Условная паспортная книжка в стиле британских документов 1920-х годов. Иллюстрация, созданная ИИ.

В паспорте Роберта Байрона 1923 года фотография вклеена боком. Рядом записаны рост, цвет глаз и волос; ниже оставлены поля для детей, а под снимком есть пустая рамка для фотографии жены. Британская книжка уже имела общий порядок граф, но ещё могла служить документом для нескольких путешественников.

На этом развороте удобно рассмотреть, что страны пытались согласовать в 1920 году. У документа были две задачи: сообщить, кому его выдали, и сделать эти сведения понятными иностранным службам.

Одно поле на двух языках

Английское Height в паспорте повторяется по-французски: Taille. Это графа роста. Рядом с Colour of eyes стоит Couleur des yeux, то есть цвет глаз. Название поля помогает прочитать запись, даже если паспорт выдало чужое учреждение.

Печатный бланк заранее отводил место для разных сведений. В британском Old Blue указывали профессию, дату и место рождения, страну проживания, приметы. Фотография, словесное описание внешности и подпись давали несколько способов сопоставить предъявителя с документом. Многие строки заполняли от руки.

Общий порядок не мешал вносить изменения. Паспортный служащий мог зачеркнуть старые сведения и заверить исправление официальным штампом. Книжка сохраняла свою структуру, хотя записи в ней менялись.

Почему понадобилась договорённость

Паспорта существовали задолго до 1920 года. Британский документ Абрахама Хейворда, датируемый 1862–1871 годами, представляет собой большой складной лист с гербами, подписями и отметками. Привычная нам книжная форма ещё не была непременным свойством паспорта.

У разных государств были собственные формы и правила. Человеку предстояло пересечь границу с бумагой, которую выдали в другой стране. Общий образец задавал ориентиры для её чтения: какие сведения должны быть в документе и где их искать.

В октябре 1920 года Лига Наций провела в Париже конференцию по паспортам и связанным с поездками формальностям. Участники согласовали международный тип паспорта. Общие требования касались персональных сведений, срока действия и других характеристик документа; рекомендации охватывали также визы и визовые сборы.

Британское паспортное ведомство относит появление Old Blue к тому же году и связывает его с международным форматом. У книжки была твёрдая тёмно-синяя обложка, текст печатали по-английски и по-французски. Страна выдачи, номер и имя оставались на титульном развороте. Согласованный образец служил формой для национальных документов.

Место для второго путешественника

Семейные поля были предусмотрены в самом бланке. В совместный Old Blue могли включить супругов, с личными сведениями и фотографиями обоих. Детям выдавали собственный паспорт либо вписывали их в документ родителя или другого родственника.

Британский формат менялся и после 1920-х годов. Замену Old Blue начали в 1988 году; к весне 1992 года новый формат выдавали все британские паспортные офисы. Совместные паспорта супругов и включение детей в чужую книжку ушли вместе со старым типом. Появилась машиночитаемая зона для сканера; в документы британской зарубежной выдачи её добавили позднее.

С одинаковым бланком к разным границам

Международный образец сам по себе не отменял ограничений на поездки. В Old Blue перечислялись страны, на которые он действовал; первоначально британскую книжку выдавали на пять лет. Принимающие государства предъявляли свои требования.

В феврале 1923 года британский депутат предложил добиться через Лигу Наций отмены виз для упрощения европейских путешествий. Представитель правительства Макнейл ответил, что ряд держав ещё не принял рекомендации 1920 года. Решения о контроле иммиграции он относил к внутренним делам стран, а послабления предлагал обсуждать напрямую между правительствами.

Ирландские чиновники в меморандуме 1926 года положительно оценивали международный тип паспорта и его защиту от подделок. При этом они считали пока трудноосуществимой выдачу документов, действительных для всех зарубежных стран: отдельные правительства сохраняли особые требования.

Книжка с общим порядком граф делала сведения о путешественнике понятнее за границей. Решение, пускать ли его в страну, зависело от других правил и соглашений. Разрешение на въезд не следовало из сходства паспортных страниц.

Источники

• ООН в Женеве: Standardizing passports, 1920

• HM Passport Office: Historic passport information, разделы 3.1–3.2

• Hansard: Passports and Visas, 26 февраля 1923 года

• Documents on Irish Foreign Policy: меморандум 28 апреля 1926 года

Если вам интересны такие материалы, загляните в мой Дзен. Буду признателен за подписку.

Глава VI. Внешняя политика и война
...С личностью начальника австрийского генерального штаба связана на пороге 1914 года идея превентивной войны, т. е. предупредительной войны. Такая война начинается государством, которое не хочет упустить выгод своей боевой готовности против другого государства и, учитывая возможность с ним войны в будущем, искусственно вызывает ее в данный момент. «Превентивная война характеризуется, таким образом, положением политической обороны и стратегического наступления»,—говорит в своей «Стратегии» А. Свечин.

...Что с точки зрения военной превентивная война имеет безусловные выгоды внезапности и расчета сил, это не подлежит сомнению, и такая война может быть признана желательной.
Если же превентивную войну рассматривать с точки зрения «справедливости» войны, то все буржуазные политики считали, да и ныне полагают такую войну нападательной, т. е. войной, направленной против человечества, а потому безнравственной, достойной всякого осуждения.
Конрада, конечно, такими сказками запугать было нельзя, и он, исходя из целесообразности войны и опираясь на авторитет Фридриха Великого, доказывал не только необходимость, но и пользу такой войны. Его отнюдь не страшила ответственность за превентивную войну. Однако, он не понимал, что двинуть ныне массы па такую войну куда труднее, чем во времена Фридриха Великого, уже по одному тому, что во времена прусского короля вопрос шел о войне армий, а не государств в целом.
Для нас интересен вопрос, может ли быть оправдана, вообще, превентивная война с точки зрения исторического прогресса. Здесь мы должны дать определенный ответ, что если такая война будет прогрессивной, революционной, то она будет и справедливой, «оборонительной», несмотря на то, что зачинщиком ее будет сторона, вызвавшая войну.
Не сомневаемся, что в этом вопросе мы можем встретить возражение в виде указания на наше стремление нести «революцию на штыках». Мы далеки от этого, ибо революцию делают прежде всего сами массы, но она завершается ничем иным как оружием. Поэтому всегда наступит такой момент, когда революционным массам или отсталым и угнетенным государствам придется схватиться за оружие в борьбе с капитализмом. Что в такой борьбе может быть придется вступить и в превентивною войну, — .этого пояснять не приходится. «Оборонительный» характер войны не определяется установлением, кто первый вызвал войну.
...Если же мы обратимся к результатам мировой войны, то ныне известно, чем кончились «оборонительные» войны Франции, Англии, Италии. Меньше всех получила в территориальном отношении Америка, но ведь завоевание, по словам Меринга «не всегда может проявиться в форме присоединения земель».
Всем известны те позиции, кои ныне завоевал в экономике мира капитал Америки. Они подороже территориальных захватов. Если же конкретно учесть империалистический характер нынешней полосы развития, то можно с определенностью сказать, что современная война обязательно будет сопровождаться завоеваниями в области территориальной, или экономической, или же политической, ибо «победившее войско никогда не отказывается от завоеваний». Это лежит в существе войны и исчезнет лишь вместе с ней.

...Как известно, война с ее ужасами была подвергнута особой нормировке в международном масштабе и получила отражение в известных международных правовых нормах.
Не мало «мудрых» голов сидело за составлением этих норм... и именно для того, чтобы с началом мировой войны они оказались недействительны. Правда, негодование, благородное негодование, против нарушителей этих норм было велико, грозили судом... и даже судили второстепенных персонажей. Более же ответственные за ведение войны лица смотрели на это несколько иначе. Мы слышали, как русский министр иностранных дел Сазонов еще до войны говорил, что «всякая правовая норма действительна лишь в мирное время». Бывший же военный министр Германии, а впоследствии начальник штаба верховного главнокомандующего Фалькенгайн в своей книге «Верховное командование», вышедшей после войны, пишет, что «выше всех норм международного права стоит обязанность самосохранения». Людендорф фиксирует, что «новые основы ведения войны создают и новые международные нормы».
Одним словом, международные нормы о войне, пытавшиеся ввести ее в рамки законности, оказались мертвыми, а труды многих юристов — напрасными. Один из таких поборников мира, известный пацифист Нитти, вынужден после мировой войны признать, что «война вообще нарушает все устои традиции и морали». «Самым важным для войны — является победа. Уважение к некоторым традиционным правилам международного поведения является скорее взаимным страхованием враждующих сторон, чем остатком рыцарства... Необходимость в войне принимает вид законности».

...С окончанием мировой войны идея борьбы за мир снова ожила и усиленно культивируется крупными европейскими государствами в виде образования всем известной Лиги наций. Нужно сказать, что Лига Наций сделала несколько шагов вперед против Гааги, являясь фактически представителем диктатуры Англии и Франции на континенте Европы. Мы не будем здесь подробно вдаваться в разбор истинной физиономии этого капиталистического учреждения, над входом которого начертан «мир», а в самом существе лежит залог «войны» и «насилия» капиталистически-сильных государств. Роль Лиги наций в умиротворении Европы и попытках ее разоружения отлично всем известна. Можно с уверенностью сказать, что в целесообразность ее существования не верят прежде всего сами созидатели, продолжая настаивать не на добровольном, а на принудительном разоружении побежденных стран.