В прошлый раз я обещал рассказать историю из Геродота о том, как персидский царь Дарий пошёл на скифов. Рассказываю. По-моему, это одна из самых странных войн древности: в ней почти не было сражений, а исход решили заяц, ослы и один громкий голос.
Я сделал по этой истории ролик, вот он. А ниже пересказал всё текстом, для тех, кто любит читать.
Это второй выпуск. Ваши замечания к первому я учёл: картинка стала живее, появились настоящие карты по реальным очертаниям берегов и рек, портреты и находки, а темп голоса я выровнял. Иллюстрации и оживление сделаны нейросетями, голоса героев — синтез речи, текст и голос рассказчика — мои.
ЦАРЬ ЦАРЕЙ
Около 513 года до нашей эры Дарий, царь державы от Египта до Индии, решил наказать скифов. Повод был старый: когда-то скифы вторглись в Мидию и почти тридцать лет хозяйничали в Азии. Брат отговаривал Дария, но тот не послушал. Через Босфор, где сейчас Стамбул, греческий мастер навёл мост из кораблей. По Геродоту, в Европу перешли семьсот тысяч пеших и конных, а шестьсот кораблей поплыли к устью Дуная — греки звали его Истром.
МОСТ И РЕМЕНЬ
На Дунае греки-ионийцы, подданные персов, построили второй мост. Дарий хотел его разобрать, но один греческий военачальник сказал: «Я не боюсь, что скифы нас разобьют. Я боюсь, что мы их не найдём». Дарий согласился и завязал на ремне шестьдесят узлов: развязывайте по одному в день, кончатся узлы, а меня нет — плывите домой. Запомните этот ремень.
НАРОД БЕЗ ГОРОДОВ
Скифы позвали соседей на помощь. Согласились трое, остальные отказали: мол, сами задели персов, сами и отвечайте. Тогда скифы решили в бой не вступать. Они отступали на день пути впереди персов, угоняли скот, засыпали колодцы и жгли траву. У скифов не было ни городов, ни полей: дом — кибитка на колёсах, богатство — табуны. Защищать было нечего, а значит, и захватить нечего.
Персы гнались за ними за Дон, сожгли пустой деревянный город Гелон, начали строить крепости в пустыне и бросили их. А скифы, обойдя персов, увели их в земли тех самых соседей, что отказались помогать. Соседи в ужасе бежали.
Дарий не выдержал и написал скифскому царю Иданфирсу: хватит бегать — или дерись, или принеси землю и воду в знак покорности. Иданфирс ответил: «Городов и полей у нас нет. Хочешь боя — у нас есть могилы отцов. Найди их, тронь — и узнаешь, как скифы дерутся». И пообещал прислать подарки, которых Дарий заслуживает.
ПОДАРКИ
Персам стало плохо: скифы нападали на тех, кто уходил за едой, и на лагерь по ночам. Спасали персов… ослы. В Скифии из-за холодов ослов не было, и скифские кони шарахались от их рёва.
И вот приехал скифский вестник. Положил перед персами птицу, мышь, лягушку и пять стрел. Что это значит, объяснять не стал: «Если вы умны — поймёте сами».
Прежде чем читать дальше, попробуйте угадать.
Дарий решил: скифы сдаются. Мышь живёт в земле, лягушка — в воде, это земля и вода. Птица быстра, как конь. Стрелы — оружие, его складывают. Но старый советник Гобрий сказал: «Если вы, персы, не улетите в небо, как птицы, не зароетесь в землю, как мыши, не ускачете в болота, как лягушки, — домой не вернётесь. Вас перебьют этими стрелами».
ЗАЯЦ
Вскоре скифы наконец выстроились к бою. Персы ждали битвы. И тут между рядами скифов пробежал заяц — и скифы с криками бросились за ним, забыв про войско Дария. Дарий спросил, что за шум, и сказал: «Эти люди нас ни во что не ставят. Гобрий был прав». В ту же ночь персы развели костры, оставили в лагере больных и ослов на привязи — ослы ревели, скифы думали, что персы на месте, — и ушли к Дунаю.
МОСТ
Скифы знали короткую дорогу и пришли к мосту первыми. Шестьдесят дней давно прошли. Они уговаривали греков разрушить мост и стать свободными. Афинянин Мильтиад был за. Но тиран Милета Гистией сказал: каждый из нас правит своим городом милостью Дария, не станет Дария — не станет и нас. Греки схитрили: разобрали мост только со скифской стороны и отправили скифов искать персов. Скифы искали там, где есть вода и трава, — а её на пути персов они уничтожили сами.
Персы вышли к Дунаю ночью. Моста нет. У Дария был египтянин с очень громким голосом. Он встал на берегу и позвал Гистиея. Гистией услышал, пригнал корабли и навёл мост. Персы были спасены. А скифы с тех пор говорили про ионийцев: как свободные люди — самые жалкие трусы, а как рабы — самые преданные.
ЧТО ЗДЕСЬ ПРАВДА
Сам поход был, это признают все. Но Геродот писал лет через семьдесят, со слов греков и скифов. Семьсот тысяч человек степь бы не прокормила. Другой грек, Ктесий, называет даже восемьсот тысяч и пишет, что восемьдесят тысяч брошенных персов скифы перебили. Что персы дошли до Дона, многие историки сомневаются: восьми крепостей так и не нашли. У другого автора, Ферекида, к подаркам добавлен ещё и плуг. А сам Дарий в надписи на своей гробнице пишет, что покорил «скифов за морем» — для персов поход был победой. Деревянный Гелон многие археологи узнают в огромном Бельском городище под Полтавой: валы там тянутся больше чем на тридцать километров.
Источники:
— Геродот, «История», кн. IV, 1, 83–142 (пер. Г. А. Стратановского)
Страна женщин-воительниц, ни в чём не уступающих мужчинам, — так древние греки описывали земли племени амазонок. Правда, точно указать место обитания этих античных феминисток они не могли и называли разные варианты расположения матриархального государства.
Женщины-воительницы встречались в работах античных авторов. Например, «отец истории» Геродот называл их «андроктонес», что дословно переводится как «мужеубийцы». Эсхил в своих трагедиях величал представительниц этого племени «стиганор» — «презирающие мужчин». Термин «амазонки», как считают современные историки и филологи, происходит от персидского слова «ха-мазанкар» («воевать»).
Основным источником сведений об амазонках является мифология. Одним из подвигов Геракла была добыча пояса царицы амазонок Ипполиты. Как гласит легенда, воительницы уже были наслышаны о великом герое и готовились выполнить его просьбу без боя, но то ли из-за недопонимания, то ли из-за козней Геры, случилось сражение. В ходе битвы величайший греческий герой был вынужден убить и царицу, и многих её помощниц, о чём потом сильно горевал.
Геракл и амазонки на древнегреческой амфоре.
Другой знаменитый античный герой, Тесей, тоже успел встретиться с амазонками и даже взять одну из них в жёны. Как гласят некоторые версии мифа, это была сестра Ипполиты Антиопа. Тесей похитил её и отвёз в Афины, где справил свадьбу. Амазонки в отместку за это напали на город. Но Антиопа по-настоящему полюбила своего мужа, сражалась на его стороне и погибла под стенами Афин.
Амазонки участвовали и в Троянской войне. Если верить античным авторам, то вскоре после смерти Гектора, на помощь осаждённым пришли войска амазонок под командованием царицы Пенфесилии. Им удалось отбросить воодушевлённых греков и даже заставить их временно отступить. Лишь с помощью Ахилла осаждающие смогли вернуть свои позиции и победить могучих воительниц.
Питер Пауль Рубенс «Битва греков с амазонками», 1617.
Древние греки не сомневались, что амазонки на самом деле существуют. Споры возникали только о том, где же именно находится их царство. Обычно женское государство помещали на самом краю известного в Античности мира, как говорят в русских сказках, за тридевять земель. С расширением известной грекам географии место жительства амазонок всё отдалялось.
Чаще всего античные авторы предполагали, что воительницы живут в Малой Азии или же к северо-востоку от неё, на берегах Каспийского моря. Подробно за этот вопрос брался Геродот. В своей «Истории», написанной за полтысячелетия до рождества Христова, он упомянул, что предки сарматов жили на землях от Каспийского до Чёрного морей. И произошли они от союза между скифами и амазонками. К такому выводу античный учёный пришёл после путешествия по Малой Азии, где видел, как местные жители уважительно относятся к женщинам и наследуют имущество и статус по материнской линии. Это привело его к предположению, что народы этих земель происходят от древних амазонок.
Палефат, написавший большую работу «О невероятном» пытался с рациональной точки зрения объяснить множество различных мифов, в том числе и историю об амазонках. Он писал, что за женщин-воительниц принимали мужчин, которые просто носили длинные наряды, доходившие до земли, имели длинные волосы, собранные в хвосты, и не отращивали бород. Но подобный рационализм не пользовался популярностью среди античных греков. Им гораздо больше нравились рассказы о людях, лично встречавшихся с амазонками.
Иоганн Платцер «Встреча Александра Македонского с Фалестридой».
Одним из таких счастливцев был Александр Македонский. Некоторые из его биографов упоминают, что когда великий полководец воевал с персами, то разбил лагерь южнее Каспийского моря. Пока солдаты отдыхали и чинили своё оружие и доспехи, к Александру прибыла царица амазонок Фалестрида. Воительница заявила, что так как царь является величайшим из мужчин, а она сама — сильнейшая из женщин, то их ребёнок будет первым среди смертных. Македонского такая перспектива заинтересовала, он даже продлил срок отдыха, чтобы селекция точно увенчалась успехом.
Правда, достоверность этого эпизода даже древними историками ставилась под сомнение. Когда один из учёных пересказал эту историю Лисимаху, одному из ближайших сподвижников великого завоевателя, тот только удивился: где в момент визита женского посольства находился он сам? Современные учёные считают, что этот эпизод возник благодаря неверно истолкованному фрагменту письма самого Александра. В своём послании правитель Македонии всего лишь упомянул, что однажды он предложил скифской царевне стать его женой.
В 20-х годах до нашей эры греческий историк и географ Страбон посетил места, которые считал родиной амазонок — равнины около реки Терме в Малой Азии. Там он не обнаружил никаких следов этого древнего народа, но, ссылаясь на древних мудрецов, всё-таки сумел указать место, куда отправились воительницы. По словам Страбона, амазонки откочевали на восток, к землям, населённым гаргарами — племенем, состоявшим из одних мужчин. По теории учёного, оба этих народа мирно соседствовали на северных склонах Кавказа. Там амазонки и гаргары раз в год встречались, чтобы завести новое потомство и разделить предыдущий приплод. Дети, в зависимости от пола, распределялись по племенам. Чем закончилась история однополых племён, неизвестно.
Амазонка в скифском наряде на античной вазе.
Современные учёные считают, что легенда об амазонках возникла после столкновений античного мира с кочевыми народами вроде скифов и сарматов. Как показывают раскопки, среди этих племён хватало воительниц, которые сражались наравне с мужчинами. В курганах в низовьях Волги и Дона находили останки женщин, одетых в доспехи. По предположению археологов, женщины кочевых племён могли с оружием в руках защищать свои семьи и стада, если мужчины отправились на долгую охоту или в военный поход. Раскопки пролили свет на источник ещё одной легенды, связанной с амазонками: якобы они, чтобы удобнее было стрелять из лука, выжигали себе левую грудь. Среди женских доспехов, найденных в Причерноморье, оказались кожаные нагрудники, предназначавшиеся не только для защиты тела, но и для облегчения стрельбы из лука. В пылу боя сарматки вполне могли показаться своим врагам безгрудыми, что пугало их противников едва ли не больше, чем стрелы.
Древние воительницы оставили свой след и на карте мира, причём в далёких от мест своего обитания землях. В 1542 году испанский конкистадор Франциско де Ореллана, исследуя Южную Америку, наткнулся на племя женщин-воительниц. Испанец в своих записях сравнил их с амазонками Античности и назвал реку, на берегу которой он сражался с ними, Амазонкой.
В 20-м веке амазонками даже называли суфражисток. Позже образ феминисток из древней мифологии раскрутили масс-медиа, и сейчас всё чаще амазонки появляются на кино- и телеэкранах, в комиксах и видеоиграх.
На литературных сайтах время от времени публикуются произведения, посвященные амазонкам. Нетрудно догадаться, что они относятся к жанру эротической прозы и в основе их сюжета - отношения амазонок с захваченными ими мужчинами.
Легенда, приведенная Геродотом в своем труде "История":
"После кончины фараона Сесостриса, рассказывали жрецы, царский престол унаследовал его сын Ферон. Этот царь не вел никакой войны и имел несчастье ослепнуть, и вот по какому случаю. В то время вода в реке поднялась очень высоко, локтей до 80, так что затопила поля. Затем поднялась буря и река разбушевалась. Царь же в своем преступном нечестии, говорят, схватил копье и метнул в реку, в самую пучину водоворота. Тотчас же его поразил глазной недуг, и царь ослеп. Десять лет был он лишен зрения, а на одиннадцатый год пришло к нему из города Буто прорицание оракула, что срок кары истек и царь прозреет, промыв глаза мочой женщины, которая имела сношение только со своим мужем и не знала других мужчин. Сначала царь попробовал мочу своей собственной жены, но не прозрел, а затем подряд стал пробовать мочу всех других женщин. Когда наконец царь исцелился и стал вновь зрячим, то собрал всех женщин, которых подвергал испытанию, кроме той, чьей мочой, омывшись, прозрел, в один город, теперь называемый Эрифраболос. Собрав их в этот город, царь сжег всех женщин вместе с самим городом. А ту женщину, от мочи которой он стал вновь зрячим, царь взял себе в жены".
О поэзии (1854) ...У Геродота действительно нет никакой внутренней связи: все девять книг его «Истории» наполнены эпизодами; он хочет, собственно, писать историю «войны персов с греками»— и успевает начать рассказ о ней только в шестой книге. Ему хочется поговорить обо всем, что только ему известно из истории и нравов знакомых ему народов. Его метод таков: персы воевали с египтянами: поговорим о египтянах — и следует целая книга о Египте же; воевали они также со скифами: поговорим о скифах — и следует целая книга о скифах и Скифии. В каждом эпизоде у него опять новые эпизоды, вплетенные почти так: у египтян главный город Мемфис — описание Мемфиса; я также был в Мемфисе — описание того, что он видел в Мемфисе; между прочим, был я там в одном храме — описание храма; в этом храме видел я жреца — описание жреца и его одежды; жрец этот говорил со мною о том-то — рассказывается, что говорил ему жрец; но другие говорят об этом не так — рассказывается, как говорят об этом другие, и т. д. и т. д. Геродот рассказчик, бывалый человек, и его история похожа на простодушные, интересные, но бессвязные рассказы всех бывалых людей.
блин... это ж — про меня...
...Мысль, что «искусство состоит в подражании» живой действительности и преимущественно воспроизводит человеческую жизнь, беспрекословно считалась справедливою в древней Греции. Платон и Аристотель одинаково полагали ее в основание своих эстетических понятий; они до того были уверены, как и все их современники, в неоспоримой истине этого начала, что везде высказывают его, как аксиому, не думая доказывать его. На чем же основано, что именем «Платоновой» называют совершенно другую теорию искусства, решительно противоположную излагаемой Платоном,— теорию, объясняющую начало искусства так: «идея прекрасного, присущая духу человеческому, не находя себе соответствия и удовлетворения в действительном мире, заставляет человека создавать искусство, в котором находит она себе полное осуществление»? И кто из мыслителей, в самом деле, первый высказал начала такой теории?
...Неоплатоники переделали платонову философию на египетский лад; но, будучи совершенно различно от платоновой философии по своей сущности, учение их сохранило черты наружного сходства с нею. Вот причина, по которой Платону было приписано многое, вовсе ему не принадлежащее, в том числе и учение об идеальном начале искусства. Его понятия о красоте, под влиянием системы неоплатоников, были смешаны с понятиями его об искусстве, между тем как красоту видит он в живой действительности, еще высшую красоту находит в идеях и поступках мудреца; из последнего очевидно, что его «прекрасное» вообще то, что мы в обыкновенном разговорном языке называем «прекрасным» (добродетель прекрасна; патриотизм — прекрасное чувство; прекрасно иметь благородный образ мыслей; цветущий сад — прекрасен и т. д.), а не то «прекрасное», о котором говорит эстетика и которое состоит в совершенстве материальной формы, вполне проявляющей свое внутреннее содержание.
Битва при Фермопилах. Картина Массимо д’Адзельо. 1823 год
Вероятно, самая известная битва в истории Древней Греции — это Битва при Фермопилах, случившаяся в 480 году до нашей эры, когда спартанский царь Леонид и триста его воинов героически отбили атаки огромной армии персов (во главе с Ксерксом) и спасли Грецию от разгрома и порабощения. «300 спартанцев» и «Фермопилы» уже несколько веков выступают символом героического сопротивления превосходящим силам противника — последний раз этот сюжет был разыгран в блокбастере «300» Зака Снайдера (2007 года).
Однако и Геродот, и другой древнегреческий историк, Эфор Кимский, от которых мы получили основные сведения об этом сражении (версия Эфора сохранилась в переложении Диодора Сицилийского), описывали его не совсем так. Во-первых, сражение было проиграно — грекам удалось лишь ненадолго задержать Ксеркса. В 480 году персидский царь и его союзники успели завоевать большую часть Эллады, и лишь спустя месяц, в сентябре 480 года, греки разгромили их при Саламине (на море), а через год — при Платеях (на суше). Во‑вторых, там были не только спартанцы — войска к ущелью послали разные греческие полисы, в том числе Мантинея, Аркадия, Коринф, Феспии и Фокида, и в результате первый натиск врага отражали не триста, а от пяти до семи тысяч воинов. Даже после того, как Эфиальт (гражданин фессалийского города Трахина) показал персам, как окружить греков, и Леонид отпустил большинство воинов по домам, чтобы не обрекать их на неизбежную гибель, общая численность отряда все равно доходила до тысячи человек: гоплиты из беотийских полисов Фивы и Феспии решили остаться, так как персидская армия неизбежно должна была пройти через Беотию (пелопоннесцы — мантинейцы, аркадцы и другие — понадеялись, что Ксеркс не дойдет до их полуострова). Впрочем, возможно, беотийцы действовали не из рациональных соображений, а решили умереть смертью героев, так же как воины Леонида.
Так почему же в народных представлениях сохранилось предание только о 300 спартанцах, хотя античные историки подробно перечисляют всех членов эллинского войска? Наверное, дело в привычке видеть только основных персонажей и забывать второстепенных. Но современные греки решили восстановить справедливость: возле памятника спартанцам (бронзовой статуи Леонида) они в 1997 году поставили монумент в честь 700 феспийцев.
Александрийскую библиотеку сожгли варвары
Пожар в Александрийской библиотеке. Гравюра. 1876 год
Александрийская библиотека была одной из крупнейших библиотек в истории человечества, в ней хранилось от 50 до 700 тысяч томов. Основали ее египетские правители эллинистической эпохи в III веке до нашей эры. Обычно считается, что библиотеку — символ античной учености — дотла сожгли варвары и ненавистники античной культуры. Это представление отражено, например, в фильме 2009 года «Агора» режиссера Алехандро Аменабара, посвященном судьбе александрийского ученого Гипатии.
На самом деле варвары не имели отношения к гибели библиотеки — и исчезла она не из-за пожара. Некоторые источники (например, Плутарх в «Жизни Цезаря») действительно упоминают о том, что книги пострадали от огня во время осады города Цезарем в 48 году до н. э. — но современные историки склоняются к тому, что тогда сгорели не книги, а папирусы, хранившиеся около порта (на них была записана бухгалтерская отчетность по товарам). Возможно, библиотека пострадала и при конфликте императора Аврелиана с Зенобией — царицей Пальмиры, которая захватила Египет в 269–274 годах. Но прямых свидетельств о каком-либо грандиозном пожаре, полностью уничтожившем библиотеку, не существует.
Скорее всего, Александрийская библиотека исчезла из-за сокращения бюджета, которое продолжалось на протяжении нескольких веков. Сначала внимание Птолемеев (династии, правившей Египтом в эпоху эллинизма) гарантировало сотрудникам библиотеки крупные привилегии, а также давало средства, необходимые для приобретения и переписывания десятков тысяч свитков. Сохранялись эти привилегии и после римского завоевания. Однако в «кризисном» III веке нашей эры император Каракалла ликвидировал стипендии для ученых и запретил иностранцам работать в библиотеке — что во многом превратило книги в мертвый груз, никому не понятный и не интересный. Постепенно библиотека просто перестала существовать — книги были либо уничтожены, либо естественным образом обветшали.
Современную демократию придумали в Афинах
Форма правления, которая существовала в Афинах примерно с 500 по 321 год до нашей эры, считается первой в мире демократической системой — и считается предтечей современного политического устройства стран Запада. Однако афинская демократия имеет мало общего с нынешней. Она была не представительной (где право граждан на принятие политических решений реализуется через избранных ими депутатов), а прямой: все граждане были обязаны регулярно участвовать в работе Народного собрания — высшего органа власти. Кроме того, Афины были очень далеки от идеала участия в политике всего «народа». Рабы, метеки (иноземцы и рабы, получившие свободу) и женщины, составлявшие большую часть населения, не имели прав граждан и не могли участвовать в управлении государством. По некоторым подсчетам, рабов в Афинах демократической эпохи было втрое больше, чем свободных. Фактически устраненными от политического процесса часто оказывались и бедные граждане: они не могли позволить себе потратить целый день на заседания в Народном собрании (хотя бывали периоды, когда гражданам Афин за это платили).
Слово «демократия» (как и многие другие понятия) получило новое значение в конце XVIII века, когда во Франции возникла идея представительной демократии (народ осуществляет свою власть через выбранных им представителей). Параллельно шла борьба за расширение избирательных прав, и сегодня большинство ограничений избирательных прав считаются антидемократическими.
Амазонок не существовало
Кратер с изображением битвы кентавров с лапифами (вверху) и битвы амазонок с героями (внизу). Греция, ориентировочно 450 год до н. э.
Среди греков были распространены сказания об амазонках — воинственном народе, состоящем из одних только женщин, стреляющих из лука и даже отрубающих одну грудь, чтобы легче было с ним управляться. Амазонки встречались с мужчинами соседних племен только для зачатия детей, причем мальчиков они возвращали или убивали.
Раньше историки считали амазонок вымышленными существами — тем более что греческие авторы помещали их в разные удаленные регионы обитаемого мира (то в Скифию, то в Анатолию, то в Ливию). Это ставило амазонок в один ряд с чудовищами и диковинными существами далеких стран, по тем или иным признакам отличающихся от «нормального» общества.
Однако, раскапывая скифские курганы причерноморских степей, археологи обнаружили захоронения женщин-воинов, в могилу которым клали лук и стрелы. Скорее всего, женщины, стреляющие из лука и скачущие на лошади наравне с мужьями, настолько сильно не вписывались в картину мира греков, что те выделили их в отдельный народ. Скифские женщины действительно могли постоять за себя — им это было необходимо, когда мужчины откочевывали на большое расстояние, — и, возможно, начинали сражение, обстреливая противника с безопасного расстояния. Но они вряд ли убивали своих сыновей, избегали мужчин и уж точно не отрезали себе грудь — военные историки уверены, что для меткой стрельбы это совершенно не нужно.
Античное искусство — это белый камень
Скульптура Сфинкса 570–560 годов до н. э. и реконструкция его первоначального облика
Мы представляем себе Парфенон и античные статуи белыми. Такими они сохранились до наших дней, поскольку были сделаны из белого мрамора.
Однако реальные статуи и общественные здания были выполнены в цвете — просто со временем краска облупилась. Дело в том, что пигменты, использовавшиеся в этих красках, были минеральными (киноварь, красная охра, медная лазурь, медная зелень, желтая охра и другие), а носитель, который «приклеивал» краску к поверхности, органическим. Органика со временем разрушается бактериями, поэтому краски легко осыпались.
Как изначально выглядели античные статуи, можно было узнать на передвижной выставке «Разноцветные боги: раскрашенные скульптуры классической античности» («Gods In Colour: Painted Sculpture in Classical Antiquity»), которую сделали в 2007 году американские и немецкие ученые. Помимо того, что статуи были цветными, оказалось, что у многих из них были бронзовые вставки, а у глаз — выпуклые зрачки из черного камня.
Спартанцы сбрасывали детей в пропасть
Юные спартанцы. Картина Эдгара Дега. Около 1860 года
Одно из самых известных преданий о Спарте гласит: когда в спартанской семье рождался мальчик, его относили на край пропасти Апофеты (на склонах горы Тайгет). Там старейшины внимательно осматривали его и, если мальчик был больной и слабый, сбрасывали в пропасть. Эту историю мы знаем из «Жизнеописания Ликурга» Плутарха, она красочна и до сих пор очень популярна — например, она обыгрывается в фильме-пародии 2008 года «Знакомство со спартанцами».
Недавно греческие археологи доказали, что это миф. Они проанализировали кости, извлеченные из ущелья Апофеты, и выяснили, что останки принадлежат только взрослым — конкретно сорока шести мужчинам в возрасте от 18 до 55 лет. Это согласуется и с другими античными источниками: они говорят о том, что в ущелье спартанцы бросали предателей, пленников и преступников, а вовсе не детей.
Ящик Пандоры
Пандора. Картина Данте Габриэля Россетти. 1871 год
Миф о ящике Пандоры известен нам в пересказе Гесиода, из поэмы «Труды и дни». В греческой мифологии Пандора — первая женщина на земле, которую Гефест вылепил из глины, чтобы она принесла людям несчастья. Сделал он это по просьбе Зевса — который хотел руками Пандоры наказать людей за то, что Прометей похитил для них огонь у богов.
Пандора стала женой младшего брата Прометея. Однажды она узнала, что в их доме есть нечто, что нельзя открывать. Любопытная Пандора открыла это, и по миру разлетелись многочисленные беды и несчастья. Пандора в ужасе попыталась закрыть опасную емкость, но было поздно — зло уже просочилось в мир; на дне осталась только надежда, которой люди таким образом были лишены.
В русском языке название предмета, из которого вылетели все несчастья, стало устойчивым выражением — о человеке, который совершил нечто непоправимое, с масштабными негативными последствиями, говорят: «Он открыл ящик Пандоры».
Однако у Гесиода речь идет не о ящике и не о ларце, а о пифосе, сосуде для хранения продуктов, который может быть очень большим — даже ростом с человека. В отличие от «глиняной» Пандоры, хранилище бед было сделано из прочного металла — Гесиод называет его неразрушимым.
Откуда же взялся ящик? Скорее всего, виноват гуманист Эразм Роттердамский, который в XVI веке переводил Гесиода на латынь. «Пифос» он принял за «пиксис» (по-гречески — «ящик»), возможно, вспомнив не ко времени миф о Психее, которая принесла из подземного царства ящик с благовониями. Потом эту ошибку перевода закрепили известные художники XVIII–XIX веков (например, Данте Габриэль Россетти), изображавшие Пандору именно с ящиком
История празднования Дня началась в 2009 году в Твери, где местные производители собрались, чтобы ещё больше рассказать о пользе и качестве напитка. Несмотря на то, что квас считается исконно русским продуктом, известно, что ещё 8 тысяч лет назад похожий напиток из зёрен ячменя умели готовить древние египтяне и жители древнего Вавилона. О нём есть упоминания у Геродота, Плиния Старшего и Гиппократа. Называли такой напиток «цитос» – от лат. «zythus». По одной из версий, русское слово «квас» означает «кислый напиток». (Из Сети)
По итогам историко-археологической экспедиции РГО и Института истории материальной культуры (ИИМК) РАН [в Туве (республика Тыва) ] на кургане Туннуг-1 ученые доказали, что скифский звериный стиль в его самых ранних, архаичных формах сформировался уже к концу IX века до н. э. Ученые нашли предметы в виде змей, кошек, баранов и причудливых птиц. Возраст этих открытий «удревняет» принятую в научном сообществе хронологию.
Туннуг-1, памятник раннего периода скифской культуры, находится в так называемой Долине Царей.
За восемь лет работы археологи исследовали 10 из 16 секторов, на которые условно разделили курган. Это было сделано, чтобы без вреда для культурного слоя проанализировать его внутреннюю структуру.
Раскопки вскрыли не только погребения разных исторических эпох, но и сложный комплекс с жертвоприношениями людей и лошадей, что подтвердило «кровавую» теорию Геродота. Древнегреческий историк описывал погребальный ритуал, согласно которому после гибели вождя 50 убитых юношей и лошадей, набитых отрубями, укрепляли на кольях и устанавливали на кургане в виде кавалерии мертвых всадников.
<...>
Геродот о скифах
Геродот. История в девяти книгах. Л., 1972.
71. Гробницы царей находятся в Геррах (до этого Борисфен еще судоходен). Когда у скифов умирает царь, то там вырывают большую четырехугольную яму. Приготовив яму, тело поднимают на телегу, покрывают воском; потом разрезают желудок покойного; затем очищают его и наполняют толченым кипером, благовониями и семенами селерея и аниса. Потом желудок снова зашивают и везут на телеге к другому племени. Жители каждой области, куда привозят тело царя, при этом поступают так же, как и царские скифы. Они отрезают кусок своего уха, обстригают в кружок волосы на голове, делают кругом надрез на руке, расцарапывают лоб и нос и прокалывают левую руку стрелами. Затем отсюда везут покойника на повозке в другую область своего царства. Сопровождают тело те, к кому оно было привезено раньше. После объезда всех областей они снова прибывают в Герры к племенам, живущим в самых отдаленных пределах страны, и к царским могилам.
Там тело на соломенных подстилках опускают в могилу, по обеим сторонам втыкают в землю копья, а сверху настилают доски и покрывают их камышовыми циновками. В остальном обширном пространстве могилы погребают одну из наложниц царя, предварительно задушив ее, а также виночерпия, повара, конюха, телохранителя, вестника, коней, первенцев всяких других домашних животных, а также кладут золотые чаши (серебряных и медных сосудов скифы для этого вовсе не употребляют). После этого все вместе насыпают над могилой большой холм, причем наперерыв стараются сделать его как можно выше.
72. Спустя год они вновь совершают такие погребальные обряды: из остальных слуг покойного царя выбирают самых усердных (все они коренные скифы: ведь всякий, кому царь прикажет, должен ему служить; купленных же за деньги рабов у царя не бывает). Итак, они умерщвляют 50 человек из слуг удушением (также 50 самых красивых коней), извлекают из трупов внутренности, чрево очищают и наполняют отрубями, а затем зашивают. Потом на двух деревянных стойках укрепляют половину колесного обода выпуклостью вниз, а другую половину – на двух других столбах. Таким образом они вколачивают много деревянных стоек и ободьев; затем, проткнув лошадей толстыми кольями во всю длину туловища до самой шеи, поднимают на ободья. На передних ободьях держатся плечи лошадей, а задние подпирают животы у бедер. Передние и задние ноги коней свешиваются вниз, не доставая до земли. Потом коням надевают уздечки с удилами, затем натягивают уздечки и привязывают их к колышкам. Всех 50 удавленных юношей сажают на коней следующим образом: в тело каждого втыкают вдоль спинного хребта прямой кол до самой шеи. Торчащий из тела нижний конец кола вставляют в отверстие, просверленное в другом коле, проткнутом сквозь туловище коня. Поставив вокруг могилы та ких всадников, скифы уходят.
