Демпингуем цены на недвигу
Налетай
0 просмотренных постов скрыто
Передайте Беатрис...
Аннотация: Она пила воду у него из рук. Причины, которые могут привести к подобной ситуации, вообразить сложно, поэтому данный факт становится сигнатурой не только для них двоих, но и для блогера, охотящегося за городскими сумасшедшими, а также - для инопланетной службы безопасности.
«Мы вас ждали. Почему так долго?»
(с) Трэвис Тэйлор о возможном отношении к человечеству инопланетян в передаче «Пришельцы в древности», эпизод S16E08 – Космические странники»
«…гигантский шаг только для разума человека с планеты Земля…» «…и когда прорвавшиеся в большой мир наши коллеги встретят там тех, кто сделал это в других мирах и временах, то им скажут: «что так долго, тупицы?»»
(с) Д.С. Верищагин «Искусство»
Когда Тэй вошёл, Ирза стояла у панорамного окна, созерцая руины и холодное мерцание тлеющих над ними звёзд. Мёртвый город канувшей в лету цивилизации – таким в галактике Млечный Путь нет числа… Увидев шелковистые чёрные волосы, ниспадающие по обнажённым плечам до обтянутых серебристыми эластичными лосинами ягодиц, Тэй ощутил волнение в груди. Девушка не стала его томить и обернулась:
– Привет… – улыбнулась она.
Её лицо – белое-белое, а радужки – красные. Когда-то, в самом начале знакомства, Тэя это пугало, но он быстро привык к инопланетной красоте.
– Привет…
Тэй – лохматый брюнет, невысокий, бронзовокожий, с тёмными пигментными полосами на щеках и на лбу – наследство предков, прятавшихся в зарослях от хищников. На нём – облегающий костюм цвета хаки, память о разобщённых веках.
– Иди сюда… Посмотри… – Ирза отвернулась, погладила стекло, словно собираясь протереть.
Покосившись на утыканное компьютерными девайсами рабочее место Ирзы, Тэй прошёл через просторный квадратный зал со стеллажами, заваленными археологическими находками. Гулким эхом разносился по помещению звук шагов его ног, наступающих на гладкие пазловые плиты, отблёскивающие неоном. Лимонные подошвы его ботинок люминесцировали.
Ирза ждала. Тэй встал рядом, вытаращился на развалины. От Ирзы веяло энигматическими духами.
– Тебе же всё равно… – промолвила Ирза, наблюдая, как хмурится Тэй. – Хотя здесь – намного больше боли, чем в историях с похищениями…
Внезапно она повернулась к мужчине:
– Ты пришёл пожаловаться на Грэза…
В блеске зрачков Ирзы Тэю почудилась насмешка. На учёной женщине – короткий свободный топик, прозрачная серая сеточка.
– Ну, почему сразу «пожаловаться»? – скривил губы мужчина. – Посоветоваться…
– Что опять натворил Грэз?
– Мне кажется, он затеял похищение…
– Так я и знала! Ох уж, этот Грэз!
Тэй смущённо потупил взор.
– Работа есть работа… – пробормотал он. – В этом сезоне – прямо какая-то беда, с похищениями.
– Что конкретно выкинул Грэз?
– Он собирается ставить Хайнлайна на новый лад и ищет актрису. Он так написал в своём блоге. Как пить дать, рассчитывает на согласие на похищение!
– Не знаю, кто такой Хайнлайн…
– Был на Земле такой писатель, фантаст… В случае Грэза, ссылка на Хайнлайна – это сигнатура.
Ирза смахнула пылинку с груди специалиста по безопасности.
– Как это всё, что там происходит, называется на языке планеты Земля? – спросила она.
– На земном языке? Неземная любовь… Наверное…
Ирза скользнула к столу, присела, коснулась пальцами светящейся сенсорной клавиатуры, развернула перед собой голографическое досье. Тэй вцепился ногтями в подоконник, опёрся на него поясницей, скрестив голени.
– Я размышляла над этим делом… – задумчиво произнесла доктор исторических наук. – Ведь наши уже похищали землян…
– Да, Фредерика Валентича.
– Фредерика Валентича… Любовь – это тайное общество, знаешь, Тэй? Сначала – контакт «тет-а-тет», и только потом – контакт между организациями… Даже спецслужбам планеты Земля должно быть известно об этом…
Тэй напряжённо двигал челюстями.
– Извини… Я не понимаю...
– Двое – это отдельная культура, – сказала Ирза. – Что, если применить к ним принцип невмешательства? Пусть любятся!
– Нет, – замотал шевелюрой Тэй. – Если двоих считать за троих – в чём тогда смысл фазы «тет-а-тет»?
Ирза ткнула клавишу, погасила висящий перед глазами голубой текст и откинулась в кресле.
– Зачем ты прилетел, Тэй? Только честно. Мы же не можем решать за троих…
Тэй провёл пятернёй по векам.
– Мне хотелось с тобой встретиться. Поделиться…
– Ты чувствуешь, что наше время истекло, Тэй? Неальгирская любовь… – Ирза саркастически усмехнулась.
Тэй глубоко вздохнул; поджав уста, он втянул воздух ноздрями и, сосредоточенно уставившись перед собой, затопал к выходу.
– От чего они погибли? – уже в дверях, поворотившись и кивнув на постапокалиптический ночной пейзаж, бросил он.
– Они надеялись преодолеть демографический кризис. Приняли евгенические законы… Всё только усугубилось… Много ненависти… Они добили друг друга в междоусобных войнах. Вымерли… Я же не просто так… Здесь намного больше боли, чем в историях с похищениями.
– Ясно, – ответствовал Тэй, отводя взгляд.
Ирза вперилась ему в спину. Тэй покачал затылком, что-то пробурчал под нос, осторожно ступил вперёд… Створки перед ним разъехались, и скоро пришелец скрылся в коридоре. Он не слышал, как рыдает Ирза, уронив голову в ладони.
***
В хорошем баре вечера никогда не походят друг на друга. Всякий раз что-то происходит, но что именно – нужно привыкнуть видеть. В ту ночь в заведении с нелепым названием «Контакт», с портретом гуманоида над вывеской, нечто необычное творилось с момента открытия заведения. Возвышенная атмосфера всеобщего согласия ощущалась ещё перед концертом, а после него, когда основная часть публики укатила на такси, оставшиеся, в большинстве своём, сгрудились у стойки. Был среди них долговязый посетитель в шерстяной клетчатой рубашке навыпуск и джинсах, с носом заострённым и покрасневшим от загара, с пробором в тронутых сединой волосах и сетью морщин вокруг синих глаз.
– Я тебя узнал! – хмыкнул сосед, слева от него на стуле, поднимая кружку со светлым пивом: шатен, волнистые пряди по плечи, серьга в ухе, аккуратная бородка, белая бейсболка и серая футболка.
Они чокнулись с тихим звоном.
– Бывает, – ухмыльнулся импозантный мужчина, прихлебнув тёмного пива.
На стене мигали сложенные в ковбоя разноцветные неоновые лампы. Играла негромкая музыка…
– Подкаст «Осторожно, городской сумасшедший!» – довольный собой, патлатый повернулся к барменше, пухленькой и сексуальной. Её локоны выкрашены в зелёный, уста подведены тёмно-фиолетовой помадой, в языке, губе и ноздрях – пирсинг, а ещё – впечатляющий бюст и тесный чёрный топик, не скрывающий пупка на аппетитном животике.
– Ищейка Джон! – сухо улыбнулась она, демонстрируя осведомлённость.
– Точно, Ищейка Джон…
– Вот если бы донатили так же хорошо, как знали… – откликнулся блогер.
– Патрик! – протянул ему пятерню волосатый.
Они сцепили пальцы в «эпическом приветствии Арнольда».
– И что, этот городской сумасшедший? Который ищет девушку… Которая пила из его ладоней воду… И заворачивает пасхалки в комментарии на сайтах, просит передать для Беатрис… Ты нашёл его?
– Я не хочу спойлерить, – буркнул Ищейка Джон.
– Ну, для нас мог бы и спойлернуть… – неожиданно отозвалась красотка на розливе, так, что ютубер не устоял перед её чарами.
Он приоткрыл рот и тряхнул головой:
– Как тебя зовут?
– Мэгги.
– Мне кажется, этот городской сумасшедший и стример-аниматор Грейс – одно лицо… Мэгги…
– Грейса не знаю, – причмокнув напиток, молвил Патрик.
– Он делает мультфильмы при помощи нейросетей.
Мэгги нахмурилась.
– Вопрос в том, кто такая Беатрис, его жертва… – закончил Ищейка Джон.
– Ну, почему, сразу, – жертва, – поморщился Патрик. – В конце концов… Синтия же приняла предложение Кукурузного Хлеба. Знаешь эту легенду? «Кукурузный Хлеб любит Синтию!» Тоже ведь – городской сумасшедший был! – исписал весь город. История граффити… Хэппи-энд!..
Тут «проснулся» устроившийся по правую руку от Ищейки Джона лысый здоровяк в жёлтой, с чёрными каракулями, майке, перед ним – набор шотов и гамбургер с картошкой фри и сырным соусом на подносе.
– Как ты понял, что Грейс и есть тот городской сумасшедший? – полюбопытствовал он, откусывая от сочащегося яичницей бутерброда.
– Городской сумасшедший, конечно, псих, но не дурак, – начал Ищейка Джон так, словно включил веб-камеру. Он обвёл присутствующих голубыми очами. – Много вам известно случаев, чтобы девушка пила воду из ладоней парня?
Судя по озадаченным физиономиям слушателей, никто из них с подобными инцидентами не сталкивался.
– Бинго! – возликовал Ищейка Джон, громко поставив сосуд с остатками шоколадной жидкости на стол. – Это – сигнатура! Что-то настолько редкое, что об этом могут знать очень немногие люди… И – девушка. Да, девушка. Она должна знать…
– Да, загрузил… – залыбился Патрик. – Зачем парню может понадобиться поить девушку водой из ладоней? Вот поэтому я тебя и смотрю!
– А как насчёт донатов?
Патрик опустил взор, а Ищейка Джон рассмеялся.
– Ты не закончил, – напомнила Мэгги.
– Ах, да… – возобновил Ищейка Джон. – И вот, натыкаюсь я у Грейса на такую запись в блоге… Он собирается ставить Хайнлайна на новый лад и ищет актрису... Ну, знаете, прототипы персонажей, может быть, озвучка… И тут меня осенило… Грокнуло! «Грок» на марсианском означает «пить»! Кто-нибудь из вас читал Хайнлана? «Чужак в стране чужой»?
– Разве у Хайнлайна воду пили из рук? – выразил недоумение Патрик.
– Должно быть, это – Хайнлайн на новый лад, – серьёзно заявил блогер. – Я понял, что это могло случиться в театре, во время постановки Хайнлайна. Они могли разыгрывать сценку… Не зря меня называют Ищейкой Джоном!
– Ты сам себя так назвал! – едко ввернул бритоголовый толстяк, протёр салфеткой у себя под носом и опрокинул металлическую рюмку в горло.
– Я неточно выразился…
– Просто с таким погонялом легче найти донатеров.
– Я навёл справки о всех постановках Хайнлайна в этом городе, за многие года, – проигнорировал реплику оппонента Ищейка Джон. – Связался с актёрами, с руководителями театров… Театры действующие и закрывшиеся… Любительские театры и профессиональные…
– Чего только не сделаешь ради денег, – продолжал язвить жирдяй.
– В общем, я нашёл тот театр и встретился с руководительницей труппы в кафе. Они ставили Хайнлайна пятнадцать лет назад… Тот театр давно закрылся.
Ищейка Джон выцедил последние капли пива и протянул кружку Мэгги.
– Повторить?
– Да.
Воцарилось молчание.
– И что сказала руководительница труппы? – нетерпеливо поторопил Патрик.
– Она сказала, что этих людей знает, но имён не назовёт.
– Печалька, – вздохнула Мэгги, наполняющая кружку из бочонка.
Снова повисла пауза…
– То есть, даже про Грейса, что он и есть тот городской сумасшедший – это неточно, – оборвал безмолвие верзила со складками на затылке и бликами от люстры на словно отполированной макушке.
Ищейка Джон принял кружку из дланей Мэгги.
– Так точно! – булькнул он и поперхнулся.
Патрик услужливо застучал кулаком по его спине.
***
Говорят, любых двух человек на планете Земля разделяют максимум семь рукопожатий. Сколько бы бритоголовый толстяк по имени Бэн не хаял Ищейку Джона, наклюкавшись, он тряс пятерню журналиста крепко, почти подобострастно, и лез обниматься.
Проснулся Бэн, разумеется, с похмелья. Погожий майский день настроения не поднимал. У алкомаркета бедолагу встретил местный дворник, цель сигаретного стрелка не была для Бэна секретом.
– Воскресенье – день тяжёлый! – напомнил, жадно забирая дозу курева, мрачному, как судьба бомжа, Бэну мужичок в грязной «олимпийке» и мятых тёмных брюках. Физиономия попрошайки – одутловатая, под глазами – мешки, бородка – клочковатая.
Вернувшись домой, Бэн выпил пива, которое принесло расслабление, освобождающее место для озарения. Он заказал в интернет-магазине дерматиновый бумажник. То был предлог. Во вторник, отсидев в офисе положенные восемь часов, Бэн примчался забирать заказ, а в действительности – приударить за Элис, худенькой зеленоокой девчонкой у кассы: розовое карэ и такого же цвета топик, татуировка на шее, стройные ножки и короткая джинсовая юбка с бахромой. Узнав посетителя, Элис снисходительно улыбнулась.
– Привет… – выдал Бэн.
– Здравствуйте…
– Мне стало стыдно в баре, расплачиваться со старого кошелька… – ни с того ни с сего заладил Бэн. – Там был сам Ищейка Джон! И я… Я решил приобрести новый.
– Кто такой Ищейка Джон? – радужки Элис весело блестели.
– Ты не смотришь Ищейку Джона?! – воскликнул верзила. – Шоу «Осторожно, городской сумасшедший!»
– Мне хватает шоу здесь.
– Здесь?
– Да, здесь!
– И что же здесь за шоу? – недоумевал Бэн.
– Ну, тут бывают такие заказы… – поразмыслив, откликнулась оператор выдачи, – Что лучше рассматривать плитку на потолке, чтобы не рассмеяться. Ну, там, резиновая кукла, например, пятьдесят кило, снизу она тяжелее, что естественно… Мы же заранее видим, что приходит, в каталогах…
– Парни из нашего района заказывают такое? – удивился Бэн.
– Да, ваш сосед, например, заказал. Я не скажу, кто, нам нельзя.
– Тайна исповеди! – изумился Бэн. – Да у тебя прямо как у священника…
– Можно сказать и так. Ваш портмоне! Будете проверять?
Ради приличия, Бэн разорвал плёнчатую упаковку, повертел изделие в перстах, отстегнул и застегнул лямку, заглянул внутрь, просунул ногти под карманы, Элис в тот момент изучала паутину под неоновой лампой. Тем не менее, ухажёр не собирался оставлять разработанный в выходные план.
– Значит, про городского сумасшедшего, который просит передать Беатрис, что ищет её, ты ничего не слышала? Ищейка Джон сказал, что она пила воду из рук того психа…
Между тем, в заведение вошли трое: стройная и статная русая женщина лет тридцати пяти, с усталым лицом и аккуратными круглыми грудями под синей, с блёстками, водолазкой, её внушительных габаритов муж – блондин с квадратным подбородком, в хлопковой рубашке, и – их ребёнок, мальчишка лет десяти, с волнистыми каштановыми кудрями по плечи.
– Вы берёте товар? – спросила Бэна Элис.
– Беру.
Элис отсканировала штрих-код, подтвердила выдачу и развернулась к новым клиентам. Однако, Бэн не намеревался отступать. Он лишь чуть посторонился и пялился на семью, копошащуюся в ширпотребе – лезвия для бритвы, саморезы, пепельница, наушники, игрушечный автомобиль, помада, а также – шмотки, с которыми мамаша скрылась в примерочной. Затем в помещение заявился высокий мужчина с орлиным носом и очень светлыми, почти белыми, прилизанными назад волосами – образовалась очередь...
– Вы что-то забыли? – бросила Бэну Элис.
– Я подумал, не оформить ли мне возврат, – неожиданно ляпнул Бэн. – Если Ищейка Джон настолько непопулярный, какой смысл перед ним рисоваться. Мой старый кошелёк мне подарила красотка с голливудскими пропорциями…
– О, боже! – вздохнула Элис и произнесла ровным стальным тоном: – Конечно же, Ищейка Джон – настолько, популярный. Просто я вкалываю по двенадцать часов в день, и у меня нет времени на ютуб… Но я оценила поворот… Девушка, которая пила у парня из рук – невозможно даже вообразить такую ситуацию…
– Ищейка Джон сказал, что, возможно, стример Грейс и тот городской сумасшедший – одно лицо! – радостно подхватил Бэн. – Грейс решил делать мультфильм по Хайнлайну, на новый лад, при помощи искусственного интеллекта, а «грок» означает по-марсиански «пить»! Она пила, потому что они разыграли Хайнлайна.
– Извини, мне надо работать! – почти умоляюще сложила губки бантиком Элис, практически интимно прошептала.
– Ваша ручка… – Бэн элегантно ухватил беспомощную Элис за запястье и поцеловал её кисть с тыльной стороны. – Я ещё вернусь…
Когда он вышел, окрылённый, Элис облегчённо выдохнула. Замужняя дама, наконец, выбралась из-за занавески с охапкой тряпья в подмышках, а Элис тем временем возилась со следующим посетителем.
– Вы берёте товар? – осведомилась Элис насчёт одежды.
– Беру, – тихо ответила покупательница и положила платья на стол, почему-то случайно коснувшись пальцами ладони Элис.
От взора сотрудницы не укрылось ни растерянное метание зрачков странной особы, ни стиснутые челюсти её мужа, ни испуганный взгляд пацана, ни напряжённая морщина на переносице гиганта с внешностью хищной птицы, того, кто ступил в зал последним.
***
Бенедикта боялась этого человека. Пятнадцать лет назад, ища себя, она посещала платные курсы актёрского мастерства в экспериментальном театре. Они ставили Хайнлайна, и парень тот представлялся Стивом. Он играл Майкла Валентайна, она исполняла роль Джилл. Согласно сценарию, который, разумеется, сильно отличался от оригинального произведения, Стиву полагалось вручить Бенни гранёный стакан с водой и изречь: «На Марсе «грок» означает «пить». Да не познаешь ты жажды, сестра! Пей до дна!» Но в решающий момент рука Стива дёрнулась, он выронил сосуд, и тот разбился, жидкость расплескалась на пол. Однако, Стив не растерялся. Устроители любительских постановок снимали помещение бывшей химической лаборатории, и арендодатели почему-то не позволили демонтировать раковину для мойки пробирок, которая уродливо торчала слева (если смотреть на неё со стороны сымпровизированного зрительного зала) от наспех сооружённой сцены. Стив отвернул кран, набрал в ладони воды и принёс Бенни. Бенни на секунду заколебалась и не придумала ничего лучшего, кроме как хлебнуть из протянутых дланей партнёра.
Нравился ли Бенни Стив в ту пору? Впоследствии девушка многократно задавала себе этот вопрос. По крайней мере, он был ей симпатичен. Как отреагировала бы Бенни, если бы Стив признался ей в чувствах сразу? История не знает сослагательного наклонения, но Бенни допускала, что имела возможность перевести всё в шутку, и Стив бы отстал. Так, или иначе, тогда он промолчал.
Стив объявился в её жизни снова лишь спустя четыре года. Чудак подстерёг Бенни у подъезда, зеницы его очей бешено сверкали, и нёс он несуразные вещи: настаивал, что его настоящее имя – Грэз, увещевал, что любит, что познал в тот день смысл слова «грок», что прилетел с другой планеты и намерен забрать её к себе, подарить вечную молодость, спасти от патриархальной участи. Бенни испугалась и убежала. Однако, Стив не унялся. Всё то же самое он писал в соцсетях и мессенджерах, слал по электронной и бумажной почте… Несостоявшаяся актриса его блокировала, а потом сталкер куда-то пропал – Бенни тайком следила за его аккаунтами, но те никто не посещал: «последний раз онлайн – давно». Иногда Стив (Грэз) снился Бенни, в образе маньяка, нагрянувшего с целью мести, и однажды она даже призналась в этом бывшей руководительнице труппы, встретив её случайно в метро.
Патриархальная участь Бенедикту всё же настигла. Она вышла замуж за полицейского, который вскружил ей голову – высокий, плечистый, светловолосый и голубоглазый. У них родился красивый ребёнок. Позже Бенни поняла, что сделала выбор, исходя из своих сексуальных фетишей. Однако, с летами пылкое влечение поугасло, и девушка внезапно осознала себя птицей в клетке, резиновой куклой, назначение которой – удовлетворять половое влечение мужа (исполнять супружеский долг) и тешить его самолюбие на вечеринках с друзьями. Конечно, «резиновая кукла» – преувеличение. Скорее – многофункциональный робот будущего, с обязанностями служанки и няньки для двух владельцев: взрослого и малолетнего. Впрочем, глядя на себя в зеркале, Бенни видела даже не дорогую силиконовую диву с вибратором на подогреве, а дешёвую игрушку с лэйблом «Барби». Да, именно Барби она и напоминала, и тем сводила мужчин с ума, тем паче, лицо Бенни – симметричное, как у заводского продукта, а это вносит важный вклад в красоту человеческого портрета. Посеребрённое стекло не отражало личности – вот в чём мнилась ей проблема. Так Бенни, желая придать жизни хоть какой-то смысл, начала писать научную фантастику, однако успеха не снискала ни у редакторов, ни у читателей. Обычно в комментариях ей заявляли, что «картинка картонная» и «ничего не воображается при чтении», а изысканный литературный стиль – не более, чем фетиш. Со временем лицо Бенни оквадрачивалось, у глаз появились «гусиные лапки», уголки губ так же тронули складки, и образ сумасшедшего поклонника нет-нет, да и всплывал в памяти. Однако, как упоминалось ранее, Стив (или Грэз?) словно испарился.
Поэтому, подслушав болтовню о блогерах из примерочной пункта выдачи интернет-магазина, Бенни тут же смекнула, о ком может идти речь. В конце концов, чтобы кто-то у кого-то лакал воду прямо из пригоршней – сложно вообразить причины для возникновения такой ситуации… Это – сигнатура, как говорят уфологи, и не только – они.
Вечером, когда супруг ушёл в ночную смену, Бенедикта взялась сканировать интернет. Помимо прочего, она докопалась до общего значения имён Бенедикта и Беатрис. Выглядело так, как если бы имя Беатрис указывало на неё семантически, а имя Грейс – на Грэза, фонетически, и, снова, – на неё, опять – семантически. Конечно, всё могло оказаться совпадением, но Бенни рискнула и набрала номер:
– Здравствуйте…
– Студия Грейса, я слушаю… – раздался в трубке знакомый мужской голос.
– Я хотела поинтересоваться… Вам всё ещё нужна актриса? – неуверенно спросила Бенни. – У меня есть опыт, я играла хайнлайновскую Джилл…
– Записывай адрес, Бенни…
Майкл, муж, ожидался под утро, сын спал, и Бенни рассудила, что ничто ей не помешает отлучиться на пару часов из дома.
***
Выпорхнув из такси, Бенни, естественно, не заметила припаркованную у многоэтажки машину Ищейки Джона. Не обратила она внимания и на большую немигающую звезду, следующую над небоскрёбами низким неровным курсом. Тем более, не было ей ничего известно о том, что ревнивый муж внедрил в её смартфон шпионское приложение, прослушивает разговоры и отслеживает перемещения.
Ищейка Джон тоже не видел НЛО. Но нюхом обладал, и правда, отменным: чутьё нашептало ему, что имеет смысл увязаться хвостом за странной особой, в столь позднее время направившей стопы прямиком к подъезду Грейса. Так что, он аккуратно открыл дверцу автомобиля и осторожно из него выбрался…
Грэз ничуть не изменился: ни единая морщинка не легла на юношескую кожу его лица. «Это – сигнатура», – подумала Бенни.
Однако, Грэз не стал томить. Он отвёл Бенни в кухню, усадил в кресло, сам бухнулся на табурет и вынул из кармана продолговатый чёрный прибор. С его помощью он заставил створки настенного шкафчика отвориться, после чего принудил к левитации хранившийся внутри стакан, который наполнился из самораскрутившегося крана водой и прилетел в руки девушке.
– Это – доказательство, – заявил Грэз.
Бенни промочила горло и поставила сосуд на столик. Повисло молчание, за окнами – черным-черно.
– Почему так долго? – спросил Грэз.
Однако, про сны с маньяком Бенни рассказывать не стала. Вместо того, она кокетливо сообщила:
– Ты меня не возбуждал.
– О как! – Грэз изумлённо вскинул брови. – Ну, это – не проблема, – деловито ответствовал он. – Если честно, я вообще мало на землян похож, хотя мы все – гуманоиды… Ты понимаешь, Бенни, мой облик это – маска. Биотехнологическая маска. Да, мы можем измениться за одну ночь, при помощи нанороботов. И если тебя возбуждает муж… Я могу просто стать как он, но – вечно молодым… Клон, понимаешь? – Грэз ткнул себя в грудь. – Кстати, Бенни, ты же сама – срочно в ремонте нуждаешься…
Бенни передёрнуло, однако, она не угомонилась, пока не выложила всё:
– И вообще, женщины по недоступным мужчинам сохнут, а не по тем, кто у подъездов дежурят! А ты? Почему так долго? – задала она встречный вопрос.
Грэз почесал затылок.
– В первый раз, или во второй?
– И то, и другое.
– Ну, в первый раз я боялся депортации. С Земли. И меня всё-таки депортировали, за ту сцену у подъезда, пришлось перед комиссией распинаться… Просить, чтобы поняли, простили, разрешили вернуться... Это – второй раз. Ну, изначально меня сюда как культуролога направили…
Пауза возобновилась, немного погодя Грэз её прервал:
– С твоим творчеством я ознакомился, – сказал он, – ты неправду пишешь. В галактике всё по-другому. Поэтому тебе и говорят, что картинка – картонная, что ничего вообразить нельзя... Ну, талант у тебя есть… И стиль у тебя, и правда, – филигранный… Ничего, со мной попутешествуешь – научишься черкать так, что будут грокать. Правда, вернуться нам не разрешат, скорее всего… Но публиковать фантастику на Земле… Это – другое, это, думаю, дозволительно. Короче говоря, я предлагаю тебе соглашаться на похищение. У нас это называется так. Да и у вас... Похищение. Мы ваших уже похищали. Фредерика Валентича, например.
– Я не могу, – отозвалась Бенни. – У меня – семья…
– А мы ребёнка с собой заберём. Муж тебе больше не понадобится, я буду вместо него… Просто отсканируем его генотип, и – всё! Я себя переделаю, в его двойника. Постель же радость должна приносить, я понимаю…
Бенни потирала вспотевшие пальцы.
– А другие варианты – есть? – справилась она. – Например, ты превращаешься в моего мужа, и мы, втроём, я, ты и сын, переезжаем в другую страну? Или лучше не так… У меня же родители есть, их бросить… – я так не могу! Что, если я ребёнка бабушке сбагрю, а потом с мужем поссорюсь… Под этим предлогом я могу купить билет на курорт, а, вместо курорта, – ты везёшь меня в космос? А потом – раз, и – вернулась! Ты же платонически меня любишь? Грэз?
– Ну, конечно, платонически, – махнул дланью инопланетянин. – Только так не пойдет. Служба безопасности кольца цивилизаций, на такое панибратство с туземцами, никогда не согласится. Возвращаться на Землю нам просто запретят. Только похищение! Билет в один конец. Ну, можно попробовать твоих маму и папу прихватить…
– Мне нужно подумать…
– Только не долго, ладно?
– Я постараюсь. Мне пора домой…
– Я понимаю…
Вскочив с места, Бенни устремилась к выходу. Грэз не шелохнулся и задумчиво глядел ей в спину. Когда зазноба вышла, хозяин квартиры дистанционно защёлкнул замок.
В подъезде Бенни поджидал Майкл, который поднялся в лифте и не ведал об Ищейке Джоне, распластавшемся у стены, на пролёт ниже, прикинувшись спящим пьяницей.
– Бенни, ты где была? – осведомился законный супруг.
Бенни захлестнула буря эмоций. Изложить легенду Грэза про актрису – не поверит, в два часа ночи. Рассказать правду про «марсиан»? Тем паче – не поверит, ещё и сочтёт за неадекватную. И тут Бенни осенило. Полуправда – вот оно, то самое!
– Я собираюсь подать на развод, – презрительно метнула она. – Ты заметил, как теперь мы редко сексом занимаемся? Всё равно бы это вскрылось, рано или поздно. Так что, ты не зря ревновал.
Майкл сглотнул.
– Я вызову группу быстрого реагирования, – тихо молвил он. – За что закрыть, – мы найдём.
Бенни огрела его пощёчиной и во весь опор помчалась вниз по лестнице. Ищейка Джон посчитал благоразумным не шевелиться. Когда люди в масках и камуфляжной форме выпрыгнули из лифта и, после того, как на их стук никто не отозвался, начали ломать дверь, блогер, воспользовавшись шумом, на цыпочках спустился во двор. Однако, в апартаментах стражи порядка никого не застали. Никто из них не привык без причины смотреть на небо…
***
Тэй забрал Грэза и усадил в свой сигаровидный космолёт. Машина Грэза следовала через Солнечную систему позади, на автопилоте. За Плутоном их ждали звездолёты. Тэй рулил, Грэз маялся в кресле по правую руку от него. Тэй пребывал в естественном, данном от рождения, обличье. Он следил за всеми, прогнозируя события при помощи искусственного интеллекта, и когда превращался в Патрика, чтобы поговорить с Ищейкой Джоном в баре, и когда явился в пункт выдачи интернет-магазина, преобразившись в высокого мужчину с орлиным носом и прилизанными назад светлыми волосами, и теперь – устал от чужих тел.
– Итак, ты причинил боль, – сказал Тэй. – Теперь они разведутся, у ребёнка останется травма на всю жизнь… Похищения – это кроличья нора, стоит только забраться внутрь, и… Скорее всего, она останется одинокой, до конца своих дней… Ей же немало лет, мужчины женщин с «прицепом» берут неохотно… Ведь существует статистика… Но даже не это – главное… Развод – такая же кроличья нора... Что проку в новом браке, если человек – прежний, отношения не ценит?
– Они бы в любом случае развелись. Они почти не занимались сексом. Это – сигнатура.
– Не оправдывайся, Грэз. Шанс у них был, но ты их его лишил. Я же всё слышал, что ты говорил… Сначала ты собирался похитить Бенедикту, потом – её сына, наконец, дошёл до идеи похищения её родителей… Без их согласия, заметь! Ладно, ребёнок – несовершеннолетний… Похищения – как кроличья нора… А ты задумывался, Грэз, что у мамы и папы Бенедикты есть свобода воли? Что бы случилось между ними и дочерью, после того, как она за них всё решила? Ты и эти узы мог оборвать… Кроличья нора…
– На Земле она обречена, – произнёс Грэз. – Её таланты никогда не раскроются. И – вечное одиночество, и старость…
– Да, она обречена. И ничего мы с этим поделать не можем. Ну, допустим, постучали к ним в парламенты мы, выступили на камеры с их трибун, всему, что умеем – научили... Чёрт, у них даже парламент – не один, а много! Что дальше, Грэз? Это же взрослые люди… Просто от того, что они о нас узнают, они нами не станут… Ну вот, получат они наши технологии… А что изменится-то? Те, кто потребляли – так и продолжат потреблять… И те, кто ненавидели – продолжат ненавидеть… И воровать, и убивать… Ну нет в галактике ресурсов, чтобы вот так вот просто взять, и целую цивилизацию – перевоспитать… Взрослые люди, ну ты пойми! Это же не дети в школьном классе… Целую планету, Грэз, в какую такую фантастическую аудиторию ты усадишь? Что проку в новом браке, если человек – прежний? Что проку в новых технологиях, если… Они же могут и звёздные войны устроить! И тогда, с нашей-то наукой… Прилёты на Хиросиму и Нагасаки цветочками покажутся! И что ты предпримешь, в этом случае? Насиловать их психику? Или «физику» насиловать? Диктатуру устроишь? Мы далеко можем забраться, когда они начнут себя плохо вести… Дикие цивилизации – это кроличья нора… Мы уже получили на свою голову похищения… Да, это просто – кроличья нора… Решили, значит, мы их поизучать, и вот… У нас теперь есть похищения, у нас теперь есть авралы в службе безопасности… А если мы сделаем второй шаг? Туда, в кроличью нору?
Грэз не ответил.
– Я же могу просто взять и отпустить тебя, – продолжал Тэй. – Просто послушаю совета Ирзы… Но я тебя прошу… Остановись! Ты уже причинил боль!
Грэз стиснул кулаки:
– Я это принять не могу, – процедил сквозь зубы он.
– Одумайся, Грэз! Это – кроличья нора… Только представь себе: одна единственная девушка… Да, она погибнет. Но дальше ведь, боли будет больше… И насилие… Кроличья нора… Ты знаешь, что мы полагаем нравственным. Нравственно – то, что увеличивает в мире радость, и уменьшает горе… А то, что уменьшает радость и увеличивает горе – безнравственно… Ты поступил безнравственно, Грэз, подло! Возьми себя в руки… Умоляю тебя! Спутник со своей планетой – не встретится, и планета со своей звездой – тоже не встретится… Вот она, поэзия космоса! Не то, что ты подумал…
Грэз молчал и смотрел на голубые россыпи светил за лобовым стеклом. Лицо его сделалось подобным астероиду, окаменело…
***
Когда Тэй вошёл, Ирза, как и прежде, глядела на руины. Кажется, она отходила к окну специально, понимая, что придёт Тэй.
– Я предотвратил похищение, – сообщил Тэй.
Ирза не шелохнулась.
Тэй робко приблизился к ней со спины.
– Я же не бесчувственный, Ирза… Иногда, после таких заданий, мне хочется просто упасть перед тобой на колени, обнять твои ноги, и рыдать, как в детстве, маме в юбку…
– Делай, что хочешь…
Тэй осторожно опустился на пол, обхватил руками голени Ирзы, уткнулся носом в подколенную ямку и заплакал.
– Встань, пожалуйста, – глухим голосом попросила через некоторое время девушка.
Тэй распрямился, и она обернулась, разметав по сторонам прямые чёрные волосы. Белое-белое лицо и красные радужки – было в её облике нечто демоническое…
– Я тоже не бесчувственная, – сказала Ирза.
– Я знаю… И поэтому… Почему ты не хочешь стать такой, как она? Или, хотя бы, как мы… Ведь это – ты, не я… Я ничего не могу с собой поделать!
– Я же тоже не свободна… – прошептала она. – Я не могу…
– Я знаю…
Несколько секунд они молчали.
– Что ты видишь, когда смотришь на меня? – наконец, спросила Ирза, вперившись зрачками в Тэя.
– Я вижу космос…
– И какой он, космос?
Тэй запнулся, а потом – промолвил:
– Комом в горле…
***
Автор: Дмитрий Тюлин, 09.2026
Показать полностью
1
Интересует мнение психиатора или социолога если попадется
Приветствую. Я из Екатеринбурга. Это такой город где то посередине страны. Я вдобавок таксист и вдобавок социальное дно (открыто заявляю. Что социальное дно, потому что сколько бы не зарабатывал все уходит на поддержание штанов. ) и я ещё вдобавок каждый день вожу всяких разных пассажиров, что добавляет пищи для размышлений.
(Если попадется тут, на Пикабу тот, кто работает в сумасшедшем доме, то даже лучше)
и вот вопрос к таким психиатрам таков: даёте ли вы своим пациентам общаться с нейросетями в качестве лечения? И если да, то каков вердикт? Помогает ли или наоборот делает ещё хуже; есть ли у вас там свои лечебные нейросети и как они называются; Можно ли утверждать, что листание ленты (клипы, новости и прочая) пассажиром такси во время поездки как то благотворно влияет на пассажира и водителя? (Водитель все же краем уха прислушивается.) Если положительно влияет, то подтвердите. Если отрицательно, то может мне табличку повесить?
А социологи они вообще чем занимаются? Помогают им их графики как то или нет. Интересно было бы пообщаться и с теми и теми.
Я как видно не учёный. А просто мне интересно.
Могу конечно все это узнать и у тех самых нейросетей, но они же как делают: соврут на голубом глазу и все. Какой с них спрос. Даже порой так и пишут мелкими буквами:если вам вдруг понадобится медицинская помощь, обращайтесь в здравницу. А мне надо мнение специалистов.
Показать полностью
Неадекватная зрительница в театре Моссовета
Мой зам и по совместительству друг любит в отпуск ездить с женой и племянницей в Москву (мы живем в Казани). Там они ходят по циркам, театрам, музеям. И в последние два года произошло забавное совпадение:
В прошлом году они были на спектакле театра Моссовета, но не в их родном здании, а где-то на другой площадке те давали спектакль. И рядышком с ними сидела тетка с двумя большими полными пакетами (в театре) и всю дорогу сама с собой разговаривала (не по телефону) не останавливаясь ни на минуту - бубнила и бубнила. Тогда она к ним не приставала и друг скрепя сердце это вытерпел.
Проходит год, Леха опять тем же составом в Москве и опять в театре Моссовета, теперь уже в основном здании. Он в первый раз не запомнил лицо той прошлогодней тетки, поэтому на 100% не уверен, но опять рядом сидит женщина с двумя большими баулами, но на этот раз начинает приставать с вопросами к племяннице: "а что за спектакль, а сходи узнай кто играет" и тоже тарахтит не останавливается (племянница в старших классах учится). Племянница смотрит на Леху, тот в итоге сделал тетке резкое замечание: "женщина, отстаньте от ребенка!". Та начинает наезжать уже на Леху: "Да вы кто такие, сволочи, гады". Он ее полминуты игнорирует, попутно ища глазами работницу театра (капельдинера). Но неадекватная женщина в итоге крикнула "да вы просто ебанутый!" и отстала, а весь оставшийся спектакль также как и год назад бубнила сама с собой, хоть и мешала, но не отвлекала хотя бы.
Хоть Леха и не помнит лица с первого раза, но по косвенным признакам уверен что это одна и та же городская сумасшедшая (которая однако может себе позволить ходить в театры в Москве).
Может это местная знаменитость, про которую мы, провинциалы, не знаем? Может вы ранее с ней сталкивались или слышали про нее?
Показать полностью
Про «хороших» парней
Пользователь @wraithik пишет: «Это как и про хороших парней, которых не любят девушки. С чего они решили что они хорошие именно для девушек. То что ты классный мамкин пирожок, не делает тебя хороший во всем остальном».
Текст мой (с матюгами). Я с одним таким «хорошим» близко общалась и довольно долго. Он всерьез и искренне считал себя невъебенным женихом. Прямо говорил: «Многие хотят быть со мной рядом. Многие хотят быть на месте моей жены».
При этом до тех пор он ни с одной женщиной не жил на ПМЖ, а все отношения сводились к «встретиться разик на неделе, сходить куда-нить вечерком, а после поебаться и аля-улю до следующей встречи».
Ему мама мозги промывала— какой он ахуительный и замечательный, весь из себя распрекрасный и прямо нарасхват. При этом сама же его время от времени пыталась познакомить, подпихивая ему дочек своих знакомых и знакомых через знакомых. А он такой весь из себя прямо взыскательный, претенциозный и избирательный. Бабы ж нутром чуют зело говнистый характер и воочию видят целый веер бытовых заёбов на уровне «никаких стиралок, никакого кофе, никакого сахара, никакого цветного белья, ничего жареного, ничего колбасного, никакой морозилки, никакого тефлона и даже никакой стали» и прочие бытовые ебобо. Плюс патологическая жадность. Плюс закостенелый эгоцентризм. А еще ж там немаловажный фактор уёбищных бытовых условий необустроенного загородного дома— без горячей воды и перманентный срач а ля берлога. То есть стираться зимой придется вручную и в ледяной воде из скважины, ну или кипятить воду для стирки, а в доме-то всего +6гр. И вишенкой его мамочка под одной крышей, ибо это вообще ее дом. А мамочка мало того, что с тяжелой деменцией, так еще и агрессивна— всяких его баб, которых он приводит дольше, чем на викенд, она с понедельника-вторника уже наотрез не терпит, называет уже пиздорванками и из дома гонит отборными матюгами, неиллюзорно ссаной шваброй и любыми методами, вплоть до того, чтоб пинками выгнать зимой в тапочках на мороз.
Как итог: возраст дитятке уже оверполтос, волосы уже с проседью, скоро и мудя поседеют, а он так и живёт с мамулечкой. К слову, бабка евонная, как раз по маминой линии, дотянула ажно до 95 лет. А мамка-то всю жизнь прожила припеваючи, из бывшей-то советской «золотой» молодежи, ни дня в своей жизни не пахала и всерьёз не вjobывала. В свои 80 она прыгает козочкой и дюже ретивая. Так что есть все шансы, что ему жить с «мамочкой любимой» предстоит еще очень долго.
Такой вот неликвид с неадекватно завышенной самооценкой и острым самолюбием. Прямо эталонный образчик «хорошего» жениха.
И это не какой-нить задрипанный имбецил и не шизло с психиатрическим диагнозом. А аж целый урыст, хули, причем практикующий. Причём доцент в престижном московском юридическом вузе. А мамулечка — заслуженный и высококвалифицированный логопед-дефектолог, которая руководила целым интернатом и имеет за плечами стаж-оверполтос.
Такая вот интеллигенция…
Показать полностью
1
Народные Истории Сезон 0 . Сонный Абсурд. 1.Хищные Лисицы
Юноша просыпается в своей захламленной комнате, где запах старого табака и разбитых надежд смешивается с утомительной жарой южного солнца. Он открывает глаза и, как всегда, первое, что видит — потолок, который, казалось, вот-вот рухнет на него.
Парень потирает глаза и пытается вспомнить, что произошло накануне. Мозг, как старый компьютер, медленно загружает воспоминания о бесконечных картах, выпивке и капризах последней модели. Он встает с постели, и его голова кружится от остаточного похмелья, но это не повод для уныния.
С легкой самоиронией юноша потягивается, как будто он — не просто карточный маг, а магистр вселенной. Он смотрит в зеркало, поправляет свои волосы и, с ухмылкой, произносит: "Сегодня я снова покорю мир, пусть даже и с похмельем".
Зажигает сигарету, вдыхает дым, словно это волшебный эликсир, и смотрит в окно. За окном — улица Медлехоняна, где жизнь кипит, а жара делает людей ленивыми и капризными, как его последняя возлюбленная. Он видит, как мимо проходят люди, и его охватывает чувство превосходства: "Вот они, простые смертные, а я — карточный маг, способный изменить ход игры".Мысли юноши прерываются, когда он замечает, что его телефон вибрирует на столе. Это сообщение от друга, который всегда вляпывается в неприятности. Он улыбается: "Ну, что там у моего криминального гения?"Стан решает, что пора действовать. Он выдыхает облако дыма и, с чувством, что он — герой своего собственного треша, направляется к двери, готовый встретить новый день, полный абсурда и неожиданных встреч.
Юноша, стоя перед зеркалом, начинает красоваться. Он поправляет волосы, подмигивает своему отражению и начинает репетировать пафосные фразы, которые собирается произнести на улице.
"Сегодня я не просто прохожий, а повелитель улиц!" — произносит он с напыщенной интонацией, словно это не просто слова, а заклинание, способное изменить мир.
Он делает паузу, рассматривая свое отражение, и продолжает:
"Каждый шаг — это танец, каждый взгляд — это вызов!" — добавляет он, поднимая брови и расправляя плечи, как будто готовится к важному выступлению.
Юноша делает несколько шагов взад-вперед, словно репетируя сцену из драмы. Он воображает, как прохожие останавливаются, чтобы послушать его мудрые слова.
"Я — тот, кто изменит ход событий! Пусть все знают, что я здесь!" — восклицает он, поднимая руку, как будто приветствуя толпу.
Смех и самоирония наполняют его голос, когда он понимает, что это всего лишь игра. Но в этот момент он чувствует себя уверенно и готовым к любым неожиданностям, которые принесет день.
———————————————————————————————————————————————————————————
После нескольких минут репетиций юноша, удовлетворенный своим выступлением, делает глубокий вдох и, с ухмылкой, направляется к двери. Он готов покорить улицы и встретить мир с открытым сердцем и пафосом, который, возможно, только он сам воспринимает всерьез. Смотря в зеркало, устало понимая, что перебрал вчера, парень произнес пафосный монолог о том, что зеркало может треснуться от перегара. В этот момент Стан совершенно случайно споткнулся о кота сфинкса, который мирно дремал у моих ног.
Кот, как всегда, был абсолютно безразличен к моим метаниям. Его гладкая кожа отражала свет, а большие глаза смотрели на меня с неким презрением, как будто он знал, что я натворил на вечеринке. Я присел на пол, пытаясь осознать, что произошло.
"Ты не единственный, кто может треснуть", — будто бы сказал кот своим молчаливым взглядом. Стан улыбнулся, осознав, что иногда лучше просто оставить пафосные размышления и наслаждаться моментом.
Сфинкс, казалось, знал, что в жизни есть вещи более важные, чем самоуничижительные монологи. Я потянулся к нему, чтобы погладить, и он, не проявляя ни капли сопротивления, позволил себе стать частью моего утреннего ритуала.
"Может, стоит просто расслабиться и не усложнять?" — подумал я, глядя в его мудрые глаза. На улице Медлехоняна жара стояла невыносимая. Слабый дождь, который только что начался, не приносил облегчения — скорее, создавал ощущение влажного удушья. Люди, прячущиеся под навесами торгового центра, выглядели некомфортно, словно каждый из них был замкнут в собственном мире, полным раздражения и усталости.
———————————————————————————————————————————————————————————
Стан, карточный маг с самовлюбленным взглядом, стоял у входа в торговый центр, поправляя свои волосы, как будто это могло исправить его не слишком удачное утро. Он мечтал о том, как сейчас разложит карты и удивит всех своим мастерством, но мысли о сушняке и давящей жаре отвлекали его. "Как же хочется, чтобы этот дождь стал настоящим ливнем", — думал он, глядя на капли, которые не могли решить проблему. Проходя мимо витрин торгового центра, вдруг ощутил странное присутствие. Сначала он не придал этому значения, но затем его внимание привлекли неясные фигуры, которые появлялись и исчезали на фоне дождливого пейзажа. Это были призраки — тени людей, которые, казалось, пытались обратиться к нему. Они выглядели потерянными, их лица искажал страх и печаль.
"Что за ерунда?" — пробормотал Стан, поправляя волосы и стараясь выглядеть как можно более уверенно. "Сами себе помогите. Я занят!" — произнес он с пафосом, будто его слова могли прогнать эти призрачные сущности.
Призраки продолжали пытаться привлечь его внимание, но он лишь отвернулся, сосредоточившись на своих мыслях о том, как он удивит окружающих своим мастерством. "Не время для глупостей", — думал он, игнорируя их мольбы. В его сознании не было места для призраков, когда впереди маячила возможность блеснуть в своем искусстве.
Тем не менее, чем больше он старался игнорировать их, тем сильнее становилось ощущение их присутствия. Они словно тянулись к нему, пытаясь передать что-то важное, но Стан не желал слушать. "Я не собираюсь тратить время на призраков. У меня есть свои дела!" — в очередной раз произнес он, уверенно шагая вперед, оставляя призраков позади.
Но в глубине души он понимал, что эти призраки — не просто иллюзии. Они были частью чего-то большего, что он не мог игнорировать вечно. Однако сейчас он предпочитал оставаться в своем мире, полном самовлюбленности и амбиций, не замечая, что призраки не просто просили о помощи — они были связаны с его собственным прошлым.
Светофор мигал, и он сосредоточился на зеленом свете, который вот-вот загорится. "Вот он, мой момент", — думал он, чувствуя, как уверенность наполняет его. Зеленый цвет светофора казался ему символом успеха, возможностью продвигаться вперед, не оглядываясь. Он был в своем элементе, наслаждаясь моментом и игнорируя все вокруг.
Тем не менее, в его поле зрения вновь появились призраки. Они стояли по обе стороны от него, их лица искажены тоской и невыразимой печалью. Они пытались привлечь его внимание, но он лишь отвел взгляд, сосредоточившись на зеленом свете, будто он мог защитить его от их мольб. Когда светофор наконец загорелся зеленым, он с гордостью шагнул вперед, уверенно двигаясь через перекресток. Призраки, казалось, тянулись к нему, но он не обращал на них внимания, продолжая наслаждаться своим моментом триумфа. Внутри него раздавался голос, который говорил, что он не может игнорировать их вечно, но сейчас он был слишком занят, чтобы слушать. Он предпочитал оставаться в своем мире, игнорируя призраков и их мольбы, и шагал вперед, уверенный в своем пути.
Я здесь! Как я могу помочь вам? Если у вас есть вопросы или темы для обсуждения, пожалуйста, дайте знать.
Смотря в зеркало устало понимая что перебрал вчера пафосны монолог о том что зеркало может треснуться от перега, ничайно спотыкается на кота сфинкса
Это звучит как начало интересной истории! Давайте продолжим:
Смотря в зеркало, устало понимая, что перебрал вчера, я произнес пафосный монолог о том, что зеркало может треснуться от перегара. В этот момент я не заметил, как споткнулся на кота-сфинкса, который мирно дремал у моих ног. Его кожа, гладкая и холодная, напомнила мне о том, что иногда стоит остановиться и подумать, прежде чем говорить.Кот, словно усмехаясь, посмотрел на меня своими большими глазами, полными мудрости. "Ты перебрал не только с алкоголем, но и с философией", — как будто сказал он. Я уселся на пол, обняв колени, и задумался о том, как часто мы увлекаемся своими мыслями, забывая о простых радостях жизни.
"Может, стоит просто насладиться моментом?" — подумал он, глядя на своего пушистого спутника. Сфинкс, казалось, знал секреты вселенной, и, возможно, его спокойствие было тем, что мне так не хватало.
Стан, проходя мимо витрин торгового центра, вдруг ощутил странное присутствие. Сначала он не придал этому значения, но затем его внимание привлекли неясные фигуры, которые появлялись и исчезали на фоне дождливого пейзажа. Это были призраки — тени людей, которые, казалось, пытались обратиться к нему. Они выглядели потерянными, их лица искажал страх и печаль.
"Что за ерунда?" — пробормотал Стан, поправляя волосы и стараясь выглядеть как можно более уверенно. "Сами себе помогите. Я занят!" — произнес он с пафосом, будто его слова могли прогнать эти призрачные сущности.Призраки продолжали пытаться привлечь его внимание, но он лишь отвернулся, сосредоточившись на своих мыслях о том, как он удивит окружающих своим мастерством. "Не время для глупостей", — думал он, игнорируя их мольбы. В его сознании не было места для призраков, когда впереди маячила возможность блеснуть в своем искусстве.
Тем не менее, чем больше он старался игнорировать их, тем сильнее становилось ощущение их присутствия. Они словно тянулись к нему, пытаясь передать что-то важное, но Стан не желал слушать. "Я не собираюсь тратить время на призраков. У меня есть свои дела!" — в очередной раз произнес он, уверенно шагая вперед, оставляя призраков позади.
Но в глубине души он понимал, что эти призраки — не просто иллюзии. Они были частью чего-то большего, что он не мог игнорировать вечно. Однако сейчас он предпочитал оставаться в своем мире, полном самовлюбленности и амбиций, не замечая, что призраки не просто просили о помощи — они были связаны с его собственным прошлым.
———————————————————————————————————————————————————————————
Светофор мигал, и он сосредоточился на зеленом свете, который вот-вот загорится. "Вот он, мой момент", — думал он, чувствуя, как уверенность наполняет его. Зеленый цвет светофора казался ему символом успеха, возможностью продвигаться вперед, не оглядываясь. Он был в своем элементе, наслаждаясь моментом и игнорируя все вокруг.
Тем не менее, в его поле зрения вновь появились призраки. Они стояли по обе стороны от него, их лица искажены тоской и невыразимой печалью. Они пытались привлечь его внимание, но он лишь отвел взгляд, сосредоточившись на зеленом свете, будто он мог защитить его от их мольб.
"Сами себе помогите", — произнес он с пафосом, будто его слова могли прогнать эти сущности. Стан не желал видеть их, не желал слушать. Он был погружен в свои мысли о будущем, о том, как его мастерство удивит всех, когда он перейдет улицу.
Когда светофор наконец загорелся зеленым, он с гордостью шагнул вперед, уверенно двигаясь через перекресток. Призраки, казалось, тянулись к нему, но он не обращал на них внимания, продолжая наслаждаться своим моментом триумфа. Внутри него раздавался голос, который говорил, что он не может игнорировать их вечно, но сейчас он был слишком занят, чтобы слушать. Он предпочитал оставаться в своем мире, игнорируя призраков и их мольбы, и шагал вперед, уверенный в своем пути.
Стан уверенно шагал по пешеходному переходу, ещё недавно чувствуя себя хозяином положения. Но вдруг его шаг замедлился, а самодовольная улыбка застыла на лице. Прямо перед ним, посреди дороги, в лучах тусклого уличного света стояли три полупрозрачные фигуры. Он узнал их мгновенно, и волна леденящего ужаса накрыла его с головой. Он остолбенел, не в силах сделать ни шагу.
«Это... нихрена себе...» — промелькнуло в голове, и мир вокруг поплыл.
Перед ним, молча и без упрёка, просто глядя на него пустыми глазами, стояли они. Его бывшие.
Ляйсан. Та самая, с огнём в глазах и безрассудной жаждой веселья. Она стояла, чуть пошатываясь, даже в виде призрака. На её губах выступила пена, а кожа отливала синевой. Он помнил ту ночь: бесконечные коктейли в баре, его пошлые шутки про «не отраву, а любовный напиток», её жалобы на тошноту, на которые он лишь смеялся, предлагая «промыть ещё одной». Утром её нашли мёртвой. Официально — острое алкогольное отравление.
Зенаида. Изящная и грациозная, всегда такая надменная. Сейчас её шея была вывернута под неестественным, душераздирающим углом. Он закрыл глаза, и перед ним всплыла сцена их последней ссоры на высокой лестнице в её доме. Его язвительная фраза, брошенная ей вслед: «Иди и удавись с тоски!». Он не думал, что она воспримет это буквально. Он не думал, что она так сильно ему верила.
Арена. Самая эмоциональная и неуравновешенная. Она смотрела на него, а из её виска сочилась призрачная кровь. Он отчётливо вспомнил балкон её квартиры на девятом этаже, их пьяный спор, его крик. Он не видел, как она полезла на перила. Он просто вышел, хлопнув дверью, а наутро узнал новости.
Они не произносили ни слова. Они просто смотрели. А он стоял, парализованный, глотая холодный воздух, и в его голове наконец-то что-то щёлкнуло. Это была не случайность. Это был не несчастный случай.
Это был он. Его слова. Его равнодушие. Его ядовитые шутки и самоуверенное наплевательское отношение. Он понял, что что-то идёт не просто не так. Всё шло так, как должно было идти. Расплата обрела форму. И она смотрела на него тремя парами мёртвых глаз. Стан стоял, не в силах отвести взгляд от призраков своих бывших. Их лица искажались в зловещих ухмылках, а глаза светились холодным огнём. Они не просто смотрели на него — они были здесь, чтобы отомстить, чтобы поглумиться над ним, и он это чувствовал.
———————————————————————————————————————————————————————————
Ляйсан сделала шаг вперёд, её голос звучал как шёпот ветра, проникающий в самую душу: "Посмотри на себя, Стан! Как же ты жалок! Ты думал, что сможешь забыть нас? Мы ведь были твоими музам, а теперь ты — просто призрак своего собственного я!" Она засмеялась, и этот смех раздался как звон колокольчиков, но в нём слышалась горечь и ненависть.Зенаида присоединилась к ней, её голос был как леденящий мороз: "Ты всегда был таким самодовольным, не так ли? Сколько раз ты смеялся над нашими слезами? Теперь ты один, и мы здесь, чтобы напомнить тебе, как ты был беспомощен. Ты не смог даже удержать нас рядом!" Она обвела его взглядом, полным презрения, и её слова резали как нож.
Арена, стоя чуть в стороне, подхватила их игру: "Стан, ты знаешь, что ты не стоишь ни гроша. Ты — ничто! Ты всегда прятался за другими, как трусливый щенок. Мы были твоими спасителями, а ты нас просто бросил! Тебе не хватает смелости даже сейчас, когда мы здесь!" Она говорила с такой яростью, что казалось, будто её слова могут разорвать его на части.
Стан ощутил, как в груди закипает гнев, но он не мог ответить. Эти призраки, эти ведьмы, они были не просто мёртвыми воспоминаниями. Они были воплощением его страхов, его неудач. Они глумились над ним, как три ведьмы из древней сказки, и он был их жертвой.
"Ты знаешь, что ты просто неудачник, Стан?!" — закричала Ляйсан, её голос становился всё громче, как если бы она пыталась заставить его услышать. "Тебе не хватает даже сил, чтобы поднять голову! Ты всегда был в тени, и теперь ты навсегда останешься там!"
Парень закрыл глаза, пытаясь игнорировать их, но их смех звучал в его ушах, как эхо, не давая покоя. Он чувствовал себя беспомощным, как будто его сковали цепи. "Как ты вообще смеешь надеяться на что-то лучшее?!" — продолжала Зенаида, её слова были как яд, медленно проникающий в его сознание. "Ты не достоин счастья. Ты просто жалкий комок неуверенности!"
"Смотри на себя, Стан!" — подхватила Арена, её голос был полон злорадства. "Ты не можешь ни с кем построить отношения, ты просто одинокий клоун, который шутит, чтобы скрыть свою никчёмность! Ты — позор!"
Стан почувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он был в ловушке, окружённый призраками своих ошибок, и их глумление разрывало его изнутри. Как же он ненавидел эти слова, но они были правдой. Он был неудачником, который не сумел удержать тех, кто когда-то любил его. Теперь они были здесь, чтобы напомнить ему об этом, и он не знал, как с этим справиться.
Нарцисс стоял в центре зала, окружённый призраками своих бывших, но он пытался игнорировать их, зажимая уши и закрывая глаза. Он не хотел слышать их злобные голоса, не хотел чувствовать их присутствие, но они не собирались оставлять его в покое. Вместо этого они начали провоцировать его, их крики заполнили пространство, как жуткий хор.
Ляйсан начала царапать невидимую поверхность, и звук, подобный скрежету ногтей по стеклу, раздавался в его голове, вызывая мурашки по коже. "Ты не можешь нас игнорировать, Стан! Мы всегда с тобой! Ты не избавишься от нас так легко!" — её слова звучали как проклятие, и смех её сливался с этим звуком, превращаясь в жуткий хоровод.
Зенаида продолжала: "Ты думаешь, что сможешь закрыть глаза на правду? Ты — жалкий неудачник, который всегда прятался за другими! Мы здесь, чтобы напомнить тебе об этом!" Её голос звучал как ледяной ветер, проникающий в самую душу. Каждый её шёпот был как удар ножом, и он чувствовал, как его внутренний мир разрушается.
Арена тоже не отставала: "Стан, ты не просто одинок — ты безнадежен! Ты всегда был трусом, и теперь ты пытаешься избавиться от нас, как от ненужного багажа! Но мы не уйдём!" Она смеялась, и этот смех звучал как зловещая мелодия, заставляя его сердце биться быстрее от страха.
Он попытался изгнать их, закричав: "Уберитеcь! Вы не существуете! Вон отсюда!" Но его слова звучали неубедительно, как жалкие попытки ребёнка отразить бурю. Призраки лишь хихикали, их смех становился всё громче, как если бы они наслаждались его страданиями. "Смотри на себя, Стан! Ты выглядишь как дурак!" — раздался голос Ляйсан, и он почувствовал, как его лицо заливает краска стыда.
Герой снова закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на том, что его окружает, но в голове всё больше нарастало ощущение безумия. Каждое царапанье по стеклу, каждый их шёпот были как искры, поджигающие его разум. "Ты ведь не можешь справиться с нами, правда?" — продолжала Зенаида, её голос звучал как шёпот в ухо. "Ты просто жалок, и ты это знаешь!"
Нарцисс, чувствуя, что его разум начинает трещать по швам, закричал: "Хватит! Я не хочу вас слышать!" Но его крики лишь подстегнули их, и они начали смеяться ещё громче, как будто его страдания были для них развлечением. "Смешно, как ты пытаешься казаться сильным, когда на самом деле ты просто трясущийся комок нервов!" — подхватила Арена, и её слова были как яд, проникающий в каждую клеточку его тела.
Он чувствовал, как его внутренний мир рушится, как он начинает терять контроль. Эти призраки не просто дразнили его — они высасывали из него последние остатки уверенности. Он был как марионетка в их руках, и каждый их смех, каждое их слово было словно нож, вонзающийся в его душу.
Пытаясь вырваться из этого кошмара, он снова закричал: "Уберитеcь! Я не хочу вас видеть!" Но смех ведьм лишь усилился, превращаясь в зловещий хоровод, который заполнил пространство вокруг него. Стан понимал, что не может сбежать от них. Они были его призраками, его страхами, и он был в ловушке, окружённый тьмой, от которой не было спасения. После нескольких минут пафосного уныния, когда тьма и страх окутали его, Стан, наконец, не выдержал. Он резко встал и направился в туалет, словно надеясь, что там найдёт хоть какое-то спасение от преследующих его призраков. Внутри он закрыл дверь, прислонившись к ней спиной, и, не веря своим глазам, достал электронную сигарету.
"Сейчас мне нужно хоть немного успокоиться," — пробормотал он, затягиваясь и выдыхая облако пара, как будто надеялся, что оно сможет прогнать ведьм. Но вместо этого, как только он начал делать глубокие вдохи, смех ведьм вновь заполнил пространство, словно они следовали за ним даже сюда.
"Стан, ты думаешь, что это поможет?!" — раздался голос Ляйсан, и в его голове зазвучал её хохот. "Ты просто пытаешься заткнуть нас дымом, как будто это может изменить реальность!"
"Смешно, как ты пытаешься найти утешение в этой ерунде!" — подхватила Зенаида. "Ты всегда искал выход, но никогда не находил его. Ты не можешь убежать от своих проблем, даже если ты прячешься в туалете!"
Парень, чувствуя, как его терпение на исходе, попытался игнорировать их слова, но смех ведьм только усиливался, как будто они наслаждались его отчаянием. "Какой же ты смешной, Стан! Ты пытаешься заткнуть нас, но мы всегда будем рядом!" — продолжала Арена, её голос звучал как шёпот, проникающий в самые глубины его сознания.
Он снова затянулся, но это уже не помогало. Дым не мог скрыть его страхи, и он чувствовал, как его внутренний мир распадается на части. "Уберитеcь!" — крикнул он, но его слова звучали бессильно, как будто он пытался остановить ураган.
В этот момент он осознал, что не может просто так избавиться от них. Эти ведьмы были частью его, частью его страха и неуверенности. "Что же мне делать?" — прошептал он, опуская голову и чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Но вместо ответа он лишь услышал их смех, который заполнил туалет, как зловещая мелодия, высмеивающая его слабость.
"Ты не сможешь убежать от себя, Стан!" — прошептала Ляйсан, и её слова были как удар молнии. "Мы всегда будем здесь, пока ты не научишься принимать свои страхи!"
Стан, понимая, что ему нужно что-то менять, выдохнул последний облак дыма и посмотрел в зеркало. Он увидел отражение — не просто человека, а человека, который должен сразиться с собственными демонами. "Я не сдамся," — произнёс он, и хотя его голос дрожал, в нём появилась искорка решимости. Но смех ведьм всё ещё звучал в его ушах, как постоянное напоминание о том, что борьба только начинается.
Дверь в туалет со скрипом открылась, и в проёме показался Аран. Он шатался, его взгляд был мутным и несфокусированным. От него пахло перегаром.
«Стан? Эй, дружище… а чё это ты тут делаешь?» — его слова заплетались, он с трудом удерживался на ногах, опираясь о косяк.
Стан, всё ещё в тисках паники, услышал его голос и резко обернулся. Его глаза были полны ужаса.
«Отстань! Не подходи!» — выкрикнул он, отступая к раковине.
Аран, совсем не понимая происходящего, неуклюже шагнул вперёд. Его мозг, затуманенный алкоголем, с трудом обрабатывал картину.
«Ты чего орёшь? Кто тебя… обидел?» — он сделал ещё шаг и споткнулся о порог, едва не грохнувшись на пол. Это был первый фейл.
«ОНИ! Они здесь! Слышишь?!» — Стан зажал уши, хотя смех звучал у него в голове. Он тыкал пальцем в пустоту рядом с Араном.
Аран медленно повернул голову, пытаясь посмотреть туда, куда показывал Стан. Он так резко дёрнулся, что потерял равновесие и плечом ударился о стену. Второй фейл.
«Чё… кого? Там никого нет, Стан. Ты в порядке?» — он протёр глаза, пытаясь понять, не глючит ли он сам.
«ВСЕ ВРУТ! ВСЕ СМЕЮТСЯ!» — закричал Стан, его крик был полон настоящего, животного страха. Он схватился за голову.
Аран, окончательно сбитый с толку и напуганный этой истерикой, замер. Алкогольный туман в его голове на секунду рассеялся, сменившись шоком. Он видел, что его друг, всегда такой собранный, сейчас абсолютно не контролирует себя. Это было страшно.
«Стан… я… я не понимаю…» — пробормотал он, и в его голосе не было ни намёка на прежнее пьяное веселье, только растерянность и беспомощность. — «Что с тобой происходит?» Он в самом центре адского карнавала, который устроили в его сознании Призраки ведьм ржавыми когтями лезли прямо к сердцу. Всё сплющилось и вытянулось. Стены туалета поплыли, как акварель под дождём, смываясь в воронку гниющего света. Зеркало за его спиной звонко треснуло, и из трещин полезли длинные, костлявые пальцы, щёлкая когтями по кафелю.
Воздух загустел и зазвенел. Это был не смех, а миллион осколков стекла, вибрирующих в его костях. И они закружились. Тени сорвались с мест, превратившись в воронкообразные силуэты в лохмотьях. Они не ходили — они скользили, вертелись в мерзком, порывистом хороводе вокруг него, сбивая с ног вихрем ледяного ветра.
«Ты всегда любил тратиться на нас!» — просипело у него прямо в ушной раковине, и голос был точь-в-точь как у его первой жены, когда она требовала денег на очередную безделушку.
«Теперь отдавай последнее!» — пророкотал басок его делового партнёра, того, что обанкротил его двадцать лет назад. Голос шёл отовсюду и ниоткуда, эхом отражаясь в стучащих висках.
Он почувствовал это физически — как что-то впивается в него, в солнечное сплетение, в душу. Невидимые соломинки, присосавшиеся к энергетической плоти. Его жизненная сила, его воля, его память — всё это вытягивалось наружу со свистом утекающей в бездну воды.Он резко сгорбился, будто от удара в живот. Кожа на лице тут же обвисла, прорезалась паутиной морщин.
Вихрь теней, вой и хохот — всё это оборвалось на самой высокой ноте. Призраки Ведьмы, только что такие всесильные, вдруг дёрнулись, замерли и... растворились. Не в дыму, а в чём-то более жалком — в сером, затхлом тумане, пахнущем подвалом и старыми газетами. Будто плёнку с дешёвого хоррора перемотали до конца.Тишина. Гул в ушах. Пол туалета холодный и липкий.
Стан стоял на коленях, тяжело дыша. Его спина была сгорблена, руки тряслись. Аран, поборовший своё пьяное оцепенение шоком, осторожно подошёл и взял его под локоть.
«Стан? Боже, дружище, что это было? Вставай, давай...»
Он помог ему подняться. Стан выпрямился. И Аран замер.Перед ним стоял старик. Лицо, всего несколько минут назад полное напряжения и силы, теперь было бледным, испещрённым сеткой глубоких морщин. Глаза потухшие, в них плавала усталая, какая-то отстранённая усмешка. Он будто прожил двадцать лет за эти две минуты.
Стан медленно, костлявыми пальцами, порылся в кармане своей потрёпанной куртки. Вытащил смятую пачку сигарет и зажигалку. Его движения были неторопливыми, точными, движениями человека, у которого больше нет никуда спешить.Он закурил. Глубоко затянулся, и дым выдохнул струйкой в грязный потолок. Потом повернул к Арану своё новое, старое лицо. Улыбка была кривой, саркастичной, и в глазах плескалась бесконечная усталость от всего этого цирка.
«Слава вселенной, — его голос скрипел, как несмазанная дверь, — что сигарету вчера в куртке забыл.»
Показать полностью
2
Сегодня ты, а завтра я
Показать полностью
Муха Цеце, великан и бабка в лифте
Я с сумасшедшими людьми дружил с подросткового возраста. Ну как-то разглядел в них тоже людей. Общался на улице, ходил в гости к некоторым — они неохотно пускали к себе домой.
Была бабка одна, ходила в зелёных очках — я её «Муха Цеце» прозвал. Я к ней хотел попасть в гости. У неё под потолком на леске висели много самолётов — те, которые надо было склеивать. Откуда они у неё были — я не знал, но хотел себе пару самолётов. Она меня не пускала. Хотя даже бабка, которая ходила в строительной каске по городу и орала, и та со мной общалась. А эта злая была — ни с кем не общалась.
Один раз у великана-дебила выменял куски цветной бумаги на два охотничьих патрона. У него отец охотник был. Сосед патроны забрал, а я хотел вечером в костёр их закинуть.
Где-то лет 17 мне было. Там в одном районе женщина сумасшедшая, конкретно злобная, на первом жила. Я пару раз пытался с ней заговорить — она прямо шипела на меня от злости. А мы переехали с бабулькой в другой район, а тусоваться я ходил в свой старый и всегда мимо неё проходил. Ну, печенье взяла пару раз. Всегда седые распушенные волосы у неё были. Звал её на лавку посидеть — не выходила.
А я жил через трассу в доме с лифтом на последнем этаже. Один раз захожу, лифт вызываю на первый. Приезжает лифт, а внутри она. Я за минуту пешком на последний этаж взлетел — прибздел знатно. Потом видел её ещё несколько раз — и всё, пропала она. Узнавал за неё — никто не знал, где она.
Показать полностью
1