"Тухачевский особенно, который играл благородного человека, на мелкие пакости не способного, воспитанного человека. Мы его считали неплохим военным, я его считал неплохим военным. Я его спрашивал: как вы могли в течение 3-х месяцев довести численность дивизии до 7 тысяч человек. Что это? Профан, не военный человек. Что за дивизия в 7 тысяч человек? Это либо дивизия без артиллерии, либо это дивизия с артиллерией без прикрытия. Вообще это не дивизия, это — срам. Как может быть такая дивизия? Я у Тухачевского спрашивал: как Вы, человек, называющий себя знатоком этого дела, как Вы можете настаивать, чтобы численность дивизии довести до 7 тысяч человек и вместе с тем требовать, чтобы у нас дивизия была 60–40 гаубиц и 20 пушек, чтобы мы имели столько-то танкового вооружения, такую-то артиллерию, столько-то минометов. Здесь одно из двух — либо Вы должны всю эту технику к черту убрать и одних стрелков поставить, либо Вы должны только технику поставить. Он мне говорит: “Товарищ Сталин, это увлечение”. Это не увлечение, это вредительство, проводимое по заказам германского рейхсвера.

"Сталин И.В. Выступление на расширенном заседании Военного Совета при Наркоме Обороны

2 июня 1937 года

1. Ожидание большой коалиционной войны против СССР

Одной из важнейших причин, по которой Советский Союз стремился создать огромные бронетанковые силы, было ожидание большой коалиционной войны. В Москве исходили из того, что в будущей мировой войне стране, скорее всего, придётся столкнуться не с одним противником, а сразу с несколькими державами.

Подобные опасения имели вполне реальные исторические основания. После Гражданской войны в России против большевиков выступили не только внутренние противники, но и иностранные государства. В различных районах бывшей Российской империи высаживались и действовали войска Великобритании, Франции, Японии и ряда других стран. Хотя масштабы этой интервенции не были решающими для исхода войны, сам факт участия иностранных держав оставил глубокий след в политическом мышлении советского руководства. Поэтому в Кремле рассматривали будущую войну именно как возможное столкновение с широкой коалицией противников.

Подобная логика усиливалась и международной обстановкой 1930-х годов. Советский Союз находился в политической изоляции, отношения с ведущими европейскими державами были напряжёнными, а идеологические противоречия между коммунистическим государством и капиталистическим миром казались непримиримыми.

На этом фоне в Москве допускали различные сценарии будущего конфликта. Например, войну одновременно против Германии на западе, Японии на Дальнем Востоке и, возможно, вмешательство других европейских держав. Даже если подобная коалиция не складывалась сразу, считалось, что она может возникнуть в ходе войны. Для советского руководства это означало одно: страна должна обладать такими вооружёнными силами, которые позволят выдержать давление сразу на нескольких направлениях.

Именно здесь танки начинали играть особую роль. В отличие от пехоты, бронетанковые войска считались мобильной силой, способной быстро перебрасываться между фронтами и усиливать наиболее опасные участки. Большие танковые соединения могли действовать как средство прорыва обороны противника и как инструмент стремительных контрударов. Поэтому наличие огромного парка бронетехники рассматривалось как своего рода стратегический резерв на случай масштабной войны.

Кроме того, в советском военном планировании важную роль играла идея решительных наступательных действий. Предполагалось, что даже если противник сумеет нанести первый удар, Красная армия должна будет быстро стабилизировать фронт, а затем перейти в контрнаступление. Для этого требовались крупные механизированные силы, способные наносить мощные удары и быстро продвигаться в глубину обороны противника.

Таким образом, массовое производство танков в 1930-е годы было во многом связано с представлением о будущей войне как о большом столкновении коалиций. Советский Союз готовился к конфликту, который мог охватить огромные пространства и потребовать колоссальных ресурсов. В такой логике тысячи танков рассматривались не как избыточная роскошь, а как необходимый инструмент выживания государства в условиях возможной войны сразу на нескольких фронтах.

2. Концепция «глубокой операции»

Вторая причина, по которой Советский Союз стремился создать огромные бронетанковые силы, была связана с развитием собственной военной теории. В 1930-е годы советские военные теоретики разработали концепцию так называемой глубокой операции. Её сторонниками были такие командиры, как Михаил Тухачевский, Владимир Триандафиллов и ряд других офицеров Красной армии.

Суть этой теории заключалась в том, что будущая война между крупными индустриальными державами будет вестись не отдельными сражениями, а непрерывными операциями на огромной глубине. Оборона противника должна была разрушаться не только на линии фронта, но и в его тылу.

Сначала пехота и артиллерия должны были прорвать тактическую оборону. После этого в образовавшийся прорыв вводились крупные механизированные соединения. Их задачей становилось стремительное продвижение на десятки и сотни километров вперёд: захват узлов связи, разрушение коммуникаций, окружение вражеских армий и дезорганизация всей системы управления войсками.

В такой модели войны танки превращались из средства поддержки пехоты в самостоятельную ударную силу. Именно бронетанковые соединения должны были развивать успех после прорыва фронта и превращать локальную победу в стратегическое поражение противника.

Но подобная стратегия требовала огромного количества техники. Для глубоких операций необходимо было формировать крупные механизированные корпуса, включавшие сотни и даже тысячи танков. Только такие массы бронетехники могли обеспечить быстрый прорыв и дальнейшее развитие наступления на большой глубине.

Поэтому в 1930-е годы в СССР начали активно создавать крупные танковые соединения и наращивать производство бронетехники. Танки рассматривались не просто как один из видов вооружения, а как ключевой инструмент будущей войны. Именно эта военная теория во многом и объясняет, почему советское руководство стремилось иметь столь огромный танковый парк накануне Второй мировой войны.

3. Огромные расстояния и география страны

Ещё одной причиной, по которой Советский Союз стремился иметь огромное количество танков, была сама география страны. СССР занимал колоссальную территорию, протянувшуюся от Восточной Европы до Тихого океана. Потенциальные театры военных действий находились на тысячах километров друг от друга, и угроза могла возникнуть сразу в нескольких регионах.

Советское руководство вынуждено было учитывать возможность войны не только на западе, но и на Дальнем Востоке. Отношения с Японией в 1930-е годы были крайне напряжёнными. После Японского вторжения в Маньчжурию в регионе фактически возник крупный военный плацдарм японской армии. В последующие годы это напряжение не раз приводило к вооружённым столкновениям на границе, включая бои у озера Хасан и особенно крупное сражение на реке Халхин-Гол в 1939 году.

В Москве прекрасно понимали, что в случае большой войны Красной армии может одновременно понадобиться защищать западные границы страны и удерживать силы на Дальнем Востоке. В такой ситуации вооружённые силы должны были обладать значительными резервами техники.

Танки рассматривались как один из главных инструментов мобильной войны. Они могли быстро усиливать опасные участки фронта, наносить контрудары и поддерживать наступательные операции. Но для того чтобы распределить бронетанковые силы между несколькими потенциальными направлениями, требовалось иметь их в огромном количестве.

Кроме того, сама глубина советской территории играла важную роль в военном планировании. В случае крупного конфликта боевые действия могли разворачиваться на огромных пространствах, где решающее значение приобретала подвижность войск. Именно поэтому развитие механизированных частей и массовое производство танков казались логичным ответом на географические условия страны.

Таким образом, огромный танковый парк рассматривался не только как средство наступления, но и как инструмент стратегической гибкости. Он позволял советскому руководству рассчитывать на возможность манёвра силами между различными фронтами и быстрее реагировать на угрозы, возникающие на огромной территории государства.

4. Политическая и пропагандистская логика

Наращивание танковых сил имело не только военное, но и политическое значение. В 1930-е годы руководство СССР стремилось продемонстрировать миру, что страна, ещё недавно считавшаяся отсталой аграрной державой, превратилась в мощную индустриальную силу. Массовое производство танков становилось одним из самых наглядных символов этого превращения.

Индустриализация, проводимая Сталиным, требовала впечатляющих результатов, которые можно было бы показать как внутри страны, так и за её пределами. Танк идеально подходил для этой роли. Он был воплощением современной техники: сложная машина из стали, созданная на новых заводах, символ мощи промышленности и армии одновременно.

Поэтому бронетехника занимала особое место в советской пропаганде. Танки регулярно демонстрировались на крупных военных парадах, прежде всего на Красной площади. Колонны бронемашин, проходящие перед трибунами руководства страны, производили сильное впечатление как на советских граждан, так и на иностранных наблюдателей.

Подобные демонстрации должны были выполнять сразу несколько задач. Внутри страны они укрепляли веру в успехи индустриализации и показывали, что государство обладает современной и мощной армией. Для внешнего мира это служило сигналом: Советский Союз способен создавать большое количество современной военной техники и обладает серьёзным военным потенциалом.

Кроме того, танк как символ новой эпохи активно использовался в кинохронике, плакатах и газетах. Образ стремительно движущейся бронемашины хорошо вписывался в общую идею технического прогресса и силы государства. Таким образом, массовое производство танков имело не только практическое военное значение, но и становилось частью политической демонстрации мощи Советского Союза.

5. Ставка на массовость и индустриализацию

Ещё одной ключевой причиной массового производства танков в СССР была общая стратегия индустриализации и ориентация на количественное превосходство. Советское руководство считало, что в будущей войне решающее значение будет иметь не столько индивидуальное качество техники, сколько её количество. Эта логика полностью соответствовала идее индустриального государства: чем больше машин и вооружения производится, тем выше шансы на успех в масштабном конфликте.

Поэтому в 1930-е годы основной упор делался на массовое производство относительно простых и надёжных моделей. Танки вроде Т-26 и БТ-7 выпускались тысячами. Их конструкция была сравнительно простой, что облегчало сборку и ускоряло производство, а большое количество позволяло компенсировать недостатки в тактике, подготовке экипажей или технической оснащённости.

Эта ставка на массовость отражала понимание того, что война с современными индустриальными государствами будет сопровождаться огромными потерями. Советские военные планировали, что большое количество танков сможет выдержать первые удары противника, сохранить мобильность армии и обеспечить возможность контрударов на разных направлениях фронта.

Одновременно индустриализация страны создавалась таким образом, чтобы обеспечить производство вооружения в необходимых масштабах. Строительство новых заводов, внедрение серийного производства и стандартизация деталей позволяли наращивать выпуск техники в промышленных объёмах. В этом контексте танки стали одним из ключевых показателей индустриальной мощи страны: чем больше их выпускалось, тем увереннее руководство смотрело на будущую войну.

Таким образом, ставка на массовость и индустриализацию объясняет, почему СССР перед войной обладал крупнейшим в мире танковым парком. Количество танков рассматривалось как стратегический ресурс, способный компенсировать потенциальные слабости в подготовке армии и организационных структурах, а также обеспечивать гибкость и мобильность на огромных просторах страны.

6. Подготовка к наступательной войне (в том числе упреждающей)

Ещё одной важной причиной создания огромного танкового парка была подготовка Красной армии к наступательной войне. В 1930-е годы советские военные теоретики и руководство исходили из того, что даже в случае, если конфликт начнётся с оборонительных действий, Красная армия должна будет как можно быстрее перейти к контрнаступлению и перенести боевые действия на территорию противника. Эта стратегия предполагала активное использование механизированных соединений, которые должны были выполнять роль ударной силы, способной быстро развивать успех и изменять ход операций.

Концепция глубокой операции, разработанная такими военными теоретиками, как Михаил Тухачевский и Владимир Триандафиллов, предусматривала именно такой подход. Танки в этой доктрине становились не просто поддержкой пехоты, а самостоятельным средством прорыва фронта, которое могло действовать на большой глубине обороны противника. После того как артиллерия и пехота прорвали первые линии, механизированные части вводились в прорыв, развивая наступление и стремительно продвигаясь в тыл врага. Это позволяла окружать армии противника, разрушать коммуникации, захватывать узлы связи и стратегические объекты, создавая хаос и дезорганизацию на всей линии фронта.

Подготовка к наступательной войне включала не только развитие теории и строительство танковых корпусов, но и формирование крупных механизированных соединений. Их задача заключалась в том, чтобы действовать самостоятельно на широком фронте, но при этом сохранять взаимодействие с другими родами войск. Это требовало не только техники, но и высокой организации, подготовки экипажей, налаженной связи и системы снабжения.

Некоторые историки также подчёркивают, что советское руководство рассматривало возможность упреждающего удара, если война с Германией или другой агрессивной державой станет неизбежной. В таком сценарии огромное количество танков и механизированных соединений должно было позволить нанести быстрый и решительный удар по противнику до того, как он успеет развернуть полную оборону. В этом контексте танки воспринимались как инструмент стратегического сдерживания, который мог изменить баланс сил ещё до того, как начнутся затяжные боевые действия.

Однако, как показала практика 1941 года, массовость танков и сама идея наступательной стратегии сталкивались с реальностью подготовки армии. Многие механизированные корпуса ещё не были полностью укомплектованы, часть техники находилась на этапах производства или перегруппировки, а экипажи часто не имели достаточного опыта для ведения масштабных операций. Кроме того, отсутствие налаженной системы связи и координации между корпусами ограничивало эффективность уже имеющейся техники.

К лету 1941 года у Советского Союза был крупнейший в мире танковый парк. Но эти десятки тысяч машин создавались не только для нападения — они были инструментом гибкой стратегии. Танки должны были действовать и на обороне, и на контрударе, и при необходимости — в наступлении, обеспечивая Красной армии мобильность, глубину и масштаб действий. Их массовое производство отражало не только военные теории, но и стратегические, географические и политические расчёты страны. В итоге огромные танковые силы были одновременно символом могущества, инструментом стратегии и страховкой на случай большой войны.

Согласно сюжету, в годы Большого террора, когда в числе прочих арестовывали и влиятельных партийных деятелей, очередь дошла и до Семёна Будённого. Когда к его даче подъехал «чёрный воронок», маршал выставил в окна один или несколько пулемётов и, по разным версиям, то ли сам начал стрелять, то ли приказал это делать своим ординарцам. После этого Будённый позвонил по телефону Сталину и сообщил, что его «хотят захватить враги». Он продержался полчаса, пока к даче не подъехала уже вторая машина и сидевшие в ней люди не остановили своих коллег. В ещё одной вариации истории вместо пулемёта фигурирует пистолет.

Об этом писали «Аргументы и факты», «Комсомольская правда», некоторые развлекательные сайты, а также пользователи соцсетей. Эпизод был показан в многосерийном фильме «Сын отца народов».

Семён Будённый — один из создателей советской кавалерии, командовавший Первой конной армией в годы Гражданской войны. Маршал и трижды Герой Советского Союза вошёл в историю также как человек, давший своё имя головному убору, и обладатель знаменитых усов. Несмотря на отсутствие среднего образования, долгие годы он занимал высокие посты в государственной иерархии.

Как показывает анализ источников, в советской печати этот случай начал фигурировать только в годы перестройки. Один из самых ранних таких примеров — книга Юрия Борева «Сталиниада» (1990), основанная на  «притчах, легендах и апокрифах», связанных со Сталиным. Именно в качестве одной из многочисленных баек эта история фигурирует там вместе с комическими подробностями.

«Во второй половине 30-х годов к загородному дому Будённого подъехали машины. Из них стремительно выскочила группа захвата и оцепила дачу. Маршал приказал своим ординарцам и адъютантам занять круговую оборону. В окна выставили пулемёты, из которых открыли огонь. Прибывшие залегли, прячась за деревья. Сам Будённый побежал к телефону и доложил Сталину обстановку. Сталин спросил:

— Полчаса продержишься?

— Думаю, продержусь.

— Хорошо.

Через полчаса прибыла ещё одна машина, и гости были отозваны. Сталин позвонил Будённому и, узнав, что всё в порядке, сказал:

— А пулемёты ты сдай.

Два пулемёта Будённый сдал, но четыре всё-таки оставил на чердаке».

В 1990-е эта история активно распространилась по разным книгам и периодическим изданиям, однако с исторической точки зрения к этому рассказу есть много вопросов.

«Проверено» не нашло упоминаний остросюжетной истории о попытке арестовать Будённого в авторитетных биографических источниках советского периода, таких как книга из серии «Жизнь замечательных людей» (1983), написанная старшим адъютантом Будённого Александром Золототрубовым, а также собственные мемуары маршала под названием «Пройденный путь» (т. 1 — 1958, т. 2 — 1965, т. 3 — 1973). Нет её и в биографии полководца на сайте Российского военно-исторического общества, а также на сайтах музеев, посвящённых Великой Отечественной войне.

В 1930-е годы Будённый наряду с другим полководцем — Климентом Ворошиловым — стал одной из главных опор Сталина в вопросе чисток в политических и военных рядах. В отличие от некоторых советских деятелей, он не выступил против коллективизации, одним из последствий которой стал голод, унёсший жизни нескольких миллионов человек. На февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года, возвестившем начало Большого террора, Будённый активно участвовал в обсуждении дел Николая Бухарина и Николая Рыкова, поддакивал клеймящим их другим партийным деятелям, голосовал за их исключение из партии, предание суду и расстрел.

В том же году маршал был одним из судей на процессе об антисоветской троцкистской военной организации — группе высших советских военачальников во главе с маршалом Михаилом Тухачевским, которую по сфабрикованному обвинению уличили в организации военного заговора с целью захвата власти. В итоге все подсудимые (кроме Яна Гамарника, покончившего с собой накануне ареста) были осуждены и немедленно расстреляны, а Будённый в своём письме наркому обороны Ворошилову назвал их патентованными шпионами, которые «с точки зрения мужества производили весьма жалкое впечатление» и «выглядели ничтожными слюнтяями».

Все эти старания, конечно, не гарантировали Будённому защиту от репрессий. Многие из активных участников Большого террора впоследствии также были расстреляны по различным обвинениям. Однако не существует хотя бы одного убедительного свидетельства того, что арест серьёзно грозил самому Будённому. Да, в августе 1937 года была арестована и впоследствии сослана в Красноярский край его вторая жена, актриса Ольга Михайлова, которую обвиняли в шпионаже и связях с иностранцами. Однако о подозрениях в её адрес маршалу в доверительной беседе сказал сам Сталин, а впоследствии и глава НКВД Николай Ежов, при этом никак, судя по воспоминаниям Будённого, не намекая на опасность для самого военачальника.

Более того, силовые органы со своей стороны определённо собирали компромат на Будённого. Согласно справке Третьего управления НКО СССР, занимавшегося борьбой с контрреволюцией, шпионажем и другими антисоветскими проявлениями, после 1937 года против Будённого дали показания экс-заместитель наркома обороны СССР, маршал Александр Егоров, командующие войсками Ленинградского, Северо-Кавказского, Забайкальского военных округов, Приморской группой войск Особой Краснознамённой Дальневосточной армии, Бакинского района ПВО, несколько других высокопоставленных кадров из РККА и супруга самого Будённого Ольга. Согласно этим показаниям, он руководил «антисоветской организацией правых» в Красной армии и готовил к восстанию контрреволюционные формирования, состоящие из казаков, лояльных ему ещё со времён Гражданской войны.

Это очень серьёзные обвинения, и в те годы даже в куда менее острых ситуациях репрессии, как правило, не заставляли себя ждать. Большинство давших показания были расстреляны, поэтому отказаться от своих слов они уже не смогли бы. Однако Будённый не просто остался на свободе — он был одной из ключевых фигур силового блока и после окончания Большого террора: командовал Московским военным округом, во время войны принимал парад 7 ноября 1941 года на Красной площади, входил в Ставку Верховного главнокомандования, не попал в опалу даже после провального руководства сначала Резервным фронтом, а потом и Северо-Кавказским. Влияния Будённого, Георгия Жукова и Семёна Тимошенко хватило для того, чтобы успешно ходатайствовать перед Сталиным об освобождении Константина Рокоссовского, также арестованного в 1937 году и проведшего три года под следствием и пытками. Всё это говорит о том, что Будённый определённо пользовался покровительством Сталина, с которым познакомился ещё в 1918 году, во время обороны Царицына. Будённый отвечал на это покровительство взаимностью — даже после разоблачения культа личности Сталина на XX съезде КПСС он ни разу не выступил с критикой вождя и не признал его роли в репрессиях. По свидетельству военного историка Василия Поликарпова, в начале 1960-х годов редактировавшего второй том мемуаров Будённого, в ответ на критику необъективности его оценок в отношении ряда репрессированных деятелей маршал сначала назвал тех троцкистами, а потом начал оправдывать своё участие в их деле приказом Сталина.

Учитывая, что аресты высокопоставленных лиц обычно проводились с ведома Сталина, вероятность такого визита на дачу Будённого можно считать минимальной.

О том, случилась ли эта история на самом деле, лучше большинства биографов могли бы знать самые близкие люди Будённого — его дети. В 2021 году дочь Будённого Нина в программе «Судьба человека с Борисом Корчевниковым» на вопрос о достоверности рассказа заявила: «Легенда, конечно. Байка. Не было такого».

Намного раньше писатель и военный журналист Александр Бондаренко встретился со старшим братом Нины — Михаилом. Тот дал более развёрнутый ответ:

«Эта байка относится к хрущёвскому периоду, к тому времени, когда Никита Сергеевич выпер отца из армии… Возвращались с учений, и Тимошенко, а с ним был ещё один товарищ, пригласил его к себе в вагон. Посидели. Отец произнёс тост за Президиум ЦК КПСС, выпили, а потом он и говорит: "Вот Президиуму, как органу, я верю, а каждому члену Президиума в отдельности — нет". Как о том узнал Никита Сергеевич, остаётся догадываться. Отец был зачислен в Группу генеральных инспекторов — это была почётная маршальская отставка. Но вернёмся к анекдоту… Отстрелявшись, отец позвонил Сталину, тот спрашивает: "Ты что это оружие после Гражданской не сдал?" А Семён Михайлович отвечает: "Ещё кого пришлёшь — пушчонку отрою!"… Ещё и такой анекдот: отцу докладывают, что покушение на Никиту Сергеевича произошло, из пистолета в него стреляли. "Чего же шашечкой не пробовали?" — спросил Будённый. Это из той же серии… Так что не стоит верить слухам. Хотя Семёну Михайловичу потом показали 12 томов компромата на него. Собирать-то собирали, но тронуть боялись. Вокруг Москвы тогда стояла конница, и неизвестно, чем бы всё закончилось… Сталин понимал, что за Будённого любой бы голову подставил».

Таким образом, по всей вероятности, популярная история о Будённом, который отстреливался от агентов НКВД у себя на даче, представляет собой исторический анекдот. Об этом говорят и дети маршала, и реалии тех лет. При этом у появления анекдота могли быть предпосылки — по свидетельству писателя Бориса Раскина, в одном из телевизионных интервью внучка Будённого Анастасия подтвердила, что пулемёт у деда на даче действительно был и до сих пор зарыт где-то там. Есть и другие упоминания этого факта.

Наш вердикт: скорее всего, неправда

«Проверено» в Телеграм
В сообществе отсутствуют спам, реклама и пропаганда чего-либо (за исключением здравого смысла)

- Вопрос состоит в том, что мы все были под властью идей наступления на Советскую власть. Фашизм наступает. Фашизм ведет антикоммунистическую линию. Еще были во власти того, что борьба идет внутри страны, и борьба эта может кончиться восстанием, гражданской войной. Так оно и было бы. Так и было бы.

И фашизм победил бы наверняка, потому что раскол бы внесла гражданская война. Далее. Были политические группировки - правая и троцкистская. Троцкий имел корни в армии. Правые имели корни в армии своей политикой правокулацкой. И в армии, конечно, были настроения антипартийного порядка.

И все-таки какая-то группировка командного состава была. Не могла не быть. Она была. Вся эта верхушка в Германии проходила учебу, была связана с немцами. Мы получили сведения, у Сталина были данные, что у нас есть связанная с фашистами группа. Называли Тухачевского и Якира. Тухачевский когда-то был в плену в Германии и бежал из плена. Есть какая-то группировка. Что многие из них носили у себя в портфеле жезл Наполеона - это несомненно. Тухачевский был, по всем данным, бонапартистских настроений. Способный человек. Мог претендовать.

- Вы, наверно, знали Якира по Украине…

- Я из этого секрета не делаю. Дело было так: я с Якиром дружил. Он был моим другом. Я к нему очень хорошо относился в последние годы. В первые годы я к нему относился подозрительно. В двадцать пятом году меня послали генеральным секретарем ЦК Украины. На Украине были Петровский, Фрунзе, Раковский… Я тогда молодым был. Мне трудно было. Освободилось место командующего Украинским военным округом. На Украине тогда поднимали голову троцкисты, рабочая оппозиция и зиновьевцы.

В ЦК Украины большие колебания были, Квиринг был секретарем, старый большевик, хороший человек. В шестнадцатом году его жена приехала в Екатеринослав из-за границы, Ленин ее послал. Я ее знал. Квиринг колебался, Петровский колебался, решили туда послать Кагановича. И я поехал, повел борьбу за спасение организации на платформе ЦК. Они присылали ко мне своих людей, пробовали меня.

Предложили Якира на округ. Я Якира знаю. Проявлял колебания троцкистские. Поэтому, если мы его возьмем командующим округом… Я написал Сталину. Сталин мне прислал большое письмо, в котором писал: «Якира мы знаем. Фрунзе его особенно знает. И ручается за него. Я прошу вас не отказываться от него». Это предисловие.

В тридцать седьмом году, когда было дело Тухачевского и Якира, меня вызвали в ЦК. Там Ворошилов, Калинин, Молотов. Сталин меня спрашивает: - Как вы относитесь к Якиру? - Я говорю: - Я - хорошо. - Что же это - хорошо? - Я знаю его как крепкого командира.

Я говорю: - Вы, товарищ Сталин, хорошо помните, что я возражал против Якира в двадцать пятом году, и вы мне писали письмо, в котором просили принять Якира командующим, и что Фрунзе за него ручается. Вы знаете, как я отношусь к вашему слову. Я ему поверил, бывал у него на военном совете, он бывал у меня. Я ему доверял.

Сталин так посмотрел: - Верно, верно. Я писал письмо. Вопрос исчерпан.

Где данные для реабилитации?

- Сейчас пишут, что документы, на основании которых их репрессировали, были фальшивыми, их подбросила разведка…

- Это еще вопрос, - говорит Каганович. - Я не имею данных, на основании которых их реабилитировали. Я не имею данных. Однако, все теперь им кланяются! Приветствуют! Это не так просто, как изображается дело. Пишут вранье.

«Так говорил Каганович», Феликс Иванович Чуев, 1992г.