Вы думаете, это строил Пётр? Нет, душа моя, это я велела сделать красиво!
Рассказ императрицы Елизаветы Петровны о Константиновском дворце
Мы стоим на террасе. Ветер треплет кружева. Императрица щурится на залив и поправляет бокал с чем-то искристым.
В отдалении домики с зелеными крышами — Консульская деревня, элитный коттеджный городок из 20 двухэтажных домов площадью по 1200 кв. м, каждый из которых назван в честь одного из городов России и оформлен в индивидуальном стиле.
— Ах, как тут хорошо! Сразу видно — женщина распоряжалась. Вы смотрите на этот дворец и думаете: «Пётр, грозный император, строил». А вот и нет! Мой батюшка мог только заложить камень в болоте и уехать строить корабли. А вот доделывала и украшала — я.
Да, в 1720-х годах итальянец Микетти начертил план. Батюшка хотел русский Версаль, чтобы фонтаны били выше небес. Но гидротехники посчитали: воды не хватит, перепад высот маловат (от автора: всего 10 м, в Петергофе 20). Плюнул папенька и уехал в Петергоф. А мы, дочери, остались разбирать его недострои. Я вступила на престол в 1741-м. Приехала в Стрельну через несколько лет — и ахнула! Холодный, неуютный, стоит, как солдат на посту. Ни тебе бал устроить, ни гостей разместить. Я сказала: «Быть ему главной загородной резиденцией!»
Кухня дворца. Еду здесь сейчас не готовят, но интерьер в голландском стиле восстановили. Так что гостей можно принимать.
Я вызвала Франческо Бартоломео Растрелли. Вы знаете его Смольный, вы знаете Зимний. Вот кто понимал в красоте! Он не стал ломать папенькины стены. Он их облицевал новым кирпичом, сделал двухцветным — белые колонны на нежно-жёлтых стенах, так светло и радостно!
Дворцу возвращен цвет, задуманный Растрелли.
Пристроил огромные парадные лестницы.
Экскурсовод предлагает аккуратно заглянуть в лестничный проем, «если не кружится голова».
Внутри — зеркала в рост, лепнина, золочёная резьба. Всё должно сверкать и отражаться, создавая впечатление бесконечного праздника.
Многоликий Голубой зал: и для балов, и для переговоров, и для трапезы.
При мне здесь гремели балы. Я выписывала лучшие оркестры из Вены. В Танцевальном зале (теперь его называют Мраморным) свечи отражались в паркете так ярко, что можно было читать письма среди ночи.
Зал назван мраморным, потому что паркет тут заменен на этот самый мрамор, потому что под полом продолжены многочисленные кабели и другое оборудование для проведения современных дипломатических встреч и мероприятий. Паркет для них слишком пожароопасен.
Елизавета вздыхает и ставит бокал на перила.
Но после меня дворец пережил многое. Пожар 1803 года уничтожил почти всё, что мы строили с Растрелли. Воронихин — молодец, восстановил, но уже в строгом классическом стиле, без моей родной пышности. Потом революция. Большевики! Устроили там колонию для беспризорников. Дети с сальными руками — на моих шёлковых обоях!
Период от Октябрьской революции до Великой Отечественной для дворца примечателен смешением советской и царской символики и памятником Ленину на месте памятника императору.
А потом война. Немцы стояли здесь. Дворец горел. Долгие годы он стоял с пустыми глазницами окон. Я иногда прилетала сюда — просто как воспоминание, как тень.
Ветер выл сквозь руины. Страшно было.
А теперь слушайте самое главное. То, чего вы не видели на экскурсии, но что и есть настоящая история.
После войны его не «отремонтировали». Его собрали заново по щепочкам. Сначала просто спасение, о реставрации никто не думал. В 1944-м на месте дворца были завалы, копоть, пустые окна. Первым делом — разобрать мусор, укрепить стены, чтобы не рухнули, и понять, что вообще сохранилось. Никакой лепнины, никакой позолоты. Тяжёлая, почти невидимая работа: обследовать каждый камень, записать каждую уцелевшую деталь, законсервировать то, что ещё можно спасти. В 1950-е его кое-как подлатали и отдали Ленинградскому Арктическому училищу. Курсанты жили и учились в императорских залах. Это было вынужденное выживание: здание приспособили под обыденные нужды, многие интерьеры застроили или упростили, про историческую правду вообще не думали. Главное, чтобы крыша не текла.
К 2000 году крыша, пожалуй, уже прохудилась.
А настоящее возрождение случилось уже в XXI веке. В 2000-м дворец передали Управлению делами Президента и начали работу, от которой у меня дух захватило. Искали чертежи по всему миру — в итальянских архивах, в петербургских музеях, в старых альбомах. Находили фотографии, рисунки, воспоминания очевидцев. И по этим крохам восстанавливали не одну деталь, а всю логику пространства: где была терраса, где канал, где аллея, где парадный вход. Архитекторы не придумывали заново — они собирали паззл.
Там, где от лепнины оставался один осколок, его берегли как зеницу ока. По этому осколку делали форму и отливали новую деталь — такую же, как при Растрелли. Там, где от паркета не осталось ни щепки, находили авторский чертёж и восстанавливали рисунок до миллиметра. А для деревянной золочёной резьбы, когда не было ни чертежей, ни фрагментов, смотрели на другие дворцы Растрелли — на Екатерининский, на Зимний. По ним восстанавливали аналог, потому что мастер работал в одном стиле, и его почерк узнаваем. Заново делали то, что было уничтожено полностью: мосты, фонтаны, некоторые участки каналов.
Главный канал сейчас и в начале строительства.
Многие из этих объектов либо не успели построить при мне и папеньке, либо они не дожили до XX века. Так что их воссоздание — это уже ваша, но очень аккуратная работа.
Восхитительный гризайль — роспись, которая выглядит объемной, как рельеф. Для сравнения добавлена фотография рельефа.
Это не была «вольная реконструкция» и уж точно не новодел. Это была дисциплинированная научная работа: сохранить подлинник там, где он есть, дополнить по аналогам там, где его нет, и заново создать то, без чего ансамбль не существует. Сначала ты должен понять, что можно сохранить. Потом — что можно достроить по чертежам. И только потом — что придётся делать заново, но так, чтобы новая часть не спорила со старой и не выбивалась из духа эпохи.
Троянский зал вписался идеально! Тут принимают небольшие делегации. Столов 3, разного цвета и формы.
Поэтому сегодня дворец и выглядит цельным. Хотя значительная часть его нынешнего облика — результат очень тщательного, почти ювелирного восстановления.
Хрустальные, точнее, богемского стекла люстры как отдельный вид искусства.
Елизавета поправляет кружево и улыбается.
И теперь, душа моя, сюда приезжают президенты. В 2006-м здесь сидели лидеры «Большой восьмёрки». И не какие-то там послы, а главы государств.
Участники саммита на фоне дворца.
Я парю в Мраморном зале среди дипломатов. Я смотрю, как они пьют чай в Голубой гостиной. Я смеюсь вместе с ними на террасе, откуда открывается вид на залив.
Судьба дворца после войны — это история из нескольких ступенек. Сначала спасти от гибели. Потом использовать по необходимости. А потом — вернуть достоинство. Из военных руин — снова в императорскую резиденцию, а затем в действующий государственный комплекс. Это, я считаю, высшая награда для дома, который задумал мой папенька, а полюбила и достроила я.
Приезжайте сюда вечером. Когда зажигаются огни и фонтаны подсвечивают — четыре фонтана-цветка: «Кувшинка», «Розы», «Тюльпаны» танцуют под классическую музыку.
Фонтан «Розы».
Спуститесь в Нижний парк. Там бьют фонтаны. Наконец-то! При папеньке не били, а при мне — бьют.
О парке можно рассказывать долго — и о французском, под линеечку, и об английском, который как будто сам растет. На самом деле за ними ухаживают 40 садовников, но посетители их не видят.
Французский парк.
Английский парк. Его фотографируют гораздо реже, хотя он ничуть не хуже.
Поднимитесь на бельведер. Сейчас там кабинет в стиле капитанской каюты: штурвал, канаты, иллюминаторы. Он как адмиральский салон папенькиного парусника. Сажусь туда иногда. Беру штурвал в руки. Представляю, что я плыву навстречу Кронштадту по Финскому заливу. Кричу: «Полный вперёд!»
Я смотрела на Путина с Бушем-старшим, когда они разговаривали в моем любимом бельведере. А какой там вид из окон!
И ветер дует в лицо. Как двести лет назад. Как тогда, когда папенька смотрел на свою мечту и не знал, что закончу её я, его дочь. Елизавета. Весёлая царица Лисавет, которая любила балы и умела ждать.
Приезжайте. Я всегда здесь.
P.S. От автора: в Константиновский дворец можно попасть только в составе организованной экскурсии. Мне повезло: меня пригласила компания ДЭНИС Фарм, которая собрала два офиса — московский и питерский и этой экскурсией отмечала 25 лет своей деятельности. Успехов вам, коллеги! Семь футов под килем и попутного ветра!
Вот здесь можно посмотреть больше фотографий, в том числе Консульской деревни, где останавливаются высокие гости, и винного погреба, куда мы пойдем в следующий раз :-).
