Госдолг сразу в 16 странах Евросоюза достиг исторического максимума.
Госдолг сразу в 16 странах Евросоюза по итогам первого квартала достиг исторически максимального уровня, выяснило РИА Новости, изучив данные Евростата.
В целом объем госдолга 27 стран, входящих в Евросоюз, в первом квартале вырос на 327,3 миллиарда евро, до 15,705 триллиона евро - максимального уровня за всю современную историю. Ведомство предоставляет данные с 1994 года.
Самый высокий госдолг зафиксирован во Франции - там объем обязательств увеличился на 75,6 миллиарда евро в квартальном выражении, до рекордных 3,536 триллиона.
Вторым рекордсменом стала Италия, где госдолг вырос до исторически максимальных 3,158 триллиона с 3,096 триллиона евро.
Тройку антилидеров замкнула Германия с госдолгом в 2,902 триллиона евро против 2,838 триллиона в предыдущем квартале.
До исторического максимума вырос по итогам первого квартала госдолг в Испании (1,74 триллиона евро), Бельгии (706,581 миллиарда евро) и Австрии (431,411 миллиарда евро).
Также побил рекорд госдолг в Финляндии (255,139 миллиарда евро), Румынии (229,427 миллиарда евро) и Венгрии (179,199 миллиарда евро).
Помимо этого, рекордного уровня достиг госдолг Словакии (86,803 миллиарда евро), Хорватии (55,216 миллиарда евро), Литвы (36,26 миллиарда), Люксембурга (26,402 миллиарда евро), Латвии (20,436 миллиарда евро), Мальты (11,458 миллиарда евро) и Эстонии (10,646 миллиарда евро).
Знаете, есть вещи, название которых мы произносим постоянно, но понятия не имеем, откуда оно взялось. Вот, например, слово «шенген» — вы наверняка слышали его сотни раз. Шенгенская зона, шенгенская виза. Звучит как-то официально, канцелярски. Как будто это комитет какой-то или аббревиатура.
А это, оказывается, деревня. Обычная такая деревня в Люксембурге, где живёт около 400 человек, растёт виноград, делают рислинг, а на заправках продают самый дешёвый бензин в Западной Европе.
И стоит там замок. Не очень старый, не очень красивый, совсем не знаменитый.
Но именно в нём 14 июня 1985 года пять стран подписали договор, который стёр границы внутри Европы.
Слева - Шенгенское соглашение 1985 года. Справа - конвенция 1990 года о применении соглашения 1985 года.
Представьте себе: через сто лет после этого события историки будут спорить, где именно сидели министры, когда ставили подписи. А сегодня отель, который там одно время открыли, уже закрылся, замок продали и перепродали, а слово «шенген» осталось. Это называется «нематериальное наследие».
Это, собственно, деревушка Шенген.
Как средневековую крепость снесли ради особняка
Начнём с того, что нынешний замок — это новодел. Не в смысле «построили вчера и покрасили золотой краской», а в смысле «от средневекового оригинала осталась одна башня».
Та самая башня увита плющом справа от основного здания замка.
Всё началось в XIII–XIV веках. Первые укрепления на этом месте — водяной замок с рвом, мощные стены, четыре круглые башни по углам. Серьёзное такое сооружение, чтобы охранять границы герцогства. Первое письменное упоминание датируется маем 1350 года.
Потом пришёл XIX век, Наполеоновские войны, и замок, судя по всему, пришёл в упадок. Но тут появился персонаж, который мог бы стать злодеем в любом фильме про историческое наследие: промышленник Жан-Николя Коллар. В 1812 году он покупает замок и… сносит его почти полностью. Всё, что остаётся от средневековой крепости, — одна круглая центральная башня.
На месте руин Коллар строит особняк — жилой дом для своей семьи. Судя по всему, он был не вандал, а просто прагматик. Замок был старым, неудобным для жизни, а ему нужна была усадьба. Так что вместо героической обороны исторического наследия действовала обычная человеческая логика: «Моей семье нужен дом, а не развалины».
Кстати, строил он особняк из материала старого замка . То есть, с одной стороны, «снёс», с другой — «переработал». Такая вот архитектурная экономия XIX века.
Виктор Гюго, пятно от кофе и обещание жены владельца
Самым знаменитым гостем замка был Виктор Гюго. Писатель приехал в эти края в 1871 году — ему тогда было 69 лет, он уже написал «Отверженных» и «Собор Парижской Богоматери» и был живым мэтром.
И вот, согласно местной легенде, всё случилось так: Гюго отправился в Шенген, потому что наслышан о красоте мадам Коллар — жены тогдашнего владельца замка. Пришёл в гости, сел рисовать, и — о ужас! — пролил кофе на свой блокнот.
Гений есть гений. Он не выкидывает блокнот, не психует, а закрашивает пятно… рисунком башни. Получилось так красиво, что мадам Коллар, глядя на результат, сказала: «Если вы подарите мне этот рисунок, я отпишу вам замок со всем содержимым».
Рисунок Виктора Гюго.
Гюго, конечно, замок не получил. Но рисунок до сих пор хранится в Национальном музее истории и искусства Люксембурга. И, кстати, есть ещё один рисунок — тот, где башня изображена просто так, без пятна.
А так башня выглядит сейчас.
Мадам Коллар, скорее всего, просто шутила. Да и мэтру было бы уж очень некрасиво воспользоваться предложением. Но история прекрасная.
Монахини, отель и 11 миллионов евро
Дальше судьба замка была такой же пёстрой, как и вся предыдущая история. С 1939 года его заняли монахини Конгрегации святой Елизаветы. Они прожили там почти 70 лет — последние три сестры покинули замок в начале 2008 года, перебравшись в монастырь в Мюнсбахе.
Замок отремонтировали и в апреле 2010 года открыли как отель и конференц-центр. Вмещал он до 100 участников. Идеальное место для проведения конференций, скажете вы? Да, но бизнес не пошёл. В апреле 2014 года монахини объявили, что замок продаётся, потому что «финансово больше не окупается», а деньги пойдут на благотворительные проекты.
Отель закрылся. Замок купила компания Regus (которая владеет коворкингами по всему миру) за 11 миллионов евро. Планировали сделать там образовательный центр, но что-то опять пошло не так. В 2020 году замок снова продали — на этот раз группе Guy Rollinger, которая превратила его в трехзвёздочный отель, на фото совсем неплохой.
Не знаю, как вы, а я очень люблю такие атмосферные внутренние дворики неправильной формы.
А где подписывали Шенген?
А теперь самое забавное. То самое Шенгенское соглашение, из-за которого ваш паспорт не проверяют на границе с Францией, подписывали ли в этом замке? Ну… формально да. В 1985 году на борту корабля «Принцесса Мария-Астрид» на реке Мозель. Просто потому, что в самом замке не было места для церемонии такого уровня.
«Принцесса Мария-Астрид» по сей день курсирует как прогулочный теплоходик по реке Мозель.
Но замок стал символом. Его башня — такая, какой её рисовал Гюго, закрашивая кофейное пятно, — красовалась на всех новостях. Его название стало именем нарицательным. Сейчас в Шенгене есть площадь Шенгенского соглашения, памятник в виде трёх стел со звёздами и музей Европы в доме Коха. А замок — просто стоит. Ждёт новых хозяев. И новых историй.
Стеллы со звездами.
Дом Коха, построенный в 1779 году и ставший музеем Европы.
Что в итоге и стоит ли туда ехать?
Честно скажу: если вы ждёте помпезности Версаля или диснеевской сказки Нойшванштайна — не сюда. Замок в Шенгене скромный. Не очень старый (если считать особняк), не очень большой, не очень-то отреставрированный.
Но приехать туда стоит по другой причине. Чтобы постоять у этих стен и подумать: «А ведь шестьсот лет назад здесь была крепость, охранявшая границы. А теперь это место — символ того, что границ больше нет». Пусть сам замок пережил снос, перестройку, монахинь, отель и простаивание, но его имя стало нарицательным.
1/4
Музей Европы, фуражки таможенников разных стран, карта ЕС, паспорта стран ЕС.
Не каждому замку такое удаётся. Обычно они остаются в прошлом. А этот вовсю присутствует в нашем настоящем. В вашем паспорте, например. Или в моём. И мы даже не задумываемся, что «шенген» — это вовсе не комитет, а деревня, замок и башня, зарисованная писателем, который пролил на блокнот кофе.
Монумент в память о Шенгенском соглашении.
P.S. Если соберётесь, возьмите бутылку местного рислинга.
Говорят, он отлично идёт под мысли о том, как несколько строчек в договоре могут изменить жизнь миллионов людей. Почти как свидетельство о браке.
А ещё в тамошнем музее Европы можно узнать, что за звёздами на флаге ЕС скрываются не страны, а ... Но это уже тема для другого поста.
В один из тех дней, когда дома не сидится, а все ближайшие города уже изучены вдоль и поперёк, появляется идея посетить место, которое давно было на слуху, но до которого всё никак не доходили руки. Так выбор пал на Люксембург — одно из самых маленьких государств Европы. Что мы знали о нём до поездки? Ровным счётом ничего, кроме флага и примерного расположения на карте.
Поэтому когда во время подготовки к путешествию выяснилось, что общественный транспорт внутри страны абсолютно бесплатный и не нужно никаких доп. билетов , возникли сомнения (а в чем подвох? А вот ни в чем как оказалось). А потом немое восхищение и уважение к людям, что ввели такую «акцию». После немецких цен на транспорт это действительно впечатляет.
Сама страна производит очень приятное впечатление. По дороге к городу встречается множество красивых видов и виноградников. Впрочем, куда же без них, когда рядом Мозель?
1/9
И сам Люксембург — очень чистый, ухоженный и зелёный город, чья архитектура словно впитала в себя всё лучшее от соседей. Где-то чувствуется французский классицизм, где-то во всей красе проявляется немецкая готика. При этом всё органично сочетается между собой, не создавая того резкого контраста, который часто можно встретить в немецких городах. Впрочем, это неудивительно: Люксембург исторически всегда находился между двумя мирами и действительно научился брать лучшее от каждого.
1/6
И да, здесь даже есть свой Нотр-Дам.
Кстати, об архитектуре. Во время прогулки мы совершенно неожиданно наткнулись на православную церковь. Попасть внутрь не удалось, но пройти мимо и не сделать фотографию было невозможно.
Продолжая тему сочетания всего со всем: по улицам города гуляет совершенно разношёрстная публика. За один день можно услышать больше языков, чем иногда за неделю путешествий. Но больше всего удивил местный язык — люксембургский. По ощущениям это своеобразная смесь немецкого и французского, и слышится она весьма необычно.
1/5
Следующим неожиданным открытием стал местный Auchan.
Да, обычно гипермаркет сложно назвать туристической достопримечательностью, но этот заслуживает отдельного упоминания. Огромный выбор продуктов, хорошие цены по местным меркам и ассортимент, на котором можно зависнуть не меньше, чем в некоторых музеях. Особенно в отделах вина и сыров. Гурманы меня поймут: иногда хороший супермаркет рассказывает о стране не меньше, чем экскурсия по её центру.
И его разнообразие вполне объяснимо. Страна действительно очень международная.
1/3
Практически каждую минуту ощущается, что звание мультикультурного города Люксембург получил не просто так. И в этом одновременно его сильная и слабая сторона. Из-за того, что он словно губка впитал понемногу от всех и каждого, нам не хватило чего-то по-настоящему своего — того, что делало бы его действительно уникальным и запоминающимся.
Да, красиво. Да, необычно. Да, многослойно. Но стоит ли приезжать сюда больше чем на один день? Для меня — нет.
Сам город довольно компактный, поэтому одного дня вполне достаточно, чтобы увидеть практически все основные достопримечательности. Мы прогулялись по историческому центру, прокатились на трамвае до конечной и обратно, посмотрели старые кварталы, спустились в долину, поднялись обратно — и на этом программа фактически была выполнена.
Люксембург объективно красивый. Очень красивый.
Думаю, если меня спросить, что здесь обязательно стоит посмотреть, лучшим ответом будет: просто пройдите его весь вдоль и поперёк.
1/8
Ухоженные улицы, старинные здания, мосты, парки, панорамные виды — всё это здесь есть. Но при этом не возникло того самого чувства, когда хочется задержаться ещё на пару дней, свернуть в неизвестную улочку или обязательно вернуться снова. Всё было хорошо, правильно, красиво и удобно. Возможно, даже слишком правильно.
Поэтому для себя я бы назвала Люксембург идеальным городом для однодневной поездки.
Сюда точно стоит приехать хотя бы раз: погулять, посмотреть на сочетание французской и немецкой культур, прокатиться на бесплатном транспорте, полюбоваться видами и просто почувствовать атмосферу одной из самых необычных маленьких стран Европы.
Но если выбирать между дополнительным днём в Люксембурге и ещё одним днём где-нибудь в Шварцвальде, я, пожалуй, снова выберу лес, горы и маленькие немецкие деревушки.
Хотя бесплатный транспорт всё равно останется одной из лучших идей, которые я видела в Европе.
Роза Люксембург родилась в 1871 году в польском Замостье, в еврейской семье. С юности — подпольная работа, эмиграция, Цюрихский университет, где она защитила диссертацию по промышленному развитию Польши. Потом Берлин, Социал-демократическая партия Германии, самая массовая левая партия тогдашнего мира.
Она сразу выделялась. Когда большинство лидеров СДПГ в след за Берншейном дрейфовало в сторону парламентского реформизма — мол, капитализм можно улучшить постепенно, голосованием, — Люксембург написала «Реформу или революцию» (1899) и разнесла этот тезис в пух и прах. Не потому что была фанатиком, а потому что понимала: система, основанная на эксплуатации, не реформируется изнутри по собственной воле.
В 1905 году она нелегально уехала в охваченную революцией Россию, была арестована, вышла, вернулась в Германию. В 1914-м, когда СДПГ проголосовала за военные кредиты и фактически поддержала империалистическую войну, Люксембург оказалась в числе немногих, кто отказался. Её посадили. Она писала из тюрьмы — письма, памфлеты, теоретические работы.
В ноябре 1918 года в Германии началась революция. Люксембург вышла на свободу, возглавила Коммунистическую партию Германии и газету «Красное знамя». В январе 1919-го было подавлено восстание берлинских рабочих. 15 января её схватили правые военизированные части — фрайкоры — и убили. Тело бросили в канал. Ей было 47 лет.
За что она критиковала большевиков
Люксембург приветствовала Октябрьскую революцию — это важно понимать, иначе её критику легко вырвать из контекста. Она писала: большевики сделали то, что было необходимо сделать, и сделали это мужественно. Но именно потому, что она относилась к революции серьёзно, она не собиралась молчать о том, что считала ошибками.
Главный её текст на эту тему — памфлет «О русской революции», написанный в тюрьме в 1918 году и опубликованный посмертно. В этой работе она критиковала партию большевиков:
—За роспуск Учредительного собрания. Ленин разогнал его в январе 1918 года, поскольку большевики не получили там большинства. Люксембург считала это грубой ошибкой. Не потому что была наивным парламентаристом, а потому что понимала: революция нуждается в живом политическом пространстве, в котором массы учатся управлять. Убрать это пространство — значит убрать саму школу демократии.
—За подавление политических свобод. Люксембург требовала свободы слова, печати, собраний — не для буржуазии абстрактно, а для рабочих и для всех социалистических партий, включая оппонентов большевиков. Её знаменитая фраза звучит примерно так: свобода только для сторонников правительства, только для членов одной партии — это не свобода. Свобода всегда есть свобода инакомыслящих.
—За национальный вопрос. Большевики провозгласили право наций на самоопределение вплоть до отделения. Люксембург была против — не из великодержавных соображений, а из интернационалистских. Она полагала, что дробление по национальному признаку ослабляет рабочее движение и на руку буржуазии каждой из наций.
Что, по её мнению, следовало делать
Люксембург не была критиком без программы. У неё было ясное видение.
Вместо сворачивания политического пространства — его расширение. Советы должны были стать не инструментом партийной диктатуры, а живыми органами самоуправления, в которых рабочие реально решают, спорят, ошибаются и учатся на ошибках. Революция, по Люксембург, — это не момент захвата власти, после которого авангард управляет массами. Это длительный процесс, в котором сами массы становятся субъектом истории. Без этого процесса любая революция рано или поздно бюрократизируется.
Отсюда — её настойчивость в вопросе свободы критики. Партия, которая заткнула оппонентов, теряет обратную связь с реальностью. Ошибки некому указать. Это не моральная проблема, это управленческая: система без критики слепнет.
Наконец — интернационализм как стратегия, а не как лозунг. Люксембург понимала, что социализм в одной стране — это временное и уязвимое состояние. Русская революция могла выжить только как часть европейской. Именно поэтому она до последнего работала на революцию в Германии — не из романтизма, а из трезвого расчёта.
История, как известно, пошла иначе. Германская революция была подавлена. Люксембург убита. Советское государство двинулось по пути, который она предсказала и которого боялась. Но её вопросы никуда не делись. Как соединить революционную решимость с политической свободой? Как не дать авангарду превратиться в новую бюрократию? Как строить социализм, не уничтожая то, ради чего он строится?
Она не успела ответить на них окончательно. Но она успела их сформулировать — точнее, чем кто-либо из её современников.
Страшное проклятие обрушилось на древний город. Каждые пять лет девять юных горожан приносятся в жертву чудовищу Минотавру. Жадный до человеческой плоти монстр, полубык-получеловек, обитает на затерянном в морских далях темном острове. Несчастные, попавшие в логово монстра, оказываются в лабиринте тысячи коридоров. Никто из вошедших в лабиринт больше никогда не вернулся в мир. Все они были растерзаны Минотавром.
Но однажды появился герой, решивший бросить вызов чудовищу и избавить народ от злых чар. Отважный Тео, стремясь спасти свою возлюбленную и избавить людей от вечного ужаса, отправляется в опасное путешествие на зловещий остров, где живет кровожадный монстр. Правитель острова пообещал вернуть Тео его невесту в обмен на голову Минотавра. Юноша должен сделать невозможное – выйти победителем из смертельной схватки.
