Зона сбора на Фестивале скорости в Гудвуде была забита машинами. Но одного гонщика не хватало. Болельщики толпились вокруг бледно-зеленого «БРМ V16» Тома Уиткрофта. Великий аргентинец Хосе Фройлан Гонсалес должен был выступить, но таинственным образом как сквозь землю провалился. Я навел справки. Толпа продолжала расти. «Скажи им сам, Даг, — обратились ко мне, — объяви по паддоку». Взяв микрофон маршала зоны, я произнес: «Дамы и господа, господин Фройлан Гонсалес не появится в следующей сессии. В настоящее время он наслаждается завтраком в доме…»

Пока автор прорывной победы «Феррари» на Гран-при, шедшем в зачет чемпионата мира, завтракал, эта новость лишь подкрепила устоявшееся у многих фанатов представление о пухлом пилоте, гонявшем по принципу «пан или пропал», которого в те времена широко знали как «Пампасского быка» или просто «Пепе». Позже в тот же день я вошел в паддок вместе с этим великим человеком, чью карьеру в больших гонках так горячо поддерживал его близкий друг Хуан Мануэль Фанхио, который был старше его на 11 лет. Когда мы вошли в зону предстартовой подготовки, зал разразился овацией стоя. Сын Пепе в изумлении повернулся ко мне и спросил: «Откуда все эти люди знают, кто он такой? Его даже в Аргентине так не принимают!».

На девять с половиной десятых

Пепе пристегнул свой потрепанный ярко-желтый шлем, лобная часть которого была щедро усеяна отверстиями для охлаждения, а затем втиснулся в сиденье «БРМ». На подъеме на холм он принялся выжимать из машины всё, перебирая передачи. Он упивался песней 16-цилиндрового мотора.

В 1957 году наш покойный друг Денис Дженкинсон писал в своей книге «Гонщик»: «За эти годы я видел много примеров того, как настоящие гонщики пилотируют на самой грани, а иногда и переступают ее. Иными словами, балансируют в узком промежутке между девятью с половиной и десятью десятыми возможностей и выходят сухими из воды исключительно благодаря мастерству… Примером такого вождения на пределе, который мы никогда не забудем, стал день в 1951 году в «Сильверстоуне», когда Гонсалес на 4,5-литровой «Феррари» впервые победил «Альфа Ромео», использовав при этом всю трассу «Сильверстоуна» и большую часть травяной обочины. Это было пилотирование на девять с половиной десятых в лучшем виде, и ему это тоже сошло с рук… Фройлан Гонсалес, пожалуй, был ярчайшим примером гонщика, помешанного на скорости, а в автоспорте таких людей часто называют пилотами со свинцовой ногой. Это означает, что для своей правой ноги они знают только одно положение — утапливать педаль акселератора в пол, невзирая на последствия…» которые, конечно, в те времена могли быть поистине ужасающими.

Не жир, а сплошные мышцы

Гонсалес чудом уцелел во время практики перед гонкой «Турист Трофи» 1954 года в Дандроде (Ольстер), когда перевернул свою заводскую спортивную «Феррари 750 Монца». Запыхавшийся санитар скорой помощи, оказывавший помощь, разинул рот от веса удивительно невысокого, коренастого (и при этом шарообразного) Гонсалеса, когда поднимал его на носилки, и позже рассказывал другу: «Ей-богу, ты думаешь, этот парень был жирным? Черта с два! Говорю тебе, это сплошные мышцы!» Но международная карьера аргентинца была почти завершена. После этого он выступал только в Аргентине, за исключением вызова от Тони Вандервелла, благодаря которому он провел тренировку на «Ванволле» перед Гран-при Великобритании 1956 года — снова на месте двух своих побед за «Феррари» в «Сильверстоуне», — однако машина сломалась прямо на старте.

Звонок от «Священного монстра»

«Феррари» осталась без одного гонщика накануне Гран-при Франции 1951 года в Реймсе. Разносторонне одаренного Пьеро Таруффи — как инженера и директора команды «Джилера» — попросили посетить мотогонку Гран-при Бельгии в «Спа», проходившую в тот же день. Он поставил «Джилеру» выше «Феррари», из-за чего «Старик» был вынужден искать краткосрочную замену. Господин Феррари выбрал 28-летнего Гонсалеса, который блеснул на специальной 2-литровой «Феррари» V12 с наддувом в аргентинских гонках серии Темпорада.

Так Гонсалес оказался в одной команде на французскую гонку с номером один «Феррари» Альберто Аскари и Луиджи «Джиджи» Виллорези. В день гонки 4,5-литровой «Феррари 375» Аскари хватило всего на 10 кругов, после чего отказала коробка передач. Когда Гонсалес остановился на дозаправку после 34 кругов, Аскари сел за руль его машины и финишировал вторым вслед за Фанхио и Луиджи Фаджоли, которые поочередно пилотировали победную «Альфа Ромео Альфетта».

Атмосферные моторы «Феррари» были менее прожорливыми, чем 1500-кубовые двигатели «Альфетт» с мощным наддувом. Что крайне важно, двигатели V12 также обладали большим крутящим моментом и бережнее относились к шинам.

Исторический триумф в «Сильверстоуне»

В «Сильверстоуне», в честном бою, как писал Дженкс, Гонсалес победил на недооцененной 4,5-литровой «Феррари 375». Дженкс: «Предвкушение способностей новичка можно было увидеть еще на практике, когда он показал первый в истории круг со скоростью более 100 миль в час… Тот факт, что быстрейший из гонщиков «Альфа Ромео» не смог приблизиться к этому результату даже на целую секунду… указывал на то, что «Феррари» стояла на пороге абсолютного успеха. Гонсалес навсегда вписал и себя, и «Феррари» (как ни странно, на машине 1950 года) в историю автоспорта. Ведя дуэль со своим соотечественником Фанхио на протяжении всей гонки, он выиграл почти минуту, оправдав свое включение в команду и положив конец эпохе недосягаемости заводской команды «Альфа Ромео». Чтобы закрепить успех, который планомерно зрел в течение года, Виллорези финишировал третьим. Аскари снова сломал коробку передач и сошел после 56 кругов».

На следующем Гран-при на «Нюрбургринге» Таруффи вернулся в состав «Феррари», и четыре машины «Феррари» V12 финишировали на местах 1-3-4-5: Аскари — на победном сильверстоунском запасном болиде — опередил Гонсалеса, Виллорези и Таруффи. В том же году Гонсалес выиграл в Пескаре, занял второе место в Бари, а затем «Феррари» разгромила «Альфа Ромео» со счетом 1-2-4-5 на Гран-при Италии в «Монце», где Аскари снова победил, опередив новичка.

Пепе снова выиграл Гран-при Великобритании в «Сильверстоуне» в 1954 году, на этот раз на 2,5-литровой четырехцилиндровой «Феррари 625», и разделил победу на спортивном болиде «Феррари 375 Плюс» с Морисом Трентиньяном в гонке «24 часа Ле-Мана».

Определенно, именно фотография на обложке журнала Autosport примерно 1951 года впервые затянула меня в увлечение всей жизни. Мне было шесть лет, но я помнил об этом в те гудвудские выходные с Гонсалесом. Для меня это было незабываемо и с пользой проведенное время в компании героя, которым я давно восхищался, — отчаянного бойца, готового рубиться без правил.

Воспоминания Пепито: «Я думал, что провалил тест»

Он вспоминал: «В Реймсе на Гран-при Франции Фанхио победил на «Альфа Ромео» после грандиозной битвы. В тот раз меня заставили остановиться, чтобы Аскари мог пересесть в мою машину. Короче говоря, мы с Аскари разделили очки за наше второе место».

«Когда я остановился на пит-лейн для дозаправки, менеджер команды Уголини велел мне отдать мою сокровищницу Альберто Аскари, после того как его собственная машина сломалась. Это было понятно. Аскари был более опытен на арене Гран-при, чем я. Очевидно, было разумнее передать машину ему. Но в тот момент я был озадачен и задет за живое. Я решил, что провалил один из загадочных тестов Феррари. При этом никто не говорил мне, в чем именно я ошибся».

«Я был не меньше озадачен, когда Энцо Феррари вызвал меня к себе после той гонки. Озадачен и робок, ведь Феррари был влиятельным, опытным человеком мира, в то время как я только недавно приехал в Европу. Я понятия не имел, как обращаться к этому «священному монстру» автомобильного мира, когда меня вели в его кабинет. Мне удалось сказать «доброе утро» по-испански, а потом я просто стоял там, лишившись дара речи, гадая, зачем я здесь и что делать дальше. Дон Энцо, поняв мою неловкость, выручил меня, улыбнувшись и пожав мне руку. И, к моему полнейшему изумлению, он — величайшая фигура в мировом автоспорте — фактически поздравил меня с тем, что я сделал в Реймсе. Я был еще больше поражен, когда он вдруг спросил меня: «Не хотите ли вы подписать контракт на выступления за команду «Феррари»?» Я даже сейчас чувствую это почти болезненное биение своего сердца. «Это просто неправда», — говорил я себе.

«Две недели спустя состоялась гонка в «Сильверстоуне». В ходе предгоночного анализа, привычного для Маранелло, мы были уверены, что если мы не выиграем, то Фанхио опередит нас лишь с минимальным отрывом…»

У него остались яркие воспоминания о дне гонки: «Я выиграл квалификацию и стоял на первом ряду вместе с Фанхио, Аскари и Фариной. Я планировал сразу захватить лидерство. Мы четверо впереди немного замешкались, и трое со второго ряда обошли нас. Я старался ехать так быстро, как только мог. Через четыре или пять кругов я вышел в лидеры. Я не беспокоился о том, что «Альфы» шли вплотную за мной».

«Гонка состояла из 90 кругов, и к 40-му кругу Фанхио был единственным, кто мог поспевать за мной. Мы шли вместе около 60 или 70 кругов. Я совсем не осторожничал и даже не пытался прощупать Фанхио, да и он, думаю, тоже; мы оба ехали так быстро, как только могли».

«Я остановился примерно на 75-м круге. Мы решили оставить те же шины и залить всего около 20 литров топлива… победа была уже в кармане. Собственно, я мог бы сказать, что был уверен в победе еще тогда, когда возглавил гонку и понял, что единственный, кто может за мной удержаться, — это Фанхио, а ему еще предстояла дозаправка…

В какой-то момент я увидел, как Фанхио догоняет меня сзади и приближается, но затем понял, что он не сможет меня обойти. Потом вдруг в моем зеркале заднего вида показалась красная машина, которая становилась всё больше и больше. Сигнал из боксов, когда я проносился мимо, подсказал мне, что это была «Альфа Ромео» Фанхио. «Пепито, не делай глупостей. Без паники. Даже Фанхио придется дозаправляться». Это, а также тот факт, что мы опережали всех остальных на круг, вселило в меня полное спокойствие».

«Один раз я зашел в поворот слишком быстро и задел соломенные тюки. Но это лишь раззадорило меня сильнее прежнего, и я снова бросился в погоню за Фанхио. Я начал приближаться к нему и примерно на 39-м круге в конце концов обошел его. Ближе к концу гонки я опережал его более чем на минуту».

«Решающим фактором стала вера, которую Энцо Феррари вселял во всех своих гонщиков, его желание победить «Альфы»… и превосходящий крутящий момент нашего мотора. Со своей стороны, я выложился на полную на трассе, где чувствовал себя комфортно и к которой моя «Феррари» отлично подходила».

«Я был удивлен, обнаружив фотографию моей победы в «Сильверстоуне» на стене кабинета прямо за столом Феррари. Он настоял, чтобы я ее подписал…»

«Именно с «Сильверстоуна» начался взлет «Феррари», — продолжал он. — В финансовом плане дела шли не очень хорошо, и эта победа, которую так долго ждали… стала настоящим благословением».

Ранимая душа Великого Гонзо

«Пампасский бык» Гонсалес никогда не был кремнем. Если Фанхио отличался невероятным хладнокровием, то его молодой друг был крайне эмоционален. На награждении в «Сильверстоуне», когда поднимали аргентинский флаг, он не выдержал и разрыдался. Почти то же самое повторилось, когда он снова победил там в 1954 году. Но дальше было только хуже. На практике перед Гран-при Германии 1954 года на «Нюрбургринге» его близкий друг и соотечественник Онофре Маримон, который тогда возглавлял команду «Мазерати», разбился насмерть. Были сделаны душераздирающие снимки, на которых Гонсалес выплакивает все слезы на плече Фанхио. Он вспоминал: «Это сломало меня… и я так и не смог оправиться».

В 1952 году, когда он и Фанхио подписали контракт на выступления за «БРМ V16», команда из Борна пригласила их на обед в отель «Джордж» в соседнем Стамфорде. На стене там висел портрет, на котором, по воспоминаниям инженера проекта V16 Тони Радда, был изображен «Толстый мальчик из Пекхема». На самом деле это был местный великан и добродушный тюремщик Дэниэл Ламберт весом в 52 стоуна (около 330 кг). Фанхио подтолкнул Гонсалеса локтем и указал на стену: «А твой портрет у них уже висит». Все так и покатились со смеху…

Действительно, Великий Гонзо.

Статистика

• 2 победы в 26 Гран-при

• 15 подиумов (57,69 %)

• 3 поула

• 6 быстрых кругов

• 10 сходов

• вице-чемпион мира 1954 года, бронзовый призер 1951 года

• победитель 24 часов Ле-Мана 1954 года

Ставим лайки и подписываемся!

Больше такого тут!

Итальянцы любят говорить. Часто для того, чтобы просто поговорить. Но иногда они бывают очень серьезны…

В середине 80-х Энцо Феррари был крайне разочарован решением Международной автомобильной федерации перекроить регламент по двигателям в «Формуле-1». Речь шла о том, что моторы V12, чуть ли не вторая любимая вещь для Энцо после собственного сына, поставят вне закона.

Степень его собственного раздражения была крайне велика. Феррари даже пригрозил, что «Скудерия» может покинуть F1 и перебраться за океан. В американскую кольцевую серию CART.

Чтобы угрозы не звучали пустой болтовней выжившего из ума старика, в Маранелло начали разработку собственного индикара.

Для проекта-дурки, просто для привлечения внимания все было очень серьезно. Итальянцы для начала обратились к американской гоночной команде Truesports. В 1985-м во Фьорано приехал актуальный и конкурентоспособный March 85C Cosworth. Машину на трассе попробовал Микеле Альборето. В тестах также участвовал Бобби Рейхол – в будущем трехкратный чемпион CART.

Затем «Марч» разобрали до винтика, изучили, сделали выводы. В 1986-м австрийский инженер Гюстав Брюнер сконструировал уже настоящий итальянский индикар – Ferrari 637. Карбоновое шасси, вклеенные кузовные элементы и 2,6-литровый V8 с углом развала 90 градусов, 32 клапанами и турбонаддувом.

Получилось красивое. Во всяком случае на промо-фото автомобиль выглядел великолепно.

В итоге Энцо принял решение остаться в «Формуле-1» и не переезжать в Америку. Но причина не в том, что 637-я получилась комом. Просто Феррари добился своего в споре с FIA. Продолжать блефовать дальше не было смысла.

Самое интересное, что автомобиль по первым прикидкам получился очень быстрым.

«Все было очень серьезно, – много позже признает все тот же Рейхол, который участвовал и в тестах Ferrari 637. – С точки зрения конструкции и настройки шасси, не было никаких оснований полагать, что машина с самого начала не была бы конкурентоспособной».

Жаль, на две полноценные гоночные программы у «Скудерии» не хватило запала и бюджета. Интересно было бы посмотреть…

Подпишись на Запах Новой Машины

Это было ясное, бодрящее летнее утро, и я гулял с собакой по пустынному корнуэльскому пляжу, когда у меня зазвонил телефон.

Номер был итальянский. Никто не любит, когда прерывают такие моменты уединения и созерцания, и я злился на себя за то, что вообще посмотрел на это чёртово устройство.

Но есть что-то удивительно экзотическое в международном телефонном коде на экране «Эппл», и любопытство победило — поэтому я ответил.

Пришел в «Феррари» в 1973 году, а уже в следующем году ему доверили руководить слабеющей командой «Формулы-1». В союзе с единомышленником Ники Лаудой команда возродилась. Лауда выиграл мировые титулы в 1975 и 1977 годах.

Близкий соратник Джанни Аньелли, Монтедземоло в 1976 году возглавил все конкурентные мероприятия «ФИАТ», а через год получил повышение и стал самым молодым топ-менеджером.

Послышался лёгкий треск, приличная пауза, а затем:

— Я говорю с Крисом Харрисом?

— Да, это я.

— Я звоню, чтобы обсудить проект, о котором хотел бы с вами поговорить. Он называется F41. (Всё было сказано на чистом английском языке, но с идеальным итальянским акцентом.)

Он продолжил, в основном потому, что я молча размышлял, был ли это подшучивающий надо мной пьянчуга, или просто сумасшедший.

— Видите ли, это как F40, но плюс один. F40 был, конечно, фантастическим, но я думаю, мы можем добавить ещё один.

— Простите, кто это? — это всё, что я смог придумать.

— Лука Кордеро ди Монтедземоло, и позвольте мне сказать вам, мистер Харрис, что разговаривать с вами — одно удовольствие.

Моя эпоха тестирования автомобилей, предназначенных для использования на дорогах и в соревнованиях, встреч с талантливыми людьми, которые их создавали и водили, запомнится как золотая эра.

Я уверен в этом. Я сидел рядом с Колином МакРеем на «Гонке чемпионов», ездил на переднем пассажирском сиденье с Себастьеном Лёбом на одном из его сумасшедших «Ситроен». Я участвовал в гонках на 911 GT3 RS с Вальтером Рёрлем на Нюрбургринге. Меня легко соблазнить поклонением героям, которых я считаю лучше себя — а таковыми являются большинство взрослых, — и всё же у меня есть только один настоящий герой того времени: Лука Кордеро ди Монтедземоло.

Истоком моего восхищения этим человеком была выставка в Женеве в 1999 году. Как молодой репортёр «Аутокар», я должен был взять с собой столько экземпляров журнала за эту неделю, сколько мог унести в качестве ручной клади, и раздать их на выставке руководителям автомобильных компаний. Я никогда раньше не был на Женевской выставке и бродил по ней, как какой-нибудь пьяный ребёнок, пока не оказался по «крестьянскую» сторону верёвки, которая охраняла стенд «Феррари».

По нему расхаживал и жестикулировал человек, которого я видел только по телевизору и в интервью в журналах — мистер Монтедземоло. Кстати, имя важно. Он либо Лука, либо мистер Монтедземоло, либо Лука Монтедземоло, либо Лука Кордеро ди Монтедземоло. Но он не тот, кого обычно называют — Лука ди Монтедземоло. Это неправильно.

В 1984 году Монтедземоло был назначен управляющим директором компании по производству напитков «Чинзано». В начале десятилетия он также управлял «Адзурра», первой итальянской яхтой, участвовавшей в Кубке Америки. Он также руководил туринской футбольной командой «Ювентус».

В 1985-90 годах Монтедземоло был генеральным менеджером организационного комитета по проведению Чемпионата мира по футболу 1990 года.

В любом случае, это был единственный человек в огромных выставочных залах Женевы, который мог соперничать со всем блестящим новым металлом за внимание.

И помните, что это была ещё эпоха девушек на автосалонах. Журналисты и клиенты выстраивались в очередь, чтобы ощутить его ауру. Он был единственной рок-звездой в здании. Харизмы у него было столько, что он мог бы поделиться её излишками с боссами «Ламборгини» и «Астон Мартин», и они всё равно остались бы незаметными для других людей.

Он был готов общаться. Я наблюдал, как он разговаривал со всеми и каждым — даже обсуждал тонкости 550-й с совсем начинающими журналистами. Я видел, как великий Питер Робинсон (тоже герой по натуре), казалось, спорил с ним, прежде чем это переросло в шутки и улыбки.

Он был выдающимся руководителем автомобильной компании в последующие годы. Ходили истории — правдивые или нет — о том, как Лука запрещал проблемных журналистов или спорил по незначительным аспектам дорожных испытаний. Или же, одна из его любимых уловок, он ждал журналистов, чтобы они приехали в Маранелло, а затем вызывал их на «разговор» о некоторых мнениях, которые они могли высказать за последние несколько месяцев.

Можете ли вы представить себе другую автомобильную компанию с такой дерзостью, чтобы посадить кого-то в ожидающую «Альфа Ромео», а потом увезти, не совсем понимая, что происходит? Это был миф о «Феррари», увиденный глазами журналиста автомобильной тематики. Это было безумно и увлекательно. Это был настоящий театр.

В начале 2000-х годов у «Феррари» начался величайший период.

Альянс Шумахера и Брауна приносил победы в чемпионате «Формулы-1», а дорожные автомобили были исключительными — 430, 599, 612. За ними последовали 458, FF и F12. Мы не осознаём эпохального величия в то время, но теперь мне ясно, что «Феррари», вероятно, никогда больше не будет иметь такого преимущества над своими соперниками по дорожным автомобилям, как тогда.

Монтедземоло вернулся в «Феррари» - в качестве председателя совета директоров и управляющего директора в ноябре 1991 года. И снова приоритетной задачей стало возрождение судьбы отстающей команды «Формулы-1».

В 1993 году он также стал вице-председателем футбольного клуба «Болонья», а в 97-м получил контроль над «Мазерати» с заданием возродить увядающую марку.

И кто же был руководителем в то время? Что было общим для всего этого величия? Лука.

О чём Лука хотел поговорить по телефону в то случайное утро? О перспективах внедорожника «Феррари», об электрическом «Феррари». Он хотел, проявляя уважение, оспорить некоторые решения, принятые компанией после IPO. Ему было за семьдесят, но он сохранял остроту ума и интуиции. Разговор длился около 20 минут.

Я думал, что больше никогда не получу от него известий и не поговорю с ним.

Несколько месяцев спустя я встретил Маниша Панди, человека, который снял фильм о Сенне. Он работал над историей Берни Экклстоуна, и я подумал, что он будет замечательным гостем в моём подкасте. Маниш упомянул, что разговаривал с Лукой о том, чтобы рассказать его историю, и что тот скоро будет в городе — не хочу ли я встретиться с ними обоими за чаем и поболтать?

После этого Маниш сказал, что хочет попробовать другой подход к Луке, нежели тот, который он использовал с Берни. Для тех из вас, кто смотрел «Счастливчик!», внушительное присутствие мистера Э. в кадре от первого лица незабываемо и работает отлично. Но английский — не родной язык Луки, а фильм должен был быть на английском, и Манишу хотелось чего-то другого. Возможно, второй фоновый голос, чтобы раскрыть поистине экстраординарную историю Луки? Может быть, недавно безработный ведущий «Би-би-си» с необычайно острым интересом к этой теме?

Назначив Жана Тодта руководителем команды «Формулы-1» в 1993 году, «Феррари» в 1999 году завоевала свой первый за 16 лет титул чемпиона среди конструкторов, а в 2000 году Михаэль Шумахер прервал 21-летнюю засуху в гонках. Шумахер и «Феррари» будут доминировать в «Формуле-1» в течение пяти лет.

Мы отправились в Рим несколько месяцев спустя.

Конечно, я думал, что это шанс для меня решить, хочу ли я получить эту работу, но на самом деле всё было наоборот — меня проверял Лука. В любом случае поездка из аэропорта до квартиры Луки была одной из тех, которые я никогда не забуду. Нас встретили в зоне прилёта мужчина в тёмном костюме и проводили к неприметной дизельной «Ауди» A6, которая была припаркована там, где парковаться в аэропорту нельзя. Мы с Манишем запрыгнули на задние сиденья.

Затем машина с угрожающей скоростью направилась в Рим. Водитель держал левую руку на руле, а правой находился возле рычага переключения передач, где, казалось, что-то крутил. В этом не было ничего необычного с точки зрения римских правил дорожного движения. Однако, по сравнению с беззаконным безумием дорожной сети Рима, мы, похоже, шли на ещё больший риск, чем другие сумасшедшие, но всегда выходили невредимыми. Машины уступали нам дорогу.

Я уже собирался добавить эту поездку к своему списку впечатляющих пассажирских поездок, когда мы приехали и моя дверь открылась — и я увидел намёк на кобуру под пиджаком водителя.

Подстаканники в машине имели два дополнительных переключателя: один красный, другой синий.

В решётке радиатора «Ауди» были тщательно спрятаны ряды синих и красных светодиодов. Именно в этот момент вспоминаешь, что Лука Монтедземоло не просто бывший руководитель автомобильной компании. И даже не бывший глава «Феррари». Он один из самых известных итальянцев, его статус настолько выше статуса национального достояния, что, как я понял, соотечественники не могут скрыть своей любви к нему.

Мы пробыли там несколько часов. Должно быть, я прошёл проверку, потому что вскоре после этого мы договорились о съёмках фильма о жизни Луки. Всё произошло быстро, и год спустя мы начали съёмки. Но кино снимается небыстро.

Я не хочу пересказывать здесь содержание документального фильма — конечно, я хочу, чтобы вы его посмотрели! Луке сейчас 77 лет. Всё ещё трудно осознать, как много он успел за эти годы на нашей планете. Я хочу, чтобы вы посмотрели этот фильм и узнали обо всех вещах, о которых вы не подозревали, что Лука принимал в них участие. Это не просто биографический фильм, наполненный фактами, это признание в любви человеку, общение с которым мы с Манишем считаем настоящей привилегией.

Кими Райкконен в 2007-м году стал последним чемпионом в составе «Феррари» на данный момент, а также в 2008 году «Феррари» в последний раз завоевала Кубок конструкторов.

В 2010 году Джон Элканн сменил Луку на посту председателя совета директоров «ФИАТ». В 2014 году, после напряженных отношений с преемником и генеральным директором Серджио Маркионне, он ушел с поста председателя совета директоров и президента «Феррари».

Как любой человек, наделённый харизмой и талантом, он непрост, но вдохновляет. Он терпеть не может дураков и ясно понимает, что правильно, а что нет.

Я провёл с ним несколько недель в Риме и на его вилле, расположенной на холмах над Болоньей. Он размышлял о своих многочисленных успехах и немногочисленных неудачах. Лука любит улыбаться. Ему нравится смеяться и шутить. Он хочет покидать комнату, зная, что заставил всех чувствовать себя лучше, чем до его прихода. Возможно, это его главный дар, превосходящий все остальные умения? Люди просто обожают его.

В конце концов, именно этот человек однажды утром позвонил Серджио Пининфарине с важным сообщением. «Серджио, — сказал он, — я убеждён, что у следующего Феррари должно быть три колеса. Это будущее для Феррари!» Мистер Пининфарина какое-то время был в замешательстве, пока Лука не перестал сдерживать смех. В нём есть озорство и человечность.

Он не похож ни на одного человека его статуса и положения, которого я когда-либо встречал. Когда я представил ему свою девушку, он пожал ей руку, посмотрел на неё, а затем перевёл взгляд на меня: «Это не та же самая девушка, с которой ты познакомил меня в Риме».

Есть некая печаль в том, как закончилось его пребывание в «Феррари», и это исследуется в фильме — на мой взгляд, с деликатностью и взвешенностью.

Судя по моему пониманию событий — того, как Лука был отстранён от места, которое он обожал, — у него были бы все основания попытаться бросить несколько резких фраз, но он выше этого. Тем не менее он знает, что его наследие осталось незапятнанным. Он был руководителем, которого заслуживала величайшая марка из всех; только у него была харизма, чтобы поддерживать «Феррари» на должном уровне, и ясно, что компании сейчас не хватает такой роскошной фигуры, как он. Не поймите меня неправильно, «Феррари» — отличная автомобильная компания, создающая потрясающие автомобили, но я считаю, что было бы ещё лучше, если бы во главе стоял кто-то вроде Луки.

Есть два воспоминания, через которые я хотел бы показать вам Луку. Первое было после очередного восхитительного обеда в Болонье.

Мы запрыгнули в его маленькую «Тойоту», и он сказал, что хочет мне что-то показать. Мы остановились у обычного магазина одежды и вошли внутрь. Всё было из остатков коллекции или со скидкой. Он был так взволнован! «Здесь можно найти настоящие выгодные предложения, а потом ещё поторговаться при оплате!» Так он и сделал. Продавцу нравилось торговаться — Луке нравилось искать выгодные предложения. Этому человеку больше всего нравится находиться среди обычных людей. Его интересует жизнь людей. Конечно, он любит «Феррари», но когда мы ехали в Болонью на ужин, то садились в его «Рено» и говорили о гениальности создания автомобилей, которые нравятся миллионам.

И он обожает животных. На вилле живут Алекс, его огромный бернский зенненхунд, и стадо коров породы ангус, за которыми ухаживает его младший сын Лупо. Он знает по имени каждую овцу, козу и курицу, и он явно их всех обожает. А ещё есть ослица Джина. «Она потрясающая», — всегда говорит он с широкой улыбкой, когда упоминают её имя. У Джины тоже есть подход к нему, она редко выполняет то, что он от неё требует.

Я впервые встретила Луку, когда он играл рок-звезду на сцене «Феррари», а в последний раз видел, как он кричал: «Джина, Джина!» непослушной ослице. Если объединить эти две сцены, получится образ самого интересного человека, которого я встречала в своей профессиональной жизни.

Надеюсь, вам понравится прекрасный фильм Маниша.

Ставим лайки и подписываемся!

Больше такого тут!