Его появление вызвало первый в истории всплеск популярности 3D-фильмов (большая часть их, правда, была скорее научной фантастикой, чем хоррором), и оживил угасающую было карьеру Винсента Прайса — а также вывел в ранг знаменитостей Кэролин Джонс (Мортиша Адамс из оригинальной «Семейки Аддамс»).

Справа Гагарин и Терешкова. Если забыть о днях сегодняшних, то он первый Космонавт, и первая женщина в космосе здесь вполне в пару.

Иван Грозный на свой образ с картин похож не слишком, но и на Буншу тоже не похож. А вот Николай Второй получился каким-то более простым и человечным, чем обычно на фотографиях.

Ленин такой молодой, но на себя похож не сильно.

А Минин и Пожарский похожи.

Композиция из трех бойцов СВО выглядит очень качественно. Автор, похоже, стремился показать единство народов России.

Почти у выхода в невесомости повисла Пересильд. И если присутствие Терешковой понятно и оправдано, то в чем именно заслуга Пересильд и почему ее образ оказался на этой выставке, я так и не понял.

С другой стороны сидит Михалков. Он выглядит настолько живым, что прямо ждешь: сейчас шевельнется и скажет: «Пошлость… звенящая пошлость…»

Екатерина Вторая. За ее спиной — табло вокзального расписания со сменяющимися названиями городов, основанных за время ее царствования. Городов много. Не все сейчас в России.

Высоцкий — без гитары, в образе Гамлета, вместе с бедным Йориком.

Ученые представлены Циолковским, Королевым, Курчатовым, Ломоносовым, Менделеевым и Софьей Ковалевской.

Вальяжно сидит аристократичный Чайковский. Рядом — Малевич с черным квадратом, на котором вспыхивают цветные всполохи. Я даже начал сомневаться: не Кандинский ли это? Да, не знаю я художников в лицо. Как оказалось, сомнения были не совсем беспочвенны: следом за ним действительно стоит восковая фигура Кандинского.

Наш Пушкин получился превосходно. Если он был таким, то понятно, почему пользовался такой популярностью у женского пола. И происхождение его предка Ганнибала — буквально налицо.

До полноростовой фигуры Сталина, к сожалению, еще не доросли. Но ни Ельцина, ни Горбачева — ни бюстом, ни тушкой — там тоже нет. Так что не все так плохо.

Фигура Листьева просто отличная. И костюм шикарный.

Отдельно стоит стеллаж с бюстами, без подписей. Поэтому интересно попытаться угадать, кто есть кто. Я не смог понять только один бюст. Вся выставка о России, а он, конечно, выглядит как Сократ. Но почему он там? Может, Сократ был русским?

Образы поэтов Серебряного века особых эмоций не вызвали. Куда интереснее посетить дачу Пастернака.

Бодров на себя особо не похож. Хотя угадать можно.

Петр Первый — гигант. Каким он, собственно, и был в истории.

В целом выставка оставляет хорошее впечатление: местами спорная, местами неожиданная, иногда смешная, иногда очень точная. Это не просто набор восковых фигур, а прогулка по коллективной памяти — с ее героями, мифами, странностями и неловкими вопросами. И именно поэтому там интересно.

Надеюсь авторы не остановятся и продолжат развивать экспозицию.

Часть цикла «Ужасы» на ЯПисатель.рф

Геннадий Павлович Соколов работал ночным охранником в музее «Лица эпохи» уже четыре года. Он знал каждую фигуру по имени — привычка, выработанная от скуки в долгих ночных обходах. Вот Пётр Первый у главного входа — Петя. Вот Распутин в тёмном углу — Гриша. Вот Екатерина Великая на парадной лестнице — Катя.

Всего в музее было сто двенадцать фигур.

Он считал их при каждом обходе. Старая привычка, почти ритуал. Двадцать пять, сорок, семьдесят... сто двенадцать — значит, всё в порядке. Можно идти на пост, наливать чай, смотреть в мониторы.

В ноябре музей привёз новую партию — четырнадцать фигур для тематического зала «Серебряный век». Художники и поэты. Геннадий помогал расставлять постаменты. Тяжёлая работа. Зато интересная: фигуры были хорошими, очень убедительными. Теперь их стало сто двадцать шесть.

Он скорректировал свой счёт. Сто двадцать шесть.

Первая неделя прошла нормально. Обходы, чай, мониторы. Сто двадцать шесть.

Потом он насчитал сто двадцать семь.

Решил: сбился. Прошёл ещё раз, медленнее, с блокнотом. Сошлось на ста двадцати шести. Конечно. Устал, вот и ошибся.

Через три дня насчитал сто двадцать восемь.

На этот раз он не стал пересчитывать сразу. Достал блокнот и прошёл по всем залам, ставя галочку напротив каждой фигуры. Сошлось на ста двадцати шести. Точно.

Геннадий сидел на посту и смотрел на блокнот. Два раза он насчитывал лишних. Значит, ошибался. Значит, устал.

Но не в ту ночь.

В половине третьего он шёл через зал «Серебряного века» и остановился.

Анна Ахматова стояла у окна. Он это точно помнил — она всегда стояла у окна, чуть повёрнутая вправо, как будто смотрит на ночную улицу сквозь стекло. Он помогал устанавливать этот постамент. Запомнил, потому что постамент был тяжёлым и пришлось звать напарника.

Сейчас Ахматова стояла у окна. Но смотрела не на улицу.

Она смотрела на дверь в коридор. Туда, откуда пришёл Геннадий.

Он долго смотрел на неё. Стеклянные глаза, восковое лицо. Неподвижная. Ничего живого. Просто фигура, которая стоит не так.

Не так.

Геннадий подошёл и попробовал повернуть постамент обратно. Тяжёлый. Не сдвинуть одному — это точно. Он осмотрел пол: никаких следов скольжения.

Он позвонил напарнику Мише.

«Ты сегодня в музее был после закрытия?» — спросил он.

«Нет,» — сказал Миша сонно. — «А что?»

«Ничего,» — сказал Геннадий. «Извини, что разбудил.»

Он убрал телефон. Посмотрел на Ахматову. Потом пошёл дальше по залу.

У выхода в следующий зал он снова остановился.

В дверном проёме стояла фигура. Невысокая. В тёмном длинном пальто, голова опущена вниз. Геннадий смотрел и пытался вспомнить: кто это? Кто из ста двадцати шести?

Он подошёл. Таблички у постамента не было. Постамента не было вообще. Фигура стояла прямо на паркете.

Геннадий поднял руку и осторожно приподнял восковой подбородок.

Фигура смотрела прямо на него. Без выражения. Стеклянные глаза. Но — и это он понял не сразу, а потом, сидя на посту — зрачки были не обычными. Они были расширенными. Как у живого человека в темноте.

Он вернулся на пост. Открыл инвентарный список со фотографиями — сто двадцать шесть позиций. Листал долго, сравнивая каждую. Фигуры в тёмном пальто с опущенной головой в списке не было.

Геннадий смотрел на монитор третьей камеры — зал «Серебряного века». Ахматова у окна, повёрнутая вправо, как должна. В дверном проёме никакой фигуры.

Он встал и пошёл обратно.

Фигура в тёмном пальто стояла посередине зала. Голова поднята. Смотрит прямо на него.

Геннадий понял несколько вещей одновременно. Первое: он не слышал никакого звука — ни шагов, ни скрипа. Второе: зал был под камерой, а на мониторе фигуры не было — он только что проверял. Третье: расстояние между ним и фигурой — около шести метров.

Он попятился. Вышел в коридор. Пошёл на пост. Не оборачивался.

Утром сдал смену молча. Не написал ничего в журнал. Оделся и ушёл.

Позвонил директору в обед и уволился. Директор удивился, но лишних вопросов не задал.

Геннадий до сих пор иногда думает: может быть, новую фигуру привезли ночью и рабочие поставили не там. Может быть, камера барахлила. Может быть, он просто переработал.

Может быть.

Но он помнит тепло. Когда он приподнял восковой подбородок, щека фигуры была чуть теплее, чем должна быть. Не комнатной температуры. Теплее.

Вот об этом он старается не думать. Почти получается.

Подпишись, ставь 👍, Чехов молча одобряет!

[Моё]

Автор: ЯПисатель.рф (Вадим Стирков)

Текст также размещён на: яписатель.рф/ru/feed/voskovye-ne-spyat

- Если я отвечу, что здесь ты можешь попасть в параллельные миры, тебя это устроит?

Лика долго и проницательно смотрела на мужчину, ощущая, как ненависть к нему распространяется по венам. Подсознательно она чувствовала, что он говорит правду, или сам верит в то, что говорит, и от этого его слова звучат еще более убедительно. Но чего он добивается? Может, ему нужен музей? Не зря он его упомянул. Вообще, все странные события в ее жизни начались тогда, когда она вступила в наследство. «Не обманывай себя, дорогая, странные события преследуют тебя всю жизнь», - тут же насмешливо пропел внутренний голос. И это было правдой. Один шепот в темноте чего стоил. А про свои сны она даже вспоминать не хотела.

- Я хочу уйти отсюда, - сказала Лика, когда поняла, что ее молчание слишком затягивается. – Просто выпусти меня.

- Ладно, - пожал плечами Всеслав. – Так и уйдешь, не пообедав?

- Да что-то кусок в горло не лезет в такой компании, - съязвила девушка.

- Может, попробуешь сама уйти? – поинтересовался он с самодовольной ухмылкой, от которой у Лики тут же зачесались руки. – Сюда же ты смогла вернуться, значит, все не безнадежно.

- Ты привел меня сюда, ты и выводи, - прошипела она в ответ.

Возможно, рано или поздно она нашла бы выход из этого странного ресторана? трактира? трапезной? Старинный зал и одежда так называемой официантки, ее обращение к гостям недвусмысленно сообщали о том, что Лика попала в далекое прошлое. Или в параллельный мир, как сказал Всеслав? Как бы то ни было, сейчас она не хотела сталкиваться со всеми этими странностями, ей нужно было все обдумать.

Когда лицо осветили лучи яркого июльского солнца, Лика облегченно выдохнула. Странно, солнце еще высоко, хотя ей казалось, что она провела в этом полуподвальном помещении несколько часов, не меньше.

- Прошло не больше получаса, с тех пор как мы ушли на обед, если тебя это волнует, - словно бы в ответ на ее мысли заговорил Всеслав.

- Что же здесь, какой-то Бермудский треугольник? – полушутливо-полусерьезно спросила девушка.

- Можно и так сказать. – Мужчина развернул ее к себе лицом и заглянул в глаза. – Только давай договоримся, красавица, что ты никому не скажешь о том, что с тобой здесь произошло?

- А если расскажу? – тут же с вызовом парировала девушка.

- Что ж, это твой выбор, - пожал плечами Всеслав. – Только знай, что люди потребуют доказательств. А ты ничего не сможешь им предоставить. Любой, кто зайдет сюда, увидит только пустое подвальное помещение, и решит, что ты сошла с ума.

- Ты загипнотизировал меня? Поэтому я все это увидела? – Лика отчаянно пыталась найти разумное объяснение.

- Нет, - неожиданно мягко улыбнулся Всеслав. – Ты увидела это, потому что ты можешь это видеть.

Он слегка подтолкнул ее к улице, выводившей к зданию редакции журнала, а сам скрылся за дверью. Лика автоматически шла вперед, состояние было такое, как будто ее огрели по голове пыльным мешком. Она не понимала, что происходит вокруг нее, и чудом не попала под машину, когда пересекала выезд из двора. Водитель начал было что-то кричать ей в окно, но увидел стеклянный взгляд Лики, махнул рукой и уехал. Девушка дошла до входа в редакцию, и только тут поняла, что ничего не ела. Нет, если сейчас она не пообедает, то до вечера точно не дотянет, и будет в журнале вместо фотографа хладный труп. Поэтому Лика развернулась и пошла в то кафе, где они всегда обедали с Дианой. Подруга все еще была там, но, к глубокому сожалению Лики, рядом с ней сидел Стас. По-любому жалуется на свою бывшую девушку и ее потенциального ухажера. Знал бы он, какой странный этот ухажер…

- Подождете меня? – непринужденно поинтересовалась Лика, плюхаясь на еще один стул рядом с Дианой. – Я такая голодная, сейчас быстро все проглочу, и вместе пойдем в редакцию.

- А что, твой кавалер тебя не кормил? – язвительно поинтересовался Стас.

- Нам не до еды было, - улыбнулась Лика.

Какую замечательную фразу она подобрала, однако. Им действительно было не до еды, но не будет же она рассказывать, что пыталась выбраться из загадочного полуподвала, в который ее привел Всеслав. А так есть еще один шанс позлить Стаса. Чтобы не выдавал Диане ее секретов. А у самой Дианы брови поползли вверх от таких откровений подруги.

- Я, пожалуй, пойду, у меня полно работы, - процедил сквозь зубы Стас. – Приятного аппетита.

- И что это сейчас было? – уточнила модель, допивая чай.

- Ты про что? – безмятежно ответила Лика, приступая к салату.

- У тебя что-то есть с этим парнем? Ты скажи, а то я уже на него нацелилась.

- Не советую, подруга, - вздохнула девушка. – Странный он. Мне кажется, он не очень хороший человек.

- Так чего он от тебя хотел-то? – в голосе Дианы зазвенели ревнивые нотки. А вот это уже плохо, успел он ее зацепить, видимо.

- Просто работу обсуждали, - соврала Лика, не моргнув глазом. – Он спрашивал, есть ли график съемок, сможет ли он совмещать эту работу с другими фотосессиями. Модели, что с вас взять.

Диана фыркнула. Лика почувствовала, как она расслабилась, когда поняла, что подруга не претендует на объект ее внимания. Вот только как ее отвадить от этого Всеслава? Девушки, вопреки обычаю, возвращались в редакцию молча, погруженные каждая в свои мысли. Поэтому еще издалека услышали характерные звуки драки, а потом крик Олега:

- Я сказал, ты уволен! Ты испортил нам съемку, теперь как минимум неделя должна пройти, чтобы у него синяк сошел! Теперь уходи, завтра придешь и напишешь заявление. А ты иди к врачу, пусть выпишут тебе что-нибудь, чтобы лицо быстрее зажило.

Возле редакции царил настоящий хаос. Сотрудники высыпали из кабинетов и теперь толпились вокруг Всеслава. Лика ахнула, взглянув на его лицо – нос разбит, под глазом синяк, с другой стороны на скуле – тоже. Это его Стас так припечатал? По нему и не скажешь. А вот и сам виновник торжества собственной персоной. Медленно, ни на кого не глядя, он пошел в сторону остановки общественного транспорта, но, поравнявшись с Ликой, чуть замедлился и поднял на нее глаза. Девушка оцепенела. Вместо карих глаз Стаса она увидела совершенно черную радужку, а от нее по белкам разбегались тоненькие красные нити капилляров. Он качнулся в ее сторону, чуть приоткрыл рот и зарычал, злобно, угрожающе. Лика очень хотела закричать и убежать, сделать что угодно, чтобы оказаться как можно дальше от этого существа, которое было кем угодно, но только не Стасом. Но стоило ей сбросить с себя оцепенение, как Стас моргнул и снова стал прежним. Но взгляд его не смягчился, он продолжал взирать на свою бывшую девушку со злостью, пока его снова не окликнул Олег:

- Что, ее тоже побьешь? Учти, если еще хоть на кого-то руку поднимешь, сидеть тебе в кутузке пятнадцать суток, это я тебе гарантирую.

Парень ушел, не удостоив его ответом, а сотрудники, подгоняемые Олегом, начали возвращаться в редакцию. Переглянувшись, подруги побежали за начальником, но нагнали его уже у кабинета. Мужчина, заметив их, тяжело вздохнул и махнул рукой, приглашая войти.

- Что это было сейчас на улице? – с места в карьер начала Лика.

- А ты не догадываешься? – устало огрызнулся Олег. – Парни из-за тебя подрались, вот что это было.

- Прям подрались? – хмыкнула Диана. – Или Стас подрался?

М-да, а ревность в ее голосе никуда не исчезла. И что теперь делать? Не хватало еще из-за этого хмыря с лучшей подругой поругаться.

- Стас увидел Всеслава, подошел к нему, - терпеливо начал объяснять Олег. – Они поговорили не больше минуты. Не знаю уж, что у них потом произошло, но Стас вдруг набросился на него с кулаками и начал избивать.

Редактор потер глаза и лоб, приходя в себя. Такого у них в редакции еще не было. Лика, конечно, девушка видная, Олег и сам на нее глаз положил, но чтобы драку устраивать…

Рабочий день стремительно подошел к концу. В редакции и фотостудии только и разговоров было, что о дневном инциденте, о своих обязанностях никто и не вспоминал. Лика была как на иголках – все знали, что Стас ее парень, видели, как она ушла на обед со Всеславом, и эту драку, естественно, связывали с ней. Ладно, хоть Диана перестала обижаться и признала, что в произошедшем нет ее вины. И все равно, день и настроение были безнадежно испорчены. А когда девушка настроилась на заслуженный отдых, ей совершенно неожиданно позвонил Игорь.

- Завтра ночью я приведу к тебе пробную группу любителей острых ощущений, - жизнерадостно заявил он.

- Как завтра? – запаниковала Лика. – Я же просила заранее прислать мне сценарий!

- Так я и прислал, - хмыкнул он. – Сегодня в обед.

- Надо было подождать, пока я прочитаю, - прорычала девушка. Она не хотела срываться, но он сам виноват.

- У тебя еще есть время, - не растерялся мужчина. – И кстати, нам нужно еще раз пройтись по музею сегодня вечером. Через сколько ты сможешь?

Лика застонала. Да за что же ей это? Сначала блуждание по параллельным мирам, или что это было, потом драка, теперь ее ждет вечер в компании этого сумасшедшего…

- Прости, у меня показ, я уже убегаю, - послала ей воздушный поцелуй Диана, которая слышала разговор подруги с Игорем.

Что ж, значит, придется одной ехать на ночь глядя в свой жуткий музей восковых фигур на встречу с совершенно невменяемым типом. Идеальное завершение сумасшедшего дня.

Когда Лика подъехала к музею, солнце еще только подкрадывалось к горизонту, но здесь все равно царил полумрак – деревья находившегося рядом парка так разрослись, что превратили это место в настоящий лес. Возле крыльца стоял мотоцикл Игоря, самого мужчины нигде не было. Странно, ведь музей заперт, куда он мог деться? Хотя… Лика хмыкнула. С него станется бродить по парку в поисках какого-нибудь зловещего местечка, чтобы потом удачно вплести его в свой сценарий. Так, и что ей делать? Ждать его здесь или… Из музея раздался истошный крик. Девушка влетела на крыльцо, толкнула дверь, но она была заперта, как и следовало ожидать. Может, кричали на улице? Крик повторился. Нет, он явно идет из выставочного зала. Лика дрожащими руками начала рыться в сумке, пытаясь найти ключи. Да куда же они запропастились? Наконец, ухватив пальцами длинный металлический стержень, девушка кое-как открыла музей и влетела внутрь. Ее встретила глухая тишина.

- Игорь? – позвала Лика. Голос получился тихим и испуганным. – Игорь, ты здесь?

Крик прозвучал слишком близко и слишком неожиданно. Взвизгнув в ответ, Лика отпрыгнула в противоположную сторону, врезалась во что-то мягкое и повалилось на пол. Она отчаянно замолотила руками и ногами, пытаясь освободиться от стальной хватки нападавшего, но безрезультатно, ее крепко держали.

- Что, страшно? – прохрипел ей на ухо Игорь и разразился диким хохотом. Тут же Лика почувствовала свободу.

- Идиот! – заорала она, от души треснув мужчину. – Ты совсем больной?

- Ну, прости, прости, душенька, не смог удержаться.

Игорь с трудом успокоился и поднялся с пола. Он протянул руку Лике, но она раздраженно отмахнулась от него и встала сама, опираясь на стоявшую рядом восковую фигуру. Бросила на нее быстрый взгляд и замерла, не веря своим глазам. Пальцами осторожно провела по гладкой, холодной поверхности. На нее своими мертвыми глазами смотрел… Всеслав?