Трогательная картина узбекского художника, написанная в 1988 году, завораживает своей простотой и глубокой эмоциональностью, никого не оставляя равнодушным. Полотно посвящено семье узбекского кузнеца Шаахмеда Шамахмудова (1890–1970) и его супруги Бахри Акрамовой (1903–1987). В годы Великой Отечественной войны они приняли на воспитание и усыновили 15 детей.

У Шамахмудовых не было собственных детей. В момент, когда они начали забирать эвакуированных сирот, Шаахмету было 53 года, а его супруге 40. Они приходили на железнодорожный вокзал, куда прибывали поезда из охваченных войной районов, и в распределительном пункте забирали одного ребёнка за другим.

За один только 1943 год пожилой кузнец Шамахмудов стал отцом четверых детей. Дети у него все разных национальностей и разных фамилий: Рая Мальцева — белоруска, Малика Исламова — татарка, Володя Урусов — русский.

В истории усыновления был один поистине чудесный случай, когда Шамахмудовы забрали в распредпункте безнадёжного 5–месячного младенца, и у Бахри, которая не имела собственных детей, появилось грудное молоко и она смогла выходить малыша. Шамахмудов сам дал ему имя — Негмат, что значит «дар». Он стал четвёртым сыном кузнеца.
Всего среди усыновленных детей были русские (Володя, Хабиба и Шухрат), молдаванка (Холида), евреи (Юлдаш, Эргаш), латыш, казашка (Халима), татары (Рафик, Рахматулла), чуваш (Самуг), украинец (Хамидулла), узбеки (Коравой, Негмат, Муаззам, Хакима, Улугбек).

Когда вести о большой семье кузнеца Шамахмудова были опубликованы в центральных газетах, Шаахмед однажды получил письмо и денежный перевод на несколько сот рублей от воюющего на фронте старшего лейтенанта Левицкого, который во время войны потерял собственных детей и обещал посылать такую же сумму ежемесячно, пока будет жив. Поскольку кузнец не привык просить деньги на содержание детей, но обидеть порядочного человека отказом не хотел, он взял на воспитание еще одного мальчика – украинца Сашу Брынина, у которого появились два приемных отца: узбекский кузнец и русский лейтенант.

Чета Шамахмудовых указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 августа 1975 года награждена орденами «Знак Почёта». Б. Акрамова также удостоена звания «Мать-героиня». Шамахмудовы явились прототипами главных героев романа Рахмата Файзи «Его величество Человек», художественного кинофильма киностудии «Узбекфильм» «Ты не сирота». Фильм «Ты не сирота» в 1964 году в Ленинграде на кинофестивале получил премию за лучший сценарий (Р. Файзи). В 1972 году фильм «Ты не сирота» (реж. Ш. С. Аббасов) становится лауреатом премии Ленинского комсомола Узбекистана. Спустя два года лауреатом Государственной премии Узбекской ССР им. Хамзы.

Именем Шамахмудова названа одна из улиц Ташкента. 26 мая 1982 года в Ташкенте на площади, получившей название «Дружбы народов», был установлен памятник семье Шамахмудовых — монумент Дружбы народов. Скульптор Д. Б. Рябичев, архитекторы Л. Т. Адамов, С. Р. Адылов. Монумент символизирует подвиг ташкентской семьи Шамахмудовых, усыновивших в годы Великой Отечественной войны 15 осиротевших детей из разных республик СССР. В центре монумента расположена скульптурная композиция, запечатлевшая семью кузнеца Шамахмудова.

ссылка на статью: https://vk.com/@rossiaedinstvovmnogoobrazii-gafurov-shavkat-...

В преддверии начала той страшной войны решил поделиться рассказом своего отца. В 1942 году, в возрасте 14-ти лет поставили его секретарем сельсовета таежной башкирской деревеньки. Одновременно был он бригадиром на лесоповале. Старики, женщины и такие же подростки, как он в бригаде. Механизации никакой, валили лес, вывозили на лошадях, вязали плоты, а потом сами же и сплавляли по реке. Не сделаешь норму – урежут трудодни всей бригаде. Но речь сейчас не о тяжелейшей работе, возложенной на тех, кто остался в тылу.

Время для страны страшное, голодное. Председательствовал в сельсовете юноша постарше отца на 2 года. Хлеб, всегда ржаной, привозили по норме из соседнего поселка. Не буду врать, не помню в граммах, сколько выделялось хлеба на человека, безусловно мало. В обязанности отца и председателя входило распределение по жителям деревни. Взвешивали, нарезали буханки по граммам и раздавали жителям. Говорил, что пекари из поселка никогда не ошибались и всегда хлеба приходило ровно по весу, сколько и положено по списку населения деревни.

Однажды, как обычно приехала хлебовозка, буханки разделили, раздали как положено. Но сталась одна буханка черного хлеба. Сверились со списком, всё верно – всем раздали, всё по норме. А буханка хлеба лежит на столе. Целая. Нетронутая. Ещё несколько раз прошлись по списку – никто не обделен. «Смотрим, говорит на неё и не знаем, как быть. Хлебовозка уже уехала, обратно не сдать. Да и приняли под роспись, значит… ошиблись-таки пекари! Быстро, не сговариваясь, открыли изнутри окно. Вышли через дверь, закрыли на замок, а сами тайком через окно пролезли обратно в сельсовет. Разделили тот черный хлеб пополам, залезли под стол и начали есть». «Едим, говорит, друг на друга смотрим, а у самих слезы из глаз ручьем льются – счастье небывалое, полбуханки хлеба на одного. Страшно, что кто-нибудь увидит, а остановиться не можем». Когда рассказывал, в его глазах росинкам блеснули слезы.