Ответ на этот «банальный» вопрос знает каждый школьник: Москва смогла объединить разрозненные русские земли. Но какие объективные, глубинные причины привели к тому, что консолидация государственности произошла именно вокруг крохотного, малозначимого поначалу Московского княжества? Почему не Владимир? Не Тверь? Не Новгород?

Чтобы разобраться в этом, я запускаю цикл статей «Мозаика древнерусских княжеств». Мы посмотрим на географию, экономику и историческую судьбу княжеств через призму детерминизма. Всего будет 17 статей. 17 княжеств. Мы отправимся на тысячу лет назад, чтобы понять, как складывался этот пазл. И начнем мы с княжества, которое стало «генетическим кодом» будущей Москвы - с Владимиро-Суздальского.

В 1108 году хорошо знакомый нам князь Владимир Мономах приехал в неизвестное нам поселение на берегу Клязьмы и оглянулся на все четыре стороны света. Это место было хорошо, чтобы контролировать Волжский торговый путь и защищать южные границы его Ростово-Суздальского княжества от набегов волжских булгар. Поэтому он решил на месте этого поселения заложить деревянную крепость и, окружив её земляным валом, скромно назвал её Владимиром. И это название характеризовало его политический жест – город был личной меткой князя.

Клязьма – это не просто река. Она была намного полноводнее в то время и представляла из себя транспортную артерию вглубь Северо-Восточной Руси, была связкой между Окой и Волгой. И это очень интересная характеристика. Благодаря притокам рек и весенним разливам, Клязьма позволяла осуществлять бесперебойную торговлю и перевозить товары без сложного волока по суше.

До середины XII века единой столицы в привычном смысле не было, но старшим городом земли считался Ростов. Спустя 50 лет после основания Владимира Андрей Боголюбский переносит столицу княжества во Владимир, но не потому, что ему так захотелось. Это не смена адреса, а политический разрыв со старой боярской традицией, ведь знать была сильна в старых городах княжества, например в Ростове и Суздале. Кроме того, в новоиспеченном Владимире не было вече, что само по себе усиливало и не ограничивало власть князя.

О, и как же похорошел Владимир при Андрее Боголюбском и Всеволоде Большом Гнездо. Началась настоящая стройка века: Успенский собор, Золотые ворота, Дмитриевский собор. Эти постройки были созданы не для красоты, а чтобы стать символами могущества княжества и манифестом претензий на первенство.

Характерной чертой владимиро-суздальского зодчества стало белокаменное строительство. Строились эти величественные постройки из белого камня – местного известняка из Мячковских каменоломен.

В феврале 1238 года войско Батыя берёт штурмом Владимир и грабит его. Успенский собор был подожжён, и в нём погибает вся княжеская семья. Это был скорее психологический надлом великого города, после которого Владимир, как политический объект, уже больше никогда не оправится.

1054 год. Ярослав Мудрый умирает, и Русь делится на уделы. Ростово-Суздальское княжество становится одним из таких уделов и долго остаётся периферией в глазах киевских князей. И действительно, из-за удалённости от столицы Ростово-Суздальские земли долгое время считались окраинным регионом.

Юрий Долгорукий (1113-1157 гг.) стал первым, кто начал воспринимать этот край не как ссылку куда-то к чёрту на кулички, а как базу. Долгорукий активно развивал княжество. Он способствовал постройке Дмитрова, Переславль-Залесского, Юрьево-Польского и других городов. Юрий Долгорукий осознал, что пусть и обширные, но малозаселенные земли – это ничто. Поэтому он решает привлечь в своё княжество новых людей из южных земель и делает мудрый ход – он предоставляет им всем статус вольных землевладельцев.

Но главный парадокс Долгорукого был в том, что он строил Северо-Восточную Русь, но мечтал о Киеве. Это его и сгубило. Он трижды захватывал великокняжеский киевский престол, и в 1157 году он был отравлен киевскими боярами.

Но Долгорукий умер не зря – он стал хорошим антипримером для Андрея Боголюбского, который сделал прямо противоположный вывод. Он сам покидает Киев, против воли отца увозит Вышгородскую икону Богоматери (та самая знаменитая Владимирская) во Владимир. Это символичный жест, который характеризует перенос центра русской государственности во Владимир.

Политика Андрея Боголюбского была автократична, и он понимал, что децентрализация несёт хаос во все княжества. Он пытается строить единоличную монархию, изгоняет братьев и устраняет боярскую оппозицию. Он не давал удельных княжеств своим сыновьям, не желая и дальше дробить земли. Ну, тут кто играл в Crusaders Kings, тот поймет, о чём идет речь. Кроме того, он опирается не на собственную дружину из старших бояр, а на младших дружинников, так называемых милостников, что вызвало бурю негодования у знати. Итог для Боголюбского будет закономерен – в 1174 году боярский заговор завершился успешно, и князь был убит в своей резиденции в Боголюбово.

Естественно, после убийства Андрея началась самая настоящая свара между племянниками и братьями, в ходе которой после трёхлетней войны побеждает Всеволод Большое Гнездо. И вот правление Всеволода стало пиком могущества для Владимиро-Суздальского княжества. Прозвище «Большое гнездо» — это свидетельство о многочисленных сыновьях, которые были не только полезным инструментом, но и самым настоящим проклятием: контроль над огромными территориями и неизбежное будущее дробление княжества. Автор «Слова о полку Игореве» не зря упоминал Всеволода как могущественного князя, чьи воины могли «Волгу вёслами расплескать, а Дон шлемами вычерпать».

После смерти Всеволода наступила классическая удельная дробность. Владимирский стол формально сохранил статус «старшего», но на деле реальная власть ослабла. В 1237-1238 году случилась самая настоящая монгольская катастрофа. Владимир, Суздаль, Ростов, Ярославль и другие города были разрушены. Князь Юрий Всеволодович погибает (1238 г.) в битве на реке Сить. Монгольское нашествие привело Владимиро-Суздальское княжество к демографическому коллапсу, полному упадку ремёсел, сельского хозяйства и каменного строительства.

А после Батыя русские князья должны были получать от хана Золотой Орды ярлык – разрешение на княжение. Так, Владимир перестаёт быть столицей, превращаясь скорее в символ верховной власти в рамках ордынской системы.

Правили Северо-Восточной Русью потомки Владимира Мономаха и Всеволода Ярославича. То есть, скажу проще, Ярослав Мудрый был прямым дедушкой Владимира Мономаха. И этим Мономашичи кардинально отличались от черниговских Ольговичей и смоленских Рюриковичей, так как вели род от великого князя Киевского. Все позднейшие князья Северо-Востока Руси являлись потомками Всеволода Большое Гнездо – Тверские, Московские, Нижегородские, Ярославские князья.

Кроме того, Владимиро-Суздальские князья проводили довольно интересную династическую политику. Например, по инициативе Владимира Мономаха, Юрий Долгорукий женился на дочери половецкого хана, а Всеволод Большое Гнездо — на дочери аланского (осетинского) князя. Такие браки позволяли не только обеспечить безопасность границ, но и заполучить союзников в междоусобных войнах.

После смерти Всеволода внутридинастические конфликты практически непрерывны на северо-востоке Руси. Но к XIV веку «владимирская» ветвь Рюриковичей буквально растворяется, а победу одерживает московская линия Всеволодовичей. Чуть-чуть напомню вам, кто это. Ярослав Всеволодович – сын Всеволода Большое Гнездо, и после гибели своего брата Юрия в битве с монголами на реке Сить он стал старшим среди всех Всеволодовичей. Сыном Ярослава Всеволодовича и был тот самый Александр Невский, чьи потомки и являлись московской линией.

Яркой чертой Владимиро-Суздальского княжества – оно было построено буквально руками русских колонизаторов. Княжество формировалось на относительно новых, ранее не заселенных славянами землях, где не было закостеневшего и пустившего корни в землю боярства. Здесь, по большей части, земли были освоены в процессе колонизации, и большая их часть принадлежала не боярству, а князю.

И что из этого вытекает? Правильно. Во Владимиро-Суздальском княжестве власть князя была огромной, но не безграничной. Боярская аристократия попросту не успела сформироваться, а как только она появлялась, князь переносил свою столицу в другой город. Кроме того, бояре во Владимиро-Суздальском княжестве были в большей степени служилой прослойкой и зависели от княжеской воли, а не владели землёй на правах наследственных вотчин. Именно это позволило в будущем формировать на этих территориях более централизованную власть.

Кроме того, князья Северо-Востока активно занимались колонизацией земель, приглашали переселенцев с беспокойного юга и основывали новые города. На территории Владимиро-Суздальского княжества проживали финно-угорские племена вроде меря, муромы и веси, но в процессе славянской колонизации они были ассимилированы. Но финно-угорский субстрат и по сей день звучит в названиях рек, озёр и поселений. Например, название Москвы предположительно имеет финно-угорские корни.

Другой интересный момент – это религиозные амбиции северо-восточных князей. Андрей Боголюбский стремился к возвышению Владимира, и он прекрасно понимал, что престиж бывает нужнее военной силы. Он пытался добиться учреждения отдельной митрополии во Владимире, но Константинопольский патриарх отказал в этом. Зато Владимирская икона Богоматери, которую Андрей перенёс из Вышгорода во Владимир, стала ключевым объектом почитания всей Северо-Восточной Руси. И только в 1299 году из-за политической нестабильности и ордынских разорений Киева митрополит Максим перенёс свою кафедру во Владимир.

В летописях и других источниках современники воспринимали жителей Владимиро-Суздальского княжества буквально как «залессцев», тех, кто живёт на окраине, провинциалов. Но по велению исторической детерменистской и беспощадной логике эти провинциалы в будущем и поглотят все остальные русские княжества.

Главной отраслью экономики княжества было сельское хозяйство. Земли княжества располагались в лесной зоне с преобладанием подзолистых почв. Они слишком кислые, бедны перегноем и питательными веществами. Кроме того, они быстро истощались. Но несмотря на это, у владимирских князей были значительные площади пахотных земель. Земледелие, в том числе и зерновые культуры, не только позволило обеспечивать существование населения, излишки сельскохозяйственных культур экспортировались в другие княжества, например в Новгород.

Великий Новгород хронически страдал от нехватки хлеба из-за бедных почв и сурового климата. Кстати говоря, владимирские князья нередко использовали «хлебную блокаду» как политическое оружие против Новгорода – они попросту перекрывали подвоз зерна, и Новгород быстро соглашался на условиях Владимиро-Суздальского княжества.

Ключевым перевалочным пунктом всей хлебной торговлей был город Торжок, расположившийся на реке Тверце, важном водно-волоковом пути. Здесь можно было найти товары из Владимира, Суздаля, Рязани, которые дальше транспортировались в Новгород. Купля-продажа зерна между новгородцами и владимирцами происходила именно в Торжке. О важности этого поселения говорит и то, что за него постоянно шла борьба. Владимирские, а позже тверские и московские князья неоднократно захватывали город, чтобы держать Новгород «за горло».

Но если у Владимира были скудные подзолистые почвы, почему они выращивали так много сельскохозяйственной продукции? Всё очень просто – легальный чит-код в виде Суздальского Ополья. Это безлесные участки среди лесов и болот восточной Руси. Центр Ополья располагался вокруг Суздаля, Юрьева-Польского и частично Владимира.

И это было самой настоящей аномалией среди лесов и болот, именно тут концентрация населения и власти. Такие плодородные земли привлекали и колонистов, в том числе и из южных княжеств. Кроме того, леса и болота вокруг защищали от внешних угроз.

Для Владимирского княжества Клязьма была такой же торговой артерией, как Волхов для Новгорода или Днепр для Киева. Владимир был самым важным городом на Клязьме, он был удобным для контроля речного пути. Стародуб-на-Клязьме был одним из древних городов Ополья, стоял на правом берегу реки. Гороховец находился ближе к устью Клязьмы, служил как оборонительный и торгово-пошлинный пункт. Боголюбово – княжеская резиденция Андрея Боголюбского, расположена при впадении реки Нерль в Клязьму, была очень важным административным и религиозным центром.

Клязьма соединялась с Окой, а та – с Волгой, открывая прямой выход в Волжскую Булгарию и дальше на восток. Владимирские купцы сидели именно на этом маршруте. Для Владимиро-Суздальского княжества была важна торговля не только с Новгородом, но и Волжской Булгарией.

Менее заметную для экономики роль играли охота, рыболовство и бортничество.

Главным экспортным товаром всего Северо-Востока были меха: бобёр, куница и соболь. Это очень важный ресурс! Своеобразная валюта средневековья, прямой эквивалент денег и драгоценных металлов. Дань берут мехами, мехами же платят наёмникам, мехами задабривают нависшую над Русью Орду.

Важным ресурсом был и белый камень (известняк) – знаменитые Мячковские каменоломни на Оке. Камень был большой редкостью для деревянной Руси, что привело к монополии владимирских строителей.

Чуть ранее я говорил и о важности экспорта зерна из Ополья. Это самый настоящий важный стратегический ресурс Владимиро-Суздальского княжества, а контроль над Опольем – продовольственная безопасность.

В обмен шли восточные товары, например, серебро, шёлк, хлопок, пряности и оружия.

В крупных городах княжества, вроде Владимира и Суздаля, было хорошо развито ремесло. Владимиро-суздальские ювелиры достигли высокого уровня в различных техниках: скани (это так называемая филигрань – ажурные узоры из тонкой проволоки), зерни (очень тонкое ремесло напайки тысяч крошечных серебряных и золотых шариков) и перегородчатых шариков. Но многие изделия сочетали эти техники.

Ниже приведу примеры:

- Суздальское оплечье (бармы) — XII–XIII вв. Серебряное оплечье с гравировкой, золочением, сканью, чернью, зернью и штамповкой. Один из самых ярких примеров придворного искусства.

- Потир (литургический сосуд для причастия) — первая треть XIII в., Владимиро-Суздальская Русь. Серебро с чеканкой, резьбой, золочением; часто сочетал скань и эмаль.

- Браслеты-наручи и колты с чередованием золотых и серебряных частей, украшенные зернью и эмалью.

- Различные оклады икон, кресты, перстни и серьги с зернью по скани (иногда с добавлением эмали для цветового акцента).

Наверняка многие слышали и про каменное строительство Владимиро-Суздальского княжества. При Андрее Боголюбском в 1158-1160 годах был построен главный кафедральный собор новой столицы. Белокаменный, шестистолпный и одноглавый. Стал символом возвышения Владимира, и именно здесь венчались на великое княжение и хоронили князей. Белый камень, резной декор и позолота – всё подчёркивало мощь княжества. По преданию, часть зодчих и каменщиков прислал германский император Фридрих Барбаросса, с которым Андрей Боголюбский был в дружбе.

В конце XII века при Всеволоде Большое Гнездо был построен придворный Дмитриевский Собор, посвященный Дмитрию Солунскому. Небольшой четырёхстолпный крестово-купольный белокаменный храм знаменит своей очень богатой белокаменной резьбой на фасадах. Только представьте себе, на этом храме было более 600 рельефов! Из камня были сделаны фигуры святых, животных, растений, фантастических существ и сцен из Писания. В 1197 году в него поместили икону Дмитрия Солунского и ковчег с частицей одежды святого.

Главной стратегической целью домонгольского периода была гегемония над Русью, а если быть точнее, замещение Владимиром Киева как центра. Нам об этом свидетельствует политика владимирских князей – перенесение столицы во Владимир, строительство грандиозных соборов. И действительно, реальная политическая и экономическая власть постепенно перешла к Владимиро-Суздальскому княжеству.

Я даже не знаю, как коротко сформировать интриги вокруг киевского стола, но попробую. В третьей четверти XII века сформировалась коалиция из различных князей против тогдашнего великого князя киевского Мстислава Изяславича из волынской линии Мономаховичей.

Формально главой коалиции был Андрей Боголюбский, считавший себя, как старший сын Юрия Долгорукого, старшим в роде Мономаховичей. Киевский великий князь вёл довольно своевольную политику и раздавал киевские волости своим родственникам, при этом игнорируя Ростиславичей из Смоленского княжества. Ну а Ольговичи из Северского княжества были традиционными противниками Киева.

В марте 1169 года войско коалиции под руководством сына Андрея Боголюбского – Мстислава Андреевича – взяла Киев штурмом. Столица подверглась страшным трёхдневным разграблениям. Не чурались тащить золото, серебро и ткани из церквей и монастырей, уводить людей в плен.

Андрей Боголюбский сделал характерный и потенциально дальновидный жест – он не стал править в Киеве и посадил там своего младшего брата. Тем самым Боголюбский продемонстрировал, что теперь великое княжение отделяется от киевского места и Киев перестаёт быть главным призом в княжеских усобицах. Я бы назвал это высокой эпохой феодальной раздробленности Руси.

Но другая политическая проблема Владимиро-Суздальских князей была хронической и практически нерешаемой. Патовая ситуация. Смотрите. Мудрый владимирский князь решает посадить своего брата, сына, деда… Не важно, своего ставленника на новгородский престол. Новгородцы могли не принять князя или же изгнать неугодного для них ставленника из Владимира.

Конфликт между Новгородом и Владимиром практически всегда происходил по инициативе владимирских и суздальских князей. Ещё одной немаловажной причиной борьбы этих двух княжеств был контроль за северными волостями (Заволочье, Двинская земля, Бежецкая волость), где можно поживиться за счёт дани с финно-угорских племён. Владимирские князья пытались перехватить эти доходы, например, поход Мстислава Андреевича в 1166/1167 годах за «двинской пошлиной».

Кроме того, Владимирские князья практически в открытую стремились к гегемонии на Руси и требовали, чтобы Новгород признал их «старейшинство». Новгород же был вечевой республикой: князь там был приглашённым военным предводителем, а не полновластным правителем. Вече часто изгоняло князей, что воспринималось владимирцами как непослушание.

Поэтому важным инструментом в этой «холодной войне» с горячими точками были перекрытые хлебные поставки. Новгород зависел от владимирского зерна, и это был прекрасный рычаг влияния на республику. Контроль над Торжком и верховьями Тверцы – это лакомый кусок для обоих княжеств.

Ещё одним вечным фронтом для беспокойства владимирских князей стало южное направление. Рязанское княжество, которое управлялось рязанской ветвью Рюриковичей, находилось в постоянном политическом напряжении с Владимиро-Суздальской землей. Рязань, расположенная на южном пограничье, служила своеобразным буфером между Владимиром и половецкой степью. Князья Рязани проводили самостоятельную политику, лавировали между половцами, Владимиром и черниговскими Ольговичами.

Половцы занимали во внутренней междоусобной политике Руси особенное место. Чаще, конечно, они выступали как противники, не против поживиться на набегах на южные территории Руси. У владимирских князей часто возникали мысли о союзах с кочевьями, например, половцы были в составе коалиции против Киева. Браки с половецкими княжнами были нередки для Рюриковичей.

После монгольского нашествия 1237-1238 гг. владимирские князья выбрали политику сотрудничества с Золотой Ордой. Например, Александр Невский неоднократно ездил в Орду за ярлыками на княжение, помогал собирать дань и подавлял антимонгольские восстания на Руси. Логика подобных князей была проста и прагматична. Орда находилась далеко, требовала в основном дани и военной помощи, но при этом не посягала на государственное устройство княжеств и религию. В отличие от западных соседей. Александр успешно воевал на западе и одновременно с этим лавировал на востоке. Эта модель адаптации позволила выжить Северо-Восточной Руси.

Ярлык на великое Владимирское княжение, который предоставлял формальное старшинство над Северо-Восточной Русью, стал предметом борьбы между владимирскими, тверскими и московскими князьями в XIV веке. Князья ездили в Орду, платили баснословные суммы, интриговали, доносили друг на друга и иногда даже приводили ордынские отряды. И всё ради ярлыка на княжение.

Владимирское войско представляло из себя практически классическую структуру для большинства русских княжеств домонгольского периода. Основу войска составляла княжеская дружина верхом на лошадях. Её дополняло городское ополчение из ремесленников и торговцев и сельское ополчение из зависимых людей. Также во Владимиро-Суздальской земле князья нередко опирались на «милостников» и «дворян» — лично преданных младших дружинников, получавших землю на службу.

Особенностью этого княжества были многочисленные людские ресурсы, по сравнению, например, с южными раздробленными княжествами. Но и была слабость в виде отсутствия степной кавалерии. Если на юге привычным союзником была половецкая конница, то в Северо-Восточной Руси – пешая рать и речные дороги. Да, лесисто-болотистая местность являлась естественной защитой от степных набегов, но она же и ограничивала манёвренную войну.

А Всеволод Большое Гнездо вообще был одним из первых, кто начал системно применять осадную технику. Как пример, походы на Рязань и взятие Торжка Всеволодом.

Очень важным эпизодом являлась Липицкая битва 1216 года между новгородско-смоленской коалицией и владимирским войском, которое имело значительный перевес в воинах. Однако оно проиграло из-за неудачной позиции и плохой координации между войсками, и эта битва серьёзно подорвала мощь Владимиро-Суздальского княжества.

Монгольский разгром 1238 года практически полностью уничтожил военную систему Владимирского княжества. Старая дружинно-ополченческая структура была сломана.

Но восстановление военного дела Северо-Восточной Руси в XIII-XIV веках шло уже в новых условиях. Русские князья начали активно привлекать ордынскую конницу как наёмников. При этом перенимались элементы монгольской военной организации, например быстрые рейды, разведка или использование пленных в осадах.

В домонгольский период выделяют три ведущие архитектурные школы: киевскую, новгородскую и владимиро-суздальскую. Последняя считается самой яркой и оригинальной. Фасады Дмитриевского собора покрыты ковром белокаменной резьбы из 600 рельефов с изображением святых, животных, растений и сцен из Писания. Белокаменные памятники Владимира и Суздаля включены в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Летописание во Владимиро-Суздальской земле действительно было активным и велось не только при княжеском дворе, но и в епископских центрах, особенно во Владимире и Ростове. А главной реликвией княжества была Владимирская икона Богоматери, которая путешествовала от Константинополя через Вышгород во Владимир и уже окончательно нашла своё место в Москве. Это самый настоящий символ. Икона едет туда, где власть.

Интересно то, что владимирскими князьями активно пиарится культ Бориса и Глеба для укрепления своей власти и легитимности. Например, Юрий Долгорукий построил церковь Бориса и Глеба под Суздалем, а Андрей Боголюбский пошёл дальше и начал освящать храмы в честь этих святых. Александр Невский был канонизирован в 1547 году, однако его местное почитание во Владимире началось гораздо раньше.

Но, пожалуй, самым значимым достижением княжества было формирование великоросской народности и самосознания в синтезе славянской колонизации, финно-угорского субстрата и ордынского влияния. Здесь, в этих землях, сложилось ядро будущего великорусского этноса.

Формально оно никуда и не делось. Оно трансформировалось. С 1320-х годов, пожалуй, начиная с Ивана Калиты, московские князья начали регулярно получать ярлык на Владимир, а с 1389 года Дмитрий Донской прямо завещает его сыну как наследственное владение и даже без ханского ярлыка.

Владимир уступил Москве не в силе. Москва была просто географически удобнее для объединения земель, а московские князья оказались более успешными в ордынской политике и чуточку хитрее.

Но! Очень интересно, что Москва позиционировала себя не как новая сила, а как наследница Владимира. Митрополит Киевский и всея Руси Пётр, по приглашению Ивана Калиты в 1325 году, переезжает из Владимира в Москву. А такой перенос церковного центра Руси в Москву придавало ей легитимность как общерусскому новому центру.

Владимир как политический центр «проиграл» конкуренцию Москве и даже Твери. Однако Москва стала сильной, знаете почему? Во-первых, она унаследовала от Владимира институты и традиции сильной и централизованной княжеской власти. Во-вторых, Москва унаследовала какие-то сакральные реликвии, вроде Владимирской иконы Богоматери или культа владимирских князей и святынь. И самое главное. Москва приняла Владимирскую идеологическую базу – идею гегемонии Северо-Востока над остальной Русью, летописную традицию и, как образец идеала, белокаменное зодчество. Москва стала ядром будущей России благодаря влиянию Владимира.

*******

Небольшой блиц-опрос.

От радиостанции до государства.

В годы Второй мировой войны Великобритания построила в море четыре форта для защиты устья Темзы от налетов немецкой авиации. Каждый из них представлял собой две полые башни из железобетона, соединенные поверху металлической платформой площадью 4000 квадратных метров. На ней располагались средства ПВО, а внутри башен размещался гарнизон из 300 человек. Там же находились генераторы, запасы топлива и пресной воды.

Но вот война закончилась, солдат и технику с фортов сняли и платформы оказались никому не нужны. Так они и стояли, ржавея в море, пока одну из них не заприметил отставной майор британской армии Рой Бейтс.

Первоначально он искал место для размещения своей пиратской радиостанции. Дело в том, что в 60-х годах BBC крутила поп- и рок-музыку только глубокой ночью, что не устраивало молодежь. Тогда и возник бум пиратских радиостанций. Основывая их на заброшенных объектах, оставшихся от войны, энтузиасты день и ночь гнали в эфир популярную музыку. Британское правительство боролось с пиратами, те прятались, но силы были неравны — выходившие в эфир передатчики пеленговались довольно легко.

Рой Бейтс как раз и был владельцем одной из таких радиостанций под названием Radio Essex. В попытках найти надежное убежище для выхода в эфир, он обратил внимание на заброшенную военную платформу Fort Roughs, находившуюся в 13 километрах от берега. Забравшись на нее и обследовав все конструкции, Бейтс вдруг передумал размещать там радиорубку. Ему в голову пришла абсолютно безумная мысль о собственном государстве.

Но Рой не был авантюристом, он вполне серьезно подошел к этой идее. Дело в том, что британская юрисдикция в 60-е годы распространялась только на территории в трех милях от берега, тогда как платформа находилась в семи. Формально получалось, что она стояла в нейтральных водах и была абсолютно ничьей. А коли так, то что мешало объявить ее своей собственностью и главным государственным активом?

Дело оставалось за малым — перевезти на платформу семью и громко провозгласить независимость. Что Бейтс и сделал в сентябре 1967 года. Сам он стал князем независимого государства, его жена — княгиней Иоанной I, дочь Пенелопа — принцессой, а сын Майкл получил официальный титул наследника престола. Всем семейством Бейтсы подняли на мачте придуманный ими государственный флаг и с размахом отметили День независимости. Вот так и появилось государство Силенд.

Война за независимость.

Британские военные, приплывшие к платформе навести порядок и вытурить наглого самозванца, столкнулись с немалыми трудностями. Во-первых, они не могли забраться наверх — форт не имел места для швартовки и был практически неуязвим снизу. А во-вторых, население Силенда (сам князь его семья и друзья) принялись палить в воздух из оружия, зажигать фаеры и бросать их в воду. И пусть реальной угрозы жизни эти действия не несли, выкурить захватчиков с моря не было никакой возможности. С воздуха тоже, ибо Рой Бейтс, предвидя такое развитие событий, установил на палубе две высокие мачты, которые мешали сесть вертолетам. Пришлось военным убираться несолоно хлебавши. Но зато они передали дело полиции, а та арестовала Бейтса, как только он приплыл на берег за припасами. Отставному майору предъявили обвинение в незаконном владении оружием и направили дело в суд.

И тут случилось странное, но вполне справедливое событие. Суд отказался признать Роя виновным, мотивируя это тем, что «преступление» он совершил не на территории Великобритании. А следовательно, британские законы к нему не применимы. Бейтса освободили прямо в зале суда, и это была полная победа Силенда. Более того, князь решил, что Великобритания фактически признала независимость его государства.

Но, конечно, это было не так. Британия просто не хотела огласки, из-за которой пострадала бы репутация страны. Можно было бы представить себе заголовки газет. Что-то типа: «Великая морская держава снова завоевывает могущество — захвачен морской бидон в семи милях от берега». Нет уж, лучше никак, чем так. Поэтому власти просто махнули на этот «бидон» рукой. И в самом деле, зачем что-то предпринимать, если Силенд ведет себя тихо и спокойно — территориальных претензий не выдвигает, британское правительство не критикует, пресс-конференций не собирает. Ну и пусть себе существует спокойно, никакого вреда от него нет.

Государственный переворот.

А тем временем княжество начало обзаводиться признаками государственности. У него появилась конституция, герб и гимн. В чеканной мастерской Эссекса Бейтс разместил заказ на изготовление валюты — силендских долларов с профилем княгини Иоанны I. Жизнь стала налаживаться, а население княжества прирастать новыми подданными. Во времена «расцвета» Силенда на платформе одновременно жили 50 человек. Из них князь Рой даже выбрал правительство с целым премьер-министром во главе.

Он-то и организовал первый дворцовый переворот в истории Силенда. Несмотря на всю абсурдность ситуации, дело оказалось вовсе не шуточным. В 1977 году Бейтса под предлогом создания на платформе казино выманили на материк. Он уехал в Австрию, а княжество оставил на попечение принца Майкла, которому в ту пору было всего 20 лет. Спустя некоторое время на платформу с вертолета по лестнице спустился «премьер-министр» Силенда, который, как только Майкл повернулся к нему спиной, ударил его, связал и поместил в «государственную тюрьму». Сам же поспешил объявить Силенд своей собственностью.

Узнав о государственном перевороте, Рой пришел в ярость. Вернувшись в Британию, он нанял своего друга и по совместительству пилота вертолета, который участвовал в съемках первых фильмов про Джеймса Бонда, чтобы тот доставил на платформу вооруженный отряд, включавший самого Роя. Но боя не получилось — увидев людей с оружием, заговорщики сдались.

В короткой жизни княжества Силенд были и еще случаи криминального характера: от имени государства неизвестные люди напечатали сотни паспортов, которые потом засветились в уголовных делах по всей Европе. Это было прекрасной идеей и ловким ходом — есть солидный документ, отпечатанный на хорошей бумаге с гербом и синими штампами, что может быть в нем не так? Страна не существует? Так кто об этом знает, попробуй-ка упомни все полторы сотни государств, существующих на планете.

Ржавеющее княжество.

Сегодняшний Силенд продолжает жить, словно насмехаясь над международным правом. Ни одна страна мира его так и не признала, но княжеству это и не надо. Оно ведет экономическую деятельность, которая заключается в попытках продать себя подороже. Нынешний князь Силенда, бывший наследник престола Майкл, в отличие от своего романтического папаши, оказался более прагматичным человеком. Он выставил платформу на продажу за 750 миллионов евро. И вроде бы даже покупатели нашлись (крупнейший пиратский торрент ресурс The Pirat Bay), но вот беда — квалифицированно провернуть такую сделку не представляется возможным.

Поэтому современный Силенд полностью перешел в онлайн-сферу. Майкл создал сайт княжества (к слову, у него есть русский язык), на котором вполне успешно торгует государственной символикой — майками, кружками с гербом Силенда, графскими и герцогскими титулами. Цены, кстати, не в силендских долларах, а в британских фунтах стерлингов: кружки — по £9,99, дворянские титулы — от £29,99 и выше.

И пока онлайн-торговля процветает, принося доход живущему на берегу Майклу, территория его княжества ржавеет и разрушается. На платформе никого нет, лишь 45-летний охранник Баррингтон стережет ее от непрошенных гостей. Внешне Силенд напоминает техногенную свалку: куча пластмассовых ящиков, клубки спутанных проводов, горы ржавого хлама, а в центре — ветрогенератор, который выглядел так, будто может упасть в любую минуту. Когда волны особенно высоки, весь Силенд шатается и стонет, как старый навесной мост. Внутри он удручает еще больше. Каждая из двух «ног» платформы представляет собой бетонную башню с круглыми комнатами внутри — холодными, сырыми, пахнущими плесенью. В них располагаются помещения для гостей, гауптвахта, конференц-зал и жилье охранника, похожее на бункер.

Конечно, проще и комфортнее править княжеством Силенд из теплого дома в Эссексе, торгуя гражданством и титулами с государственного аккаунта в соцсетях. И неплохо, между прочим, торгуя — в мире полно эксцентричных людей, готовых приобрести экзотическое гражданство с герцогским титулом в придачу.

Источник.

Источники: 1, 2