Была такая штука как «караколь» и испанцы были с ней прекрасно знакомы. 13 конных аркебузиров могли кошмарить не подготовленную пехоту майя бесконечно.
Или как быстро стреляли из аркебузы (коих у Кортеса с собой было всего 13 единиц: так что наличие у испанцев огнестрела — явно не залог их успеха).
Для перезарядки вам потребуется: быстро найти неиспользованный мешочек с порохом, засыпать в дуло, найти у себя пульку, закинуть в дуло, а потом всё это утромбовать шомполом (достать, использовать, засунуть обратно!). Далее более мелким порохом посыпать запальную полку на фитильном замке: при нажатии на спусковой крючок (который тут, скорре, рычаг), тлеющий фитиль опускался к пороху на полке, воспламеняя его и (через небольшое отверстие) порох в дуле. Газы стремительно расширяются и толкают пулю из дула. Выстрел!
А ещё нагрев дула и остатки пороха, который не прогорает полностью: каждые 6-8 выстрелов надо остановиться и прочистить этот агрегат как следует.
На втором видео, вероятно, олимпийский чемпион по стрельбе из аркебузы: у него это заняло полминуты. Товарищ на первом видео вовсе не торопится (почти 2 минуты). В среднем скорострельность была 1 выстрел в минуту.
500 испанских конкистадоров против 5 миллионной империи ацтеков. Это не выдумка сценариста — это реальная история Эрнана Кортеса, беглого нотариуса, который сжёг свои корабли и пошёл в самое сердце врага.
В этом видео — один день из жизни конкистадора. Грязь, джунгли, лихорадка, сухари с червями и кожаные ремни вместо еды. Железо, жадность, сталь толедских мечей и аркебузы против обсидиановых макуаутлей. Резня в Чолуле, бросок на Тласкалу, сожжение 13 кораблей в бухте Веракрус. И никакого пути назад.
Средний рост испанцев был равен росту индейцев в XVI веке, это известно по доспехам той эпохи, которые имели высоту примерно 1,60 м.
Эрнан Кортес был ростом 1,58 м.
Монтесума — примерно 1,65 м.
Иногда контраст был больше из-за социального класса.
В Андах индейцы Анд имеют рост 1,60 м, в то время как инки и кураки достигали гораздо большего роста, потому что их качество жизни было выше.
Франсиско Писарро был ростом 1,74 м.
Атауальпа — примерно от 1,80 до 1,85 м.
Сегодня 140 лет со дня рождения Николая Гумилева - великого русского поэта, путешественника, воина. Помню, как в 14 лет открыл его стихи и - просто пропал. Я даже не подозревал, что поэзия может быть такой объемной, такой яркой, такой безграничной.
Выкладываю свое стихотворение, которое, без сомнения, пропитано гумилевской поэтикой.
МОЯ КОНКИСТА
Пока одни отдают швартовы
И нагло штурмуют тропик,
Пока вторые со стен Кордовы
Палят, не жалея дроби,
Пока десятым сияют грани,
Медовые, словно соты,
Я запасаю в походный ранец
Метафоры и литоты.
Лежит под теплым небесным ситцем,
Как будто совсем бумажным,
Страна, к которой переноситься
В секунду умеет каждый.
Она огромна - бери мачете,
Теряйся в лесу когтистом.
Она изучена лишь на четверть.
И это - моя конкиста.
Вооружась подходящим тропом,
Чеканя зарубки рифмой,
Пройти по тайным звериным тропам
Гадюкам назло и грифам.
Забраться в самое сердце сельвы,
В озерном увязнуть иле,
Воды напиться, которой все вы
Еще никогда не пили!
Такой вот вызов, такая планка -
Шагаю, расправив плечи,
Даю название Санта-Бланка
Извилистой местной речке.
Достав хорей, наточив анапест,
Рассыпав кругом цезуры,
Рисую пальцами эту надпись
На быстрой речной лазури.
Когда вечерняя кровля мира
Окрашивается медью,
На карту я наношу пунктиром
Союзы и междометья,
И ставлю стрелку, и крестик тоже
(Куда же без постмодерна),
И запечатываю надежно
В бутылку из-под мадеры.
В краю, который обжит, облазан,
Гуляя неторопливо,
Ты ненароком зацепишь глазом
Стеклянное это диво,
А в нем такие живут просторы,
Такие пасутся овны,
Никто не слыхивал о которых...
До этой секунды ровно.
_____________________
Автор: Ренарт Фасхутдинов
В день Господень 10 марта 1526 году над душной колониальной Панамой гудел тяжелый церковный колокол. В полумраке городского прихода, где сквозь густую взвесь пыли и дым от ладана пробивались косые солнечные лучи, Франсиско Писарро и Диего де Альмагро стояли перед алтарем и торжественно делили пополам гостию (латинский аналог просфоры) во время причастия. Так они скрепили договор о совместном завоевании и равном разделе ещё не открытых земель. В колонии тогда лишь ходили смутные слухи от индейцев о сказочно богатой золотом стране где-то далеко на юге — они называли её «Биру» или «Перу». Конкистадоры не знали ни точных границ, ни площади, ни даже реального названия этого государства. Поэтому они заранее договорились поделить абсолютно всё, чтобы потом ни у кого не возникало вопросов. Любые земли, рабы, титулы и золото, которые удастся захватить в ходе будущей экспедиции, признавались совместной добычей и подлежали разделу строго 50 на 50. Спустя двенадцать лет этот благочестивый пакт выльется в настоящую гражданскую войну в миниатюре, и к весне 1538 года бывшие товарищи физически уничтожали друг друга из-за контроля над главной добычей Южной Америки — городом Куско.
Испанская корона щедро раздавала земли, которых ещё не видела на картах — она ведь ничем не рисковала. Император Карл V провел невидимую линию, выделив Писарро северную провинцию Новая Кастилия, а Альмагро — южную Новую Толедо. Точных координат границы никто не знал, что оставляло богатейший город Куско в серой зоне. Альмагро, свято веря в свою юрисдикцию, отправился осваивать южные территории, дошел до современного Чили и не нашел там ничего, кроме ледяных перевалов, пустых скал и ядовитых стрел индейцев мапуче. Не получив ни унции золота, он развернул свой отряд, вернулся в Перу и в 1537 году взял Куско силой. Для надежности его люди кинули в тюрьму двух братьев Франсиско Писарро — Эрнандо и Гонсало.
Вся эта возня выглядела немного комично, учитывая, что испанцы начали делить империю, которую ещё даже не закончили завоевывать. Буквально за несколько месяцев до ареста братьев марионеточный правитель Манко Инка Юпанки поднял восстание и двинул на Куско десятки тысяч индейских воинов. Испанский гарнизон почти год сидел в глухой осаде. Вернувшийся из чилийского похода Альмагро технически спас соплеменников от полного уничтожения, ударив туземцам в тыл, но сразу после этого забрал город себе.
Узнав о захвате города, старший Писарро инициировал мирные переговоры, предложив Альмагро оставить статус-кво до официального решения Мадрида и упрашивая того отпустить братьев. Альмагро же проявил несвойственную конкистадорам наивность и открыл камеры. Как только Эрнандо и Гонсало оказались вне зоны поражения аркебуз, Писарро разорвал все договоренности и бросил на Куско карательную экспедицию. 6 апреля 1538 года конкуренты сошлись в долине у соляных копей, в районе нынешнего перуанского Сан-Себастьяна. Столкновение вошло в историю как битва при Салинасе. Впервые в истории Нового Света на высокогорном плато в бою встретились две европейские частные армии.
Фракция Писарро под командованием освобожденных братьев выставила более 700 тяжело одоспешенных солдат. Войска Альмагро насчитывали около 500 человек. Эту группировку, получившую прозвище «чилийцы», возглавлял лейтенант Родриго Оргоньес. Изначально этим прозвищем их наградили люди Писарро в качестве обидной издевки над неудачниками, ведь из тяжелейшей двухлетней экспедиции на юг солдаты Альмагро принесли только обморожения, долги за экипировку и опыт выживания под обстрелом. Они вернулись в Куско буквально в лохмотьях. Однако ветераны быстро присвоили оскорбление себе, сделав его чем-то вроде скрепы своего боевого братства. Конкиста не принесла им ни богатств, ни почета, и теперь они были готовы буквально выгрызать свою долю у более успешных и сытых коллег. А чтобы «голос» его солдат звучал более веско, Оргоньес в качестве главного аргумента выкатил на позиции шесть артиллерийских орудий.
Противников разделяли небольшая река и заболоченная низина. Оргоньес выстроил своих людей по классическому образцу: пехота держит центр, кавалерия защищает фланги. Братья Писарро зеркально скопировали расстановку. Как только пехотная баталия Гонсало Писарро форсировала реку, пушки «чилийцев» дали залп. Свинец проредил порядки атакующих, их строй начал ломаться. Кавалерии Альмагро оставалось лишь ударить во фланг и добить пехоту, окончательно закрыв вопрос о власти в Куско. Но идеальный тактический план уперся в ландшафт. Тяжелые боевые кони Оргоньеса банально увязли в прибрежной топи.
Пока кавалерия «чилийцев» барахталась в грязи, отряд аркебузиров Писарро под командованием Педро де Вальдивии (того самого, что позже завоюет Чили) спокойно переправился на другой берег реки, занял позиции и открыл огонь. Они использовали специфический боеприпас: пули, соединенные между собой железной проволокой. Что-то типа корабельного книппеля, адаптированного для стрельбы из мушкета. На вылете эта конструкция с хрустом ломала трехметровые древки пик, лишая вражескую пехоту единственного средства защиты против конницы, сминала кирасы и в буквальном смысле кромсала людей. Первые же залпы Вальдивии превратили плотный строй пехоты Альмагро в кровавое месиво.
Бой постепенно перешел в рукопашную схватку. Солдаты обеих армий бросились в атаку под одними и теми же королевскими знаменами, выкрикивая очень похожие девизы: «Король и Писарро!» против «Короля и Альмагро!». Лейтенант Оргоньес бился в самом эпицентре рукопашной, пока аркебузная пуля не пробила ему забрало шлема. Оглушенный, с залитым кровью лицом, командир оказался в плотном кольце врагов. Оценив ситуацию, он бросил меч и объявил о сдаче знатному рыцарю — по обычаям войны это гарантировало жизнь в обмен на выкуп. Но здесь эти правила уже не сработали. Один из рядовых пехотинцев, некто Фуэнтес, шагнул вперед и всадил кинжал в горло безоружного пленника. Для надежности мертвому командиру тут же отрезали голову и насадили на пику. Со смертью тактического лидера остатки дисциплины покинули «чилийцев», они дрогнули и побежали. Вся битва при Салинасе продлилась менее двух часов. На пропитанной кровью земле остались лежать 120 человек Альмагро. Клан Писарро списал в безвозвратные потери ровно девять убитых, что выглядит сильным преуменьшением, но пойди сейчас разберись.
Сам Диего де Альмагро в рубке не участвовал. Изъеденный застарелым сифилисом, он физически не мог держать оружие и наблюдал за гибелью своих войск, лежа на носилках на вершине холма. Когда исход стал очевиден, больной старик (ему было 63 горда) с трудом взгромоздился на мула и погнал животное к руинам инкской крепости Саксайуаман. Он заперся в одной из каменных башен, надеясь пересидеть первую волну зачистки. Но уже через несколько часов его там нашел неприятельский офицер по имени Алонсо де Альварадо, который вынес хлипкие двери и выволок бывшего товарища по оружию на свет божий. Этот арест буквально спас Альмагро от расправы, ведь рядовая пехота Писарро уже вязала петли, чтобы повесить его на древней стене без лишних бюрократических проволочек.
Захватив Куско, братья Писарро учинили передел собственности. Имущество проигравшей фракции конфисковали до последней подковы, а золотые рудники, стада лам и тысячи индейцев-рабов были в тот же день переписаны на лояльных офицеров. Самого Альмагро швырнули в самую сырую, глухую камеру кусканской тюрьмы — ровно в то же помещение, где он сам еще недавно держал в кандалах Эрнандо Писарро. Там больной старик провел три долгих месяца, пока юристы стряпали дело по расстрельным статьям о мятеже и государственной измене.
В июле 1538 года состоялся суд. Человек, который профинансировал экспедицию в Перу из собственного кармана, умолял сохранить ему жизнь, напоминая, как милосерден он был, отпуская братцев Писарро на свободу, и просил права на апелляцию в Мадриде. Но Эрнандо Писарро был неумолим. Он отклонил прошение и, явно издеваясь, посоветовал подсудимому перестать кривляться, и принять свою участь как подобает испанскому дворянину. Казнь провели тайно, опасаясь бунта ветеранов. Палач спустился прямо в камеру и молча удавил Альмагро гарротой. Только после этого труп вытащили на центральную площадь Куско, где городской палач отсек ему голову. Отныне у клана Писарро не осталось конкурентов.
Выживших «чилийцев» вышвырнули на улицы Лимы. Их лишили не только чинов, но и базовых средств выживания — известен факт, что группа из двенадцати ветеранов Альмагро имела один целый плащ на всех и носила его по очереди, чтобы просто выйти из дома на поиски еды. Оппозиция была полностью зачищена, земли присвоены. Но Франсиско Писарро допустил критическую ошибку — он оставил в живых бастарда Альмагро и списал со счетов десятки тренированных солдат, которым больше нечего было терять. Утром 26 июня 1541 года два десятка голодных ветеранов ворвались в губернаторский дворец в Лиме. Они изрубили стражу, прорвались в покои Писарро и нанесли губернатору множество ножевых ранений. А для верности один из нападавших раскроил ему череп тяжелой глиняной вазой. На момент гибели завоевателю Перу было 63 года — ровно столько же, сколько прожил его побежденный соперник. Было ли это просто стечением обстоятельств, или проявлением высшей справедливости — думайте сами.
***********************
А ещё у меня есть канал и паблик с лонгридами, анонсами и историческим контентом.
Также я перевожу на русский разное фэнтези, тёмное и не очень. Кому интересно — смотрите описание профиля.
Когда говорят о завоевании Мексики Эрнаном Кортесом, часто представляют горстку отважных конкистадоров в стальных кирасах, которые верхом на конях и с огнестрелом в руках сокрушили огромную империю ацтеков. Однако цифры говорят о другом: у Кортеса было всего около 500–600 испанцев. Против них стояла профессиональная армия Теночтитлана, исчислявшаяся десятками тысяч воинов.
Город - государство Теночтитлан
Истинным союзником испанцев, сделавшим победу возможной, стали не пушки и не союзные индейские племена, а вирус натуральной оспы.
Иммунный вакуум
До прихода европейцев Новый Свет был изолирован от остального мира тысячи лет. В Америке не было многих домашних животных (коров, свиней, лошадей), которые в Евразии являлись природными резервуарами для зоонозных инфекций.
Европейцы веками жили бок о бок с оспой, корью и гриппом. Те, кто выживал в детстве, приобретали иммунитет. У коренных американцев иммунологическая память к этим болезням отсутствовала полностью. Это явление историки называют «эпидемией на девственной почве».
Хронология биологической катастрофы
В 1519 году, когда Кортес высадился в Мексике, эпидемии еще не было. Решающий фактор появился в 1520 году вместе с экспедицией Панфило де Нарваэса, посланного арестовать Кортеса. Согласно историческим хроникам (например, Берналя Диаса дель Кастильо), на одном из кораблей находился чернокожий раб, больной оспой.
Эрнан Кортес
Болезнь распространилась мгновенно:
Смертность: В отличие от Европы, где от оспы погибало около 30% заболевших, в Центральной Мексике смертность среди индейцев достигала 80–90%.
Паралич управления: В 1520 году от оспы скончался Куитлауак — родной брат Монтесумы и новый правитель (тлатоани) ацтеков, который был талантливым военачальником и успешно теснил испанцев. Его смерть вызвала хаос в управлении империей.
Монумент Куитлауаку в Мексике
Голод: Из-за болезни некому было засевать поля и собирать урожай. Те, кто не умер от вируса, умирали от истощения.
Почему это не было «биологическим оружием» в современном смысле?
Важно понимать: в XVI веке люди не знали о существовании вирусов. Теория микробов появилась лишь спустя 350 лет. Испанцы не понимали механизмов заражения и сами несли потери (хоть и несравнимо меньшие). Они считали мор «божьей волей», помогающей истинной вере восторжествовать над язычеством.
Для ацтеков же болезнь имела деморализующий эффект. Они видели, что их боги бессильны, а на «белых пришельцев» эта страшная хворь почти не действует. Это подрывало волю к сопротивлению сильнее, чем любое оружие.
Итог
К 1521 году, когда начался финальный штурм Теночтитлана, город уже превратился в огромный лазарет. Защитники были истощены лихорадкой. По разным оценкам, за первые несколько лет после контакта с европейцами население Мексики сократилось с 25–30 миллионов до нескольких миллионов человек.
Медицина того времени была бессильна. Лишь спустя два столетия, с появлением методики оспопрививания, человечество начало путь к контролю над инфекциями, которые до этого могли в одиночку стирать с карты мира целые цивилизации.
Испанская боевая собака, пристыдившая конкистадоров
История завоевания испанцами Центральной и Южной Америки написана кровью, главным образом кровью коренного населения. Большие и малые государства и племена одно за другим падали под ударами конкистадоров, которые использовали европейское «чудо-оружие»: мушкеты и кавалерию.
В арсенале испанцев было еще одно «чудо-оружие»: боевые собаки. Эти крупные животные, малочувствительные к боли, были специально выдрессированы, чтобы сражаться бок о бок с солдатами. Они оказались весьма эффективными против легко вооруженных индейских воинов. Огромные, кровожадные собаки внушали ужас местным жителям, поэтому испанцы повсюду брали их с собой, используя не только как оружие, но и как средство устрашения.
Самым известным среди четвероногих солдат был Бесерилло, что переводится как «маленький бык». Его репутация была настолько устрашающей, что противники бежали с поля боя при его появлении. «Он атаковал своих врагов с яростью и неистовством и защищал своих друзей с великой отвагой, - говорится в знаменитом трактате „Краткая хроника уничтожения индейцев“. - Индейцы больше боялись десяти солдат в сопровождении Бесерилло, чем сотни солдат без него».
После многочисленных битв тело Бесерилло было покрыто шрамами. В награду за его службу с ним обращались, как с настоящим солдатом, и ему даже полагалась доля в добыче, хотя, что могла делать собака с золотом, сложно представить.
Несмотря на то что Бесерилло прославился своей свирепостью в бою, были вещи, до которых он не опускался. Рассказывают, что после победы над индейцами на острове Пуэрто-Рико проводник Бесерилло Диего де Салазар придумал «игру», чтобы развлечь своих товарищей. После успешного боя испанцы томились от безделья, ожидая прибытия губернатора - легендарного Хуана Понца де Леона. Салазар подозвал пожилую индейскую женщину, дал ей клочок бумаги, на котором, как он сказал, было важное послание губернатору, и приказал ей доставить его де Леону немедленно под страхом смерти. Испуганная женщина отправилась в путь. Как только она немного отошла, Салазар приказал Бесерилло атаковать ее.
По рассказам очевидцев, огромный пес кинулся на женщину с оскаленными клыками. Несчастная упала на колени и стала просить о пощаде. И тут случилось нечто странное. Бесерилло, лишивший жизни множество людей на поле боя, отказался выполнить приказ хозяина. Он с любопытством обнюхал женщину, повернулся и пошел прочь.
Конкистадоры были удивлены, если не сказать больше. Некоторые из них были настолько потрясены поступком собаки, что объяснили его божественным вмешательством. Другие почувствовали себя пристыженными, потому что собака отказалась совершить хладнокровное убийство, которое ее сослуживцы-люди осуществили бы не задумываясь.
Вскоре прибыл Хуан Понц де Леон, и ему передали эту историю. Он приказал освободить пожилую женщину и вернуть ее племени, а также запретил дальнейшие карательные действия против местного населения. Ему приписывают слова: «Я не позволю, чтобы милость и сострадание собаки превзошли таковые у христианина».
Бесерилло был, без сомнения, убийцей. Но, в отличие от своих хозяев, он убивал только в бою.
«100 собак, которые изменили цивилизацию Самые знаменитые в истории собаки», Сэм Столл, перевод Павел Григорьевич Любимов, 2009г.
