Этика Метерлинка. – Хвостов Вениамин Михайлович (1868—1920)
III. Судьба
Люди склонны придавать очень большое значение в своей жизни судьбе или року, при чем они постоянно упрекают судьбы в жестокости и несправедливости. Как мы увидим, Метерлинк не отрицает аморальности судьбы. Но он считает, тем не менее, необходимым сделать несколько ограничительных оговорок по вопросу о значении внешнего фатума в нашем существовании. Общий смысл этих оговорок состоит в том, что, во-первых, упрекая судьбу в несправедливости к нам, мы часто сами оказываемся несправедливы к ней, представляя ей неправильный счет, во-вторых, мы очень склонны излишне преувеличивать вообще значение внешних событий нашей жизни.

...Мы очень заботливо отмечаем те бедствия, которые она нам посылает, не считаясь почти с посылаемым счастьем. „Если произошло какое-нибудь несчастие, то сбегается вся деревня, весь город; но если это – поцелуй, если луч красоты поразил наш взор, или луч любви освятил наше сердце, то никто не обращает внимания. И однако поцелуй может быть так же важен для радости, как рана важна для горя. Мы несправедливы, никогда не примешивая судьбу к счастию“.

Это отчасти объясняется тем, что в несчастиях мы все более одинаковы, чем в счастии, и чужое несчастие нам всегда почти понятно, тогда как чужого счастия мы иногда и оценить не можем. „Мы видим только несчастья мудреца, ибо мы все знаем, что такое несчастие; но мы не видим его счастия, так как нужно быть таким же мудрым как мудрец, и таким же справедливым, как справедливый, судьба которого взвешивается, чтобы понять его счастие... В счастии гораздо более неведомых земель, чем в несчастии; несчастие всегда говорит тем же голосом, а счастие делает меньше шума по мере того, как оно становится глубже“.

...При оценке событий мы слишком склонны упускать из вида, что та сила, с которой они на нас действуют, целиком зависит от того, как мы сами их принимаем.

IV. Мудрость
...
„Но расширение сознания должно быть желаемо только из-за все более и более высокого бессознательного, которое оно разоблачает; и на вершинах этого нового бессознательного находятся источники самой чистой мудрости... Мы никогда не выходим из бессознательного, но мы можем постоянно улучшать качество того бессознательного, которое нас омывает“.

Атака в мусине это как разводняк
по телефону. Лечится полным игнором. Мы можем пропустить атаку в мусине в голове , только со своего разрешения. Игнор и мыслим позитивно.

Материалы научной конференции, посвященной памяти профессора МГУ А. Ф. Грязнова (1948 — 2001)
И. Блауберг. Сознание и память в "истинном эмпиризме" А.Бергсона
...Бессознательное Бергсон фактически отождествил с тем, что в данный момент не вовлекается в процесс взаимодействия с восприятием, т.е. остается незатребованным, бездейственным, – остается в виртуальном, латентном состоянии. "...Если осознание – это характерный признак только настоящего, то есть актуально переживаемого, то есть, в конечном счете, действующего, тогда то, что не действует, может не принадлежать осознаваемому, не обязательно переставая при этом так или иначе существовать. Другими словами, в психологической области осознанность – это синоним не существования, но только реального действия или непосредственной готовности действия, и при таком ограничении пределов этого термина не так трудно представить себе бессознательное – то есть в итоге бездейственное – психологическое состояние". В принципе, по Бергсону, любое воспоминание может быть в свой черед извлечено на свет сознания, когда в этом возникнет необходимость: он не рассматривал, как это делал Фрейд, травматического аспекта воспоминаний, связанного с их запретностью, делая акцент на практической обусловленности всего процесса. Существенно, что действенность и недейственность толкуются здесь Бергсоном также главным образом в прагматическом аспекте: ведь именно практика является важным фактором отбора того или иного воспоминания из их постоянно растущей совокупности и соединения его с наличным восприятием.
Но все это отнюдь не означает, что воспоминания мирно хранятся в памяти, словно в каком-то вместилище, инертные и до поры совершенно пассивные. Правда, у Бергсона можно обнаружить высказывания, с виду подтверждающие такое представление, но гораздо более часты у него динамические метафоры: воспоминания "толпятся", напирают на дверь сознания, находятся в состоянии постоянного напряжения, как пар в котле; с другой стороны, он пишет и о потоке воспоминаний, о "неуловимом поступательном движении прошлого" и пр. В литературе отмечалось, что у Бергсона присутствуют оба эти образа: и памяти как вместилища (близкого, вообще говоря, к раскритикованной им в "Материи и памяти" идее, например, Т.Рибо о мозге как вместилище представлений), и памяти как сложной динамической системы, процесса беспрерывного изменения, поиска, играющего важнейшую роль в синтезе восприятий и воспоминаний, а тем самым и в деятельности сознания как такового. Второй образ у Бергсона является преобладающим, что гораздо лучше согласуется с представлением о сознании как длительности, непрерывном взаимопроникновении состояний, чем первый образ, который, по сути, не темпорален в бергсоновском смысле. Правда, эта сторона бергсоновской концепции памяти, обрисованная уже в "Материи и памяти", прояснилась в более поздних работах, в частности в "Восприятии изменчивости" (1911), где уже отсутствует образ памяти как вместилища, а речь идет исключительно о неделимом изменении, представляющем собой – в плане сознания – непрерывный синтез прошлого и настоящего, который, собственно, и образует "субстанциальную ткань" сознания
Возвращаясь к идее о бессознательном, о виртуальных состояниях, отметим, что именно соотнесение духовной, т.е. подлинной, памяти с бессознательным, в котором она черпает импульс для постоянного продвижения вперед, развития, для творческих инноваций, определяет своеобразие бергсоновской концепции памяти (позже сходным путем, быть может независимо от Бергсона, пойдет и Марсель Пруст). Ведь именно бессознательное, то, что не было еще актуализовано в практических целях, представляет собой ценнейший и непрерывно увеличивающийся духовный ресурс, потенциал личности. Чем к более глубоким пластам сознания (и, соответственно, бессознательного) может спуститься память, тем богаче, разностороннее будет последующий синтез восприятия с воспоминанием, тем значительнее – внутренняя духовная работа личности, тем более широкие внутренние горизонты перед нею распахнутся (в этом смысле можно сопоставить бергсоновские идеи о памяти с взглядами Гуссерля, чьи исследования о времени и памяти в ряде моментов созвучны бергсоновским).

...Учение стоиков о различных степенях напряжения и ослабления напряжения пневмы, жизнетворного начала, своеобразно преломилось у Бергсона в идее о существовании различных длительностей, характеризуемых собственной мерой напряжения. "В действительности нет единого ритма длительности: можно представить себе много различных ритмов, более медленных или более быстрых, которые измеряли бы степень напряжения или ослабления тех или иных сознаний и тем самым определяли бы соответствующее им место в ряду существ". Сообразно этому выстраивается иерархия сознаний в природе, и на вершине такой иерархии оказывается сознание, неизмеримо более напряженное, чем человеческое. В таком случае отношения между сознанием и материей определяются, по Бергсону, именно степенью напряжения: в материи напряжение хотя и имеется, оно ничтожно мало, а потому в ней в наивысшей мере проявляет себя необходимость. В сфере сознания именно от меры напряжения зависит степень индетерминации, или свободы. Эти представления прямо прокладывают путь к идее сверхсознания, появившейся в "Творческой эволюции", и сама знаменитая концепция жизненного порыва строится во многом по аналогии с моделью сознания, разработанной Бергсоном в ранних сочинениях. Именно это, очевидно, имел в виду Бергсон, говоря о том, что длительность у него "более метафизична", чем поток сознания у Джеймса: в "Творческой эволюции" длительность становится уже основой мира, универсума, приобретает онтологический характер.

Случай и бессознательное. – Мордухай-Болтовской Дмитрий Дмитриевич (1876—1952)
§13. В силке подсознательного.
...Совершенно такое же явление наблюдается в тех случаях, когда страх перед каким-либо явлением и все вытекающие отсюда старания центрального сознания избежать его, роковым образом разбиваются при встрече с какой-то более могучей силой, которая быстро возрастает вместе со страхом. Достигая необычайной яркости при конвульсивных постоянных возвращениях трепещущего по нему под давлением ужаса сознания, представление опускается в низшее сознание, обращаясь в волевое представление, влеча последнее к действию, соответствующему ему. Идиот Достоевского боится разбить китайскую вазу столь дорогую Аглае, и вот страх роковым образом приводит к тому, что то из движений его, которое было для него бессознательным, свершает столь страшную для него катастрофу.
Итак, мы видим, что сознание, отдавая себя случаю, отдает себя во власть низшим сознаниям, незаметно для себя выпуская из клетки диких зверей, добычей которых и делается. Подобно тому, как стадо коров, убежав от пастуха, мчится по полотну железной дороги, влекомое не инстинктом самосохранения, а очарованное огненными глазами приближающегося чудовища, под влиянием одного, все время возрастающего образа, сознание низшего порядка с упорством воспроизводит все те же действия в той узкой области, которая была обойдена вниманием его властителя и от которой зависит теперь его судьба, с упорством движется навстречу тем событиям, которые несут гибель ему вместе с его опрометчивым господином.

Случай и бессознательное. – Мордухай-Болтовской Дмитрий Дмитриевич (1876—1952)
§ 5. Низшие сознания
...Низшее сознание, или, как мы будем называть, низшая психика в силу присущей ей воли к власти должна захватить ту область, которая оставлена ей господином без внимания. То, что в элементарных актах не определяется центральным сознанием, принадлежит низшим сознаниям. Итак моим телом владеет не одно Я, а многие, ведя время от времени борьбу за обладание, и не инстинкт самосохранения, а воля к власти – главный фактор этой борьбы. Как богач, заняв квартиру в двенадцать комнат, загоняет бедняка в подвальную коморку, так и центральное Я, овладев главной частью организма, оставляет низшему Я незаметную ему область, которая тем не менее может таить в себе то, что может послужить к его гибели.

§ 6. Гиперестезия низших сознаний.
Есть области, где порог сознания низшей психики ниже, чем для С, и это является причиной того, что эти ощущения нами не сознаются. Низшая психика может слышать и видеть, когда С ничего не видит и не слышит. Как центральная психика в своей широкой области, так и низшая в своих узких эволюционирует, и низшая психика, связанная, напр., с нервами осязания, может, будучи в остальном неизменимо ниже центральной, лучше осязать и знать то, что не знает эта последняя.
Орел со своим ничтожным мозгом обладает зрением, о котором не может мечтать ни один человек, и которое служит ему не для раскрытия тайн пестрой природы, его окружающей, а для выслеживания с тех огромных высот, на которые он поднимается, тех жертв, которые служат ему пищей.
Что такое предчувствие, как не результат большей чувствительности одной из низших психик? Начало процесса - первое ощущение и ряд умозаключений находится под порогом сознания, и только конец, то сильное чувство, которое является как бы заключительным аккордом, всплывает, как туманное предчувствие, в область сознания.
Этот взгляд дает возможность представить в ясной форме то объяснение вещих снов, которое дает Вундт, опираясь на факт бессознательной психической жизни.
Вундт рассказывает о библиотекаре, который три ночи подряд видел во сне пожар вверенной ему библиотеки, пока, наконец, ие заметил одно место на полке, где книги, прилегая к печной трубе, начинали тлеть. Таким образом во сне библиотекарь получил как бы предупреждение и, если бы он, под влиянием сновидения, не произвел тщательного осмотра, то сон мог бы оказаться вещим.
Явление это объясняется так. Запах гари был настолько слаб, что не мог быть ощущаем библиотекарем в бодрственном состоянии. Запах гари был недоступен сознанию, но тот же запах ощущался низшим сознанием, которое и создавало ряд отвечающих ему образов.
Во сне произошло колебание порога сознания С, и в него устремилось содержимое низшего сознания.
Во сне имеет место понижение деятельности только главной, основной психики, но психики низших порядков могут проявить, наоборот, повышенную, в сравнении с нормальной, деятельность.
Когда хозяин спит, слуги чувствуют себя хозяевами.
Во сне колеблется единство личности; в сознании выплывают такие образы, ощущения и мысли, которые не могут быть связаны со всей системой психических элементов, образующих нашу личность. Эти образы, ощущения и мысли при над лежат низшим психикам. Из темных недр души на светлую поверхность сознания происходят извержения.
Строение низшей психики то же, что и высшей. Она желает, ощущает и мыслит. Будучи в общем ниже по развитию, она может, тем не менее, проявить некоторые специальные способности, равные и даже превосходящие соответствующие способности высшей психики.

§ 9. Тенденция к подражанию низшей психики.
В тех же явлениях видно и общее низкое развитие вторичного сознания в сравнении с главным. Действия его определяются большей частью не сознательными целями, а только волевыми представлениями. Образ или идея влечет его к соответствующему действию так же, как движения человека влекут обезьяну или ребенка к подражанию им или взгляд с высоты горы или высокой башни влечет нас к падению. В основе недоразвитая и только односторонне гиперестезированная низшая психика обнаруживает резко склонность к подражанию и повторению.

§ 12. Низшая психика в элементарных действиях.
Для того, чтобы уяснить, каким образом молено найти фактор, изменяющий вероятности случаев видимо равно возможных и создающий полосы счастий и несчастий в бессознательной жизни, в деятельности тех низших психик, о которых мы говорили, возьмем сперва явление, так сказать, простейшего механизма. Возвратимся к процессам ходьбы. Предположим, что, свершая свой обычный путь от квартиры до университета, я однажды споткнулся на каком-либо месте. Неудачный шаг был также (относительно) бессознателен, как и большинство остальных шагов. Вина в неудачном шаге лежит иа низшем сознании, которое, как мы уже не раз утверждали, может ошибаться так же, как и главное сознание. Расчет длины шага был неправильно сделан. Если эта ошибка повторится второй раз, то она еще легче повторится и третий, а затем и четвертый раз, если только не вмешается сознание, т.е. я не обращу иа это внимание, сознательно не сделаюсь более осторожным. Опыт показывает, что низшая психика имеет склонность повторять ошибки, действовать не в направлении пользы и безопасности всего организма, а слепо воспроизводить несколько раз свершившееся вредное действие. Таким образом поступает низшая психика Горбуновского ямщика, сваливающего тарантас "кажинный раз на этом месте".