эгейском море субмарина тайно подобрала шестерых человек для управления торпедами. Это были лейтенант Луиджи Дюран де ла Пенне и Эмилио Бьянки (торпеда № 221), Винченцо Мартеллотта и Марио Марино (торпеда № 222), Антонио Марчелья и Спартако Шерга (торпеда № 223).
Тут надо немного поговорить о управляемых торпедах, этом удивительном оружии итальянских пловцов.
Официально это оружие называлось SLC (Siluro a lenta corsa — тихоходная торпеда). Однако пилоты дали SLC прозвище «Майале» (Поросенок). Возможно, эта кличка родилась из-за её капризных механизмов. Она имела длину 6,7 м и диаметр 533 мм. Водоизмещение торпеды составляло 1,5 тонны. На ней был установлен электромотор мощностью 1,1 ЛС, который потом был заменен на более мощный — 1,6 ЛС. Он позволял торпеде двигаться почти бесшумно. На скорости 4,5 узла «Майале» могла пройти 4 мили, а на крейсерской скорости 2,3 узла — 15 миль. Экипаж был одет в защитные резиновые комбинезоны. Запаса кислорода в дыхательных приборах хватало на 6 часов. Торпеда могла погружаться на глубину до 30 м. Однако в подводном положении радиус действия «Майале» был очень небольшим. В носовой части была установлена съемная боеголовка с зарядом 200 кг. Позднее его увеличили до 250 кг, а затем — до 300 кг. Часовой механизм позволял устанавливать задержку до 5 часов.
Пилоты «Майале» сидели друг за другом верхом на торпеде. Их ноги упирались в специальную подножку. Водитель-офицер был прикрыт изогнутой металлической пластиной, под которой был установлен люминесцентный магнитный компас, клапан регулировки глубины, приборы управления электромотором. Пилот управлял торпедой с помощью рулевой колонки самолетного типа. Специальные рычаги заполняли и продували балластные цистерны. Второй член экипажа (обычно унтер-офицер, водолаз) находился сзади. От водителя его отделяла цистерна быстрого погружения. Позади него находился контейнер с инструментами и запасным дыхательным аппаратом.
Преодолев 3500 миль, через 4 суток подлодка подошла к бухте Александрии. Ночью 19 декабря «Шире» на глубине 15 метров и на расстоянии 2,1 км от гавани Александрии выпустила три человеко-торпеды с двумя моряками на каждой, которые незаметно пробрались в гавань. В тот момент британцы открыли сетевые ограждения, чтобы позволить трём своим эсминцам пройти. У итальянцев были серьёзные проблемы в ходе операции: двигатель торпеды № 221 заглох (поэтому де ла Пенне потащил торпеду в одиночку вручную в направлении линкора «Вэлиент»).
Луиджи де ла Пенне успешно установил магнитную мину под корпус корабля, но как только де ла Пенне и Бьянки всплыли, их тут же схватили британские моряки и подняли на борт судна. Капитан корабля Чарльз Морган собрал экипаж на верхней палубе и приказал посадить пленных итальянцев, которые не отвечали на вопросы по поводу целей своего пребывания в Александрии, в трюм. Как оказалось, трюм был ближе всего к месту предполагаемого взрыва. За 15 минут до взрыва де ла Пенне попросил о встрече с капитаном Морганом и сознался в том, что линкор заминирован, но при этом отказался сообщать подробности минирования. Британцы не подозревали, что заминированы ещё два корабля, поэтому не предпринимали никаких мер. В конце концов, вскоре на «Вэлианте» прогремел взрыв (примерно около 6 часов утра): к счастью, де ла Пенне и Бьянки не пострадали серьёзно (хотя в колено де ла Пенне угодили несколько звеньев корабельных цепей)
Экипаж третьей торпеды (Марчелья и Шерга) установил взрыватели под килем линкора «Queen Elizabeth». В 4:30 утра они успешно покинули гавань и, переодевшись в форму французских моряков, отправились дальше. Однако через два дня в Розетте, где итальянцы ждали свою подлодку «Шире», их арестовала местная полиция и выдала британцам. Параллельно второй экипаж (Мартеллота и Марино) безуспешно искал авианосец, который, как оказалось, ушёл из порта, поэтому вместо него итальянцы решили заминировать норвежский танкер «Сагона». Марино установил взрыватель в 2:55, и оба моряка ускользнули из гавани, но и их также арестовала полиция на контрольно-пропускном пункте.
Взрывы прогремели около 6 часов утра: «Вэлиант» вышел из строя на полгода, а «Куин Элизабет» — на 9 месяцев; но если на «Вэлианте» жертв удалось избежать, то на «Куин Элизабет» погибли 8 моряков. Ещё печальнее была участь танкера: при взрыве «Сагону» разломило на две части и полностью разрушило корму, и танкер тут же пошёл на дно. От взрыва серьёзно пострадал эсминец «Джервис». Линкоры удалось вернуть в состав флота спустя более чем год.
Британцы сделали должные выводы из атаки и усилили охрану своих портов до предела. Одной из их мер предосторожности стал регулярный сброс в воду мощных зарядов, взрывы которых делали невозможным нахождение в бухте пловцов-диверсантов. Несмотря на то, что итальянские диверсии продолжались, британцы больше не допускали прежних ошибок и не позволяли взрывать корабли крупнее эсминцев (жертвами становились только торговые суда и танкеры). Более того, в Великобритании признали профессионализм итальянцев и начали готовить своих боевых пловцов, которые, однако, не были настолько успешными. Тем не менее, вплоть до конца войны британцы не чувствовали себя в безопасности даже в своих наиболее строго охраняемых бухтах.
Восстановить «Вэлиант» британцы сумели к апрелю 1942 года, «Куин Элизабет» — к июню 1943 года (понадобилась помощь инженеров-кораблестроителей из США), «Джервис» — к январю 1942 года.
Но самое интересное в этой истории что капитан линкора HMS Valiant Чарльз Морган станет адмиралом и наградит Луиджи Дюрана де ла Пенне высшей военной наградой Италии.
После того как Италия вышла из войны и перешла на сторону Союзников, де ла Пенне освободился из плена. За свой подвиг 1941 года он был представлен к высшей итальянской награде — золотой медали «За воинскую доблесть»
По личной инициативе итальянского командования и в знак глубокого уважения к благородству врага, право прикрепить медаль на мундир пловца предоставили вице-адмиралу Чарльзу Моргану. Очевидцы вспоминали, что Морган сделал это с искренним удовольствием, пожав руку бывшему противнику.
На фото (с линейного крейсера Фон ден Танн) корабли 1-й Разведывательной группы контр адмирала Хиппера. Вот почти так они и шли к месту своей славы. Вернутся не все, а те кто вернутся-будут не в таком бодром виде.
31 мая 1916г в Северном море случилось Ютландское (по мнению англичан) сражение - самый масштабный поединок артиллерийских кораблей эпохи брони и пара.
Общий ход битвы довольно известен. Дозорные крейсера увидели друг друга, подтянулись большие парни в виде Флота Линейных крейсеров и 1-го Разведывательного соединения - завязалась артдуэль, в которой первым погиб линейный крейсер "Индефатигебл" - он стал могилой для 1117 человек в результате взрыва погребов. Спаслось всего двое, точнее, трое, но командир корабля кептэн Сойерби, у которого были оторваны рука и нога, позже скончался.
Через 20 минут случилась ещё одна катастрофа с линейным крейсером "Куин Мэри"-попадания немецких снарядов привели к ужасному взрыву, который разнес корабль на куски, вмиг похоронив с собою 1266 человек.
На фото Зейдлиц в доке Вильгельмсхафена 13 июня 1916г с соответствующей пробоиной.
После того как линейные крейсера противников помутузили друг друга и немцы всем своим Хохзеефлотте попались на наживку, намереваясь прихлопнуть часть британского флота, которую они видели в эскадре Битти, стороны попытались атаковать эсминцами-что вылилось во встречную атаку. Самым важным тут было то, что эсминец "Петард" торпедировал линейный крейсер "Зейдлиц". За этот успех англичане заплатили эсминцами "Нестор" и "Номад", дружно расстрелянными главным калибром немецких линкоров.
На фото Честер после сражения на ремонте
Постепенно немцы сближались с главными силами англичан - Гранд флитом Джеллико. Он послал вперед группу крейсеров для установления контакта с немцами. При этом попал под раздачу 2-й разведгруппы немцев легкий крейсер "Честер": он увидел дымы и направился посмотреть что же там такого интересного. Этот новый крейсер успел сделать всего один залп, но зато попал под немецкие. Он впитал в себя 18 снарядов и множество повреждений от близких разрывов снарядов. Было перебито много людей на палубе; 29 убитых и почти полсотни было ранено; многие тяжело, с потерей конечностей. Когда Честер проходил мимо своих кораблей, многие из них лежали на палубе и курили среди хаоса из обломков и крови. Эти люди позже скончались от кровопотери. Наводчик бакового орудия 16-летний Джек Корнелл посмертно получил Крест Виктории; скончался он уже в больнице Гримсби. К счастью для британцев, все снаряды были среднего калибра, и не могли повредить ЭУ, поэтому командир "Честера" кэптен Лоусон счёл за лучшее на полной скорости отойти к подходившему на подмогу линейному крейсеру "Инвинсибл".
На фото эсминец Шарк в 1914г
Эскадра линейных крейсеров адмирала Худа во главе с "Инвинсиблом", хорошо наваляв легким крейсерам "Висбаден", "Пиллау" и "Франкфурт" - стала объектом немецкой торпедной атаки, которая была неудачной. Теперь в контратаку пошли британские эсминцы, ведомые "Шарком". Они отогнали торпедоботы и вышли на линейные крейсера Хиппера, которые встретили их ливнем снарядов. "Шарк" лишился руля, были повреждены машины. Эсминец "Акаста" попытался прикрыть подранка от вражеского огня, но командир "Шарка" Лофтус Джонс (раненый в бедро и лицо) на запрос о помощи с него ответил: «Нет. Позаботьтесь лучше о себе и не позволяйте утопить себя из-за нас» "Шарк" превратился в сидячую утку, избиваемую снарядами, хотя средняя 102мм пушка продолжала вести огонь усилиями всего двух человек. Здесь командир, заменивший одного из них, потерял правую ногу, оторванную снарядом. Далее "Шарк" сел носом так, что волны начали заливать палубу, и когда подошли немецкие эсминцы, был отдан приказ оставить корабль. Лофтус Джонс скончался уже в воде, его тело некоторое время спустя прибило к шведскому берегу, там он и был похоронен. Немцы потопили "Шарк" парой торпед, часть его экипажа приняли к себе, прочих подобрал датский пароход.
На фото корабли Арбетнота идут навстречу своей гибели
"Одновременно контр-адмирал Роберт Арбетнот, сопровождавший главные силы со своей эскадрой устаревших броненосных крейсеров, узрел на свою голову легкие силы противника. «Дифенс», «Уорриор», дав по ним несколько залпов за пределами досягаемости, немедленно устремились в погоню. Выпуская огромные клубы дыма, два старых крейсера, увлеченные преследованием, пересекли курс линейным крейсерам Битти прямо под носом у «Лайона», заставив последнего отвернуть во избежание столкновения. Они опомнились только, когда обнаружили, что движутся прямо на колонну кораблей Флота Открытого моря и что их разделяют каких-нибудь 4,5 мили. Первый залп германских орудий обратил «Уорриор» в груду развалин и взорвал «Дифенс», на глазах у двух флотов превратившийся в фонтан обломков, дыма и пламени. Следующий залп отправил бы «Уорриор» вслед за его флагманом, но его самоотверженно прикрыл собой «Уорспайт». Он в одну минуту получил сразу 13 попаданий тяжелыми снарядами, но бронированная туша дредноута стоически перенесла этот удар. Увы, геройский поступок «Уорспайта» только отсрочил тяжелую развязку..." "Уорриору" повезло не утонуть там же, он был взят на буксир гидроавиатранспортом "Энгадайн", но после полуночи все же затонул когда ухудшилась погода. "Блэк Принс", вроде бы еще дававший 12уз, тоже пока уцелел, но в ночной неразберихе был расстрелян немецкими линкорами.
Трагический британский триптих Ютландского боя завершил взрыв линейного крейсера "Инвинсибл", слишком хорошо стрелявшего по немцам во время возобновившегося боя между британскими и немецкими крейсерами. Автор этой стрельбы-старарт "Инвинсибла" коммандер Хьюберт Даннрейтер (из немцев между прочим, сын пианиста и крестник Рихарда Вагнера) спасся вместе с пятью членами экипажа-их подобрал эсминец "Бэджер". 1025 человек во главе с контр адмиралом Худом погибли.
На фото Фрауэнлоб в Норвегии в 1907г
После того как Джеллико дважды упустил Шеера из своих артиллерийских объятий, томный вечер последнего дня весны прошел в серии хаотических столкновений крейсеров и эсминцев, когда мало кто понимал, что вообще происходит на море боя. Около 11 вечера последовал бой на пистолетной дистанции между крейсерскими эскадрами адмиралов Гуденафа и фон Рейтера. Крейсера "Дублин" и особенно "Саутгемптон" хорошо пострадали, так как без стеснения пользовались прожекторами. В ответ британцы неплохо наваляли кораблям противника; старый бронепалубный крейсер "Фрауэнлоб" был торпедирован с "Саутгемптона". Британцы наблюдали, как группа прожекторов, куда была пущена торпеда, внезапно погасла, и корабль выкатился из строя. Он затонул кормой вперед; потери экипажа составили более трёхсот человек.
Бой продолжился ночью, выразившись в серии столкновений с пытавшимися атаковать британскими эсминцами. Так погиб лидер 3-й флотилии эсминец "Типперери": " «Ночь была совершенно непроглядной, и мы не имели ни малейшего представления о том, где находится неприятель. Флотилия шла в кильватерной колонне. Командир на «Типперери» находился во главе, за ним шли «Спитфайр», «Спарроухок» и еще 8 эсминцев. Единственной нашей заботой было не налететь на свои же корабли. Около 23.15 мы заметили на правой раковине 3 крейсера, пересекающие наш курс под углом 20 градусов на большой скорости. Сначала мы решили, что это английские корабли, и когда они подошли на 700 ярдов, «Типперери» запросил позывной. В ответ «Франкфурт», «Пиллау» и «Эльбинг» навели прожектора на наш несчастный лидер, и менее чем через минуту он загорелся, получив множество попаданий».
Второй залп неприятеля разбил один из паропроводов «Типперери», и его турбины встали. В корму эсминца попали 3 снаряда, и люди там почти не пострадали. Большая часть попаданий пришлась в носовую часть эсминца. Там погибли почти все, включая Винтура."
Далее эсминцы 4-й флотилии нарвались на линкоры типа "Нассау": "В этот момент боя с крупными германскими кораблями сблизился эсминец "Спитфайр", который не только выпустил по ним две торпеды, но и открыл огонь по линкору "Нассау", убив на нём 10 человек. В 0 ч 31 мин 1 июня "Нассау" и "Спитфайр" столкнулись левыми бортами на встречных курсах. В момент столкновения "Спитфайр" шёл со скоростью хода 27 уз., а "Нассау" 18, и сила столкновения была колоссальной. Когда "Нассау" и "Спитфайр" столкнулись, на "Спитфайре" вообразили, что атаковали германский лёгкий крейсер, и никому не приходило в голову, что столкнулись с дредноутом; 280-мм снаряд которого пролетел очень низко над мостиком, снеся ему переднюю трубу газами своих тяжелых орудий. Командир британского корабля капитан-лейтенант Трелони присел, и снаряд в буквальном смысле погладил его по голове, почти содрав кожу и причинив мучительную рану. Приходится удивляться, как он вообще остался в живых. После боя командир "Спитфайра" доносил об этом случае: "Ближайший крейсер повернул с явным намерением меня таранить. Поэтому я положил руль право на борт, и мы столкнулись носовыми частями левого борта. Полагаю, что я значительно повредил этот крейсер, так как на полубаке миноносца осталось 20 футов германской обшивки". Когда дредноут навалился на миноносец, погнув ему форштевень, последний действительно резко отвернул вправо и прочертил вдоль борта линкора, сорвав ему привальный брус. При этом "Нассау" получил значительные повреждения носовой оконечности. Как это ни странно, но удар эсминца сделал пробоину в борту линкора — обшивка борта оказалась разорвана на участке длиной 3,5 м, погнуло подпалубные балки, а сама палуба бака местами была вдавлена, местами вспучилась, что снизило его скорость хода до 15 уз. Замедливший ход "Нассау" вышел из строя колонны и потерял главные силы из виду. Лишь в 2 ч 20 мин он обнаружил корабли 2-й линейной эскадры и пристроился к ним. Во время боя "Нассау" получил два попадания снарядами калибра 102-152-мм и потерял 11 человек убитыми и 16 ранеными. Ремонт линкора закончили 10 июля." (с) В. Б. Мужеников, Линейные корабли Германии
Фото корабля в доке, сделано лейтенантом Ательстаном Бушем, который был ранен в том бою.
Эсминец Спитфайр добрался до Тайна в одиночку, лишь спустя 36 часов, имея лишь обрывки карт и с трудом борясь с непогодой.
На фото Броук в доке
В суматохе ночного боя нечаянно столкнулись эсминцы "Броук" и "Спарроухоук". Залп с линкора "Вестфален" устроил настоящий бедлам на "Броуке", тело рулевого повисло на штурвале, придав курс на собрата. "Броук" был тяжело поврежден. 42 человека погибли, 6 пропали без вести, а 34 были ранены. Малым ходом эсминец пошёл домой, вернувшись на сутки позже "Спитфайра".
На фото (с эсминца Спитфайр) Спарроухоук 31 мая.
Эсминцу "Спарроухоук" повезло ещё меньше - после столкновения с "Броуком" в него врезался эсминец "Контест", срезав шесть футов кормы. С заклиненным рулем он нарезал круги, совсем некстати освещаемый горящим "Типперери"; он пережил немало неприятных минут-с него было замечено нечто, похожее на немецкий крейсер. Нечто в без двадцати четыре утра пошло ко дну-это был "Эльбинг" (он был протаранен линкором "Позен")...В семь утра к "Спарроухоуку" подошёл эсминец "Марксмэн", взявший подранка на буксир. После того как лопнули оба троса, было решено затопить побитый корабль, так как британцам почудились немецкие субмарины. 18 4" снарядов с "Марксмэна" отправили "Спарроухоук" на дно.
На фото Ардент в 1914г
Эсминец "Ардент" капитан-лейтенанта Г.А. Марсден заметил «большой корабль, идущий контркурсом. Я сразу атаковал и выпустил оставшиеся торпеды с очень близкого расстояния. Но прежде, чем я успел оценить результат попадания торпед, противник включил прожектора. Тогда я обнаружил, что «Ардент» атаковал дивизию германских линкоров. Наши орудия были совершенно бесполезны против такого неприятеля, нам оставалось только ждать первого их залпа. Наконец он прогремел. Снаряд за снарядом попадали в нас, наша скорость снизилась, и мы остановились. Все наши три орудия прекратили огонь. Я был ранен, но не ощущал серьезной боли или неудобства, хотя позднее из раны достали осколок размером с мой мизинец. Затем противник выключил прожектора и внезапно прекратил огонь. Я понял, что корабль тонет, и приказал старшему помощнику спускать шлюпки и плотики, чтобы попытаться спасти как можно больше людей. Я увидел страшную картину опустошения, когда пошел на корму. Многие были убиты. Я отдал приказ спасаться по способности. Затем нас снова неожиданно осветили прожекторами, и враг всадил в нас еще пять залпов в упор. «Ардент» превратился в пылающий факел, лег на правый борт и перевернулся. Меня сбросило в море, и я схватил спасательный буй, который мне подало само провидение. «Ардент» медленно затонул, дым и пар растаяли. Я увидел на воде головы — спаслось 40 или 50 моряков. Они могли рассчитывать только на спасательные буйки, поэтому я боялся, что выживут немногие. Я видел, как люди тонули один за другим. Но никто не выказал страха перед смертью, никто не кричал и не звал на помощь. Прошла целая бесконечность, прежде чем появилось солнце. Я нашел шлюпочное весло и сунул его подмышки. После этого я несколько раз впадал в забытье, просыпаясь, лишь когда волна .захлестывала мне в лицо. Наконец я очнулся и увидел подошедший «Марксмэн». Я позвал на помощь и услышал ответный крик, которым меня старались приободрить. После этого я снова потерял сознание и очнулся уже на борту эсминца. Меня подобрали около 6.00». С "Ардента" спасся каплей Марсден и ещё один человек.
Тогда же погиб и эсминец Форчун (на фото в 1913г), который ушел на дно, пылая словно факел. 12 человек с него были спасены, еще семеро попали в плен к немцам.
В Ютланде также помер броненосец "Поммерн". Отходя в базы, немецкие линкоры еще раз врезались в британские эсминцы. Отличился линкор "Вестфален", протаранив эсминец "Турбулент", который затонул со всем экипажем. Но следующий эпизод был уже за британской сборной. 12 флотилия эсминцев атаковала линкоры противника, потопив броненосец "Поммерн": "на правом траверзе «Обидиента» была замечена колонна кораблей, идущая на OSO. Из-за тумана мы не могли определить, свои это или чужие, пока один из них не подал неправильный опознавательный. Мы возглавляли самый ближний к противнику дивизион, поэтому наш командир капитан 2 ранга Г.У. Кэмпбелл решил атаковать. Мы повернули вправо, но враг тут же уклонился на 6 румбов, и мы вернулись обратно к «Фолкнеру», увеличив скорость до 23 узлов. Мы повернули на 16 румбов вправо. Теперь противник был ясно виден слева по борту: впереди дредноуты, за ними броненосцы. Условия для атаки были почти идеальными, так как стало уже слишком светло, чтобы прожектора принесли хоть какую-то пользу, но еще темно для нормальной стрельбы по быстро движущимся мишеням. Туман обеспечивал нам дополнительное укрытие. В 2.05 мы выпустили первую торпеду, находясь на траверзе четвертого корабля в колонне. Дистанция составляла от 2000 до 3000 ярдов. В тот же момент по нам открыли огонь из всех орудий. Когда мы уже решили, что нас потопят, а наша торпеда пройдет мимо, пришло наше вознаграждение. Тусклая красная вспышка мелькнула прямо в центре силуэта «Поммерна». Пламя растеклось к носу и корме, его языки взвились выше мачт, окруженные клубами черного дыма и фонтанами искр. Затем оконечности корабля задрались вверх, как будто он переломился, и все пропало в тумане. В наступившей тишине мы услышали, как кто-то на мостике произнес: «Бедняги, они могли вложить деньги получше»
Легкий крейсер "Эльбинг", протараненный ночью линкором "Позен", находился в неудобном положении. Поступление воды в машинное отделение правого борта дало начальный крен в 18 градусов, но переборка понемногу сдавала, и начало затапливаться отделение левого борта, что, однако, уменьшило крен. Тем не менее, без хода корабль был сидячей уткой. Сел пар, пропало электричество. В два ночи эсминец S 35 снял экипаж, кроме небольшой группы, попытавшейся спасти корабль. Они подняли импровизированный парус, чтобы хоть как то приблизиться к берегу. Однако усмотренные в начале четвертого утра британские эсминцы похоронили все надежды и был отдан приказ затопить "Эльбинг". На шлюпке остатки команды погребли к берегу, и позже были спасены голландским траулером, по пути подняв из воды врача с затонувшего "Типперери".
Легкий крейсер "Росток" пострадал в том же ночном хаосе, в котором был протаранен "Эльбинг"; с расстояния менее километра его атаковали эсминцы "Контест" и "Эмбускейд", но с кого именно прилетела торпеда-неизвестно. Несколько 102мм снарядов добавил эсминец "Броук". "Росток" потерял ход-его взял на буксир эсминец S 54, V 71 и V 73 повели их домой. К утру караван нарвался на легкий крейсер "Дублин", который запросил опознавательные. Чтобы задурить англичан, немцы поставили дымзавесу и быстро сняли экипаж. Были заложены подрывные патроны, но чтобы ускорить дело, эсминцы выстрелили в "Росток" три торпеды, после чего он затонул носом вперед.
На фото Зейдлиц ползет домой кормой вперед.
Итак, в ночь с 31 на 1 отгремел Ютландский бой; британские и немецкие корабли в разной степени побитости возвращались в свои базы. Но долгий путь домой одного корабля, пожалуй, достоин экранизации-речь конечно о линейном крейсере "Зейдлиц". С. Балакин: "Казалось, уже ничто не могло спасти израненный корабль. В ходе дуэли с английскими линейными крейсерами, а затем и эскадрой новейших линкоров типа «Куин Элизабет» «Зейдлиц» получил 22 попадания тяжелыми снарядами калибра 305, 343 и 381 мм, не считая более мелких. Три орудийные башни из пяти были уничтожены, электричество погасло, вентиляция не работала — машинной команде пришлось надеть противогазы. Особенно досталось кочегарам: один из снарядов перебил главную паровую магистраль, а другой разорвался в угольной яме, из-за чего часть котельных отделений наполнилась смесью горячего пара и угольной пыли. В довершение всех несчастий около 19 часов в корабль попала торпеда с английского эсминца «Петард», сделав пробоину площадью более 15 квадратных метров. Тут же остановились носовые генераторы, от сильного сотрясения лопнул корпус одной турбины, заклинило рулевую машину. Все носовые отсеки залило водой, и форштевень «Зейдлица» почти полностью погрузился в волны. Чтобы выровнять крен и дифферент, пришлось экстренно затопить отсеки в корме. Это помогло, но общий вес поступившей внутрь корабля воды теперь достиг чудовищной величины в 5329 т — почти четверти от нормального водоизмещения!
Сгустившиеся сумерки подарили экипажу «Зейдлица» надежду на спасение, но на плечи измученных людей свалились новые беды. Вышли из строя нефтяные фильтры, и последние из действовавших паровых котлов остановились. Погруженный во мрак «Зейдлиц» перестал быть боевым кораблем — теперь в наступившей ночной тишине покачивалась на волнах обгоревшая стальная коробка, беспомощная перед любым неприятельским судном. Все механические средства борьбы за живучесть бездействовали, и продолжавшую поступать внутрь воду моряки пытались остановить последними оставшимися в их распоряжении материалами — ветошью, шерстяными одеялами и кожаными гимнастическими подушками. А скрывшийся за горизонтом Хехзеефлотте адмирала Шеера уже включил «Зейдлиц» в список жертв Ютландсного боя — самого крупного морского сражения первой мировой войны. Но произошло невероятное. Несмотря на огромные потери в людях (148 членов экипажа были убиты или ранены), командование корабля сумело организовать борьбу за его живучесть.
К подводным пробоинам подвели пластыри; деформированные напором воды переборки подкрепили брусьями и досками. Воду откачивали ручными помпами и даже вычерпывали ведрами. Механики, проникнув под котельные фундаменты, удалили испорченные фильтры и ценой неимоверных усилий ввели в строй несколько котлов. Заработали турбины, и полузатопленный «Зейдлиц» кормой вперед пополз к родным берегам.
Однако на этом его злоключения не кончились. Один из последних снарядов, попавший в корабль в артиллерийском бою, уничтожил штурманскую рубку вместе с находившимися там морскими картами. Запасные карты оказались в затопленном отсеке, а те, что находились в боевой рубке, были залиты кровью так, что пользоваться ими не представлялось возможным. Впридачу вышел из строя гирокомпас, и потому обычный маршрут по Северному морю теперь являл собой крайне трудную задачу. Неудивительно, что в 1 час 40 минут ночи под днищем «Зейдлица» раздался скрежет: линейный крейсер сел на мель недалеко от Хорнс-Рифа. Вода в отсеках вновь начала прибывать, и положение опять стало критическим. Через нескольно часов напряженной работы корабль собственными силами сполз с мели. На рассвете к нему подошла помощь: крейсер «Пиллау» в сопровождении эсминцев. Однако в 8 часов утра плохо управлявшийся «Зейдлиц» вторично налетел на камни. Едва державшимся на ногах морякам вновь пришлось спасать свой корабль. Когда, наконец, он опять был снят с мели, внезапно подул свежий ветер, и начал разыгрываться шторм. Попытка «Пиллау» взять «Зейдлиц» на буксир не удалась, и в очередной раз многострадальный корабль оказался на волосок от гибели. Но в конце концов все завершилось благополучно. 2 июня 1916 года, через 57 часов после завершения боя, «Зейдлиц» вошел в устье реки Яде. Совершенная для своего времени техника плюс блестящая выучка экипажа спасли его от неминуемой гибели." (с)
У линейного крейсера "Лютцов" не было 2-этажного полубака как на "Зейдлице" (точнее, не было полубака вовсе), что стало соломинкой, переломившей хребет верблюду-постепенно оседавший носом корпус исчерпал запасы плавучести и флагман Хиппера пришлось затопить-он стал единственной значимой безвозвратной потерей немцев в Ютландском бою, каковой несколько скрасил невеселое для англичан положение в потерянных килях.
На фото Рейнхард Шеер-Хеннингс и Ник Джеллико на мероприятии по случаю 100-летия битвы в 2016г.
Джеллико - внук адмирала, чей бюст виден на заднем плане. Немец - правнук главкома Флота Открытого моря. Еще Джеллико - соавтор отличного сайта по ПМВ на море dreadnoughtproject.org.
