Командир операционно-перевязочного взвода — ведущий хирург 69-го гвардейского отдельного медико-санитарного батальона 60-й гвардейской стрелковой дивизии 5-й ударной армии 3-го Украинского фронта гвардии старший лейтенант медицинской службы Агафья Дмитриевна Христич (1908 г.р., вторая слева) проводит операцию.
За годы Великой Отечественной войны, которую Агафья Дмитриевна прошла с июля 1941 года, она «несмотря на тяжелые условия работы, проводила большую научную работу, создавая новые способы хирургического лечения», лично «спасла от смерти и инвалидности и возвратила в строй сотни бойцов и командиров», за что была награждена двумя орденами Красной Звезды и орденом Отечественной войны II степени, медалями «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».
После войны, защитив диссертацию на соискание ученой степени доктора медицинских наук по тематике трансплантации конечностей, Агафья Дмитриевна стала одним из ведущих детских хирургов в СССР.
Источник: Ольга Ландер: Я снимала историю / Авт.-сост. К.И. Счастливый. - М.: Исторический музей, 2025. - С. 157.
Работаю в госпитале примерно в 70 км. от линии боевого соприкосновения (ЛБС). Есть "лента", это граница России и есть собственно ЛБС, между ними находится, как я ее называю буферная зона в которой находится обеспечение передка, госпиталя для легко раненных. В госпитале служба особо не напряжная, нормальная еда, гуманитарка, "озон" рядом, есть тренажерный зал.
Ну продолжаю, Надеюсь, кому-то интересно. Сразу скажу, да это было год назад и я уже дома. Ну, лежим в военном госпитале им. Вишневского в г. Красногорске. Лежу в одноместной палате, но вдвоем с Лехой. Тесно. Чтобы меня выкатить, сначала Леху выкатывают, потом меня, а Леха лежит в коридоре. Ждет, пока я вернусь. Кормят хорошо, в комментах фото прикреплю. Пришел врач, я попросил поставить мне общее меню с фруктами и овощами. Сделали сразу. По посещениям только близкие родственники - дети, мама, папа, брат, сестра. Ну у меня брат был в Москве. С телефона который брал на БЗ создал новый профиль в ВК, написал ему, убедил, брат приехал. Привез сигареты, конфеты, чай, А мне пока больше ничего и не надо. Рыльно - мыльные, трусы, футболки, влажные салфетки - все дали, гуманитарка. В палате есть телевизор и выход на балкон. Врач сказал что будут делать реампутацию через неделю, а пока лежим, капают антибиотики, еще что то. Перевязочная это отдельная тема. Там кричат постоянно. Ну, через пару дней привезли меня туда. Врач делал перевязку. Подошел, посмотрел. Перекисью смочил повязку. Посмотрел. А потом как дернет. Я как заору! Даже на общем фоне громко. Сразу зам.начальника пришел. Врач смотрит на меня. А я ору. Он видимо хотел сказать "Заткнись", а сказал перевязочной сестре "Неси нашатырь". Ну ничего, посмотрел на свою кость - интересно. У каждого врача видимо свой удачный рецепт. Мой верил (и поскольку все хорошо, то я его веру разделяю) в сухую борку. Борную кислоту. Обработали, посыпали, замотали и в палату. Я сразу на кнопку жму. Пришла мед.сестра. Попросил обезбол. Ставят по умолчанию кето препараты. Но, мне это и надо. Леха, сосед мой, ходящий, ходил в чипок, приносил пельмени, пирожные - меня угощал. А выписали Леху через неделю. Покурил он чего то. Ночью заходят мед.сестры, мед.брат. Кровь и мочу на анализ у всех. Ну Леху и выписали на следующий день. Но, не улицу, а отправили в госпиталь для ветеранов войн в Москве, на Волгоградском проспекте. Там мы с ним через 2 месяца встретились. А мне говорят что операцию не будут делать. Надо ВВК пройти. Я уже понял почему и согласен. Ну возили меня солдаты - срочники по врачам. Все ставят "Годен", ну кроме хирурга. В это время положили другого соседа. Молодой парень. Спрашивает "Жалко ногу". Я говорю - "Я рад что живой". А, мочеприемник мне врач снял через два дня. Сказал, на хер он нужен. Туалет это отдельная тема. Утки это понятно. А вот захотел по большому. Пришел солдат - срочник, дал мне судно. Ну, вообщем я весь перемазался, опыта то нет. Но, больше я так не хотел. Нашли мне инвалидную коляску с дыркой, которая на унитаз становится как влитая, вот ей дальше и пользовался. А так привык уже. Три недели лежу. Даже перевязки уже жду. Тем более когда перевязочная мед. сестра без врача делала мне укладывала сеточки, а от них вообще отлипает великолепно. Да и сама сестра очень нежная. Нет, я понимаю, если бы хотели так оставить то надо было терпеть, а так ясно было что еще резать будут, так что сеточки рулят. Один раз в перевязочной, прочил ординатору лекцию про контаминацию. Я говорю лангетку на сломанную ногу мне накладывали в Курске, на ногу которую не мыли 4 недели. И вот я говорю, лангетку сняли, ногу обработали, а потом снова грязную лангетку наложили?! Ну, молодцы, стали лангкетку тоже протирать. Первые осколки я собирал, но после 4-х надоело. Ну, потом перевели меня в отделение нефрологии. Не почки лечить, а пройти ВВК и дальше по этапам медицинским. Но, об этом позже.
В чешской деревне Кукс (Kuks) на берегу Эльбы стоит ансамбль, который одновременно восхищает и заставляет задуматься о тщете всего сущего. С одной стороны реки когда-то кипела светская жизнь: фейерверки, костюмированные балы, охота и вино, льющееся из фонтанов. С другой — застыли каменные Добродетели и Пороки, госпиталь для старых солдат и аптека с ингредиентами, от которых у современного туриста волосы встанут дыбом.
Госпиталь Кукс (Hospital Kuks) — это манифест барочного контраста в чистом виде.
Богатство и бедность, веселье и смерть, дорогой фарфор и солдатская рванина. И всё это создал один человек — чудак, масон, издатель и меценат, которого современники не всегда понимали, а потомки назвали гением.
Граф, который хотел слишком много
В 1684 году молодой граф Франц Антон фон Шпорк (Franz Anton von Sporck) унаследовал отцовские владения в Восточной Богемии. В Куксе тогда было только два достоинства — минеральные источники, которые местные крестьяне считали целебными, и красивая долина реки Эльбы.
Шпорк, человек амбициозный и безумно богатый, решил превратить захолустье в курорт мирового уровня.
В 1694 году он отправил воду из кукских источников на экспертизу в Карлов университет — профессора подтвердили её лечебные свойства. Граф тут же заказал архитекторам проект, и стройка закипела.
На левом берегу Эльбы вырос курортный комплекс: часовня, замок (главное здание с колоннадами), гостевые дома, деревянный театр с итальянскими труппами. Всё это великолепие обслуживало знать, которая съезжалась сюда не столько лечиться, сколько развлекаться. Устраивались венецианские ночи на лодках, фейерверки, грандиозные охоты. Говорят, на праздниках из фонтанов лилось вино, а по Эльбе плавали корабли с музыкантами. Кукс переплюнул по популярности знаменитые Карловы Вары — и это в эпоху, когда те уже были на слуху у всей Европы.
Но для Шпорка курорт был лишь половиной замысла.
Госпиталь для ветеранов: благочестие или политика?
На правом берегу, напротив всей этой гедонистической феерии, граф решил построить нечто совершенно иное.
Между 1707 и 1715 годами здесь вырос госпиталь с церковью Святой Троицы.
Автором церкви стал итальянский архитектор Джованни Баттиста Аллипранди (Giovanni Battista Alliprandi).
Задумка была проста и величественна: старые солдаты, инвалиды войн, будут доживать свой век в ухоженных палатах под присмотром монахов-госпитальеров.
Сегодня госпиталь — это самое ценное, что осталось от замыслов Шпорка. Здание впечатляет своей строгой монументальностью. Внутри — главный больничный зал с высокими сводами, церковь и склеп, где покоятся члены семьи Шпорка.
Но главное сокровище Кукса находится снаружи.
24 каменные эмоции: Матиаш Браун и его «Добродетели и Пороки»
Перед фасадом госпиталя выстроились в ряд 24 аллегорические статуи работы Матиаша Бернарда Брауна (Matthias Bernard Braun) — величайшего скульптора чешского барокко, которого иногда называют «чешским Микеланджело».
12 Добродетелей и 12 Пороков.
Это не абстрактные фигуры — это лица. Гордость с надменной улыбкой, Зависть, кусающая собственное сердце, Вера с крестом, Любовь с детьми и печальная Смерть, которая напоминает: все равны перед её лицом.
12 Добродетелей и 12 Пороков. Это те же статуи, что и на фото выше, но с другой стороны. Остальные будут показаны ниже.
Ирония в том, что эти статуи изначально стояли на левом берегу, среди курортной суеты — чтобы развлекающаяся знать видела, к чему приводит излишество. Позже их перенесли к госпиталю, где они обрели вторую жизнь как немое предостережение.
Аптека «Гранат», драконья кровь и порошок из повешенного
За деревянными дверями госпиталя скрывается ещё одно чудо — барочная аптека «У Граната» (U Granátového jablka), основанная в 1743 году.
Это вторая старейшая аптека в Центральной Европе, и она сохранилась в первозданном виде.
Колбы, ступки, фарфоровые банки с латинскими надписями — всё это выглядит как декорации к фильму о средневековых алхимиках. Но самое интересное — это содержимое. Среди привычных трав и масел здесь хранились снадобья, которые современная медицина назвала бы опасными: «драконья кровь» (на самом деле смола дерева), «волчья печень» и, внимание, «порошок из головы повешенного». Последний ингредиент считался панацеей от эпилепсии и сотрясения мозга. Мрачное средневековье во всей красе.
Наводнение, пожар и крушение империи
Граф Шпорк умер в 1738 году, не дожив до полного завершения своего великого замысла. А через два года, в 1740-м, случилась катастрофа: невиданное наводнение смыло почти всю левобережную часть курорта. Каменные лестницы, театр, замок — всё ушло под воду или было разрушено.
Наследники Шпорка подсчитали убытки. Восстановление курорта требовало миллионов — денег, которых у семьи уже не было. Содержание двух грандиозных проектов (курорта и госпиталя) за три десятилетия истощило семейный бюджет, а наводнение поставило точку. Левобережная часть Кукса так и осталась лежать в руинах. Шпорк не дожил до банкротства всего три года — но именно оно, а не смерть основателя, стало настоящим концом его «барочной империи».
Госпиталь на правом берегу уцелел. В 1896 году догорел замок на левом берегу, и в 1901 году его руины снесли окончательно. Сегодня на том месте — только парк и несколько старых зданий, напоминающих о былом величии. А госпиталь продолжал работать по прямому назначению до 1938 года. Потом была война, в годы которой там держали трудных подростков, потом — дом престарелых.
Немножко исторических интерьеров осталось даже после всех пертурбаций.
Что в итоге?
Сегодня Кукс — это музей под открытым небом, национальный памятник Чехии и объект, который в 2017 году получил премию Europa Nostra за лучшую реставрацию . На ремонт потратили 450 миллионов крон, и теперь комплекс сияет .
Что можно увидеть?
Сами статуи — оригиналы Добродетелей и Пороков (12 из них стоят на улице, а остальные, чтобы не разрушались, перенесены в лапидарий).
Аптеку «Гранат» — интерьеры XVIII века в идеальной сохранности.
Фармацевтический музей — где расскажут про «порошок повешенного» и другие радости средневековой медицины.
Бетлем — резные скульптуры Брауна в лесу (примерно в 3 км от госпиталя), изображающие Рождество Христово. Это уникальное место, где барочный гений высек из скалы целый вертеп.
А ещё на территории есть травяной сад, где и сегодня выращивают те самые растения, которые когда-то растили монахи для аптеки.
P.S. Гуляя по Куксу, невозможно не заметить архитектурный посыл Шпорка: на одном берегу — жизнь, развлечения, богатство (увы, смытое). На другом — бедность, болезнь, старость и вера (именно это осталось). Граф строил не просто курорт и богадельню. Он строил философский трактат из кирпича и камня, и этот трактат пережил всё остальное. Стоит задуматься, что хотел нам сказать старый чудак спустя триста лет.
Хочу рассказать историю о том, как я умудрился попасть на операционный стол, отслужив в части чуть больше недели.
Шёл шестой день моей службы. На очередном утреннем построении меня вдруг пронзила резкая, режущая боль с правой стороны в паху. Продолжалось это буквально пару секунд, а потом отпустило. Я не придал этому особого значения — заболело и прошло, с кем не бывает.
Но чуть позже в столовой, когда я шёл с подносом еды и присаживался за стол, приступ повторился. Заболело настолько сильно, что я буквально согнулся пополам. Вот тут меня уже знатно насторожило.
На следующий день я решил не рисковать и подошёл к нашему фельдшеру. Она выслушала, осмотрела и сказала: «Ладно, запишем тебя к урологу в госпиталь, пусть посмотрит».
В итоге я ещё два дня просто терпел боль и ждал, пока меня вообще соизволят туда отвезти — никакого обезболивающего мне, естественно, никто не давал. Наступил мой 9-й день в армии. Это была пятница, и в этот день поездка наконец-то должна была состояться. Но тут мне заявляют: «Всё отменяется, переносим на понедельник». Терпеть это до понедельника было сомнительным удовольствием, и я очень расстроился.
Чуть позже в тот же день пошёл в туалет по-маленькому и решил сам аккуратно прощупать, что же меня там так беспокоит. И нащупал какой-то плотный узел. Слегка сжал его — и прямо там чуть не помер на месте. Было настолько больно, насколько это вообще возможно, в глазах аж потемнело.
Понимая, что дело пахнет керосином, я сразу же подошёл к старшему лейтенанту и доложил о ситуации. Надо отдать ему должное — отреагировал он моментально. Тут же вызвал фельдшера, та впопыхах прибежала прямо в расположение роты, осмотрела меня и выдала: «Срочная госпитализация, возможно, перекрут!»
Дело было уже вечером. Меня экстренно увезли в госпиталь. Там сразу же сделали УЗИ, которое и подтвердило перекрут гидатиды (это такой отросток, который при перекручивании начинает отмирать, если вовремя не прооперировать). Ну и в качестве «бонуса» на УЗИ нашли варикоцеле — штуку, которая без лечения может привести к бесплодию.
Вот так, ровно на 9-й день службы, вечером меня увезли из части прямо на операционный стол. С этого и начались мои госпитальные хроники.
Великая Победа, Великая страна, Великие Люди....Нет, самые обычные люди со своими горстями и радостями, ставшие великими , с честью пройдя горнило страшной войны, но сумевшие сохранить самое главное- остаться людьми. Почти в каждой семье в нашей страны есть те, кто любит и чтит своих предков и в этот день особо вспоминает, какими они были и как жили. Моя семья- не исключение, мне особо дорогие воспоминания о моих бабушке и дедушке по линии отца, потому что с ними связано моё советское детство , в моей памяти всплывают рассказы деда и робкая улыбка бабули на кухне вечером за столом и сегодня все о них.
Зима, суббота, вторая половина дня , уже темнеет,я выхожу из электрички и тороплюсь на автобус, но не домой, а в посёлок к бабушке и дедушке. Нет, не звонил и не предупреждал (да и не было мобильников тогда), просто потянуло, знаю на все 200 процентов ,что они всегда ждут и будут очень рады старшему внуку. Залетаю в подъезд, первый этаж, звоню в звонок, дед открывает дверь за ним стоит бабуля, он начинает меня крепко обнимать и жать своей сильной рукой мою холодную, а бабуля вторит, что ну проходи быстрее, ведь замёрз , давай раздевайся, и на кухню ужинать, а потом, вместе чай будем пить с вареньем и баранками. И начинается то ,что живёт в моей памяти долгие годы и будет жить, потому что это просто невозможно стереть и забыть.
- Я лежу в палате после операции, вижу еле-еле, как дверь приоткрылась, а в глазах все туманно, кажется , будто бы ребёнок вошёл, весь перевязанный в платок, на ногах какие-то тряпки и худое тело скрывает рваная фуфайка, а глаза увидел и обомлел, она приехала, моя единственная, да как же так, через линию фронта, как вообще узнала о моем ранении, а как смогла добраться, стоит, на чем душа держится.
- Отец, да как ты меня мог сразу признать, если неделю в коме валялся, едва пришёл в себя, сразу на операцию, гангрена- риск огромный, могли часть ноги отрезать.Я то почуяла неладное, как же могу дома остаться , объяснила в госпитале,что ехать мне надо и сама не знаю, как нашла, есть люди добрые на свете, тот же твой сосед по койке- полковник, да если бы не он, то все...
-Что ты мать бурю наводишь в стакане воды, все прошло нормально, а вот ты по своей женской самонадеянности жизнью своей рисковала... ( у деда глаза налились слезами)
- Ну ладно, расскажешь тут всякие небылицы, все выправилось, давайте чай пить
Я не мог их расспрашивать одновременно, но позднее от каждого узнал детали. Для деда это было третье ранение, самое тяжёлое. Мало того ,что контузило, но и снарядом раздробило часть ноги ниже колена. В госпиталь он попал не сразу, в любой момент могла начаться гангрена, но Бог уберёг, а тот полковник ,что рядом лежал,сам был из мед. службы, он своим напором не позволил сделать ампутацию, объяснял,что надо собирать косточки, и каким-то чудом собрали. Бабуля добралась до прифронтового госпиталя каким-то чудом. Зима была, двое суток после поезда по лесу шла, спала в снегу, такой путь ей стоил обмороженных конечностей, а ещё, от переживаний лицо свело.
Как они любили друг друга- это невозможно передать словами. А какая в них была воля и желание жить. Дед после всех ранений и контузии дошёл до Победы и живой вернулся домой, лечился и смог побороть свою хромоту, бабушка родила двоих сыновей. Они вместе прожили долгую счастливую жизнь и родились для вечности в начале девяностых. Я сегодня их навещал, разговаривал, снова пили чай с баранками, как тогда, более тридцати лет назад. Я чувствую их душевное тепло, робкую бабулину улыбку и крепкие руки деда , которые меня держат до сих пор, потому что все те маленькие победы, которые я одерживаю, только благодаря им, тем простым моим близкими людям, которые одержали Великую Победу для всех нас, ныне живущих, будем помнить.
Генерал загремел в госпиталь на недельку. И с первого же дня всё пошло не по уставу: вместо персональной палаты — общая на шесть коек, питание — хуже, чем на учениях в поле, а соседи по палате ночью не спят, а устраивают посиделки. В общем, боевой дух генерала стремительно падал.
На третий день в палату заходит медсестра и чётко докладывает:
— Господин генерал, необходимо произвести замер ректальной температуры.
Генерал недовольно пробурчал что‑то про «не тот фронт», но приказ выполнил: встал на четвереньки, принял требуемую позу. Медсестра вставила термометр и отдала распоряжение:
— Оставаться на месте, не менять положение. Вернусь через пять минут.
И удалилась.
Проходит целый час. В палату входит другая медсестра, видит генерала в этой специфической позиции и изумлённо спрашивает:
— Товарищ генерал, что за манёвры?
Генерал, не меняя положения, ворчит:
— Вы что, никогда не видели, как температуру измеряют?
— Видела, товарищ генерал, — невозмутимо отвечает медсестра. — Но обычно для этого используют ректальный термометр, а не ромашку.
