С тех пор как в сентябре во Франции начались протесты старшеклассников, к ним присоединились молодые демонстранты как минимум в семи других европейских странах.

Молодые испанцы и португальцы разбили палатки в столицах своих стран в знак протеста против высоких цен на аренду жилья. Французские и итальянские студенты массово вышли на демонстрации, требуя улучшения условий в школах. Демонстрации были омрачены мародёрством.

Греки протестовали, требуя увеличения финансирования университетов, а молодые албанцы вступили в столкновения с полицией после того, как присоединились к масштабным антикоррупционным демонстрациям против правительства, которое, по их мнению, препятствовало их карьерному росту.

Это одни из тех молодых европейцев, которые в последние дни вышли на улицы по меньшей мере в восьми странах континента. Их требования различаются в зависимости от контекста и правительства, но всех их объединяет одно: они боятся за свое будущее.

«Поколение без будущего вернулось», — сказал 27-летний Саша Косси, рабочий сцены на концерте, во вторник, сидя с группой других молодых испанцев под навесом в палаточном лагере в центре Мадрида.

По словам г-на Косси, палаточный городок, существующий уже несколько недель, отражает недовольство жителей всего континента низкими зарплатами и высокой арендной платой, бессилие перед лицом глобального потепления и общую тревогу по поводу перспектив трудоустройства и возможного исчезновения щедрых социальных пособий, которыми пользовались предыдущие поколения.

«Мы устали от всего», — сказал он и добавил: «Всё меняется не в нашу пользу».

Мрачное настроение протестующих отражает ситуацию на континенте, который пытается найти путь вперед. Население Европы стареет, государственный долг растет, поскольку правительства с трудом справляются с растущими расходами на пенсии и другие программы, а повышать налоги они не хотят. Иммиграция вызывает поляризацию электората.

Многие опасаются, что Европа не успевает за технологическими прорывами, которые, как ожидается, определят ближайшее будущее, и что она оказалась в эпицентре соперничества между двумя великими державами мира — Америкой и Китаем. Ситуация кажется еще более нестабильной на фоне растущей российской агрессии, поскольку президент Трамп, угрожавший вторжением на территорию европейского союзника Дании, отказывается поддерживать Украину.

Недовольство охватывает европейцев всех возрастов, но именно молодежь континента сталкивается с самыми мрачными перспективами в долгосрочной перспективе. Государственные услуги и льготы, которые десятилетиями определяли облик европейского общества, становятся все менее жизнеспособными, поскольку правительства с трудом справляются с выплатами пенсий пожилым людям, финансированием школ для детей, а также обеспечением жильем, транспортом и медицинским обслуживанием, в которых нуждаются все. Военные расходы, которые увеличились по мере того, как Соединенные Штаты сокращали свои обязательства в сфере обороны, создают дополнительную нагрузку на бюджеты.

Правительства всех идеологических направлений — правый лидер в Италии, левый в Испании, умеренный во Франции — все пытаются найти правдоподобный ответ. Молодежь Европы все чаще чувствует себя обделенной.

«Это чувство отторжения, усталости», — говорит 22-летняя Стелла Салис, участница протестов и студентка университета в Падуе.

Беспорядки на севере Италии в минувшие выходные привели к десяткам арестов и дали Маттео Сальвини, министру правительства и ультраправому лидеру, повод объявить, что правительство направит 500 солдат для «защиты Милана» от «преступников». Поскольку рейтинг его партии падал, Сальвини воспользовался беспорядками, чтобы продвинуть свою антииммиграционную программу, заявив, что надеется на то, что беспорядки «раз и навсегда» положат конец призывам левых предоставить гражданство детям иммигрантов до достижения ими 18 лет.

Во Франции ультраправая партия «Национальное объединение» развернула бурную деятельность, преподнося себя как партию, которая лучше всего способна предотвратить повторение беззакония, творившегося во французских городах в минувшие выходные.

«Через шесть месяцев французский народ сможет выбрать другой путь: путь восстановления власти и безопасности», — заявила Марин Ле Пен, кандидат от партии на президентских выборах следующей весной, в своей воскресной речи.

В тот же день ее слова повторил председатель партии Джордан Барделла. «Мы готовы восстановить порядок в стране», — заявил Барделла, выйдя из полицейского участка, расположенного недалеко от эпицентра недавних беспорядков.

Однако тем, кто придет к власти в Европе в ближайшие месяцы, будет непросто угодить молодежи. Им придется принимать мучительные решения о том, какие государственные услуги финансировать в условиях сокращения ресурсов, экономических трудностей, в том числе инфляции, роста доходности облигаций и цен на топливо.

«Я мечтаю о работе, которую люблю», — говорит Саломе Рено, 15-летняя ученица, которая протестует против плохих условий в школах Франции. «Я не хочу каждый месяц смотреть на свои расходы и спрашивать себя: “Смогу ли я это сделать?” или “Могу ли я позволить себе это купить?”»

Эти жалобы звучат по всей Европе — от Португалии на западе до Албании на востоке.

«Люди говорят, что мы не хотим работать? Мы хотим работать, но в достойных условиях», — сказала 29-летняя Моурана Монтейру, психолог из Лиссабона, которая во вторник вечером присоединилась к нескольким тысячам португальцев, протестующих против спекуляций на рынке недвижимости, которые привели к росту цен на жилье.

С субботы она жила в палаточном лагере и с нетерпением ждала забастовки учителей на следующей неделе. «Какой смысл работать, если в конце месяца мы не сможем позволить себе оплатить аренду жилья, оплатить счета и завести семью?» — спросила мисс Монтейру.

По материалу

Антон свернул с трассы на просёлочную дорогу, надеясь срезать путь до областного центра. Навигатор уверенно вёл его вперёд, но чем дальше он ехал, тем больше пейзаж менялся: привычные поля сменялись густым лесом, а асфальт — старой, едва заметной колеёй.

Вдруг дорога оборвалась. Впереди, словно из ниоткуда, вырос город. Высокие башни, узкие улочки, черепичные крыши — всё это выглядело так, будто сошло со старинной гравюры. Антон вышел из машины. Вокруг — ни души, только ветер гонял по брусчатке сухие листья.

Он достал телефон: «Нет сети». Карта на экране показывала лишь лес и пустоту. Города не было.

Антон шагнул на первую улицу. Вывески на домах были написаны на незнакомом языке, но он почему-то понимал их: «Кафе "У старого моста"», «Мастерская часов». Двери открыты, но внутри — никого. На столах — остывший чай, в мастерской — недоделанные часы, стрелки которых замерли на без пяти полночь.

Чем дальше он шёл, тем сильнее ощущал: город ждёт именно его. Вдруг из-за угла донёсся тихий звон колокольчика. Антон замер. Из двери маленькой лавки вышел старик в длинном пальто.

— Заблудились? — спросил он, внимательно глядя на Антона.

— Я... не понимаю. Этого города нет на карте.

Старик улыбнулся уголком губ:

— А вы уверены, что все города должны быть на картах?

Он жестом пригласил Антона внутрь. На полках — книги, которых не найти ни в одной библиотеке, карты несуществующих земель, странные механизмы. Старик протянул ему чашку горячего чая.

— Некоторые города появляются только для тех, кому они действительно нужны. Вы ведь что-то ищете?

Антон посмотрел в окно. На улице уже темнело. Он вдруг понял: этот город — не ловушка и не мираж. Это место, где можно найти ответы, которые не задашь даже самому себе.

Он сделал глоток чая и впервые за долгое время почувствовал: его путь только начинается.

Антон поставил чашку на стол. Чай был терпким, с привкусом каких-то незнакомых трав, но от него по телу разливалось тепло и спокойствие.

— Что это за место? — спросил он, не отрывая взгляда от старика.

— У этого города много имён, — ответил тот, медленно прохаживаясь между полок. — Для кого-то он — Город Забытых Дорог, для других — Тихая Гавань. Но все, кто сюда попадает, ищут одно и то же: то, что потеряли. Или то, что сами когда-то оставили.

Антон нахмурился. Он не считал, что что-то потерял. У него была работа, квартира, планы на отпуск. Но почему-то именно сейчас, в этой лавке, он вспомнил о своей детской мечте — писать рассказы. Давно забытое увлечение, которое он забросил после первых неудач.

— Вы ведь не случайно здесь оказались, — продолжил старик, словно читая его мысли. — Этот город не найти тем, кто просто сбился с пути. Он появляется только перед теми, кто сбился с своего пути.

Вдруг дверь лавки скрипнула. На пороге стояла девушка в длинном плаще. Её волосы были растрёпаны ветром, а в глазах читалась тревога.

— Простите... — начала она, увидев Антона и старика. — Я ехала по трассе и вдруг... оказалась здесь. Мой навигатор сошёл с ума.

Старик кивнул ей так же спокойно, как и Антону:

— Входите. Здесь вы в безопасности.

Девушка шагнула внутрь, оглядываясь по сторонам.

— Меня зовут Лера, — представилась она. — Я... я искала выход.

— А нашли вход, — улыбнулся старик. — Иногда это важнее.

Антон и Лера переглянулись. В их взглядах читалось одинаковое удивление и зарождающееся доверие. Они оба чувствовали: этот город — не просто странное место. Это точка пересечения их судеб.

Старик достал с полки старую книгу в кожаном переплёте.

— В этом городе есть правило: никто не может уйти, пока не найдёт то, за чем пришёл. Но искать нужно не снаружи, а внутри.

Он протянул книгу Антону:

— Начнём с вас. Что вы оставили позади?

Антон открыл книгу. На первой странице было пусто. Но стоило ему задуматься о своих мечтах, как на бумаге начали проступать слова — его собственные мысли и воспоминания, которые он давно похоронил в глубине души.

Лера заглянула ему через плечо и тихо сказала:

— А я всегда хотела увидеть море. Настоящее, бескрайнее... Но всё время откладывала.

Старик улыбнулся:

— Тогда завтра мы пойдём к морю. В этом городе оно есть.

За окном совсем стемнело. Антон вдруг понял: он не боится остаться здесь навсегда. Впервые за много лет он чувствовал себя на своём месте. И рядом был человек, который понимал его без слов.

Город принял их. И теперь всё зависело только от них самих.

На рассвете Антон и Лера вышли из лавки. Город был окутан мягким утренним туманом, но теперь он не казался им чужим или пугающим. Наоборот — каждый дом, каждая улочка словно рассказывали свою историю, и они были её частью.

Старик проводил их до окраины, где дорога снова сливалась с лесом.

— Вы нашли то, что искали? — спросил он, внимательно глядя на обоих.

Антон улыбнулся и кивнул. В его рюкзаке лежала тетрадь — та самая, в которой за ночь появились первые строки нового рассказа. А в сердце — уверенность, что теперь он не отступит от своей мечты.

Лера крепко сжала в руке маленький компас, который ей подарил старик.

— Я готова увидеть море, — сказала она.

— Тогда идите. Город отпустит вас, ведь вы больше не сбились с пути.

Они сделали несколько шагов по дороге, и вдруг оглянулись. За спиной уже не было ни башен, ни черепичных крыш — только лес и тишина. Но оба знали: город останется с ними. Не на карте, а в сердце.

Антон и Лера переглянулись и пошли вперёд — к морю, к новым дорогам и к самим себе. А где-то в глубине души они знали: если когда-нибудь снова потеряют свой путь, город появится вновь. Ведь он всегда ждёт тех, кто готов искать не на карте, а внутри себя.