Глава 8. Новая власть. Тоталитаризм — русская программа для западной доктрины
...В конце 1930-х годов в социалистической среде вновь оживилась дискуссия о характере политического и экономического режима в СССР, особенно простимулированная подписанием в августе 1939 года договора о ненападении между нацистской Германией и сталинским СССР. Это явным образом нарушило центральный сценарий западных демократий, Англии и Франции, ценой многолетних уступок и прямого сотрудничества с Гитлером стремившихся направить его экспансию против СССР. Тяжёлое поражение СССР в Гражданской войне в Испании, казалось, увеличивало шансы такого сценария, в котором Германии отводилась роль главного антикоммунистического борца за защиту ценностей несоветской Европы. Очевидно временный, но неожиданный нейтралитет между Германией и СССР, война Германии против Польши, участие СССР в её разделе, ничтожность гарантий безопасности, которые Польше дали Англия и Франция, — всё это, вместе взятое, заставило западную мысль срочно искать теоретических обоснований для единой пропагандистской войны против Гитлера и Сталина, вместе взятых. Надо было, наконец, выработать консенсус о том, как следует называть эти отнюдь не редкие в Европе того времени диктатуры , как обозначать общую природу их режимов (а она должна была быть «более общей», нежели у Германии, Италии, Англии и Франции в сентябре 1938 года на мюнхенских переговорах о разделе Чехословакии!), помня, что СССР уже полностью закончил социализацию своей промышленности и сельского хозяйства.

...ТАСС с высшей оперативностью секретно сообщал из Парижа 21 декабря 1945 года,что журнал «Europe-Amerique» от 20 декабря на основе статей Р. Абрамовича в «Социалистическом Вестнике» пишет о фашистской природе сталинского режима. Корреспондент ТАСС сам проводил аналогию, цитируя журнал «Clartе» и приводя примеры Гитлера и Муссолини, что «фашизм в основном — это господство одного человека, опирающегося на единственную “партию”... Существование единственной партии фактически устраняет всякую оппозицию. Социальные, экономические и политические формы могут разниться по странам. Само существо фашизма в упразднении всяких иных партий, кроме правящей партии, и в назначении на все посты и на все ступени, будь то в правительстве или административных органах, или в армии, или в полиции — членов партии» (Информационные сведения ТАСС, направляемые в ЦК КПСС, Совет Министров СССР, МИД, 10 ноября 1945 — 28 декабря 1945 // ГА РФ. Ф. 4459с. Оп. 38с. Ед. хр. 146. JI. 40-41). См. также совершенно секретное сообщение корреспондента ТАСС из Рима от 8 июля 1945 года о статье «Иосиф Сталин» в газете «Quotidiano»: «Гитлер и Муссолини также создали диктатуру на основе единой партии» (Информационные сведения ТАСС, направляемые в ЦК КПСС, Совет Министров СССР, МИД, 30 июня 1945 — 25 сентября 1945 / / ГА РФ. Ф. 4459с. Оп. 38с. Ед. хр. 144. Л. 8. Адресаты: лично только Сталин и Молотов).Ссылка

Глава 8. Новая власть. Тоталитаризм — русская программа для западной доктрины
...Глубокий исследователь европейской и советской социально-политической истории первой половины XX века в её географическом континууме Андреа Грациози в своей, как представляется, недостаточно оценённой эвристической книге даёт очень внятное описание исторических задач и условий создания доктрины тоталитаризма:
«Сразу после второй мировой войны понятие тоталитаризма фактически служило превосходным орудием, способным направить против бывшего союзника — СССР — всю энергию, мобилизованную для разгрома нацизма. Для этого нужно было только найти понятие, позволяющее поставить на одну доску разбитого врага и бывшего союзника, превращая тем самым борьбу с последним в непосредственное продолжение войны с первым. Именно отсюда — шумный успех термина “тоталитаризм” в 1944-1946 гг., когда он вновь вошёл в употребление. (...) Пожалуй наиболее важная из книг, заново определяющих рамки употребления данного термина, — “Путь к рабству” Ф. А. фон Хайека, вышедшая как раз в 1944 г. и быстро ставшая бестселлером. Через год, когда. Арендт начала, работать над своими “Истоками тоталитаризма”, Карл Фридрих опубликовал статью, вводившую термин “тоталитаризм” в академический дискурс. Затем он организовал важнейшую конференцию, посвящённую понятию тоталитаризма, (см.: Totalitarianism. Cambrige, Mass.: Harvard University Press, 1954) и написал совместно с З. Бжезинским книгу “Тоталитарная диктатура, и автократия” (Totalitarian Dictatorship and Autocracy. New York: Praeger, 1956). В 1946 г. Черчилль в своей знаменитой фултонской речи дважды воспользовался этим термином».

...И именно тогда, когда реальный исторический либерализм давших им убежище Англии и США на деле, после неудачных попыток приручения, вёл тотальную войну против того гитлеризма, который уже начали периодически назы вать тоталитарным. И тогда, когда равным врагом, столь же риторически тоталитарным,уже называли сталинский коммунизм. В этой исторической перспективе становится более ясным, как вождями одновременно антитоталитарной критики и либертарианской философии, лежащих в политической доктрине тоталитаризма, стали уроженцы Австро-Венгрии Ф. А. фон Хайек, К. Поппер, Л. фон Мизес, уроженка России Айн Рэнд, уроженка Германии Ханна Арендт. Они, продолжатели «австрийской школы» в политической экономии, противостоявшей австро-германскому же катедер-марксизму, стали в США основателями неолиберализма, принеся туда отвращение к столетнему немецкому опыту государственного регулирования и социализма, который на их глазах превратился в нацизм и антисемитизм , и поэтому они сочли своей обязанностью резко выступить против «Нового курса» Рузвельта и дирижистских реформ Кейнса как якобы прямого пути к нацизму. Вместе с этим они принесли в гораздо более либеральные США и Великобританию кратно преувеличенный, панический страх перед практическим социализмом, который выглядел в их глазах как начало тоталитаризма. Авторитетный исследователь либерализма приходит к выводу, что Хайек и Мизес «коллективизм... понимали как синоним тоталитаризма», и по их мнению «между историцизмом, сциентизмом, социализмом и тоталитаризмом существовала связь. Тоталитаризм представляет собой соединение всех тех черт современности, против которых борется австрийская школа».

Глава 8. Новая власть. Тоталитаризм — русская программа для западной доктрины
...Слова о тоталитаризме стали материальной силой с началом холодной войны. Холодная война коалиции капиталистических держав во главе с США против коммунистического СССР и его союзников началась после Фултонской речи Уинстона Черчилля в марте 1946 года, сложилась как система универсальных мер к концу 1950-х годов, когда власти США поставили своей официальной задачей расчленение СССР, привела к победе над СССР — к его внешнеполитической, идеологической и экономической капитуляции и государственном самоупразднению в конце 1991 года. Однако центр идеологического успеха холодной войны Запада против СССР лежит не в военно-политическом доминировании, а в его первичном успехе в сфере интеллектуального уподобления СССР — гитлеровской Германии, против которой ещё вчера США, Великобритания, Франция сражались вместе с СССР и которую победили. Авторам холодной войны предстояло победить СССР так, чтобы заслуги его в общей борьбе против Гитлера не адвокатировали его исторической судьбы. Кроме того, принципиально важно было снять с Запада историческую ответственность за прямой сговор с Гитлером в 1938 году, максимально затмив его соглашением Сталина и Гитлера о нейтралитете 1939 года.

...Впрочем, бывший русский эмигрант и публицист, а в начале войны уже американский социолог Питирим Сорокин выступил на английском языке с исследованием, где уверенно, совершенно в духе русской эмигрантской публицистики, сопоставлял режимы Гитлера и Сталина. Но это выступление не могло быть использовано пропагандой, ибо в такой же ряд уверенно ставило и демократические режимы в эпохи кризиса и даже режим самого тогда правящего Рузвельта. Он писал:
«Трудно с полным на то основанием доказать, что тоталитаризм в Спарте или Древнем Египте был более принудительным, чем режим Сталина, или Гитлера, или даже военных министерств современных демократических государств... изменение режима, производящее под влиянием крупных катастроф, очень мало зависит от той или иной личности. Кто бы ни стоял за рулём и как бы сильно ни ненавидели тоталитаризм государственные мужи, экспансия правительственной регламентации столь же неизбежна, как повышение температуры при гриппе или пневмонии; в противном случае чересчур щепетильные правители будут смещены со своих постов и заменены менее разборчивыми. (...) В тех странах, которые испытывали на себе влияние только таких факторов, как депрессия и голод, уклон в сторону тоталитаризма был умеренным. Но там, где эти факторы были усилены войной и революцией, тенденция приняла катастрофические размеры и привела к тому, что в России, Италии, Германии, Венгрии, Греции и других странах установились чрезвычайно тоталитарные режимы коммунистического, социалистического, фашистского или милитаристского типа... даже в так называемых антитоталитарных, или демократических, странах, к числу которых относятся Великобритания и Соединённые Штаты (особенно после 1929 г.), обеднение населения, вызванное Великой депрессией, повлекло за собой рост правительственной регламентации. (...) Социально-политическое устройство воюющего общества. непременно изменяется в сторону тоталитаризма... Когда разразилась Первая мировая война, все воюющие страны стали в значительной степени тоталитарными, независимо от того, были они республиками или монархиями, самодержавными или демократическими государствами. Капиталистическая экономика была заменена Zwangsökonomie или Zwangswirtschaft — т. е. принудительной экономикой под управлением и контролем правительства... Тоталитарная система родилась уже тогда... С этой точки зрения коммунизм ввели не Ленин, Троцкий и Сталин. Самое большее, что они сделали, это произвели необходимую социальную “операцию” самым бездарным, кровавым, жестоким разрушительным образом, руководствуюсь при этом своей “коммунистический идеологий”...»*
* Питирим Сорокин. Человек и общество в условиях бедствий. Влияние войны, революции, голода, эпидемии на интеллект и поведение человека, социальную организацию и культурную жизнь [1942] / Пер. В. В. Сапова. СПб., 2012. С. 98,105,107-108.

...Первым официальным актом высшего историографического уровня, в котором между Гитлером и Сталиным был поставлен знак равенства, стала публикация документов об их сотрудничестве. Разумеется, умалчивая о Мюнхенском сговоре 1938 года, в январе 1948-го Госдеп США, МИД Англии, МИД Франции издали сборник, в котором СССР выступал как агрессор и виновник Второй мировой войны2, на что в СССР пытались отвечать альтернативным сборником. В предисловии к первому тому советского проекта прямо говорилось:
«Государственный департамент США в начале 1948 г. опубликовал сборник донесений и различных записей гитлеровских дипломатических чиновников под названием “Нацистско-советские отнош ения 1939-1941 гг.”. Как явствует из предисловия к этому сборнику, между правительствами США и Англии летом 1946 г. была достигнута договорённость о публикации германских дипломатических документов. К этому соглашению в дальнейшем присоединилась и Франция. В 1945 г. Советское правительство обращалось к английскому правительству с предложением о совместной разработке германских документов и настаивало на допущении советских экспертов к участию в этом деле. Предложение Советского правительства было, однако, отклонено. Американские, английское и французское правительства пошли на сепаратное опубликование немецких документов, без участия Советского Союза. Ввиду этого Советское правительство сочло себя в праве в свою очередь предпринять публикацию тех секретных документов из архива германского министерства иностранных дел, которые оказались среди трофеев, захваченных советскими войсками после победоносного вступления в Берлин».Ссылка

Глава 8. Новая власть. Тоталитаризм — русская программа для западной доктрины
...Сотрудник Управления военной информации США с 1940 года, сотрудник Управления стратегических служб (будущего ЦРУ) США с 1943-го, сотрудник Государственного департамента США в 1945-1952 гг., немецкий эмигрант и мыслитель Герберт Маркузе лишь годы позже позволил себе такую же внепартийную теорию тоталитаризма:
«Сам способ организации технологической основы современного индустриального общества заставляет его быть тоталитарным; ибо “тоталитарное” здесь означает не только террористическое политическое координирование общества, но также нетеррористическое экономико-техническое координирование, осуществляемое за счет манипуляции потребностями посредством имущественных прав. (...) Тоталитаризму способствует не только специфическая форма правительства или правящей партии, но также специфическая система производства и распределения, которая вполне может быть совместима с “плюрализмом” партий, прессы, “соперничающих сил” и т. п. В настоящее время политическая власть утверждает себя через власть над процессом машинного производства и над технической организацией аппарата. Правительство развитого и развивающегося индустриального общества может удерживать свое положение только путем мобилизации, организации и эксплуатации технической, научной и механической продуктивности, которой располагает индустриальная цивилизация. Эта продуктивность мобилизует общество как целое поверх и помимо каких бы то ни было частных индивидуальных и групповых интересов. (...) В обществе тотальной мобилизации, формирование которого происходит в наиболее развитых странах индустриальной цивилизации, можно видеть, как слияние черт Государства Благосостояния и Государства Войны приводит к появлению некоего продуктивного гибрида Основные тенденции такого общества уже известны: концентрация национальной экономики вокруг потребностей крупных корпораций при роли правительства как стимулирующей, поддерживающей, а иногда даже контролирующей силы; включение этой экономики в мировую систему военных альянсов, денежных соглашений, технической взаимопомощи и проектов развития... вторжение общественного мнения в частное домашнее хозяйство; открытий дверей спальни перед средствами массовой коммуникации»*.
* Герберт Маркузе. Одномерный человек [1964] / Пер. А. А. Юдина. М., 2009. С. 19, 20,40-41.

...Исследователь Троцкого резюмирует: «Троцкий использовал термин “тоталитаризм” применительно к сталинскому режиму в СССР и гитлеровскому в Германии. Он не вкладывал какой-либо научно-социологический смысл в этот термин, который был для него лишь хлёстким определением жестокого, диктаторского, репрессивного режима, а не научной категорией» (Георгий Чернявский. Лев Троцкий. М., 2012. С. 566, прим. 3).

...Повторяя вслед за политической публицистикой штампы о некой реальной тоталитарности фашистской Италии Муссолини — только лишь, видимо, потому, что она была союзницей гитлеровской Германии, и потому, что именно в Италии 1920-х родилась мысль словесно управлять тотальностью и операционализировать такое управление в тоталитарности, никто так на деле и не смог показать и доказать, в чём состоял технический механизм тотального, тоталитарного политического, социального, экономического контроля в фашистской Италии, чей государственно-монополитический капитализм того времени в известных теориях назывался даже не дирижистским (как во Франции), а всего-навсего ассистенциалъным, то есть предметом не управления и контроля, а лишь принудительного соучастия, подобного криминальному принуждению к разделу прибыли от всего, что приносит доход. Не смог потому — что он был в Италии невозможен и просто отсутствовал в этой стране, риторически причисленной к тоталитарным. Не смог и потому, что, примись такой исследователь перечислять подобные фашистской Италии современные ей диктатуры в крестьянских странах только Европы, как в ряду их оказались бы Португалия, Испания, Болгария, Венгрия, Румыния, Польша, Литва, Латвия, Эстония — и бич «тоталитаризма» утратил бы свою избирательную управляемость.
Ссылка