Руководитель Исполкома Народного фронта Михаил Кузнецов выступил на заседании Совета при Президенте по стратегическому развитию и национальным проектам. Он представил Владимиру Путину предложения НФ, направленные на более эффективное достижение национальных целей.
Говоря о цифровизации государственных услуг, Михаил Кузнецов отметил, что за последние годы удалось существенно сократить бумажную бюрократию. При этом сохраняется проблема так называемых гибридных услуг, когда заявление подается онлайн, но часть документов гражданину приходится предоставлять лично. По данным опросов Народного фронта, с такой ситуацией сталкивалась до половины пользователей портала.
“Если государство уже располагает необходимыми сведениями в своих информационных системах, человек не должен самостоятельно ходить по ведомствам и собирать справки. В первую очередь это касается многодетных семей, семей с маленькими детьми и других социально уязвимых категорий”, – сказал Михаил Кузнецов.
Еще одной проблемой он назвал недостаточно понятные россиянам причины цифровых отказов при получении государственных услуг. По данным Народного фронта, около 30% звонков в органы социальной защиты связаны с уточнением перечня необходимых документов и причин отказа. В Движении предлагают сделать основным показателем качества цифровых госуслуг полностью оцифрованный клиентский путь для основной массы заявителей.
Оформляю я документы на выплату в питерском военкомате. Прихожу первый раз. Специалист смотрит в мои бумаги и просит копии по списку.
Окей, ищу Копи центр, (20 минут в в обе стороны по жаре), делаю копии, возвращаюсь.
Она смотрит на меня: "А копии не все, вот этих не хватает. Я вам список их не внесла, думала вы знаете".
Чуть закипаю. Снова 20 минут туда-обратно. Делаю копии. Возвращаюсь. "Ой, а у вас на реквизитах копия печати, а мне надо оригинал".
Сильно закипаю. Сдерживаюсь, потому что, а смысл: все равно идти. Нахожу на карте офис банка, он в том же месте, где я делала копии (кто бы сомневался). Снова 20 минут дороги по жаре, но уже бегом, так как до конца приема 40 минут, а заявление я даже не начинала писать.
И вот я возвращаюсь в третий раз. В руках папка с копиями, внутри котел из злости и раздражения. Она поднимает на меня глаза. И тихо, с такой искренней усталостью, говорит: "Простите меня, пожалуйста. Я сегодня так плохо себя чувствую, голова раскалывается, я устала и сама не понимаю, что говорю. Я вас уже третий раз гоняю. Вы очень терпеливая, спасибо вам".
И я... остыла. Просто остыла. Как будто кто-то выключил во мне ядерный реактор. Потому что она не стала оправдываться, не сказала "это не моя вина", не переложила ответственность. Она просто извинилась.
Искренние извинения — такая редкость, что удивляешься как они ловко работают со всеми негативными эмоциями.
Ну и да: если я когда-нибудь пойду в военкомат, я возьму с собой папку со всеми возможными документами. На всякий случай. С запасом. И с печеньем.
На днях наткнулся на прекрасный образчик чиновничьего маразма на hh.ru. Государственная контора (детско-юношеская организация) ищет себе «Специалиста-корректора» на Земляном Валу. Уровень дохода, разумеется, «засекречен» (читай: голый бюджетный оклад и премии, за которые из тебя выпьют всю кровь).
Но самое прекрасное — это требования. В 2026 году, в эпоху нейросетей, автоматических систем проверки текстов и сквозного цифрового документооборота, эти люди на полном серьезе требуют «знание правил корректуры и стандартных корректурных знаков»!
Понимаете масштаб аномалии? Они реально думают, что соискатель придет к ним в офис, возьмет распечатанный на пергаменте указ, обмакнет перо в чернильницу и начнет выводить на полях средневековые закорючки-выноски («делетур», «транспозиция» и прочие артефакты типографий Ивана Федорова).
Чтобы окончательно забаррикадироваться от реальности, кадровые чинуши выставили жесткий фильтр — «Филологическое образование». То есть экономист, журналист с идеальной грамотностью и колоссальным жизненным опытом им не нужен. Им нужен человек с дипломом филфака, который умеет профессионально качать воздух, укладывая тонны бессмысленных ведомственных бумаг в «лексическое единообразие».
Итог предсказуем: на вакансии тишина, откликов нет, все сидят в болоте. А кадровики продолжают плодить пустые анкеты и удивляться, почему к ним не выстраивается очередь из филологов, мечтающих чертить корректурные знаки за три копейки.
Рассказ императрицы Елизаветы Петровны о Константиновском дворце
Мы стоим на террасе. Ветер треплет кружева. Императрица щурится на залив и поправляет бокал с чем-то искристым.
В отдалении домики с зелеными крышами — Консульская деревня, элитный коттеджный городок из 20 двухэтажных домов площадью по 1200 кв. м, каждый из которых назван в честь одного из городов России и оформлен в индивидуальном стиле.
— Ах, как тут хорошо! Сразу видно — женщина распоряжалась. Вы смотрите на этот дворец и думаете: «Пётр, грозный император, строил». А вот и нет! Мой батюшка мог только заложить камень в болоте и уехать строить корабли. А вот доделывала и украшала — я.
Да, в 1720-х годах итальянец Микетти начертил план. Батюшка хотел русский Версаль, чтобы фонтаны били выше небес. Но гидротехники посчитали: воды не хватит, перепад высот маловат (от автора: всего 10 м, в Петергофе 20). Плюнул папенька и уехал в Петергоф. А мы, дочери, остались разбирать его недострои. Я вступила на престол в 1741-м. Приехала в Стрельну через несколько лет — и ахнула! Холодный, неуютный, стоит, как солдат на посту. Ни тебе бал устроить, ни гостей разместить. Я сказала: «Быть ему главной загородной резиденцией!»
1/3
Кухня дворца. Еду здесь сейчас не готовят, но интерьер в голландском стиле восстановили. Так что гостей можно принимать.
Я вызвала Франческо Бартоломео Растрелли. Вы знаете его Смольный, вы знаете Зимний. Вот кто понимал в красоте! Он не стал ломать папенькины стены. Он их облицевал новым кирпичом, сделал двухцветным — белые колонны на нежно-жёлтых стенах, так светло и радостно!
Дворцу возвращен цвет, задуманный Растрелли.
Пристроил огромные парадные лестницы.
Экскурсовод предлагает аккуратно заглянуть в лестничный проем, «если не кружится голова».
Внутри — зеркала в рост, лепнина, золочёная резьба. Всё должно сверкать и отражаться, создавая впечатление бесконечного праздника.
1/4
Многоликий Голубой зал: и для балов, и для переговоров, и для трапезы.
При мне здесь гремели балы. Я выписывала лучшие оркестры из Вены. В Танцевальном зале (теперь его называют Мраморным) свечи отражались в паркете так ярко, что можно было читать письма среди ночи.
1/3
Зал назван мраморным, потому что паркет тут заменен на этот самый мрамор, потому что под полом продолжены многочисленные кабели и другое оборудование для проведения современных дипломатических встреч и мероприятий. Паркет для них слишком пожароопасен.
Елизавета вздыхает и ставит бокал на перила.
Но после меня дворец пережил многое. Пожар 1803 года уничтожил почти всё, что мы строили с Растрелли. Воронихин — молодец, восстановил, но уже в строгом классическом стиле, без моей родной пышности. Потом революция. Большевики! Устроили там колонию для беспризорников. Дети с сальными руками — на моих шёлковых обоях!
Период от Октябрьской революции до Великой Отечественной для дворца примечателен смешением советской и царской символики и памятником Ленину на месте памятника императору.
А потом война. Немцы стояли здесь. Дворец горел. Долгие годы он стоял с пустыми глазницами окон. Я иногда прилетала сюда — просто как воспоминание, как тень.
Ветер выл сквозь руины. Страшно было.
А теперь слушайте самое главное. То, чего вы не видели на экскурсии, но что и есть настоящая история.
После войны его не «отремонтировали». Его собрали заново по щепочкам. Сначала просто спасение, о реставрации никто не думал. В 1944-м на месте дворца были завалы, копоть, пустые окна. Первым делом — разобрать мусор, укрепить стены, чтобы не рухнули, и понять, что вообще сохранилось. Никакой лепнины, никакой позолоты. Тяжёлая, почти невидимая работа: обследовать каждый камень, записать каждую уцелевшую деталь, законсервировать то, что ещё можно спасти. В 1950-е его кое-как подлатали и отдали Ленинградскому Арктическому училищу. Курсанты жили и учились в императорских залах. Это было вынужденное выживание: здание приспособили под обыденные нужды, многие интерьеры застроили или упростили, про историческую правду вообще не думали. Главное, чтобы крыша не текла.
К 2000 году крыша, пожалуй, уже прохудилась.
А настоящее возрождение случилось уже в XXI веке. В 2000-м дворец передали Управлению делами Президента и начали работу, от которой у меня дух захватило. Искали чертежи по всему миру — в итальянских архивах, в петербургских музеях, в старых альбомах. Находили фотографии, рисунки, воспоминания очевидцев. И по этим крохам восстанавливали не одну деталь, а всю логику пространства: где была терраса, где канал, где аллея, где парадный вход. Архитекторы не придумывали заново — они собирали паззл.
Там, где от лепнины оставался один осколок, его берегли как зеницу ока. По этому осколку делали форму и отливали новую деталь — такую же, как при Растрелли. Там, где от паркета не осталось ни щепки, находили авторский чертёж и восстанавливали рисунок до миллиметра. А для деревянной золочёной резьбы, когда не было ни чертежей, ни фрагментов, смотрели на другие дворцы Растрелли — на Екатерининский, на Зимний. По ним восстанавливали аналог, потому что мастер работал в одном стиле, и его почерк узнаваем. Заново делали то, что было уничтожено полностью: мосты, фонтаны, некоторые участки каналов.
1/2
Главный канал сейчас и в начале строительства.
Многие из этих объектов либо не успели построить при мне и папеньке, либо они не дожили до XX века. Так что их воссоздание — это уже ваша, но очень аккуратная работа.
1/5
Восхитительный гризайль — роспись, которая выглядит объемной, как рельеф. Для сравнения добавлена фотография рельефа.
Это не была «вольная реконструкция» и уж точно не новодел. Это была дисциплинированная научная работа: сохранить подлинник там, где он есть, дополнить по аналогам там, где его нет, и заново создать то, без чего ансамбль не существует. Сначала ты должен понять, что можно сохранить. Потом — что можно достроить по чертежам. И только потом — что придётся делать заново, но так, чтобы новая часть не спорила со старой и не выбивалась из духа эпохи.
1/4
Троянский зал вписался идеально! Тут принимают небольшие делегации. Столов 3, разного цвета и формы.
Поэтому сегодня дворец и выглядит цельным. Хотя значительная часть его нынешнего облика — результат очень тщательного, почти ювелирного восстановления.
1/3
Хрустальные, точнее, богемского стекла люстры как отдельный вид искусства.
Елизавета поправляет кружево и улыбается.
И теперь, душа моя, сюда приезжают президенты. В 2006-м здесь сидели лидеры «Большой восьмёрки». И не какие-то там послы, а главы государств.
Участники саммита на фоне дворца.
Я парю в Мраморном зале среди дипломатов. Я смотрю, как они пьют чай в Голубой гостиной. Я смеюсь вместе с ними на террасе, откуда открывается вид на залив.
Судьба дворца после войны — это история из нескольких ступенек. Сначала спасти от гибели. Потом использовать по необходимости. А потом — вернуть достоинство. Из военных руин — снова в императорскую резиденцию, а затем в действующий государственный комплекс. Это, я считаю, высшая награда для дома, который задумал мой папенька, а полюбила и достроила я.
Приезжайте сюда вечером. Когда зажигаются огни и фонтаны подсвечивают — четыре фонтана-цветка: «Кувшинка», «Розы», «Тюльпаны» танцуют под классическую музыку.
Фонтан «Розы».
Спуститесь в Нижний парк. Там бьют фонтаны. Наконец-то! При папеньке не били, а при мне — бьют.
О парке можно рассказывать долго — и о французском, под линеечку, и об английском, который как будто сам растет. На самом деле за ними ухаживают 40 садовников, но посетители их не видят.
1/3
Французский парк.
Английский парк. Его фотографируют гораздо реже, хотя он ничуть не хуже.
Поднимитесь на бельведер. Сейчас там кабинет в стиле капитанской каюты: штурвал, канаты, иллюминаторы. Он как адмиральский салон папенькиного парусника. Сажусь туда иногда. Беру штурвал в руки. Представляю, что я плыву навстречу Кронштадту по Финскому заливу. Кричу: «Полный вперёд!»
1/3
Я смотрела на Путина с Бушем-старшим, когда они разговаривали в моем любимом бельведере. А какой там вид из окон!
И ветер дует в лицо. Как двести лет назад. Как тогда, когда папенька смотрел на свою мечту и не знал, что закончу её я, его дочь. Елизавета. Весёлая царица Лисавет, которая любила балы и умела ждать.
Приезжайте. Я всегда здесь.
P.S. От автора: в Константиновский дворец можно попасть только в составе организованной экскурсии. Мне повезло: меня пригласила компания ДЭНИС Фарм, которая собрала два офиса — московский и питерский и этой экскурсией отмечала 25 лет своей деятельности. Успехов вам, коллеги! Семь футов под килем и попутного ветра!
Вот здесь можно посмотреть больше фотографий, в том числе Консульской деревни, где останавливаются высокие гости, и винного погреба, куда мы пойдем в следующий раз :-).
Мне меньше 25 и я работаю в гос организации чуть более года. Так вышло что начальник моего отдела свалил в закат и исполнение его обязанностей легло на меня. Так как в организации существует официальная надбавка только за исполнение обязанностей начальника управления, мне ничего не светит, но руководство намекнуло что если никого на начальника не найдут и я хорошо себя проявлю, то так и быть будут мне возмещать со стимулирующими.
Поверила ли я в себя? Да. Задержки, переработки, выходные на телефоне, сдача всех задач вовремя, бег между юристами и канцелярией, только бы вылезти из нищеты (З.Ы. живу одна и денег ощутимо не хватает). Такими темпами проработала более года и мне сказали да, да вот начальника хотели брать, но он слился, тебе дадим выплату. Я расслабилась потому что такая практика у нас была. Когда кадров не хватает, а опыта работы у кандидата на должность повыше нет, его просто стимулируют все время работы до планки оф должности.
Жду я свои миллионы, жду, а они не приходят. Как только я начала спрашивать мне наотрез отказались что-либо объяснять и сказали что нужно доверится и все будет и вообще у них трудности с оформлением служебки на мое стимулирование и они их решают. Решали три месяца, я простая душа говорила - может я пока не буду исполнять обязанности начальника? Пока выплаты не начнутся. Разговор о том чтобы возместить мне уже обещанные деньги не шол. На всех совещаниях, рабочих встречах и т п меня представляли как начальника и пихали во все проекты/гранты и т.п разумеется без доп оплаты. Когда вопрос о моем отдыхе стал подниматься чаще мне заявили - делаем все что можем, если тебе не в моготу есть два варианта: ты продолжаешь работать начальником за бесплатно и мы когда-нибудь начнем платить тебе нормально, либо мы делим обязанности поровну между членами вашего отдела пока начальник не появится, а доплаты никому не будет.
Я переплакала, распереживалась и решила сама как-то поспособствовать процессу. Пошла к начальнику финансового управления, к гендиру. Они сказали что никакой проблемы нет и предложили сразу 2 логичных разрешения вопроса через простую бюрократию. Когда я передала это начальству, ничего не сдвинулось. Меня продолжают заставлять работать больше чем я обязана по трудовой. Сегодня на разговоре с начальником я записала его на диктофон. Там он рассказал что доплаты в отличии от таких же зумеров как и я у меня нет как раз из-за того что какого-то чела хотели посадить на место начальника, но он передумал, а деньги волшебным образом куда-то испарились, не то что в других отделах и вообще я в 90-е работал без зарплаты и ничего. Еще и наругал, что я обсуждала эту ситуацию с коллегами.
Я боюсь, стоит ли давать прослушать запись моему ген диру? Законно ли вообще это? Я боюсь каждого нового дня на работе потому что мне кажется что я не смогу отстоять свои интересы так как я ничего не подписывала.
От автора: рассказ о Президентском дворце в Вильнюсе написан от лица самого дворца. Подписи к изображениям в традиционном ключе.
Меня называют по-разному. Епископский, Генерал-губернаторский, Кутузовский, Президентский. Я не обижаюсь. Имена приходят и уходят. Остаётся только камень. И память.
С какой бы стороны вы ни вышли на площадь С. Даукантаса, узкая улочка внезапно расширяется и приводит на площадь, где доминируют строения конца XVIII – начала XIX в. в стиле классицизма: бывшие дома вельмож и нынешний Президентский дворец.
Глава 1. XIV век. Крещение и первый камень
Всё началось в 1387 году. Великий князь Ягайло, крестив Литву, подарил моё место Виленскому епископату . Тогда здесь стояли палаты Гаштольда, и я был ещё деревянным, готическим. Но уже тогда понимал, что мне суждено стоять в центре истории.
Глава 2. 1795 год. Приход империи
Когда случился третий раздел Речи Посполитой, всё изменилось. С 1795 года я стал официальной резиденцией генерал-губернатора Северо-Западного края. Российская империя. И началось...
Через меня прошли они все. Павел I в 1797-м, с мальчиками Александром и Константином . Потом — Кутузов. Дважды сидел в моих стенах как губернатор, в 1800-м и 1809-м. Тихий был, хозяйственный. А в 1812-м... О, 1812-й я помню особенно.
Глава 3. 1812 год. Два императора
С апреля здесь жил Александр I. Император всероссийский. А через пару месяцев, в июне, в мои покои вошёл Наполеон. Француз. Враг. Я помню запах его одеколона и скрип сапог по паркету, который ещё не высох после русской весны. Он ночевал в тех же комнатах, где за несколько недель до него спал русский царь. Вот это была ирония.
В кабинете Александра полковник Балашов на вопрос Наполеона, как лучше пройти к Москве, спокойно ответил: «Есть несколько дорог, Ваше величество. Карл XII, например, шел через Полтаву». Я замер. Дерзость была неслыханная. Но Наполеон не был бы так популярен, если бы не был великодушен. Балашов ушел спокойно.
Балашов и Наполеон, работа Андрея Владимировича Николаева (1922-2013)
А в конце года вернулся Кутузов. Уже фельдмаршал, победитель. В Белом зале Александр I вручил ему орден Святого Георгия первой степени — «за спасение Отечества». Я видел эту сцену. Видел, как старый полководец плакал. Или мне показалось? Стены иногда слишком далеко.
Белый зал сегодня.
Глава 4. 1824–1832 годы. Лицо империи
Потом пришёл петербургский архитектор Стасов. По приказу Александра I он перестроил меня, придал тот вид, который вы видите сейчас. Строгий, величественный, классицистический — настоящий имперский ампир. Те самые белые колонны, треугольные фронтоны, симметрия, от которой захватывает дух. Я стал лицом России в этом крае. И оставался им больше ста лет.
Фасад дворца.
Здесь, в моих стенах, с 1819 года действовала домовая церковь Святого Александра Невского. С походным иконостасом, который сам император возил в войне 1812 года. Здесь, в кордегардии напротив, открыли Музей графа Муравьёва в 1901-м. Спорная фигура, да. Но это была эпоха.
Кордегардия (слева; ныне Колонный зал).
Музей памяти графа М.Н. Муравьева в Вильно (1901—1915 гг.).
Глава 5. XX век. Разруха и переименования
1915-й. Музей эвакуировали, памятник Муравьёву с площади увезли. Потом были поляки, Пилсудский, репрезентативный дворец Речи Посполитой. Потом Советы. Сначала Дом офицеров, потом Дом работников искусств. В Белом зале, где Кутузов получал орден, танцевали под духовой оркестр. Я молчал. Я умею ждать.
Глава 6. 1997 год. Переходный период
И вот — 1997-й. Реставрация, шум, строительная пыль. Меня готовили к новой роли. Теперь я — резиденция президента Литвы. Жёлто-зелёно-красный флаг над моей крышей. Каждое воскресенье в полдень — торжественная церемония, солдаты в средневековых доспехах. Красиво. Имеют право.
Но я помню. Я всё помню. Я помню запах ладана в Александро-Невской церкви. Помню звон шпор русских генералов. Помню, как пахло кожей императорских карет на площади, где сейчас стоят флагштоки ЕС и НАТО.
И знаете, я не держу зла. История не терпит сослагательного наклонения. Но я — камень. И могу позволить себе быть терпеливым.
Сегодняшние хозяева принимают здесь делегации, подписывают договоры, ориентируются на Брюссель. Это их право. Они выбрали свой путь. Я лишь смотрю.
Но я видел слишком много смен власти, чтобы верить в вечность какого-нибудь выбора. И когда-нибудь в Вильнюсе наверняка вспомнят простую географию: для Москвы эта земля — форпост, а для Брюсселя — задворки.
Странные скульптуры рядом с Президентским дворцом. Есть еще.
И когда в Литве возобладает здравый смысл и уважение к реальности, тогда, я уверен, высокие гости с востока снова войдут в мои двери. Потому что Россия никуда не денется. И Литва — тоже. И мой фундамент, заложенный ещё в XIV веке, выдержит и это.
Я не политик. Я — дворец. Мне всё равно, чей флаг надо мной сегодня. Но я знаю: камень, из которого я сложен, — местный. А строили меня русские зодчие для русских генерал-губернаторов. Это — моя суть. Остальное — временно.
