Статую Екатерины II, принадлежавшую деду жены Пушкина Афанасию Гончарову, Пушкин несколько лет безуспешно пытался продать в казну. Уже после его смерти памятник купил заводчик Франц Берд и в 1846 году перепродал екатеринославским помещикам. Статуя была установлена на площади в Екатеринославе (нынешний Днепропетровск) и простояла там до 1941 года, когда ее вывезли в качестве трофея в Германию.
Из письма Пушкина Александру Бенкендорфу(Александр Бенкендорф (1782–1844) — с 1826 года шеф жандармов и главный начальник Третьего отделения императорской канцелярии) 29 мая 1830 года:
«Прадед моей невесты некогда получил разрешение поставить в своем имении Полотняном Заводе памятник Императрице Екатерине II. Колоссальная статуя, отлитая по его заказу в Берлине, неудачна и не может быть воздвигнута. Вот уже более 35 лет, как она погребена в погребах дома. Торговцы медью предлагали за нее 40 тыс. рублей, но теперешний владелец Гончаров не хотел на это согласиться. Он дорожил этой статуей, несмотря на ее уродливость, памятуя о благодеяниях покойной Государыни. <…> Теперь, когда брак его внучки решен, он оказался без средств, и после Государя лишь его Августейшая Прабабка может его вывести из затруднения».
Из письма Пушкина Александру Бенкедорфу 8 июня 1832 года:
«Два или три года тому назад господин Гончаров, дед моей жены, сильно нуждаясь в деньгах, собирался расплавить колоссальную статую Екатерины II, и именно к вашему превосходительству я обращался по этому поводу за разрешением. Предполагая, что речь идет просто об уродливой бронзовой глыбе, я ни о чем другом и не просил. Но статуя оказалась прекрасным произведением искусства, и я посовестился и пожалел уничтожить ее ради нескольких тысяч рублей. Ваше превосходительство с обычной своей добротой подали мне надежду, что ее могло бы купить у меня правительство; поэтому я велел привезти ее сюда. <…> В настоящее время статуя находится у меня».
Из письма Натальи Пушкиной Петру Волконскому(Петр Волконский (1776–1852) — с 1826 года министр императорского двора и уделов и управляющий Кабинетом императора) 11 февраля 1833 года:
«Нельзя ли было бы выдать нам по крайней мере материальную стоимость статуи, то есть стоимость бронзы, а остальное уплатить когда и как вам будет угодно».
(душнилы, вперёд в комменты и минусите, это ваш шанс :))) )
Романов - 3 слога. 304 года.
Керенский - 3 слога. 3,5 месяца.
Ленин - 2 слога. 6 лет.
Сталин - 2 слога. 29 лет.
Маленков - 3 слога. 2 года.
Хрущёв - 2 слога. 11 лет.
Брежнев - 2 слога. 18 лет.
Черненко - 3 слога. 1 год.
Андропов - 3 слога. 1 год.
Горбачёв - 3 слога. 6 лет.
Ельцин - 2 слога. 8 лет.
Путин - 2 слога. 22 года.
Медведев - 3 слога. 4 года.
Из чего делаем выводы:
Руководителем России никогда не станет человек с фамилией состоящей более чем из трёх слогов.
Руководители России с фамилией состоящий из трёх слогов - либо временщики, либо могильщики.
Руководители России с фамилией состоящей из двух слогов - обеспечивают стране масштабные, затяжные эпохи с жестко зафиксированным вектором развития.
Если вы дочитали до этого места, то вы как минимум расширили свои познания в истории и узнали, что после Сталина не сразу руководил Хрущёв. А что до этой теории... Время покажет :)))
ps добро пожаловать в комменты. Там сейчас ведётся перепись душнил и токсичных идиотов.
Продолжаю цикл рассказов о жизни дореволюционных городов. На очереди Рыбинск.
Рыбинск считается преемником поселения Усть-Шексна, которое было расположено на другом берегу Волги от исторического Рыбинска. Первое летописное упоминание об Усть-Шексне относится к 1071 году. Далее здесь находился населённый пункт Рыбная слобода. Статус города Рыбинск получил в 1777 году по указу Екатерины II «О преобразовании Рыбной слободы в город Рыбной». Со временем название уездного города видоизменилось, и он стал Рыбинском. Как видно из названия, когда-то он был известен рыбным промыслом. Позже он стал в первую очередь крупным портовым городом, где бойко шла торговля, прежде всего хлебом.
Из наблюдений Константина Ушинского (1823 – 1871): «Я вышел на палубу и остановился в изумлении: пароход, чуть пошевеливая колесами, пробирался посреди бесчисленного множества плотов и барок, составлявших почти одну сплошную массу во всю ширину реки. Мы были в Рыбинске, но я не видел еще города, а только огоньки в окнах его домов, сверкающие в темноте, на высоком правом берегу Волги. Я проснулся очень рано и тотчас же пошел в город. Богатые каменные дома, тянущиеся стройным рядом по высокому берегу, прекрасная, устланная камнем набережная с хорошенькими перилами, отличный тротуар вдоль набережной — все показывало, что жители Рыбинска люди не бедные. Город еще спал, только в открытых окнах трактиров половые постукивали чашками. С высокой набережной открывался прекрасный и очень оригинальный вид на широкую реку, на бесчисленные суда, на противоположный берег, застроенный складочными магазинами, амбарами и сараями. Рыбинская пристань тянется на несколько верст, а суда располагаются у берега правильными отделениями, смотря по тому, с каким они грузом и куда идут».
Вид г.Рыбинска со стороны Волги
Из книги писателя Теофиля Готье «Путешествие в Россию» (1859-61):
«Рыбинск — важный город. Это торговый центр с множеством увеселительных мест. Волга благодаря вливавшимся в нее водам Мологи становится здесь шире и глубже и допускает движение больших пароходов. Поэтому и население увеличивается, а в некоторые сезоны город привлекает значительное число приезжих. Барышни приводят людей в прекрасное, благодушное настроение, и здесь им только и хочется повеселиться. Одно из любимейших развлечений — слушать цыганок и цыганские хоры. Вы не представляете себе, с какой страстью русские слушают цыган. С подобным самозабвением может сравниться только пыл самого виртуоза. Дилетантский энтузиазм зрителей в Итальянской опере лишь слабо напоминает его. Здесь же ничего условного, ничего навязчивого, ничего искусственного, словно интимное и дикое чувство первобытного человека встрепенулось под действием этих странных звуков.
Меня не удивляет такая страсть — я разделяю ее. И когда на пароходе мне сказали, что в Рыбинске есть знаменитая группа цыган, я тотчас принял приглашение пойти их послушать. Предложение это сделал мне милейший, умный и сердечный господин, пассажир "Русалки", с которым я охотно уплыл бы на край света…
Под небом, усеянным бледнеющими в лунном свете звездами, река ширью своей напоминала рукав моря и перерезалась темной линией пароходов. Сияющий след луны на воде, темные отражения мачт, как длинные серебряные и чернобархатные ленты от течения реки, кружевом плавно колыхались по краям. Вдоль погруженных в тень домов на берегу, по верхушкам зеленых крыш шла линия голубоватых отблесков, кое-где виднелись красные огоньки — в некоторых домах еще не спали.
Посредине широкой площади, подобно серебряной глыбе, сияла фантастическим свечением главная церковь города. Казалось, ее осветили бенгальскими огнями. Купол, окруженный диадемой колонн, блистал, словно тиара, усеянная бриллиантами. Металлические отсветы, фосфоресцируя, играли на олове или меди маковок, а колокольня, напоминавшая дрезденский шпиль, казалось, нанизала на свою золотую иглу две-три звезды. Это было магическое видение, нечто сверхъестественное, как в апофеозе феерий, когда в лазоревых далях приоткрывается дворец сильфиды или храм счастливых брачующихся.
Вид г.Рыбинска с пожарной каланчи
Освещенная подобным образом, церковь казалась слепленной из упавшего на землю куска луны. В лунном луче она заливалась белоснежным, серебристым сиянием.
Едва я поднялся на набережную, сложенную из больших камней, которые Волга выкорчевывает и разбрасывает во время паводков, мой слух поразил мрачный крик «Караул!», перекрывший отдаленное мурлыканье музыки чайных. Это был хриплый вопль человека, которому, вероятно, вонзили нож в горло. Я бросился на крик — исчезли две-три убегающие тени. Распахнутая дверь закрылась, свет в доме погас, и все вновь погрузилось во тьму. За отчаянным призывом на помощь последовало молчание смерти…
Вознесенский переулок
Постоялый двор, принадлежавший богатому торговцу зерном, с которым я познакомился на пароходе, находился на самом краю города. По мере того как мы удалялись от реки, дома располагались с большим удобством и свободой. Длинные ограды садов отделяли их друг от друга, улицы терялись в обширных площадях, а дощатые тротуары избавляли от грязи на дороге. Худые собаки сидели и выли на луну, а когда мы проходили мимо, они принимались трусить нам вслед то ли из недоверия, то ли из чувства общительности, а может быть, в надежде прибиться к какому-нибудь хозяину. В свете луны легкий белый дымок поднимался от земли и вставал между нами и предметами, облекая их поэзией, которая на свету, конечно, исчезла бы. Наконец в лазоревом тумане, когда уже едва наметились серо-лиловые очертания последних домов, я увидел красные ниши освещенных окон. Мы пришли.
Дверь нам помогло быстро найти глухое позвякивание гитары, с некоторого времени доносившееся до наших ушей, словно назойливое стрекотание кузнечика, и его отдельные ноты, по мере того как мы приближались, доходили до нас все более вибрирующими». На постоялом дворе писатель наслаждался пением цыганок. Сами эти дамы показались ему некрасивыми и вульгарными, за исключением примы – некой Саши. Но от музыки Готье остался в восторге.
Вид на церковь Воздвиженья. 1860
«Перед тем как "Проворный" отправился в путь, я бросил последний взгляд на Рыбинск, чтобы разглядеть лицо города в свете дня, и сделал это не без некоторого опасения, ибо солнце не столь снисходительно, как луна, оно жестоко разоблачает то, что ночное светило обволакивает лазорево-серебристой дымкой. Так вот! Рыбинск не слишком проигрывал на свету. Его желтые, розовые, зеленые деревянные и кирпичные дома весело выстроились вдоль набережной из больших, положенных как попало камней, походивших на разрушенную стену жилища циклопов. Церковь, в лунном свете показавшаяся мне снежно-белой, была на самом деле светло-зеленого цвета. Надо сказать, что полихромия в архитектуре мне нравится. Однако подобная игра цвета меня удивила. Церковь в Рыбинске довольно своеобразна с ее куполами и четырьмя портиками, как у Исаакиевского собора. Колокольня отличается причудливыми сужениями и утолщениями, какие встречаются в Бельгии и Германии. Она высоко взметнула свой главный шпиль, и, если он и не был в моем вкусе, он тем не менее привлекал глаз, и силуэт его нескучно выделялся на горизонте».
Из наблюдений И. С. Аксакова о местных купцах: «Меня поразил вид здешнего купечества. Оно полно сознания собственного достоинства, т. е. чувства туго набитого кошелька… чем более обращаюсь я с купцами, тем сильнее чувствую к ним отвращение.
Все это какой-то накрахмаленный народ… чопорный, тщеславный и чинный до невыносимости. Между собою они редко посещают друг друга с семействами без приглашения или какого-нибудь особенного повода. Мужья целый день вне дома, в лавке, на пристани, а жены сидят одни и скучают дома. В праздник жены, набеленные и нарумяненные донельзя, во французском платье, с длинною шалью и с дурацкою кичкою чинно прогуливаются с мужьями по улицам или по бульвару. Ни тот, ни другой ничего не читают, кроме "душеспасительных книг", но это чтение нисколько не сбавляет с них спеси…
Чем более всматриваюсь я в рыбинское купечество, тем хуже оно мне кажется.
Ни один богач не пожертвовал денег — хоть на украшение города, напротив того, эти богачи так жадны к деньгам, что дорожат каждым грошом. Здешний аристократ-купец, пресловутый Федор Тюменев, богач и раскольник, в чести у знатных и добившийся крестика, устроил, например, на самом видном месте, почти рядом с церковью, кабак.
Здесь все дела делаются на базаре, в трактирах и т. п. Биржа выстроена, но никто ее не посещает, хотя огромная зала на берегу Волги с двумя балконами в жаркое время лучше вонючего здешнего базара. Но татарское слово "базар" больше сохраняет прав, нежели «биржа».
На своем грязном и вонючем базаре они собираются два раза в день, сообщают друг другу письма, делают дела на сотни тысяч рублей, но окончательно обсуждают их в трактире. Разумеется, здесь пускают часто фальшивые слухи, даже пишут фальшивые письма, и на этом базаре новичка или нашего брата как раз собьют с толку; а биржа со своей огромной залой стоит пустая, хотя в ней сведения собираются только несомненные и достоверные, хотя в ней и висят географические карты, получаются газеты. У купцов друг для друга есть свой банк, свои банкиры».
Фёдор Ильич Тюменев
Справедливости ради стоит отметить, что купец Фёдор Ильич Тюменев был человеком очень уважаемым. Он трижды избирался городским головой (1821-1824, 1827-1830 и 1833-1838 годах), первым в Рыбинске был удостоен звания потомственного почетного гражданина. За выдающиеся заслуги перед Рыбинском Тюменеву указом императора получил право до конца жизни носить мундир городского головы, и активно занимался благотворительностью. На его средства была построена богадельня, куда принимали также и незаконно рожденных младенцев. По инициативе Тюменева на Волжской набережной (в районе Стрелки) установили гранитные тумбы с решетками, которые сохранились до настоящего времени. На его деньги издана книга протоиерея и краеведа Матвея Гомилевского «Описание города Рыбинска» - первый научный труд, посвящённый этому городу. Внук купца Николай Ионович Тюменев также был известным меценатом, который делал крупные пожертвования как местным монастырям, так и светским учебным заведениям.
Здание городской общественной управы
Герой Н. Г. Гарина-Михайловского («Несколько лет в деревне») рассказывал: «Незаметно доехали мы и до цели путешествия — Рыбинска. Громадное здание биржи с террасой на Волгу, ее покупщики со всех концов России, порядки, — все произвело на меня приятное, ласкающее впечатление. В полчаса, сидя на террасе и любуясь Волгой, продал я весь свой хлеб.
С покупщиком — купцом одного дальнего города свел меня биржевой маклер. Телеграммы о ценах были у него и у меня в руках. Проба моего хлеба лежала перед нами на столе. Мы не сходились в гривеннике за четверть… Наконец, пришел маклер и разбил грех пополам.
Ударили в последний раз по рукам и пошли молиться Богу в соседнюю комнату.
Перед громадным образом Спасителя купец три раза перекрестился и положил земной поклон. Потом он обратился ко мне и, протягивая руку, проговорил:
— С деньгами вас.
Я ответил:
— Благодарю. А вас с хлебом.
— Благодарю. Что ж, чайку на радостях выпить надо?
Мы отправились в ближайший трактир, куда пришел и маклер, «раздавили» графинчик, закусили свежею икрой и выпили по бесконечному количеству стаканов чаю. Обливаясь десятым потом, выбрались мы, наконец, на свежий воздух. Через два дня я уже возвращался домой…
Возвращался я вполне довольный своим опытом. Хлеб я продал на 17 копеек дороже против цены, бывшей в то время в нашем городе. Это составляло 25 %».
Разлив реки Черемухи на Театральной площади
Из книги художников братьев Г. и Н. Чернецовых «Воспоминания из путешествия по Волге»: «Рано утром засвежел низовой ветер, подул сильнее; над Рыбинском потянулись тучи, молния сделала несколько почерков по темному небу и раскаты грома раздались по Волге; дождь-ливень с шумом окатил землю. Тучи пронеслись, небо очистилось, весеннее красное солнышко скоро обсушило взмоченное дождем, и жданные гости показались. Из-за крыш домов мы увидели вьющиеся змейками по воздуху вымпелы на мачтах передовых судов приближающегося первого каравана. Народ на улицах засуетился, послышался говор; „Караван, караван идет!“ Жители спешили на берег Волги любоваться на величественное вступление мирного флота-кормильца в рыбинскую пристань. Но как изобразить пером картину, которую в первый раз в жизни удалось нам увидеть!
Угличская улица
Несколько верст ниже города из-за поворота Волги, где она образует колено, показались суда, выплывающие на белых парусах, и, как лебеди, горделиво выставляя полные, питательные груди свои, надуваемые ветром, стаей приближались к городу, на рубеже его поднимали разноцветные свои флаги при пушечных выстрелах и, опережая друг друга, то рядом, то группами неслись на своих огромных парусах… Вскоре пристань стала заниматься пришедшими судами, на которых тотчас же началась деятельная работа; уборка снастей и мытье палуб.
Любопытно было видеть ловкость так называемых косных, которые на вершине мачт, у вымпелов, едва цепясь на снастях, с песнями, которые у русского и в радости и в горе необходимы, производили расснастку. Караван этот из Лыскова Нижегородской губернии и состоял более нежели из 60 судов, пришедших в один день. Берег оживился, зашумел говор; бурлаки с ложками за тесьмами или лыком на шляпах, в липовых башмаках живописно высыпали на рыбинскую пристань; эти рекоходцы-труженики, забыв о своей лямке, группами оставили берег и огласили его удалыми песнями… Стоит быть в Рыбинске для того только, чтобы видеть приход подобного каравана.
Мосты чкерез реку Черемуху
После обедни на Соборной площади бурлаки живописно расположились группами под открытым небом. Поставя суда на места, расснастя их и получа расчет, они на свободе рассуждали о выгоде путины своей. У берега стояли лодки, в которые усаживались бурлаки, чтобы отправиться вниз по Волге к домам своим для предстоящих летних полевых работ, или спешили, чтобы опять наняться в путину. Волга оживилась от беспрестанно плывущих по ней судов к Рыбинску, который теперь принял новый вид…
По мере прихода судов к Рыбинску и левый берег Волги против города оживлялся. Там сушили огромные паруса с расшив и других низовых волжских судов. Из запасных магазинов производилась нагрузка барок для отправления вверх, а нагруженные тянулись лошадьми, которые, натужа свои груди, тащили их против воды; крики лоцманов и погонщиков составляли противоположность веселым песням бурлаков на судах, плывущих к Рыбинску под парусами. Мачты беспрестанно приходимых судов постепенно закрывали собою Рыбинск; разноцветные флаги и флюгера пестрили этот беспрерывно возрастающий лес, сквозь который виднелся Рыбинск, принимающий вид совершенно портового города».
Здесь заканчивался глубоководный путь с низовьев Волги. В слободе сливались несколько рек: Волга, Шексна и Черёмуха. Выше Рыбной слободы Волга заметно мелела, поэтому тяжёлые гружёные баржи не могли пройти, и товары грузили на суда меньшего размера. В город стали стекаться на заработки люди, занимавшиеся перетаскиванием грузов. Со временем Рыбинск стал столицей бурлаков.
Из «Путевых записок» В.Г. Короленко: «Этот купец уговорил меня побывать в Рыбинске. Через несколько дней я решил подняться выше, до Твери, с остановкой в Рыбинске… В город мы пришли вечером. Бледные лучи заката освещали шпиль собора, единственного высокого строения, напоминающего Петропавловку. Возможно, здешние купцы хотели увековечить собором свои прочные связи с торговыми кругами столицы. На берегу Волги ватаги оборванцев жгли костры, пели заунывные или разухабистые песни. Днем их было не узнать. С раннего до позднего вечера грязные, лохматые мужики таскали огромные мешки с хлебом. Шутки и брань доносились отовсюду. Работа спорилась на удивленье».
Мышкинская улица
В город со всей округе тянулись люди на заработки. Рабочие руки всегда требовались для погрузки товаров. Ф. Арсеньев в исследовании «Рыбинск и его производительные силы в промыслах и торговле» писал: «Крючники большею частью состоят из крестьян Рыбинского, Мышкинского, Моложского, Кашинского, Гжатского уездов и мещан, отставных солдат и крестьян Муромского уезда, под названием стародубов, которые занимаются собственно погрузкою хлеба и другого товара в барки и прочие суда, отправляемые из Рыбинска к Санкт-Петербургу, перегрузкою из низовых судов и выгрузкою на берег на складку для зимовки…
Всего занимаются крючною работою во время скопления каравана тысяч до шести человек. Все они живут по квартирам в самом городе или на пристанях, при которых производятся работы. Грязь, вонючая пища, черное белье с плотоядными насекомыми — неразлучны с их временным бытом».
Другой исследователь, К. Головщиков описывал жизнь этих людей так: «Карьера крючников незавидна. Чрезмерное напряжение мускулов, постоянное давление значительной (от 4½ до 12 пуд.) тяжести на все органы человека, беспрерывная трата всех его сил — неминуемо ведут к быстрому расслаблению организма и порождают известные болезни, прямо, по мнению врачей, вытекающие из всех этих причин. Грыжа, потеря упругости в мышцах ног, хронические страдания в спинном хребте и преимущественно в пояснице, на которую при переноске сосредотачивается вся тяжесть, составляют достояние почти каждого крючника и преждевременно делают его существом хилым, дряхлым, не способным ни к какой деятельности. Но кроме этой плачевной будущности, почти общей всем крючникам, они подвержены еще разным случайностям: переломы ребер, падения с ношей в воду с ушибами и увечьями нередко лишают крючную артель одного или нескольких ее членов».
Присоединялся к ним и публицист С.В. Максимов: «Самый видный на всех пристанях и самый главный деятель, на спине которого выезжает вся здешняя хлебная операция, — это крючник-зимогор, несчастный человек. Перекинув железный крюк правой рукой через левое плечо и подхватив девятипудовый куль левой рукой снизу, он целый день шагает по сходням и нагуливает могучую силу, которая потом и истрачивается при самых отчаянных условиях жизни без крова и одежды».
Из «Описание города Рыбинска», вышедшего в 1911 году: «Рыбинцы, разумея о купцах и мещанах, все генерально вежливы, искательны и гостеприимны, но богатые и не без кичливости, однако ж и те слабость свою стараются прикрывать гибкостью. Беспрерывное почти занятие с иногородними по торговле много действует на образование их в обращении, и многие мастерски умеют разведывать о нуждах своих по коммерции побочным и для жителей других мест малоизвестным образом. Иногда даже употребляют лесть и униженность; впрочем, по кредиту пекутся быть всегда верными, разве молодые и маломощные запутываются, и то изредка при вольном обращении денег в роскоши, но не в распутстве. Словом, рыбинцы ласковы, но не всегда простодушны, а паче где замешается интерес; гостеприимны, но редко без намерения; доброжелательны, но без потери своих выгод; не скупы, но и не щедры; предприимчивы, но мало предусмотрительны; да к тому же и не твердохарактерны. А во всех делах их чаятельность и надежда — вождь, прибыток — мета».
Столь же практичны были жители этого города в своем быту: «Рыбинцы живут довольно хорошо и трезво, но без роскоши, пишу употребляют здоровую, но нелакомую. Круг знакомств насчет обоюдных угощений ищет всяк, кроме родства и свойства, между равными себе. В домах наблюдают чистоту и опрятность, а паче богатые, кои еще тем один против другого и щеголяют, так что есть дома внутри очень хорошо расписаны, а у многих и мебель красного дерева; да и у бедных у редкого чтоб не была горница общекотурена или бумажками цветными обита; употребление же чая до такой степени дошло, что и последний мещанин за стыд поставляет не иметь у себя в городе самовара».
Из письма писателя А. И. Куприна Леониду Андрееву: «Какой интересный тип я встретил в Рыбинске! Среди мужиков и баб, рассуждающих о своих житейских нуждах, пеньке, веретенах, дугах и льне, — мне попалась чудесная девушка… Мы сидели на берегу Волги. Недалеко от нас грузчики пили водку и ругались изощренной волжской бранью. Оглядываясь на босяков и вздрагивая от их хохота, Аграфена рассказывала о своей девятнадцатилетней жизни. Поражает ее горестная судьба. По завещанию матери ее должны постричь в монахини. Девушка с завистью и тихой грустью говорила о готовящейся свадьбе старшей сестры. В Рыбинске она купила ей подвенечное платье. Мою спутницу сопровождал какой-то дальний родственник, здоровенный мужик, очень похожий на волжского богатыря, который всю жизнь гонял плоты от Рыбинска до низовьев. Вечером на палубе парохода я наблюдал, с какой тоской Аграфена смотрела на красоту здешних мест. Мне показалось, что только любовь к матери удерживает ее от решительного шага — порвать с монастырем… Об этой встрече хочется написать небольшую вещь. Делаю черновые наброски».
В 1863 году строится железная дорога вдоль Шексны. В 1868 году созданное «Общество Рыбинско-Бологовской железной дороги» начинает и в 1870 году завершает строительство железнодорожной линии Рыбинск — Бологое. Далее грузы следовали во все концы России и за границу. Благодаря железной дороге Рыбинск — Бологое в городе появился вокзал, мост через Черёмуху и железнодорожные мастерские. В 1907 году братья Нобель заложили судостроительный завод, где установили первый в России слип — устройство для подъёма и спуска судов. В память об этом в Рыбинске установили памятник Людвигу Нобелю – старшему брату основателя Нобелевской премии Альфреда Нобеля.
Здание электроводопроводной станцииЗдание электроводопроводной станции
Согласно переписи 1897 года, в Рыбинске было 25000 жителей. Однако период навигации население города значительно вырастало за счёт стекавшихся сюда на заработки людей.
Публицистический штамп «глупость или измена?» прекрасно известен. Это старый мем, на много лет переживший своего создателя ― лидера кадетов, депутата еще дореволюционной Думы Павла Милюкова. В ноябре 1916 года он произнес речь, в которой рефреном повторялась фраза: «Глупость или измена?»
До победы рукой подать, Антанта готовит всеобщее наступление, вот-вот в войну вступят Соединенные Штаты, в Австро-Венгрии и Германии свирепствует голод. Милюков торопится, понимая, что время работает на царя, еще немного - и момент для революции будет упущен. И вот в Думе он обрушивается с критикой на власть. Его речь имеет шумный успех, ее цитируют на улицах, она воспринимается как убийственная критика от человека, болеющего за страну.
Милюков заведомо лжет. Понятно, что все его слова ― революционная пропаганда, и сам Милюков станет известен как один из важных участников Февраля. Но, может быть, его речь была хитрой ложью? Может быть, Милюков ― сильный оратор и прожженный демагог? Давайте разберемся. Вот отрывок из его скандального выступления:
«Итак, едва я переехал границу, несколько дней после отставки Сазонова, как сперва шведские, а затем германские и австрийские газеты принесли ряд известий о том, как встретила Германия назначение Штюрмера. Вот что говорили газеты. Я прочту выдержки без комментариев.
Особенно интересна была передовая статья в “Neue Freie Presse” от 25 июня. Вот что говорится в этой статье: “Как бы не обрусел старик Штюрмер (смех), все же довольно странно, что иностранной политикой в войне, которая вышла из панславистских идей, будет руководить немец. (Смех).
Министр-президент Штюрмер свободен от заблуждений, приведших к войне. Он не обещал, ― господа, заметьте, ― что без Константинополя и проливов он никогда не заключит мир. В лице Штюрмера приобретено орудие, которое можно употреблять по желанию. Благодаря политике ослабления Думы, Штюрмер стал человеком, который удовлетворяет тайные желания правых, вовсе не желающих союза с Англией. Он не будет утверждать, как Сазонов, что нужно обезвредить прусскую военную каску”.
Откуда же берут германские и австрийские газеты эту уверенность, что Штюрмер, исполняя желание правых, будет действовать против Англии и против продолжения войны? Из сведений русской печати. В московских газетах была напечатана заметка по поводу записки крайне правых…
Замысловский Г.Г. И всякий раз это оказывается ложью!
Милюков П.Н. …доставленная в Ставку в июле перед второй поездкой Штюрмера. В этой записке заявляется, что, хотя и нужно бороться до окончательной победы, но нужно кончить войну своевременно, а иначе плоды победы будут потеряны вследствие революции.
Замысловский Г.Г. Подписи, подписи!
Милюков П.Н. Это ― старая для наших германофилов тема, но она развивается в ряде новых нападок.
Замысловский Г.Г. Подписи! Пускай скажет, чьи подписи!
Председательствующий. Член Думы Замысловский, прошу вас не говорить с места.
Милюков П. Н. Я цитирую московские газеты.
Замысловский Г.Г. Клеветник! Скажите, чьи там подписи. Не клевещите!
Председательствующий. Член Государственной Думы Замысловский, прошу вас не говорить с места.
Замысловский Г.Г. Подписи, клеветник!
Председательствующий. Член Государственной Думы Замысловский, призываю вас к порядку!
Вишневский А.П. Мы требуем показать подписи! Пусть не клевещет!
Председательствующий. Член Государственной Думы Вишневский, призываю вас к порядку!
Милюков П. Н. Я назвал свой источник ― это московские газеты, из которых есть перепечатка в иностранных газетах. Я передаю те впечатления, которые за границею определили мнение печати о назначении Штюрмера.
Замысловский Г.Г. Клеветник, вот ты кто!
Марков Н.Е. Он только сообщил заведомую неправду! (Голоса слева: «Допустимы ли эти выражения с места, господин председательствующий?»)»[i]
Итак, Милюков с какой-то детской непосредственностью обрушивает на аудиторию «разоблачение», почерпнутое из немецких газет. А чтобы совсем ни у кого не было сомнений, что газеты вражеского государства пишут «правду», приводит еще один «веский источник» ― московские газеты. Вот сейчас над таким деятелем даже смеяться бы не стали. Просто вообще не воспринимали бы всерьез. Во время войны отрыто цитируется пропаганда врага, а пикантность ситуации в том, что российская пресса в массе своей контролировалась противниками государственной власти и действовала как инструмент февралистов. Круг замкнулся.
Причем с самого начала Милюкова назвали клеветником, потребовали подписи под документами, которые можно было бы считать доказательством. У Милюкова нет никаких сведений, заслуживающих доверия, в Думе его подняли на смех. Однако его бессмысленная болтовня стала информационной бомбой. Многие поверили, что в верхах действительно зреет измена. Немцы, понимая, что проигрывают войну, надеялись на раскол внутри Антанты, они пытались создать впечатление, что их противники в тайне друг от друга ведут переговоры с Германией о мире. А Милюков неуклюже пытается выдать тезисы немецких газет за истину в последней инстанции.
Впоследствии Милюков признавался, что он прочитал в американском журнале статью, в которой говорилось, что Германия предлагает России мирные переговоры. Он добавил, что статья была перепечаткой материала из швейцарской газеты «Бернер Тагвахт» ― официального органа социал-демократов Швейцарии. Милюков говорил, что прочитанное показалось ему правдоподобным, хотя он и не проверял источник сообщения[ii]. Самое смешное, что подобные статьи «Бернер Тагвахт» публиковала неоднократно, но когда бернская газета «Тагблатт» попросила раскрыть источники сенсационной информации, ей отказали. Интересно, что российская дипломатия опровергала сведения, распространяемые «Бернер Тагвахт», и вскоре газета перестала публиковать эти слухи.
И вот еще деталь: редактором «Бернер Тагвахт» был Роберт Гримм. Именно он должен был сопровождать Ленина во время знаменитой поездки весной 1917 года через территорию Германии в «пломбированном вагоне», но потом его заменили Платтеном. А летом 1917 года Гримм лично отправился в Россию с целью способствовать сепаратному миру с Германией. Кстати, сотрудником «Бернер Тагвахт» был Карл Радек, соратник Ленина, будущий участник переговоров во время заключения Брестского мира, член Центрального комитета большевистской партии.
Относительно деятельности Милюкова в те годы у нас есть ценное свидетельство бывшего директора Департамента полиции Васильева:
«1 ноября началась сессия Думы, и с этого момента яростные нападки на правительство следовали одна за другой. Менее чем через неделю Дума спровоцировала падение председателя Совета министров Штюрмера. Я все еще помню, как Милюков появился на ораторской трибуне, обратился к депутатам и заявил, что у него в кармане находится документ, содержащий неопровержимые доказательства вины председателя Совета министров в предательстве и помощи Германии, но что он готов предоставить этот документ только судебным властям.
Позже развитие событий показало, сколько реальных оснований было у этого чудовищного обвинения. Штюрмер умер в мучениях, в то время как Милюков по сей день жив и здоров и не страдает от угрызений совести; но Милюков никогда не представил ни одного из упомянутых доказательств, по той простой причине, что их не существовало. Позднее Временное правительство назначило следственную комиссию, и председатель этой комиссии специально сообщил жене Штюрмера, что самое тщательное расследование обвинений против бывшего председателя Совета министров не дало результата в связи с отсутствием каких-либо доказательств.
После устранения Штюрмера Дума продолжила свои атаки, и каждый день какое-нибудь официальное лицо обвиняли в предательстве и шпионаже, даже Императрица не избежала бесстыдной клеветы. Таким образом Гучков, Милюков, Поливанов и компания старательно готовили путь к катастрофе. Преемником Штюрмера стал А. Ф. Трепов, но он тоже был беспомощен, а Дума продолжала свою травлю и интриги.
Милюков, которому особо покровительствовал английский посол Бьюкенен, часто проводил вечера в английском посольстве. Если английское Министерство иностранных дел когда-нибудь разрешит публикацию документов из своих архивов, это по-новому и особенно благоприятно осветит “патриотизм” Милюкова»[iii].
Характерно, что в декабре 1916 года министр иностранных дел Покровский выступил в Думе с речью о бесповоротном намерении России продолжать войну до победы:
«И русское правительство отвергает с негодованием мысль о самой возможности ныне прервать борьбу и дать тем Германии возможность воспользоваться последним случаем подчинить Европу своей гегемонии.
Все уже принесенные жертвы были бы уничтожены преждевременным заключением мира с врагом, силы которого подорваны, но не обезврежены, и который ищет передышки под обманным лозунгом прочного мира. В этом неколебимом решении Россия находится в полнейшем единодушии со всеми своими доблестными союзниками. Все мы одинаково проникнуты жизненною для нас необходимостью довести войну до победного конца и не дадим остановить нас на этом пути никаким уловкам наших врагов»[iv].
Кто сейчас помнит слова Покровского? Помимо узкой группы специалистов, пожалуй, немногие, зато бредни Милюкова широко использовались в качестве доказательства «тупика царизма».
Почему император не расправился с милюковыми, гучковыми и прочей братией, я говорил выше. Судя по всему, после победы в войне их всех ждал суд и тюрьма, что, впрочем, и заставляло революционеров торопливо готовить мятеж. В своем антигосударственном раже они зашли слишком далеко, и теперь уже пути назад не было: либо они, либо царь.
Это отрывок из книги "Противостояние. Расцвет и гибель Российской империи", автор Д. Каптарь
[i] Под общей редакцией С.Е. Нарышкина. Избранные вступления депутатов Государственной Думы с 1906 года до наших дней. ― М.: Издание Государственной Думы, 2013 г. С. 110-111.
[ii] Катков Г. М. Февральская революция. ― М.: Центрполиграф, 2006. С. 216.
[iii] «Охранка»: Воспоминания руководителей охранных отделений, подготовка текста З. И. Перегудовой. Т. 2. ― М.: Новое литературное обозрение, 2004. С. 463–464.
[iv] Айрапетов О. Р. Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914–1917): 1917 год. Распад. — М.: Кучково поле, 2016. С. 30.
В июне 1915 года военным министром становится генерал Поливанов. Едва приняв новое назначение, Поливанов выступил на заседании Совета министров со знаменитой речью «Отечество в опасности». Он обрушился на прежнее военное руководство, включая Ставку, с уничижительной критикой, рисуя картины распада армии, кадровой неразберихи и самоуправства начальника штаба Янушкевича. Более того, по его словам, в штабе Верховного главнокомандующего генералы потеряли голову.
Вряд ли истерика, устроенная Поливановым, диктовалась его реальным восприятием ситуации на фронтах. С одной стороны, он применял старый как мир прием: обливай грязью предшественника, чтобы на его фоне выглядеть лучше, а в случае собственных неудач ссылайся на порядки, установленные прошлым начальством. А с другой стороны, не стоит забывать, что Поливанов работал в тесном взаимодействии с Гучковым, которому критика властей была на руку.
Николай II столкнулся с очередной проблемой. Неудачи на фронте действительно имели место. Во главе армии стоял Великий князь Николай Николаевич, человек крайне амбициозный и, как показали дальнейшие события, отнюдь не чуждый идеям самому взойти на престол. Он уже успел расставить своих людей на многие крупные посты, и вот царю представился случай отодвинуть Великого князя на вторые роли. Однако возникает вопрос: кого поставить вместо Николая Николаевича? Мировая война ― серьезнейшее испытание для страны, а тут ряд представителей государственного аппарата и общественные силы ведут эгоистическую игру, имеющую мало общего с достижением победы. Казалось бы, ответ очевиден: Николай должен лично возглавить армию. Но в таком случае каждое поражение непосредственно отразится на его репутации. Положение оставалось напряженным, и Николай II отправляет Великого князя на Кавказ, а сам все-таки решает занять пост Верховного главнокомандующего. Его начальником штаба становится генерал Алексеев, человек с великолепным послужным списком. Участник русско-турецкой и русско-японской войн, прекрасно образованный, с боевыми наградами и, наконец, в 1915 году осуществивший ряд маневров, позволивших армии избежать разгрома, Алексеев казался идеальной кандидатурой на пост главы штаба. Кто же мог тогда подумать, что он свяжется с революционерами и станет одним из главных могильщиков империи?
Узнав о решении монарха, министры бросились его отговаривать. 20 августа 1915 года по отдельности и все вместе министры во время аудиенции у Николая II года пытались оказать давление на монарха. Царь оставался непреклонен. На следующий день министры написали ему коллективное письмо, в котором продолжали просить государя отказаться от своего намерения возглавить армию. Но и здесь Николай II не уступил. Как это контрастирует с расхожим представлением о безволии императора! На самом деле царь в тяжелые времена не бежал от власти, а твердо встал у военного руля, чтобы привести Россию к победе.
Уже осенью 1915 года ситуация на фронтах стабилизировалась, на глазах стало улучшаться снабжение армии, в следующую военную кампанию Россия входила оправившейся от летнего удара 1915 года и уже больше не отступала. Напротив, стратегическая инициатива на Восточном фронте перешла к нам. Весь 1916 год противник с большим трудом сдерживал наступления, предпринимаемые Россией, и в конце концов дрогнул.
Разумеется, противники императора постарались представить это совпадением. Мол, царю просто повезло, и к победам на фронте привел естественный ход событий и действия других лиц. Старый пиаровский трюк хорошо известен: за каждую неудачу критикуй власть, а все успехи расценивай как достигнутые «вопреки режиму».
Более того, широко распространено мнение о слабой военной подготовке монарха. Отдельные горячие головы договариваются до того, что царь был вообще плохо образованным человеком. Причем к появлению мифа приложил руку Великий князь Александр Михайлович. Вот как он описывает уровень образования Николая II:
«Накануне окончания образования, перед выходом в Лейб-Гусарский полк, будущий Император Николай II мог ввести в заблуждение любого оксфордского профессора, который принял бы его, по знанию английского языка, за настоящего англичанина. Точно также знал Николай Александрович французский и немецкий языки.
Остальные его познания сводились к разрозненным сведениям по разным отраслям, но без всякой возможности их применять в практической жизни. Воспитатель генерал внушил, что чудодейственная сила таинства миропомазания во время Св. Коронования способна была даровать будущему Российскому Самодержцу все необходимые познания»[i].
Нам предлагают поверить, что император Александр III не позаботился об учителях для своего сына, будущего царя. В результате Николай превратился в недоучку, нахватавшегося разрозненных фактов и хорошо выучившегося только иностранным языкам.
На самом деле с детства Николая учили на уровне лучших университетов мира. Его воспитателем был генерал Данилович. Помимо иностранных языков программа обучения включала целый ряд наук. Среди людей, которые читали Николаю лекции, ― специалисты мирового уровня. Химию преподавал великий Бекетов, политическую экономию ― профессор Бунге, право ― Победоносцев, военную статистику ― генерал Обручев, боевую подготовку войск ― генерал Драгомиров, стратегию ― генерал Леер, артиллерийские науки ― генерал Демьяненков, военное администрирование ― генерал Лобко.
Лучшие профессионалы империи учили Николая военной тактике, фортификации, геодезии, топографии, политической истории. Молодой наследник престола проводил лагерные сборы в Преображенском полку, в гвардейской артиллерии, проходил службу в гусарской лейб-гвардии.
Будущего царя серьезно готовили к управлению империей. Например, он участвовал в занятиях Совета министров, Государственного совета, председательствовал в комитете по оказанию помощи губерниям, пострадавшим от неурожая. В общем, перечислять этапы обучения можно долго, и очевидно, что Николай был готов к управлению государством. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, когда пришло время, Николай II возглавил армию. Удивительно другое, как самая нелепая ложь о монархе остается живучей даже сейчас, когда нет уже советских цензурных ограничений и каждый без труда найдет массу информации о реальном уровне развития и образования императора.
Нередко говорят, что Николай взошел на престол молодым человеком ― в 26 лет, и «незрелость» не позволяла ему быть сильным монархом. Да, 26 лет вроде бы и немного, но, например, Николай I стал царем в 29. Так ли велика разница? Между прочим, Петр I освободился от регентства Софьи в 17 лет, а окончательно полнота власти перешла в его руки в 22 года. Так что досужие разговоры о молодости Николая II следует воспринимать с большой долей скептицизма.
Роль Николая на посту Верховного главнокомандующего недооценена. Даже историк Катков, относящийся к монарху благожелательно, говорит, что его положительное воздействие на армию сводилось к тому, что царь просто не мешал Алексееву. Не претендуя на лавры полководца, он якобы играл роль декоративной фигуры при начальнике штаба. Но вот что пишет генерал Спиридович о знаменитой Вильно-Молодечненской операции 1915 года, окончившейся победой русской армии:
«Беспристрастный военный историк должен будет указать и на то, какую большую роль сыграл в успехе этой операции лично император, помогая генералу Алексееву своим спокойствием, а когда нужно было, и твердым, властным словом. Еще будучи недавно растерянным (в роли главнокомандующего Северо-Западным фронтом), генерал Алексеев возродился, нашел себя, собрал свои ум и талант. Так влиял на него спокойный и вдумчивый государь. Это счастливое сочетание разных по характеру людей (государь и Алексеев) спасло в те дни русскую армию от катастрофы, а Родину от позора и гибели»[ii].
Каким видел Николай будущее политической системы? Это важный вопрос, поскольку в представлении многих людей революционеры выглядят хотя и неудавшимися, но с идейной точки зрения прогрессивными реформаторами, которые хотели как лучше, но получилось плохо. Соответственно, Николая рисуют лидером реакционных кругов.
Надо сказать, что мировоззрение царя во многом сложилось под влиянием одного из его учителей, председателя Комитета министров и министра финансов Бунге. А ведь он был крупным государственным деятелем. Сейчас его шаги назвали бы отчасти либеральными и до некоторой степени социалистическими.
Напомним, что в результате реформ 1861 года крестьяне получали личную свободу, но за пользование землей должны были платить выкуп. Так вот именно Бунге принял решение уменьшить выкупные платежи, что повысило уровень жизни крестьян. Он отменил подушную подать и соляной налог, повысив сборы со спирта, а также налоги на людей с высоким уровнем доходов. Бунге занимался фабричным законодательством, изменяя его в пользу рабочих. Что касается стратегического направления развития экономики, то здесь он придерживался политики протекционизма.
Уйдя на покой, он составил знаменитое завещание, в котором изложил программу реформирования государства. Этот последний труд Бунге заинтересовал молодого Николая II, и государь приказал раздать копии текста крупнейшим сановникам империи[iii].
В духе идей своего учителя царь издал знаменитый указ от 12 декабря 1904 года, который предусматривал расширение прав земств и городских учреждений, обеспечение самостоятельности судебной системы, увеличение свободы слова, улучшение положения рабочих путем введения их государственного страхования, пересмотр ряда законов, ранее наделявших административные власти чрезвычайными полномочиями. Кроме того, согласно указу смягчались и законодательные ограничения в отношении инородцев и уроженцев отдельных местностей империи. Даже Гучков был вынужден признать, что закон является торжеством либерализма в смысле расширения прав и свобод жителей страны.
Мысль о введении Конституции тоже возникла у царя задолго до «революции» 1905 года, которую обычно считают рычагом, заставившим монарха задуматься об этом. Создание народного представительства готовилось царем многие годы и происходило отнюдь не под давлением преступников, которые развернули в России террористическую войну[iv]. Но вот в чем царь расходился с оппозицией, так это в мысли о том, что империей должен править парламент. Уж кто-кто, а царь прекрасно понимал, что на тот момент введение парламентского типа правления приведет к пустой говорильне и потере управляемости страной. В отличие от безответственных деятелей, желавших всего и немедленно, Николай знал, что устранение твердой монархической власти приведет к разгулу преступности, превращению государственного аппарата в проходной двор, где будут торжествовать проходимцы и некомпетентные люди.
Давление все-таки заставило царя пойти на учреждение Думы. Судя по всему, он понимал преждевременность такого шага. Действительно, заседания превратились в балаган, а Дума занялась торпедированием работы правительства, укомплектованного, между прочим, лучшими специалистами империи. Царь посмотрел-посмотрел на это дело и своим указом прекратил деятельность думского цирка.
Назначили новые выборы, и что вы думаете? Снова в парламент прошли люди, некомпетентные в государственном управлении. Вот данные по числу членов Думы с начальным образованием (процент от общего числа): I Дума – 143 (29%), II Дума -147 (28%), III Дума - 74 (15%), IV Дума - 63 (14%)[v].
Об уровне «профессионализма» отдельных депутатов Думы можно судить по грандиозному скандалу, который они устроили министру финансов Кововцову. Дело было так.
Дума рассматривала бюджет страны на 1907 год. Депутат Кутлер обвинил правительство в том, что оно «утянуло» (так и сказал[vi]) 96 тысяч рублей. Интересно, что при миллиардном бюджете судьба столь ничтожной суммы стала объектом грозной критики думцев и потребовала личного ответа министра. Коковцов, вооружившись всеми необходимыми справками, составленными главным бухгалтером Министерства финансов Дементьевым, выступил и показал, что депутаты просто запутались в финансовых бумагах.
Никакой пропажи и тем более кражи не было и в помине, «утянутые» деньги обнаружились в соответствующем отчете. То есть депутаты не смогли даже понять написанное в бюджетных статьях. Разумеется, вскоре Николай II распустил и это сборище крикунов.
Короче говоря, сложилась ненормальная ситуация: есть парламент, но допускать его до законотворчества совершенно невозможно. Раз за разом Дума оказывается полна некомпетентными депутатами, которым опасно доверять подготовку законов. Дума превратилась в гирю на шее государственного управления, да еще и в рассадник революционной деятельности.
Николай II противился установлению парламентского строя, хотя и не отвергал саму идею народного представительства. История доказала его полную правоту. России требовалась твердая власть, и неудивительно, что свержение царя привело к развалу армии, хаосу в экономике, Гражданской войне и в конечном счете установлению жесточайшей диктатуры большевиков.
Мог ли царь править так, как его далекие предшественники, то есть сохранять самодержавие в неизменном виде? Давайте вспомним, что земскую реформу начал Александр II еще в 1864 году, и даже царь-консерватор Александр III не решился отменить земства. В кругах властвующей элиты абсолютизм уже давно считался чем-то отжившим. Да и рост числа образованных людей поставил задачу инкорпорировать их во власть, дабы не создавать социально опасный слой, склонный к революции.
В общем, Николай выбрал правильный темп либерализации, но нашлись торопливые «доброжелатели» не только внутри, но и вне страны, которые постарались подтолкнуть ход истории. В результате огромная империя сошла с рельс и своими обломками погребла всех: и царя, и аристократию, и абсолютное большинство революционеров.
Это отрывок из книги "Противостояние. Расцвет и гибель Российской империи", автор Д. Каптарь
[i] Великий князь Александр Михайлович. Книга воспоминаний. ― М.: Вече, 2008. С. 175.
[ii] Спиридович А. И. Великая война и Февральская революция: Воспоминания. Мемуары. ― Мн.: Харвест, 2004. С. 176.
[iii] Куликов С. В. Бюрократическая элита Российской империи (1914–1917). ― Рязань: частный издатель П. А. Трибунский, 2004. С. 31.
[iv] Куликов С. В. Бюрократическая элита Российской империи (1914–1917). ― Рязань: частный издатель П. А. Трибунский, 2004. С. 32.
[v] Россия накануне великих потрясений: Социально-экономический атлас. 1906-1914/ отв. ред. В.В. Шелохаев. – М.: Кучково поле, 2017. С. 113.
[vi] Коковцов В. Н. Из моего прошлого. ― М.: Наука, 1992. С. 221.
Кому мешал Иоанн Антонович? Почему Екатерина II не вышла замуж второй раз? Чем интересна судьба Петра Хрущева, который готовил покушение на царицу? Как был организован заговор в Шлиссельбургской области? К чему готовили будущего императора Павла? В чем Екатерина II ограничивала сына? И к чему привели токсичные отношения императрицы с семьей?
Хроника дворцовых переворотов в программе Егора Яковлева "Исторический ликбез" на радио Sputnik.
1. Выберите крепостного, которого хотите продать. Помните, что продавать своих мужиков — не очень разумно, именно они приносят вам доход. Ваши пашенные крестьяне поштучно не продаются — только вместе с деревнями. Продавайте дворовых: они мобильны — без земли, без жилья, часто и без семьи и не приносят большого дохода. Напротив, их надо кормить-одевать. Их хорошо берут в город в качестве слуг, кухарок, горничных и на работу, не требующую серьезной подготовки.
2. Крепостную готовить к продаже не нужно: крестьянская девка — не модель на подиуме, красить и причесывать не надо. Рожа не в навозе — уже и годится. Ее покупают не в театр водить, а хозяйство вести — дом, корова, сенокос.
3. Разместите объявление в городской газете. Объявление должно содержать пол, возраст, назначение крепостного. Типичное объявление выглядит просто:
«Майор Колюбакин продает девку, умеющую кушать готовить и платье чистить, а о цене спросить в приходе Матфея апостола в Подрезовой улице».
4. Если вы продаете крепостного в провинции, где все друг друга знают, встретьтесь с соседом-помещиком на ярмарке или в трактире и договоритесь о цене.
5. Назначьте цену — от рубля до тысячи, в зависимости от того, кого продаете: молодая деревенская девка ничего не умеет, ее надо замуж выдавать — по цене теленка — 1,5 рубля; пара с детьми — готовая хозяйственная ячейка, будут хоть завтра работать и приносить доход — 30–50 рублей; женщина, обученная нужному или редкому мастерству, — швея, повариха — может стоить 500 рублей и дороже. Актриса или певица в крепостной театр стоит от 2 тысяч рублей и более, но товар этот — штучный, его, как правило, не купишь по объявлению, а только по личной договоренности.
6. Оформите купчую. Заверьте ее в Юстиц-коллегии (в Москве и Петербурге) или в губернских палатах гражданского суда(После губернской реформы 1775 года высшим судебным органом России стал Сенат, а в губерниях — палаты уголовного и гражданского суда). Купчая является одновременно и гарантией для покупателя, что, впрочем, не страхует его от афериста, продающего чужих людей (по сговору) или своих, коих подговаривали бежать и укрывали.
7. Со сделки, записанной в книгу губернской казенной палаты, необходимо уплатить пошлину (примерно 1 % от суммы сделки).
8. Доставлять крепостного не надо, новый хозяин сам заберет товар
