В Тамбове разразился громкий скандал вокруг служительницы Фемиды. Так, Елену Д., выносившую решения прямо с пляжного шезлонга в Сочи, отправили в отставку и лишили всех судейских гарантий и привилегий.

Выяснилось, что в её рабочем графике царил полный хаос. Во время служебной проверки вскрылось, что заседания по нескольким протоколам пересекались по времени — одно якобы шло с 14:30 до 14:40, а другое с 14:15 до 14:40, и таких наложений нашлось сразу несколько. Сама Елена пыталась списать это на технические сбои, однако участники процессов рассказывали обратное: им предлагали написать заявления о рассмотрении дел без её участия.

После публичного резонанса коллеги отправили даму в отставку. Обычно уволенному судье полагается сохранение неприкосновенности и пожизненное материальное обеспечение (до 85% от прежнего дохода), но в этот раз от этих благ решили отказаться. На практике лишение таких привилегий означает лишь одно — путь для привлечения к уголовной ответственности открыт. В ближайшее время на неё могут завести дело по статье о заведомо неправосудных приговорах. Если вину докажут, любительнице отдыхать на побережье и одновременно выносить судебные решения, грозит до четырёх лет лишения свободы.

https://life.ru/p/1890216

Общаясь с журналистами у ворот исправительной колонии сразу после освобождения, Евсюхин заявил, что больше не намерен вообще никак касаться афганского вопроса и добавил: «Ну их к чёрту, талибов этих *******, пять лет из-за них отмотал». На это обратили внимание правоохранительные органы – согласно их оценке, ранее судимый тамбовчанин совершил повторное правонарушение, публично оскорбив зарубежных партнёров Российской Федерации. Мужчину задержали прямо во время беседы с прессой и в тот же день суд арестовал его на 30 дней. Теперь ему грозит ещё несколько лет в колонии, а с учётом рецидива на УДО он рассчитывать больше не сможет.

Во время судебного заседания журналисты попросили Евсюхина прокомментировать новое дело, но давать дополнительные комментарии он по неизвестным причинам отказался.

Развалился СССР, и в нашу таллинскую пожарную часть из тамбовских лесов принесло Володю Караваева. Бывший столичный пожарный, списанный флотский мичман (за спирт и дизель), а ныне старшина с нашивками из красной шариковой ручки. Читайте: как потерять чужой перстень, почему «Волгу» списали из-за тумана и что сказал седой Моозес, увидев новые погоны

Когда от мощного толчка «горбатой» перестройки рухнул неладно скроенный общий дом — Советский Союз, — в окружающую жизнь поднялось густое облако мусора и хаоса, копившееся в этом здании десятилетиями.В этом мутном потоке к нам, в пожарную команду таллинского района Пирита, из серых тамбовских лесов занесло одного примечательного субъекта. Звали его Володя Караваев. В советское время единственным городом, где в пожарной охране служили солдаты-срочники, была Москва. Там он и начинал свою  биографию — так сказать, «пожарным по призыву».
Речь его была настолько путаной, что требовалось время, чтобы привыкнуть к его манере выражаться. В свободные минуты он любил травить байки о своем прошлом, которые приходилось буквально переводить с «тамбовского наречия» на человеческий язык.
По версии Володи, службу он начинал в столице. Как-то раз в густом тумане его, молодого бойца, поставили на плацу рядом с гидрантом — караулить, чтобы высокое начальство на «Волге» не снесло торчащий посреди плаца гидрант.
— Вот, это вот, блин, стою я, — вещал Володя, — а он едет прям на меня. Совсем дурак, блин! А я чё? Я ничё, отпрыгнул в сторону, а он — херак в гидрант! Воду три дня закрыть не могли, аж до третьего этажа хлестало — давление-то хорошее... «Волгу» списали, а меня на губу. Сначала в дисбат хотели, а потом перерешали: мол, дурак, чё с него взять? А я не понял: почему дурак-то? Был бы дурак — не отпрыгнул бы...
Из той же московской службы Караваев вынес твердое убеждение: главная задача на пожаре — это не спасение людей, а оперативная экспроприация того, что еще не успело сгореть. Как мы ни пытались его разубедить, всё было тщетно. На выездах нам приходилось не только тушить огонь, но и приглядывать, чтобы Володя чего-нибудь не «прихомячил».
— У нас в казарме на чердаке всё найти можно было, — с ностальгией вспоминал он. — Парни туда всё прятали, что на пожарах нарыли. Помню, квартира горела, дыма — хоть топор вешай, не видать ни черта. Глядь — на столике у телефона перстень лежит с бриллиантом, во-о-от таким! Зеленый камень, страшно дороженный!
В этом месте Владимир обычно показывал кулак (отнюдь не зеленый).
— Ну, я, значит, это... назад глянул, чтоб никого, а то делись потом... Смотрю обратно на столик — а кольца нет! Во как бывает. Нет у людев никакой совести, чужое хапают!
Но и московская служба не стала для Володи конечной точкой. Позже судьба, которую он, видимо, понимал как поиск наиболее сытной и малоответственной должности, забросила его на флот. В те времена пожарная охрана была военизированной, что сулило заманчивые льготы: раннюю пенсию, пайковые и бесплатный проезд к месту отпуска. Приятным бонусом шла преемственность погон — при переходе в МВД армейские звания не превращались в мыльный пузырь. Отслужив срочную, Володю  прибило к морю (а еще больше — к столичному городу, который выгодно отличался от его родной деревни), что остался на сверхсрочную.
Там он дослужился до мичмана — чина, который в сухопутной иерархии гордо приравнивался к прапорщику. Однако карьера флотоводца оборвалась бесславно: Караваева изгнали за банальное «крысятничество» — неучтенный расход казенного спирта и дизеля.
Но, как говорится, спирт в воде не тонет, и наш герой «всплыл» уже у нас. С должностями вышла заминка: вакансии прапорщика в штате не нашлось, и его определили старшиной. По уставу это звание отмечалось широкой красной полосой — «молотком» — через весь погон.
Ирония заключалась в том, что Караваев оказался чуть ли не единственным старшиной на всю Эстонию. Естественно, готовых лычек на складе не нашлось — не держать же дефицитный товар ради одного уникума. Владимир, чей интеллект был закален в боях за ГСМ, не растерялся и просто нарисовал знаки отличия на погонах красной шариковой ручкой. Выглядело это так, будто форму ему готовили для утренника в коррекционном детском саду.
Мудрый и седой как пепел «тушила» Георг Моозес долго созерцал это художество, а потом выдал историческое:
— Я за свою жизнь повидал в пожарке немало сказочных идиотов, но экземпляр такой чистоты и огранки встречаю впервые.
И это был лишь скромный дебют. Настоящие «подвиги» этого самородка из тамбовских лесов были еще впереди, готовые вписать новые строки в нашу летопись абсурда.

А вы сталкивались на службе или работе с людьми, у которых своя, альтернативная реальность? Такими «тамбовскими подарками», которые искренне считают кольцо своим (а гидрант — виноватым), а погоны ручкой — нормой? Возможно вам есть о ком рассказать, пишите.

Ссылка на книги 📕 автора

https://author.today/u/pavelgroznov/works/