Потом пришли новые материалы. В Египте — папирус. В Азии — глина. Но привычка осталась. И когда во II веке до нашей эры из набатейского письма (которое тоже было справа налево) родился арабский алфавит, направление закрепилось навсегда.

А мы, европейцы, пишем слева направо. Потому что наши предки (греки и римляне) перешли на папирус и пергамент раньше, чем арабы. Там рука не мажет написанное, если вести ее слева направо. Так было удобнее. И прижилось.

Но это еще не все.

"Бык", который пашет строку

Был, знаете ли, один эксперимент. Древние греки сначала не могли выбрать направление. Они писали бустрофедоном. От греческого "бык" и "поворачиваю". Первая строка — слева направо. Вторая — справа налево. Третья — опять слева направо. И так далее. Как бык пашет поле: прошел одну борозду, развернулся и пошел обратно.

И это было удобно. Ты не переносишь руку в начало строки. Ты просто разворачиваешься. И буквы — забавная деталь — писались зеркально, чтобы читать их было легко.

Но потом греки, видимо, устали от этого "пахотного метода". И выбрали слева направо. Окончательно. Где-то в VI веке до нашей эры.

А вот шумеры — те вообще молодцы. Сначала писали вертикальными столбцами, справа налево. А потом развернули текст на 90 градусов, и стало слева направо. Прямо как перестроили поле.

И здесь главное, что технологии определяют культуру

Историческое направление письма — не прихоть. А результат технического решения, принятого тысячи лет назад. Кто-то взял камень и долото, и начал долбить справа налево. Кто-то –папирус, пергамент и чернила, и пошел писать слева направо. А кто-то ходил как бык по пашне, пока не определился.

Человек предполагает, а технология располагает. Располагается она, как правило, в руке. В той, которая держит инструмент.

Если вам удобно читать тоже самое (и даже больше!) в Телеграм, то приглашаю по ссылке на свой канал "ТехноДрама"

Гарум, также известный как ликвамен, был одним из самых важных и повсеместных приправ в древнеримской кухне. Этот ферментированный рыбный соус произошел от более ранних традиций греческой и финикийской кулинарии, но достиг пика популярности в период Римской империи. Его производили путем ферментации кишок, крови и других частей рыбы (или иногда целой мелкой рыбы, такой как анчоусы, скумбрия, сардины или тунец) с большим количеством соли, часто с добавлением ароматических трав, таких как укроп, кориандр, фенхель, орегано и мята. Смесь помещали в большие чаны или амфоры и оставляли ферментироваться на солнце в течение двух-трех месяцев или более. Благодаря автолизу и действию бактерий рыба разлагалась в ароматную жидкость. Прозрачная янтарная жидкость, которая поднималась наверх, была ценным гарумом, в то время как осадок на дне назывался аллек — более дешевым рыбным паштетом, а другим побочным продуктом была мурия. Процесс производства был очень зловонным, поэтому фабрики (цетарии) обычно располагались на окраинах городов или в прибрежных районах.

Помпеи были крупным центром производства и экспорта, где выдающийся производитель Авл Умбриций Скаурус разбогател на бизнесе по производству гарума. Его высококачественные продукты, маркированные на амфорах как 'garum flos' или 'из мастерской Скауруса', широко распространялись. Существовало несколько отдельных видов и градаций качества этого соуса, которые сильно различались по цене и отражали социальный статус. Самым лучшим и дорогим был garum sociorum — премиальная разновидность на основе крови и кишок, производимая в южной Испании (особенно вокруг Картахены и Кадиса) из скумбрии. Он был настолько дорогим, что два конгия (примерно 6,5 литра) могли стоить 1000 сестерциев — эквивалент годового жалованья римского легионера — и соперничал по цене с изысканными духами или драгоценными металлами; богатые римляне ценили его как символ статуса и использовали за столом или в особых блюдах.

Высококлассный «garum flos» или «liquamen flos» ( «цвет» или самая чистая первая вытяжка) от известных производителей вроде Скауруса в Помпеях был столь же роскошным. В отличие от этого, бедные слои населения, солдаты и рабы обычно использовали более дешевый местный ликвамен (из целой мелкой рыбы) или, чаще всего, аллек — густую рыбную пасту-осадок, которая была гораздо доступнее и часто добавлялась в рагу, каши или намазки. Мурия, соленый остаточный рассол, служила еще одним низкосортным вариантом, а разбавленные версии (гидрогарум с водой, эногарум с вином или оксигарум с уксусом) делали соус еще более доступным. Хотя качество сильно различалось, та или иная форма гарума потреблялась на всех социальных уровнях и обеспечивала необходимые белки и питательные вещества. Римляне щедро использовали гарум практически в каждом блюде — в соусах, рагу, маринадах, овощных блюдах и даже смешивая с вином или используя как заменитель соли. Он является основным ингредиентом в рецептах поваренной книги Апиция 'De Re Coquinaria'. Его интенсивный вкус умами делал его незаменимым, сравнимым с современными рыбными соусами, такими как вьетнамский ныок мам или тайский нам пла. Существовали разные ароматизированные версии, иногда с добавлением вина, уксуса или специй. Хотя гарум в основном исчез из европейских столов после падения Западной Римской империи, его кулинарное наследие сохраняется в аналогичных ферментированных рыбных продуктах по всему миру. Современные шеф-повара и историки воссоздали древние рецепты, подтвердив его вкусные, насыщенные качества, несмотря на отталкивающий метод производства.

Около 2000 лет назад римляне довели до совершенства систему подогрева пола и стен — гипокауст.

Как это работало?
Сбоку от отапливаемого помещения располагалась печь — praefurnium. Горячий воздух и дымовые газы поступали в пространство под полом, который держался на небольших кирпичных столбиках — pilae. Сам пол, или suspensura, делали многослойным: плитка, бетонное основание, сверху — мрамор или мозаика. Затем горячий воздух проходил дальше по полым керамическим каналам в стенах — tubuli — и выходил наружу через дымоходы или отверстия в верхней части здания.

В результате одновременно прогревались и пол, и стены. Тепло было ровным, мягким и почти без сквозняков — по ощущению это действительно напоминает современный тёплый пол, только на дровах. Эксперименты с реконструкциями показывают, что температура пола могла достигать примерно 20–50 °C, а стены тоже заметно прогревались.

Но такой комфорт стоил дорого. Полноценный гипокауст требовал сложного строительства, постоянной топки и большого количества дров, поэтому чаще всего его устраивали в общественных термах, а в частных домах — прежде всего у состоятельных владельцев