Бродяга и деятель культуры в одном лице? Скажете, это вымысел: так не бывает! Согласен, но, видимо, Вселенная решила сделать исключение — и выбрала меня. Об одном таком «счастливом» исключении и расскажу.
Он сказал: "Поехали..." (Мавритания, город Атар)
Идея фотовыставок и творческих встреч в странах глобального Юга пришла мне в голову ещё в 2014 году — накануне 200‑дневной поездки по Латинской Америке. Тогда я считал, что бюрократия — это что‑то абстрактное, из учебников. Оказалось, она вполне материальна: моя идея разбилась об неё, как чашка о кафельный пол, и надолго отбила охоту вообще что‑либо организовывать.
В январе прошлого, 2025 года, я снова отправился в «большое приключение» — как всегда, без обратного билета. О нём и речи быть не могло: кто же покупает билет домой, когда даже не знает, в какой стране окажется через месяц? Тогда же я, полный энтузиазма и наивности, договорился с Россотрудничеством об организации мероприятий в странах Африки.
Персональная фотовыставка "Египет и египтяне" в Каире (январь, 2025 года)
После фотовыставок в двух египетских городах представители Русского культурного центра в Каире вежливо, но твёрдо попросили меня освободить комнату. Так начался мой короткий, но насыщенный этап жизни «в свободном плавании»: какое‑то время я обитал на кладбище (подробнее — здесь), а затем перебрался в скромный отель на улице Клот‑бей. Двухместный номер там стоил 150 EP (3 у. е.), а одноместный — ещё дешевле, будто сама жизнь намекала: «Спускайся на землю».
Бюрократ — он и в Африке бюрократ. Все планы пришлось отложить «до лучших времён» — которые, судя по всему, ещё не наступили. Консульства Нигера, Нигерии и Алжира дружно отказали в визах, будто сговорившись.
Обойдя каирские авиакассы, я купил дешёвый билет в Марокко и покинул «страну пирамид» с визой, просроченной ровно на шесть часов. Чувствовал себя героем авантюрного романа — правда, без счастливого финала.
В столице частично признанного государства Западная Сахара (находится под контролем Марокко)
В марокканской столице я прожил полтора месяца во временном жилье, которое любезно предоставило руководство «Русского дома». Это был особняк за высоким забором, в аварийном состоянии: во время дождей потолок исполнял собственный «музыкальный номер». В Рабате я снова попытался получить визу Нигера — безуспешно. Параллельно подрабатывал на местной барахолке (подробнее — здесь): не ради прибыли, а чтобы глубже погрузиться в местную культуру. Или просто чтобы не чувствовать себя совсем уж туристом.
Получив через интернет сравнительно простую мавританскую визу, я отправился дальше и по пути заехал в частично признанное государство Западная Сахара — сейчас это территория Марокко.
Мавритания — бедная страна с ценами на жильё, которые будто стремятся опровергнуть этот факт. Я жил на улице, но не прекращал заниматься культурными проектами — видимо, у меня скрытый талант совмещать несовместимое. В итоге удалось организовать фотовыставку в Национальном музее Нуакшота. С поиском переводчицы (местные говорят на французском, а я — на языке жестов и энтузиазма) помогло российское консульство.
Заброшенный строительный объект в Нуакшоте, где я проживал длительное время
До Сенегала добраться не получилось: я застрял на пять дней между двумя африканскими странами и даже научился спать стоя на одной ноге (подробнее здесь) — кажется, это новый вид культурного обмена.
Потом — Тунис: провёл там творческую встречу как путешественник, проживая в очень дешёвых гостиницах, где клопы, похоже, считались частью «местного колорита».
На этом мой четырёхмесячный «бомж‑тур» представителя российской культуры завершился. И да, если кто‑то спросит, стоило ли оно того — я, пожалуй, отвечу: «Ещё не решил». А вам предлагаю посмотреть телесюжет об этом, снятый крымским телевидением:
Виктор Пинчук, писатель-путешественник (книги // VK)
Продолжение описания злоключений. Начало на Пикабу: ссылка.
…На следующий день мавританцы прислали мне помощника, он предложил содействие в оформлении визы, заполнив необходимые данные на смартфоне. Услуга оценивалась в 10 евро (потом — пять, после торгов), которые я должен был заплатить после получения разрешения на вторичный въезд.
Время шло, а я сидел, наблюдая, как мимо меня передвигаются в сторону Сенегала и обратно африканцы и европейцы. Последние — чаще всего гонщики на мотоциклах и автомобилях, украшенных наклейками с надписями.
Бесплатный обед от мавританских пограничников
На вторую ночь я отправился спать туда же, но везение покинуло меня. Проснувшись после полуночи, я понял, что… лежу в воде. Достав миниатюрный фонарик, убедился в своём предположении. Вода пребывала. Почувствовав недоброе предыдущей ночью, я укрепил рюкзак и остальные вещи на радом стоящих кустах, вследствие чего они остались сухими. А вода пребывала… Лихорадочно, по щиколотку в мутноватой жидкости, я начал собирать натянутую сетку, сворачивать походный коврик и клеёнку, на которой он лежал. Она то и спасла снаряжение от сильного промокания. Перенеся всё это к придорожному строению для молитв, вернулся за рюкзаком в полной темноте, опасаясь, что не смогу разыскать нужное место. Затем устроился спать на бордюре, а вода всё прибывала…
Утром обувь была мокрой и грязной, напоминая о случившемся. День второй был похож на первый. А ночью я устроился спать на небольшой бетонированной площадке в пяти метрах от пыльной дороги — прямо посреди живописного пейзажа из мусорных гор. Кстати урн у них нет: когда я искал, куда выбросить обёртку от печенья, которым питался (за отсутствием иных вариантов), ничего не нашёл.
Известий по поводу визы не было, а время тянулось как резина. Вечером, когда я натягивал сетку, готовясь ко сну, владелец крохотной лавки перед уходом оставил мне продразвёрстку: сухой паёк и молоко.
Звонок с выпрошенного у кого-то телефона в российское консульства не дал ровным счётом ничего. Оставалось лишь ждать визу. Начиная с этого дня, сотрудники погранперехода стали выдавать мне обед: женщина приносила порцию откуда-то из глубины «двора».
Придорожный стенд с информацией о национальном парке
Мне надоели прогулки взад-вперед, ограниченные пространством колючей проволоки и, очередным утром я незаметно вышел за территорию, отправляясь исследовать окрестности. Когда проезжал мимо, думая, что направляюсь в Сенегал, заметил рекламно-информационный щит, информирующий, что здесь находится национальный парк. Туда и направился. Далеко идти не пришлось, сразу же за оградой я увидел несколько групп кабанов и верблюдов. Первые не подпускали близко, а вторые вели себя менее осмотрительно, позволяя сделать свой портрет с относительно близкого расстояния.
Кабаны, их здесь много
Углубившись примерно на три километра в приграничные дебри, я добрался до крохотной деревни из соломенных хижин и, сделав несколько снимков, направился обратно, стараясь вспомнить, с какой стороны пришёл. Проезжавшие на бричке мавританцы помогли определить направление. На таможне никто не заметил моё отсутствие.
Утром следующего дня я проснулся раньше обычного, планируя повторить маршрут, сделав его продолжительнее по времени и длиннее по расстоянию. Однако сотрудники таможни заметили это и вернули меня. В тот же день вечером из столицы поступила долгожданная виза и, уплатив вторично, я отбыл в Нуакшот на проходящем транспорте, к слову, платно.
Хижина крохотной приграничной деревни
Остальное — это уже другая история, к сказанному лишь добавлю, что в Мавритании я находился с культурной инициативой, представляя Российскую Федерацию в рамках авторского проекта «Магриб+», а четырёхмесячная поездка включила несколько стран.
Виктор Пинчук, писатель-путешественник (книги // VK)
Пять дней на границе двух стран, где нет даже жилищ туземцев — и ни одной нормальной ночи. Только пыль, колючая проволока и отчаянная попытка найти хоть какой‑то уголок, где можно сомкнуть глаза. В какой‑то момент «ночлег стоя на одной ноге» перестал быть шуткой — и стал единственным возможным вариантом. Эта история — о том, как бюрократия, пустыня и случай сплелись в один изнурительный маршрут африканских дорог. Не лишним будет упомянуть цель поездки: в Сенегал я направлялся для проведения мероприятий культуры (документ), а в Мавритании мной была организована фотовыставка.
Автор, прибывший с культурной миссией, протягивает руку дружбы мавританскому народу
Начало было положено в консульстве Сенегала, расположенном в Касабланке (Марокко), сотрудники которого убедили меня в том, что при российском гражданстве визу их страны можно получить непосредственно на границе. И, хотя интернет утверждал обратное, я принял сведения, полученные от представителей африканской страны как истину в первой инстанции.
Две мавританские визы — одному визитёру
Долгий тяжёлый путь в переполненном людьми и багажом микроавтобусе был пройден, я получил пограничный штамп Мавритании о выбытии из страны и, заплатив сенегальскому водителю, направился в сторону границы соседней страны. Расстояние менее километра машина преодолела за считанные минуты, я подошёл к окошку, предъявил паспорт, настроившись на получение въездного штампа и оплаты госпошлины. Сотрудник, внимательно осмотрев список стран на стене офиса, сказал, что России в нём нет, следовательно, мне нужно вернуться в Касабланку и получить визу. Сознание воспротивилось полученной информации: такого не может быть, потому что не может быть никогда! Мне ведь в консульстве сказали…
Но сенегальцы посадили в машину, и, проехав пятьсот метров, передали меня соседям. Тут началось самое «интересное»: на территории Мавритании мне нельзя было находиться, поскольку виза закрыта.
Погранпереход Диама (Мавритания)
Пограничники предложили оформить новую визу т. к. иной вариант не представлялся возможным. Однако, это лишь «вершина айсберга»: для получения разрешения на въезд, нужно подавать документы через интернет и ждать энное количество дней. Интернета у меня не было, от слова совсем: при моём стиле поездок нельзя возить с собой дорогостоящие приборы. Оставалось ждать, на время погрузившись в себя…
Вечером, за 20 минут до закрытия «конторы», начальство настоятельно рекомендовало мне отправиться спать… в Сенегал. Имелось в виду перешагнуть шлагбаум, за которым якобы находится пространство соседнего государства, а в реальности — нейтральная территория. Выглядела она как пыльная дорога, обочины которой на несколько метров вглубь настолько замусорены, что внешне ничем не отличаются от городской свалки. А по краям в дневное время располагались торговые точки, закрывавшиеся на ночь.
В ожидании второй визы...
То есть спать там, несмотря на наличие у меня походного снаряжения, было невозможно. Разве что стоя всю ночь на одной ноге (чтобы выглядело смешнее), хотя можно и на двух. Такая перспектива меня не прельщала, посему, пройдя через незакрывавшуюся калитку (на которой не было дверей), я отправился за колючую проволоку. Территория, ограниченная заболоченным пространством протекающей рядом реки, была настолько неровной, что использовать её для ночлега могли лишь йоги, спартанцы, каскадёры и я, как продолжатель идей перечисленных социальных групп.
Первая ночь прошла относительно нормально. Около 12 часов я проснулся и увидел блеск отражения луны в том месте, где вечером воды не было. Вытащил фонарик: теперь там «мокро». Благо до меня не достало…
В мавританской деревне Дали Кумба уже десять поколений рождаются слепыми, но никто из жителей не называет это несчастьем
Я наткнулся на историю этой деревни случайно, и она меня по-настоящему задела. Представьте себе глухую мавританскую деревушку, затерянную в песках Сахары. Называется она Дали Кумба. Там примерно каждый второй ребёнок появляется на свет слепым. И так повторяется из поколения в поколение уже десять раз.
Местные жители верят, что так распорядилась судьба. Их старики рассказывают одну легенду. Давным-давно, ещё десять поколений назад, одной женщине во сне явилось странное существо. Оно пообещало, что она родит добродетельного человека, и этот человек будет лишён зрения. С тех пор слепота будто прилипла к этой семье и к деревне в целом.
Учёные смотрят на эту историю иначе. Они думают, что проблема не в мистике, а в генах. Деревня живёт очень изолированно, и браки тут заключаются между родственниками. Из-за этого вредные генетические изменения накапливаются и передаются детям. Так что половина жителей вынуждена всю жизнь жить в темноте.
Но самое удивительное — это то, как эти люди справляются. Они не сидят беспомощно в своих домах. Слепые от рождения мужчины и женщины спокойно передвигаются по деревне, заходят в гости, ведут хозяйство. Их ориентирование в пространстве просто поражает. Просто у них очень сильно развиты слух, осязание и обоняние. Они слышат то, чего не слышу я, чувствуют малейшие изменения воздуха и на ощупь знают каждый камень вокруг.
Жители Дали Кумба занимаются самыми разными делами. Например, они поют и играют на музыкальных инструментах. Некоторые выучили Коран наизусть и учат других. Местный шейх Мохаммед Махмуд сам слепой, но при этом он преподаёт религию всем желающим. А ещё многие освоили ремёсла, где главное — руки. Плетут корзины, работают с кожей, мастерят нужные в быту вещи.
Я особенно проникся тем, как они относятся к своей слепоте. Для них это не наказание и не проклятие, а часть какого-то высшего замысла. Они очень верующие и спокойно принимают всё, что им дано. В деревне никто не чувствует себя одиноким, потому что все друг друга поддерживают. Каждый заботится о других, и это спасает.
Когда я думал об этом, мне стало немного не по себе. Мы, зрячие, часто жалуемся на мелочи. А эти люди, которые не видят даже солнца, умудряются жить полноценно и не роптать. Их деревня для меня теперь символ того, как человек может приспособиться к самым тяжёлым условиям и остаться добрым. Дали Кумба доказывает: счастье вовсе не зависит от того, видят ли твои глаза.
Хотя бы тезис что инфраструктура это частники. Однако на горизонтах более 30 лет редко какой частный проект в инфраструктуре хорош как инвестиция. Тут и риски изменения окружающей логистики (частник не может долго поддерживать технологическую связность цепочек) - всегда начинается M&A, выкидывание "нерентабельных" звеньев, затем из этого следует разбавление некогда единого кворума сначала независимыми директорами "для прозрачности", а затем приходят волки с Уолл-Стрит.
Так и тезис "китайцы строят гавно" - спорен.
Начать с того - а ЧТО планировали строить китайцы изначально? Строить в неустойчивой политической и экономической обстановке "на века"?
Извините, но это глупо. А вот вручить должнику особо ценный и потенциально очень выгодный чемодан без ручки = это связать страну с собой вне зависимости от правительств.
Кто из вменяемых подрядчиков возьмется за ремонт внезапно потёкшей ГЭС? Ведь возьмись = прими на себя вообще все технические риски в размере больше, чем та станция стоит. Оно надо? Поэтому будет вакханалия "прокладок", но все равно гонцы придут к китайцам "вы делали - вы и ремонтируйте". А ремонт, в отличии от стройки, это не процесс, а состояние души.
Китай может позволить себе не сколько вкладываться (в смысле нести расходы), сколько маркировать и ставить метку - "этот нам должен", "этот" и "тот" тоже. Инвестиции порождают обязательства, а те бывают и покрепче бетона.
Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Ниже не моё:
Нужно понимать, что всеми китайскими проектами руководят государственные чиновники-коммунисты. Которых интересуют прежде всего красивые отчеты для начальства и откаты для себя. Они готовы сжечь триллионы государственных денег, чтобы получить миллионные откаты. А свои экономические провалы они выдают за геополитические успехи. Китай сегодня пытается сделать то, что раньше делали империи и сверхдержавы: экспортировать капитал, строить дороги, порты и железные дороги и тем самым создать экономическое притяжение.
Но инфраструктура — очень капризная вещь. Работать с ней должен частный капитал, который рискует своими деньгами и поэтому просчитывает все мелочи. Инфраструктура окупается только тогда, когда вокруг возникает экономическая экосистема. А китайские госчиновники думают и действуют иначе — они приходят к чиновникам других стран, обещают им золотые горы, рабочие места, построенную инфраструктуру и прорыв в XXI век. Откаты конечно тоже обещают. И о себе не забывают.
Все идет по одной и той же схеме: проекты не проходят экономический отбор. Многие объекты строятся там, где их хочет местный политик, а не там, где они экономически оправданы. В результате проект не взлетает, долги накапливаются и какой-нибудь порт или железная дорога за долги переходит китайцам. Но основная проблема в этой красивой схеме в том, что если инфраструктура не генерирует доходы, значит она начинает генерировать убытки.
Китай наступал на эти грабли множество раз, протягивая сверхдорогие скоростные железные дороги к небольшим городам, которые никогда не окупались. Или строил города, стоявшие пустыми. Это классический чемодан без ручки. Белый слон, которые постепенно разоряет своего владельца. Помпезный мост на остров Русский.
Китай вложил около триллиона долларов в другие страны и почти все его проекты оказались убыточными. Огромный порт Хамбантота на Шри-Ланке в родном районе тогдашнего президента Раджапаксы — в месте, где практически нет судоходства. Общий долг Шри-Ланки перед Китаем составил около 7 млрд долларов. В 2022 году страна объявила дефолт.
Самая дорогая европейская дорога в Черногории убыточна. На пике долг по проекту составлял около четверти государственного долга Черногории. Железная дорога в Кении — убыточна. Железная дорога Эфиопия–Джибути — убыточна. Порт Гвадар в Пакистане должен был стать стратегическим хабом между Ближним Востоком и Китаем. Но стал мишенью для постоянных атак террористов. Грузооборот низкий.
Порт Багамойо в Танзании — 10 млрд. Президент Танзании назвал условия «эксплуататорскими» и заморозил проект. Порт Кьяукпью в Мьянме — по проекту его стоимость $7,3 млрд. Мьянма испугалась долговой нагрузки и сократила проект почти в 6 раз — до $1,3 млрд. Замбия стала первой африканской страной, объявившей дефолт в пандемию — ее дороги, аэропорты и электростанции были построена на китайские кредиты. Не взлетело. Когда в Малайзии в 2018 году к власти пришел Махатхир Мохамад, он немедленно отменил три китайских инфраструктурных проекта на общую сумму 22 млрд долларов — назвав условия «несправедливыми» и «новым колониализмом».
Китай вложил в Венесуэлу более 60 млрд долларов — и потерял большую их часть. Эквадор взял у Китая около 18 млрд долларов, обеспечив их будущими нефтяными поставками. Построенная китайцами ГЭС «Кока Кодо» за 2,7 млрд долларов начала разрушаться почти сразу после открытия: трещины в турбинах, эрозия берегов, деградация экосистемы реки Кока. К 2020 году несколько турбин вышли из строя.
По данным исследовательского центра AidData Китай профинансировал 13 000+ проектов на сумму около $843 млрд. В результате около 60% китайских зарубежных кредитов сейчас находятся у стран в долговом кризисе или на грани.
Принципиальная разница с империями прошлого состоит в том, что, например, Британия сначала распространяли институты, рынки и безопасность, а уже потом начинала серьезно заниматься инфраструктурой. Китай попытался сделать наоборот — сначала бетон, потом экономика, а демократия его вообще не интересовала. Наоборот, китайцам казалось, что с жуликами и диктатурами проще работать — их же можно купить. Купить можно, а вот с эффективностью у диктаторов обязательно будут проблемы.
На эти же геополитические грабли много раз наступал СССР — так, строим железные лороги, электростанции и заводы. Не взлетает. Тогда хотя бы базы там наши будут. Где угодно — в Йемене, в Сирии, на Кубе, во Вьетнаме, в Сомали, в Эфиопии, в Ливии, в Анголе. Чувствуете нашу мощь? Но все эти базы обернулись пшиком. Обучали советников, давали кредиты, строили бесплатно… все накрылось медным тазом. А кредиты потом долго списывали. И с китайскими геостратегами будет точно так же.
И с фразой про то, что то, кто владеет Африкой будет властелином мира, получится такой же конфуз, как и с фразой про владение островом Змеиным. И вполне возможно, что из-за четвертой промышленной революции миллионы плохообразованных рабочих станут не плюсом для страны, а минусом. И если бы китайская схема по захвату мира работала бы, а не приносила убытки, то Китай продолжил бы активно ее использовать. Но мы видим совершенно другую картину — объем новых кредитов проекта «Один пояс, один путь» (BRI) в Африке упал с пика в 28 млрд долларов в 2016 году примерно до 1 млрд в 2022 году. Упс.
Про Африку в мировых СМИ не принято много писать. Ну, происходит там что-то, чаще всего не самое приятное – войны какие-то, болезни. Между тем, прямо сейчас на этом континенте совершается тихая аграрная революция. И одним из главных двигателей этой революции стало сотрудничество с Китаем. То самое сотрудничество, которое у нас любят злобно ругать, заявляя, что КНР лишь новый империалист для африканских стран. Всем бы «колониям» такого «империалиста»!
Вместо того чтобы выкачивать ресурсы, отрубая руки недовольным, и строить долговые ловушки, Пекин вкладывается в то, до чего у других империалистов почему-то не доходили руки — в реальную продовольственную безопасность континента. Пока европейцы и американцы на саммитах читают африканцам лекции о правах человека (серьезно, в том числе те самые бельгийцы, которые буквально вчера рубили им руки), китайские ученые и агрономы работают в полях, предлагая решения, которые меняют саму структуру африканского земледелия.
Главный хит последних лет — многолетний рис, разработанный китайскими учеными. В отличие от обычного, его высаживают один раз, а урожай собирают несколько сезонов подряд, что значительно снижает трудозатраты. При этом урожайность в два-три раза выше по сравнению с местными сортами. Для африканских аграриев это колоссальная экономия на семенах, технике и тяжелом ручном труде. Напомню, что Африка критически зависит от риса, тратя миллиарды долларов на его закупку, чтобы прокормить свое население.
Технологию уже активно внедряют в Бурунди, Уганде, Мадагаскаре и Мозамбике. В Бурунди, к примеру, создано 36 демонстрационных хозяйств, на которых местные фермеры учатся у китайских агрономов обращению с новыми культурами. Только в прошлом году обучение прошли более 3600 бурундийцев.
В Мавритании с помощью китайских экспертов научились выращивать кормовые травы – цзюньцао и люцерну – прямо в песчаных дюнах, спасая местное животноводство от наступающей пустыни. Опыта в работе с пустыней у китайцев, как известно, не занимать. В Эритрее на демонстрационных станциях они акклиматизировали более качественные и урожайные сорта яблок, рапса и бобовых, а также передали местным фермерам технику для отжима растительного масла.
Самое же главное, все работы в этом направлении финансируются правительством КНР в рамках программ CIDCA (Китайское агентство по международному развитию) и решений Пекинского саммита Форума сотрудничества Китай-Африка (FOCAC). Китай оплачивает работу своих экспертов, закупку семян и создание демонстрационных хозяйств.
То есть опять же, африканцам не дают рыбу, им дают современные удочки и учат ими пользоваться.
Но повысить урожайность — это полдела, продукцию нужно где-то выгодно продать. И здесь вновь приходит на выручку Поднебесная. С 1 декабря 2024 года Китай полностью обнулил пошлины для 33 беднейших стран Африки. А совсем недавно, 1 мая 2026 года, Пекин ввел нулевые тарифы для всех 53 африканских государств, с которыми у него есть дипломатические отношения. Причем в одностороннем порядке, без требования взаимных уступок.
Это не говорит о том, что весь выращенный рис увезут в Китай, а африканцы опять останутся голодать. Как раз наоборот. Начать с того, что этого продукта у китайцев своего завались. Зато африканские страны будут меньше тратить дефицитной валюты на закупку риса для своего населения, а сэкономленные средства смогут направить на другие цели. В Китай же пойдут высокомаржинальные товары, такие как авокадо, морепродукты, премиальный кофе, цитрусовые, вино, перец чили, какао-бобы, кешью и так далее. Все то, на чем африканские фермеры и бюджеты могут заработать «живую» валюту.
Понимаете, да? Меньше тратить денег на закупку риса, больше зарабатывать на продаже кофе и авокадо… возможно, Африке удастся в обозримом будущем, наконец, выровнять хронический торговый дисбаланс хотя бы в аграрной сфере, когда деньги из нее просто улетают со страшным свистом.
Резюмируя, Африка не превращается в «сырьевой придаток», у которого отбирают последнюю еду. Китай решает задачу продовольственной безопасности Африки изнутри, силами самих африканцев, взамен получая доступ к качественным африканским деликатесам. Африканский фермер в этой схеме сыт благодаря рису и имеет деньги благодаря беспошлинной торговле с КНР.
Проехав в контейнере из-под руды по Сахаре, я прибыл автостопом в Атар. Тут у меня была договоренность с мужиком насчёт ночлега. За день до приезда спрашиваю, всё ли в силе: - Надо было заранее написать. Я решил, что ты не приедешь, сам по делам уехал.
Вот блин. Я-то думал, мы договорились. Других откликов здесь не было, а батя Мухаммеда якобы так и не ответил. Не везёт мне с каучсерфингом в Мавритании. Да и вообще тут все на расслабоне.
Выйдя в центре города, я удивился, какое тут Средневековье. Ослов больше, чем машин, хлеб возят на тачках, повсюду песок и пыль. Оказывается, тот туристический оазис не совсем здесь - он в тридцати километрах от Атара. Чёрт, спать охота, мне бы кроватку, а не вот это всё...
Поменял деньги у какого-то мужика, заодно спросил про отели. Пошли с ним искать - в паре мест просто трэш-ночлежка с ароматом затхлости, повёз меня на машине через две улицы - тоже так себе. Не, я не привередливый гость, но какой-то минимальный комфорт должен быть? Неплохой номер оказался в дорогом пафосном отеле, но там и цена была около 60 долларов. Спасибо, нет.
С ног не валюсь, поэтому выхожу на трассу, где меня вскоре подбирают женщины на легковушке. Едем, громко слушая записи религиозных песнопений. Я-то думал, мы доедем до Нуакшота, но облом - высадили через несколько километров, возле поста.
Так, автостоп здесь неважнецкий по причине малого трафика, поэтому если попадётся транспорт до столицы, еду туда. Нет смысла выходить в том туристическом Тержите. Может, там и свободного жилья нет. Но если попадётся водитель до Тержита, то поеду с ним, посмотрю что там как. Будь что будет.
Останавливается большой красивый автобус, люди мне уступают место за водителем. До Тержита 2000 угий, до Нуакшота - 5000 угий. Что за? Десять тысяч рублей?! А, вспомнил - в ходе деноминации им убрали один ноль, но люди по привычке называют суммы в старых ценах. Не 5000, а 500. Тысяча рублей. Адекватная цена за комфортный автобус с кондиционером.
Отбившись по приезде от назойливых таксистов, я пошёл искать интернет, чтобы затем найти отель. Ни кафешек, ни ресторанов поблизости не было, на мою просьбу раздать вай-фай откликнулась китаянка в магазине типа "Тысяча мелочей". Ок, отель выбран, теперь можно и такси найти - прохожий сказал, что городских автобусов здесь нет. Зато хоть такси новые? Мухаммед говорил, власти закупили 2000 мерседесов для столицы. Возможно. Но пока что едем на старом мерсе из восьмидесятых. Такси здесь коллективные, как маршрутки, и пассажирка пересела, освободив мне место спереди. Большой город, много машин, ослов, людей. Суета...
Водитель привычным жестом выбрасывает пустую бутылку в окно. Я смотрю на это с долей сожаления, оценивая ситуацию со своей колокольни, однако сразу осознаю, что будь я мавританцем, делал бы то же самое. Здесь так нормально.
С одной стороны, президент топит за цифровизацию, и здесь за всё развита оплата с телефона, и даже на заправке можно не выходить из машины. С другой стороны, старые привычки жить среди гор отходов. Ну хоть масло в своих древних мерседесах они меняют раз в месяц, мне так сказал парнишка-пассажир. А та женщина посоветовала присмотреться с исламу.
Здесь не празднуют Новый год, и если не знать, то невозможно догадаться, что на дворе 31 декабря. Я просто лёг спать, как в обычный день. Так же я поступал и годом ранее, когда был в Варанаси (аккуратно, там статья в тегом Жесть).
Мавритания находится в пустыне, здесь жарко и песок, и очень хорошо, что нет проблем с водой. В магазинах она дешевая, все водители угощают водой, и даже мавританский офицер на границе подарил мне бутылку. А ещё здесь пекут вкуснейшие багеты - наследие французского колониализма. Ну и рыба - океан же рядом.
Когда в городе нечего смотреть, то идём на рынок - как правило, это оживлённое и интересное место. В Нуакшоте пойдём на рыбный рынок.
Сразу бросается в глаза обилие разноцветных лодок.
1/7
Рыбаки начинают возвращаться с промысла. Скоро будет вечереть, да и в океане изредка сверкают молнии на фоне синих туч.
Помог мужикам вытащить лодку на берег. Пусть плюс всего одна, но всё же сила. Да и главное - участие. Один из мужиков координировал действия криками типа "Раз, два, взяли!", и все в этот момент наваливались массой, чтоб продвинуть судно ещё на полметра назад. Сказали спасибо по-английски.
Повсюду люди с уловом.
1/3
Мужик продаёт морских гадов. Кстати, в Мавритании существует рабство, и возможно этот продавец - чей-то раб. Да-да, вы правильно поняли, какого цвета кожи здесь рабы.
Мухаммед говорил, встретить негра на улице вероятнее, чем араба, хотя арабов (арабо-берберов) в стране больше. Просто они особо не тусят на улице.
1/2
По рынку я просто бродил туда-сюда. Нравится такое. Вот вам карусель фото оттуда. Понятия не имею, как называются все эти рыбины.
1/14
Барахолка. Налетай, выбирай.
На улицах Нуакшота продают стройматериалы. Щебень, песок. Рабочее место продавца - вот такой нехитрый "офис".
1/3
После холодной поездки в контейнере у меня появились небольшие симптомы простуды. Вечером пошёл искать аптеку, останавливается рядом машина, водитель доброжелательно: "Что ищешь? Ресторан? А, аптеку. Поехали, я помогу найти".
Точки оффлайн-карт не оправдали ожиданий, и мужик предлагает проехать чуть дальше (тут должен быть комментарий про рабство), отказываюсь - мне ж несрочно. Респект ему за отзывчивость. Начинается дождь - забегаю в пекарню, реагируя на аромат булок как кобра на дудочку. Свежие, мягкие, ещё и с шоколадом... Булка стоит 15 угий, у меня купюра 200, сдачи нет, картой оплатить нельзя. Пока я соображаю, следующий покупатель говорит, что он за меня заплатил, от предложений разменять и вернуть отказался. Хорошие люди здесь.
Чай, настоящий мавританский чай с пучком мяты и кучей сахара нахожу в соседнем заведении, здесь не возникло проблем с оплатой. Дядька-продавец дарит мне бутылку простой воды: "Русия? Русия Мавритания - френдс!"
Приятно такое слышать. Не раз мне такое говорили в этой стране.
1/4
Уличная автомойка. Работяги ждут заказов.
Утром пошёл на автовокзал. Вернее, прошёл до дороги и сразу застопил гужевой транспорт. Проехав три километра, мужик показывает жестами, мол, всё, приехали. Мож, осла заправить нужно или нагрузить телегу товаром - я не понял. Следующим застопил мужика на мотоцикле. Он довёз до самого вокзала, хотя ему самому было не по пути. Не так далеко, но всё же. Снова жест отзывчивости местных - приятно.
Я-то налегке, а другие пассажиры ожидают вместе со своим багажом - сумки, автозапчасти, козы. Надеюсь, всем хватит места.
Да, места хватило. Братья меньшие ехали с ветерком.
Покидая страну, я думал, зацепила ли меня Мавритания. Никакого негатива и откровенно плохих ситуаций здесь не случилось. Люди адекватные, не злые, туристами не испорченные. Но вряд ли я захочу снова сюда вернуться. Поезд - основная достопримечательность, а другие "туристические" локации и находятся далеко, и не так интересны. Да, здесь скучно. Мой маршрут Нуадибу-Шум-Нуакшот получился оптимальным и достаточным, вот и славно.
На границе сразу же подскочили хелперы - спасибо, не надо, я сам. По отзывам на переход Мавритания-Сенегал я ожидал адище и головняк, однако всё прошло адекватно.
Показываю офицеру паспорт: - О, Россия. Погоди, ты не из России, - в этот момент я в непонятках напрягаюсь. - Потому что ты улыбаешься.
А, товарищ пограничник шутит. Подловил так подловил.
В будке был один офицер на два окошка. Это как полупроводник - один проводник на два вагона. А здесь такое же про пограничника. Очереди как таковой вроде и не было, но всё равно же люди стоят, ждут. Офицер закрывает окна и молча выходит из будки.
- Молиться пошёл, - поясняет стоящий рядом парнишка-хелпер. Да, дело важное. Подождём ещё, благо навес от солнца тут есть.
Вернулся - берёт у других людей документы, ставит штампы, на меня внимания как-то не обращает. Я-то сначала не увидел - ему все по 100 угий давали вместе с паспортом, он деньги складывал в кучку рядом с клавиатурой. Давать деньги за выездной штамп - какая-то странная затея, которую я, разумеется, не поддержал.
На улицах Нуакшота
Типичная городская маршрутка
Граница двух государств проходит по реке.
- Там моторная лодка, стоит 30 угий, проводить тебя? Паром бесплатно, но его ждать 4 часа, - подбегает хелпер, видя, что я получил штамп и готов покинуть Мавританию.
Он слукавил - здесь два парома ходят постоянно, я ждал не более 5 минут. Чтобы на него зайти, нужно снять обувь и пройти несколько шагов в воде. В этот момент случился флешбэк из школьных времён.
На уроках географии давали задание заучивать местоположение различных объектов и, когда географ с улыбкой говорил: "Ну а теперь наша любимая номенклатура" и вызывал кого-нибудь к огромной карте, ученик должен был показать на ней рандомные географические объекты. Реки, озёра, горы, плато. У всех так было?
Короче, однажды я не смог найти на карте реку Сенегал. А сейчас, годы спустя, я захожу в её глиняного цвета воду, чтобы попасть в одноимённую страну. Да уж, кто бы мог подумать тогда, в восьмом или девятом классе...
Начитавшись отзывов, я спрятал аптечку и подарки поглубже в рюкзак. Чтоб если и попросят открыть, показать им носки и футболки. Всё прошло гладко - посмотрели визу (получал в Москве бесплатно), больше ничего не спросили, и добро пожаловать.
Отказавшись от предложения довезти меня до автовокзала на мотоцикле, я пошёл на трассу. Если автобус и будет, всё равно ж остановится. А дорога до Сен-Луи здесь всего одна.
