Телемах стоит на скале, диск жжёт ладонь. Женихи у ворот. Если сын Одиссея уйдёт — он нарушит клятву, данную Пенелопе. Царевич вдавливает диск в расщелину между камнями. Он обрывает поиск того, кого ищет голос.
Александра находит диск во время раскопок на острове Одиссея. Шёпот зовёт ёе. Она понимает: отказаться — потерять последнее из того, что хранит память о её дяде. Она принимает зов.
Один шаг. Одна цена. Две судьбы, которые уже связаны. - запомнить как эталон
Эпизод первый 🌿
Я стою на краю скалы. Ночной ветер хлещет мне в лицо солью и холодом. Я вдавливаю диск в ладонь. Острые края врезаются в кожу. Внизу за тёмной полосой олив я слышу шум. Женихи моей матери уже там. Это знание, что сейчас они у ворот нашего дома, лежит невыносимым грузом на плечах. Я могу уловить только отдельные их слова и шум их голосов, уносимый в ночь морским ветром.
«Найди меня».
Я слышу этот мягкий шёпот прямо у виска — тихо, но отчётливо. Я узнаю этот голос. Я помню, куда он меня зовёт. Если сделаю сейчас хотя бы один шаг, то нарушу клятву, которую дал матери утром. Она смотрела на меня и в её глазах не было слёз. Я обещал остаться.
Металл уже нагрелся сильнее. Я чувствую этот жар от центра спирали. Он проходит мне под кожу. Я ощущаю его удары в груди в такт сердцу. Они дают мне увидеть Антиноя у порога материнской спальни. Он протянул руку к ткацкому станку и коснулся нити пальцами. На секунду я теряю силы. Колени мои подгибаются и воздух из груди выходит сухим коротким рывком.
Я снова сжимаю диск. Вдавливаю горячий металл в расщелину скалы со всей силой, что ещё есть в моих руках. Я прячу его здесь, чтобы голос больше не мог звать меня и чтобы это дурное желание сбежать больше не мучало меня. Я чувствую, как камень царапает мне кожу, но не отпускаю, пока не вдавливаю диск почти полностью. Когда разжимаю пальцы, я понимаю, что диск оставил на ладони резкое жжение — словно я прижал кожу к раскалённому углю. Я ощущаю боль до самого локтя. Стискиваю зубы. Голоса женихов матери и их слова жгут сильнее диска. Хочется крикнуть, что это неправда. Но голос разума вторит словам Антиноя и всех, кто претендует на мать, дом, остров. Да! Вот это и есть твоё настоящее, безродный царевич, возомнивший себя хозяином дома!
Я медленно разворачиваюсь. Чувствую удар ночного ветра в спину. Диск остался в камне. Я слышу, как голос звучит ещё раз, тише, но я уже иду вниз по тропе, так и не закончив поиск того, кого он так настойчиво зовёт.
Это история о том, как две подруги — решительная Лена и мечтательная Аня — открыли для себя странную, но завораживающую игру. Её правила просты: встать на самый край над глубокой водой и позволить другому человеку решить момент твоего падения.
Все началось с невинного прыжка с пирса, где легкое прикосновение пальцев оказалось сильнее воли. Потом были ошеломительные падения с доски над озером и с сапбордах, вовлекая в свою игру даже случайных знакомых. Ведь иногда приятно испытать это ощущение — не устоять на ногах, а позволить себе упасть.
Напрыгавшись, накупавшись, девушки расположились на травке, чтобы согреться и подсохнуть. Их волосы, еще недавно тяжелые и темные от воды, напитались воздухом и светом. По мере того как они подсыхали, пряди становились легкими и пушистыми. Ветер бережно перебирал их, возвращая им естественный блеск и объем. Теперь, в лучах солнца, пробивающихся сквозь листву, распущенные волосы Ани и Лены выглядели ослепительно красиво — как два живых шелковых полотна, вобравших в себя всё золото этого бесконечного лета.
Тишину полуденного отдыха нарушил нарастающий, сочный рокот мощного мотора. Со стороны центра озера к их берегу, плавно разрезая зеркальную гладь, подплыл профессиональный катер-буксировщик. Его яркий корпус сверкал на солнце, а на специальной раме — тауэре — виднелись закрепленные доски.
— Ого, смотрите! — Аня приподнялась на локтях, щурясь от блеска воды.
Лена вдруг оживилась, в её глазах вспыхнул азартный огонек. — Ребята, это же вейк! Я прошлым летом почти каждые выходные на нем стояла! — она с надеждой посмотрела на катер, который как раз сбросил ход неподалеку от их пирса.
Антон, заметив этот горящий взгляд, понимающе улыбнулся. Он всегда ценил в людях страсть к движению. — Хочешь вспомнить, как это — лететь за катером по волнам? — спросил он, уже поднимаясь и похлопывая по карману своих шорт, где лежали деньги. — У меня как раз с собой достаточно, чтобы устроить нам водную прогулку и посмотреть, как ты укротишь эту доску.
— Ты серьезно? — Лена вскочила, её лицо просияло. — Антон, это будет просто космос!
Они быстро спустились к воде. Антон переговорил с водителем катера, и через пару минут ребята уже поднимались на борт. Внутри всё пахло морем, дорогой отделкой и адреналином.
Пока катер выходил на глубокую воду, Лена готовилась. Она выбрала яркий вейкборд с удобными креплениями и, присев на корме, со знанием дела затянула фиксаторы. Аня и Антон наблюдали за ней затаив дыхание — в её движениях не было ни грамма суеты, только спокойная сосредоточенность профессионала.
Лена не стала надевать спасательный жилет. Она не хотела портить момент и, честно говоря, совсем не собиралась мочить свои ослепительно красивые, только что высохшие волосы.
Когда катер набрал нужную скорость, Лена встала в полный рост прямо на узкой задней платформе — кринолине. В руках она уверенно сжимала рукоятку фала. Катер мощно пошел вперед, оставляя за собой высокую, идеальную волну с гребнем из белой пены.
— Смотрите! — выдохнула Аня.
Лена, поймав нужный момент и баланс, легко, словно сойдя с обычной ступеньки, скользнула с платформы прямо на склон идущей за катером волны. Никаких брызг, никакой борьбы с водой — доска мгновенно нашла опору на плотной струе. Она стояла на вейкборде идеально ровно, ветер развевал её сухие волосы, а купальник оставался совершенно сухим, как будто она просто прогуливалась по берегу.
Несколько секунд она летела за катером, чувствуя упругость троса, а затем... сделала то, чего никто не ожидал.
Убедившись, что она поймала гребень волны и может скользить на его энергии, Лена легким движением разжала пальцы и отпустила фал.
Трос со свистом улетел вперед к катеру, а Лена осталась! Она двигалась на одной скорости с лодкой, балансируя на бесконечной волне за счет собственного мастерства. Это был настоящий вейксерфинг — чистая магия баланса.
Теперь её руки, свободные от всех веревок, помогали ей балансировать и ловить малейшие изменения в рельефе волны, превращая её скольжение в настоящий танец. Лена ловила поток, чутко реагируя на каждое движение воды, и победно улыбалась своим друзьям, наслаждаясь своей свободой.
— Невероятно! — Антон даже привстал на сиденье, пораженный её чувством равновесия. — Она просто приручила эту волну!
Картина, открывшаяся их взгляду, была захватывающей и какой-то нереальной. Высокая, стройная Лена скользила по воде, словно богиня, явившаяся из самой пены. Её фигура, точеная и гибкая, идеально вписывалась в изгиб волны, повторяя её линии. Каждое движение было воплощением баланса — минимальное смещение веса, легкий поворот бедра, едва заметный наклон плеча — и она управляла стихией.
Солнце играло на её коже, подчеркивая каждый изящный изгиб тела. Вокруг доски танцевали миллионы крошечных брызг, сверкающих радужными искрами, словно пыльца фей. Волосы Лены, сухие и золотистые, развевались за спиной огненным шлейфом, создавая вокруг её головы сияющий ореол.
А самое главное — это было её лицо. Лена смотрела на них с довольной, торжествующей улыбкой, в которой читались одновременно и азарт, и безмятежное счастье, и легкая гордость от того, что она может ТАК. Её глаза сияли, а губы были чуть приоткрыты, словно она вдыхала в себя всю мощь и красоту момента.
На катере Аня и Антон, ошеломленные этим зрелищем, не могли оторвать от нее глаз. Аня невольно ахнула, почувствовав настоящий, чистый восторг и легкую зависть. Это было больше, чем просто катание — это был танец, вызов, демонстрация полного слияния человека с водной стихией.
— Это... это просто потрясающе, Лена! — выдохнула Аня, забыв о том, что Лена вряд ли могла её услышать из-за шума катера и свиста ветра. — Ты просто волшебница!
Антон, скрестив руки на груди, лишь покачал головой. В его взгляде читалось глубокое восхищение. Это утро уже подарило ему красоту двух девушек, их дерзкие прыжки с вышки, а теперь — это зрелище, это триумфальное скольжение. Лена на доске была воплощением свободы, силы и абсолютной гармонии.
Аня смотрела на подругу, и в её сознании снова всплыло то самое, уже знакомое чувство. «Опять баланс над невозвратом», — пронеслось у неё в голове.
Она видела, как тонко и точно Лена держит равновесие. Одно неверное движение, один лишний градус наклона или случайная заминка — и всё. Магия разрушится. Лена упадет, окажется в кипящей пене за кормой, и катер оставит её далеко за кормой, одну среди волн. Эта грань между триумфальным полетом и падением была тонкой, как волос, и именно это делало зрелище таким острым, таким настоящим.
Но Лена не упала. Она чувствовала эту грань каждой клеточкой своего тела, наслаждаясь своей властью над ней. Она не просто ехала — она жила в этом моменте, дразня неизбежность своей безупречной статью.
Накатавшись вдоволь и почувствовав приятную усталость в ногах, Лена решила завершить свое выступление так же красиво, как и начала. Она поймала взглядом пролетающую рядом рукоятку фала, которую водитель катера чуть притормозил, подстраиваясь под неё.
Одним точным, кошачьим движением Лена перехватила фал. Натяжение троса снова связало её с лодкой. Используя инерцию волны, она плавно подтянулась к корме. Еще секунда — и она, пружинисто оттолкнувшись от доски, буквально перешагнула обратно на платформу катера.
Она оказалась на борту — сухая, сияющая, с развевающимися волосами, которые так и не коснулись воды.
— Ну как? — выдохнула она, смеясь и откидывая волосы назад. — Не слишком я вас забрызгала?
Аня подскочила к ней и обняла за плечи: — Ленка, это было невероятно! Я смотрела на тебя и боялась дышать. Ты просто королева этой волны!
Антон подошел к ним, протягивая Лене полотенце, хотя оно ей почти не требовалось. Его взгляд был красноречивее любых слов — в нем смешались азарт, уважение и то самое нескрываемое восхищение мужчиной, который только что видел маленькое чудо.
— Да, Лена... — он покачал головой. — Кажется, сегодня день открытий. Сначала прыжки, теперь это. Вы девушки с сюрпризом, и это невероятно приятные сюрпризы!
Катер развернулся и, оставляя за собой широкий пенный след, взял курс обратно к их уютному берегу под деревом.
Когда катер мягко пришвартовался, Антон задержался у штурвала. Оказалось, что на кормовой мачте была установлена камера, которая в высоком разрешении фиксировала всё, что происходило за кормой. Антон попросил водителя скинуть запись прямо ему на телефон.
— Хочу, чтобы этот танец на волнах остался с нами, — пояснил он девушкам, спрыгивая на песок.
Вскоре они снова оказались на своей любимой полянке. Тень от старого дерева стала длиннее и прохладнее, а солнце начало медленно клониться к закату, окрашивая озеро в нежно-розовые тона. Они устроились втроем на мягкой траве, достали свои телефоны. Антон первый включил свое видео, и они, прижавшись плечами друг к другу, стали смотреть.
На экран смартфона всё выглядело ещё более кинематографично. Вот Аня и Лена, взявшись за руки, делают тот самый «простой шаг» в пустоту с вышки — две тонкие фигурки на фоне бездонного неба. А вот Лена, сияющая и дерзкая, летит по гребню волны без всякой опоры, кроме собственного чувства баланса.
— Посмотрите на наши лица в этот момент, — тихо сказала Аня, указывая на экран. — Мы там совсем другие.
Они долго обсуждали каждый кадр: как смешно зажимали носы, как эффектно рассыпались брызги под доской Лены. Но постепенно голоса затихли, и наступила та самая уютная пауза, когда говорить уже не нужно, но мысли у всех об одном и том же.
— Знаете, — нарушил тишину Антон, глядя на застывший кадр, где Лена только-только отпустила фал. — Весь наш сегодняшний день — это прогулка по тонкому канату.
— Да, — подхватила Аня, обнимая свои колени. — Та самая грань. Секунда до прыжка, миллиметр до падения с доски... Это ведь и есть самая манящая часть жизни. Эта неизбежность, которая пугает, когда ты на берегу, но становится прекрасной, когда ты в неё наконец шагаешь.
— Главное — не бояться отпустить фал, — улыбнулась Лена, поправляя свои теперь уже совершенно золотистые, пушистые волосы. — Оказывается, когда ты отпускаешь опору, ты не падаешь. Ты начинаешь по-настоящему скользить.
Они сидели в тишине, глядя на засыпающее озеро. Три человека, которые сегодня стали чуть ближе друг другу и чуть смелее перед лицом своей собственной «прекрасной неизбежности». День догорал, оставляя после себя пьянящий вкус победы над собой и теплоту ласкового летнего вечера.
День выдался безупречным: солнце уже щедро заливало пляж золотом, обещая настоящую жару — ту самую, когда прохладная вода кажется лучшим наслаждением на свете. Лишь изредка по коже пробегал совсем легкий, освежающий ветерок, приносящий запах воды и лета.
Девушки вышли к озеру, как и договаривались с Антоном — чтобы начать этот знойный день с высоты.
Они выглядели чудесно. Аня надела легкое летнее платьице с запахом, которое держалось на талии всего на одной пуговке — просто и соблазнительно. Лена выбрала красивое длинное парео, укутывающее её от шеи до самых пят. Волосы подруги убирать не стали, и легкое дуновение лишь слегка перебирало пряди, красиво обрамляя лица.
Девушки поднялись на залитый солнцем пирс, чтобы переодеться. Все происходило плавно, в ритме ленивого летнего утра. Аня коснулась талии, расстегнула заветную пуговку — платье мягко распахнулось и послушно соскользнуло к её ногам.
Лена потянула за узел своего наряда. И здесь ветерок сыграл свою роль: он не срывал ткань, а бережно подхватил край парео, помогая ему раскрыться. Словно невидимый кавалер, он плавно отвел невесомую материю в сторону, открывая взгляду фигуру девушки, как только она освободилась от узла.
Антон подходил к пирсу именно в эту секунду. Он невольно замедлил шаг, не в силах оторвать взгляд. На фоне сияющей воды и неба перед ним предстали идеальные линии их фигур в купальниках. В голове пронеслось восхищенное: «Как хорошо, что я подошел именно сейчас... Пропусти я это мгновение — день был бы уже не тот».
Он подошел к ним, улыбаясь, и искренне, с теплотой в голосе произнес: — Девушки, вы просто украшение этого утра. Смотрю на вас и понимаю — день будет отличным.
Антон кивнул в сторону вышки, ржавый силуэт которой четко выделялся на фоне синего неба: — Ну что, не будем томиться на жаре? Предлагаю сразу наверх. У меня есть одна идея...
Уже наверху, когда они стояли на площадке, обдуваемые тем самым ласковым ветром, он объяснил свой замысел: — Смотрите. Я встану на самый край, спиной к воде. Вы возьмете меня за руки. Я отклонюсь назад совсем чуть-чуть, перенесу центр тяжести за край, так, что без вашей поддержки я сразу упаду. Ваша задача — просто держать меня. Поверьте, это будет легко, нужно лишь удерживать баланс, хоть я и такой здоровенный.
Заметив легкое беспокойство в глазах девушек, он тут же успокоил их своей уверенной улыбкой: — И не бойтесь меня уронить. Я отлично прыгаю и, даже если полечу вниз неожиданно, успею сгруппироваться. Вода мягкая, я в своей стихии. Ну что, рискнем?
Он подошел к черте. Встал так, что пятки наполовину свисали над бездной. Развел руки в стороны, приглашая девушек к действию.
Аня и Лена переглянулись и шагнули к нему, взяв его большие ладони в свои. Их пальцы крепко переплелись. Антон медленно, совсем чуть-чуть отклонился назад, над зеркальной гладью озера. Девушки сразу почувствовали, как натянулись их руки — теперь только они удерживали этого сильного парня от падения. Ощущение власти над гравитацией и над ним было волнующим.
И тут началась игра, о которой он даже не подозревал.
Аня вдруг разжала пальцы, отпуская левую руку Антона. Его тело дрогнуло, готовое сорваться в полет, но... Лена на своей стороне крепко держала его правую руку, не давая упасть! Антон завис в наклонном положении, удерживаемый лишь одной девушкой.
Но как только Лена с улыбкой ослабила хватку, Аня тут же ловко поймала его ладонь, возвращая равновесие. Секунда — и они снова поменялись ролями. Теперь уже Лена подхватывала его, когда Аня делала вид, что отпускает.
Они словно передавали его друг другу, затеяв изящную, дразнящую эстафету. Они играли ИМ.
А Антон... Антон предался настоящему блаженству. Он висел над водой, полностью доверившись их рукам. С этого ракурса ему открывался потрясающий вид: две длинноволосые красавицы на фоне неба, их улыбки, искорки азарта в глазах. Он чувствовал себя большой, послушной игрушкой в их нежных, но цепких пальцах. Его судьба — упасть или остаться — сейчас зависела только от их прихоти, и это чувство сладкой зависимости кружило голову сильнее высоты.
Игра продолжалась, гипнотизируя всех троих. Ритм «удержать — отпустить» стал почти привычным, убаюкивающим, словно качание маятника. Антон, завороженно глядя на своих прекрасных спутниц, полностью отдал им контроль. Он чувствовал лишь тепло их кожи и легкое напряжение в своих плечах.
В какой-то момент взгляды Ани и Лены встретились. Без слов, лишь коротким блеском в глазах и едва заметной улыбкой, они заключили мгновенный, озорной пакт.
Антон ждал очередного рывка, привычного спасительного прикосновения, которое вернет ему равновесие. Но в эту секунду пальцы девушек разжались одновременно. Синхронно.
Тепло их ладоней мгновенно исчезло, уступив место пустоте.
Антон удивленно взглянул. На долю секунды он завис в воздухе — в той самой точке невозврата, где гравитация еще не успела дернуть вниз, но опора уже пропала. Время словно растянулось. Он увидел их лица, обрамленные синевой неба: смеющиеся, прекрасные, смотрящие на него сверху вниз с торжествующей нежностью.
Он был свободен. И он падал.
Но та беспомощность, которой он наслаждался секунду назад, мгновенно исчезла. Сработали инстинкты. В полете тело Антона сгруппировалось, закручиваясь в безупречное сальто назад. Это было красиво и стремительно: оборот в воздухе, и за долю секунды до касания он выпрямился в струну.
Вода приняла его мягко. Он вошел в озеро «солдатиком», идеально вертикально, словно нож в масло. Поверхность воды лишь слегка вспенилась, почти не оставив брызг — признак настоящего мастерства.
Прохладная глубина на мгновение сомкнулась над ним, смывая жар и адреналин, а затем вытолкнула обратно к солнцу.
Антон вынырнул, фыркая и встряхивая головой, разбрасывая вокруг себя сверкающие капли. Он нашел взглядом силуэты девушек, которые все еще стояли на краю вышки, глядя вниз, и, широко улыбаясь, прокричал на все озеро: — Эй! Это был самый лучший прыжок в моей жизни!
— Прыгайте сюда скорей! Вода — как парное молоко! — его голос долетал до них звонко и радостно, эхом отражаясь от воды.
Аня осторожно приблизилась к тому самому месту, где секунду назад стояли пятки Антона. Она заглянула за край... и сердце предательски екнуло. Снизу, с берега, вышка казалась просто аттракционом. Но отсюда, сверху, пять метров превратились в настоящую пропасть. Зеркальная гладь озера казалась пугающе далекой. Разумом она понимала: это абсолютно безопасно. Глубина достаточная, Антон только что доказал это своим идеальным прыжком. Но тело сопротивлялось. Ноги словно приклеились к нагретым доскам настила, а в животе сжался холодок страха. Она замерла, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь ни оттолкнуться, ни отступить назад.
Лена, заметив сомнения подруги, подошла ближе. Она оценила ситуацию мгновенно: если Аня будет стоять и «примеряться», страх победит. — Ань, не смотри вниз, — посоветовала она весело, но уверенно. — Если будешь стоять на краю — точно передумаешь.
В ее глазах заплясали озорные искорки. — Есть идея получше. Давай с разбега? Разгонимся — и уже просто физически не сможем затормозить на краю. Инерция сама всё сделает, нам останется только лететь!
Лена отошла назад, увлекая Аню за собой, чтобы взять дистанцию для разгона, и добавила самое важное наставление, с чисто девичьей практичностью: — И главное! Не забудь зажать нос рукой, когда полетишь! Ну, как мы обычно делаем, чтобы вода не попала.
Она показала этот жест — ладонью лодочкой к лицу, пальцами зажимая нос, и рассмеялась: — Красота красотой, а чихать потом не хочется. Готова?
— Сейчас, подожди... — Аня на секунду задержала подругу, сжав её ладонь чуть крепче.
В голове вихрем пронеслись мысли. Опять это чувство! Опять они подходят к этой черте — пересечению грани с неизбежностью.
Она отчетливо представила: вот сейчас они побегут. Под ногами будут твердые, надежные, нагретые солнцем доски. Обычный бег, привычный и безопасный. Шаг, второй, третий... А потом дорожка просто кончится. Обрубится. И ничего, совершенно ничего нельзя будет вернуть назад. Твердь сменится пустотой, бег превратится в полет.
Страх? Нет, уже не страх. Внутри разлилось странное, щекочущее и сладкое предвкушение. Аня вдруг поняла, что хочет этого — хочет оказаться в той точке, где от неё уже ничего не зависит. Хочет почувствовать, как воздух свистит в ушах, а потом — ба-бах! — и она окажется в той самой ласковой, живой воде, в которой они вчера так счастливо плескались.
Глаза Ани загорелись решимостью. Она выдохнула, отпуская последние сомнения, и, крепче перехватив руку Лены, звонко крикнула: — Побежали! Я очень хочу прыгнуть!
Они рванули с места одновременно. Босые ступни гулко застучали по деревянному настилу. Девушки бежали, крепко держась за руки, словно передавая друг другу смелость. Они невольно подстраивались под ритм друг друга, помогая, увлекая вперед, к тому самому краю, где заканчивался пирс и начиналось небо.
Последний гулкий удар пяток о деревянные доски — и опора исчезла. Мир качнулся и перевернулся.
На какую-то долю секунды инерция разбега еще несла их вперед, заставляя зависнуть над бездной, словно героинь замедленной съемки. Но затем, естественно, девушки полетели вниз.
— А-а-а-а! — восторженный, звонкий визг двух голосов разрезал горячий воздух, заглушая свист ветра в ушах.
Руки подруг, только что крепко сцепленные, инстинктивно разлетелись в стороны. В полете они совсем забыли про красоту поз — сработал тот самый план Лены! Судорожным, но забавным движением девушки подхватили свои руки к лицам, зажимая носы пальцами, и зажмурились, готовясь к встрече с водой. Волосы взметнулись вверх безумным облаком, купальники натянулись от встречного потока воздуха.
Вода приближалась стремительно.
БА-БАХ!
Никакой спортивной «струнки», никакого мягкого входа. Озеро взорвалось!
Два тела с шумом и грохотом вонзились в гладь воды, поднимая настоящий цунами. Огромный, пенный, сверкающий на солнце фонтан брызг взметнулся на несколько метров вверх, накрывая всё вокруг мириадами радужных капель. Вода приняла их в свои объятия грубовато, но весело, мгновенно окутывая прохладой и тишиной, гасящей крики и жару.
Вокруг места падения заплясали большие круги, а пена бурлила, скрывая под собой двух смелых ныряльщиц.
Через пару секунд из бурлящей пены, словно два поплавка, одна за другой выскочили головы девушек.
Первой вынырнула Аня, отчаянно отфыркиваясь и пытаясь убрать со лба намокшие, потяжелевшие пряди волос. Следом показалась Лена — она смеялась так сильно, что едва не нахлебалась воды.
Антон, которого окатило щедрым дождем из брызг от их грандиозного «плюха», уже подплывал к ним, загребая мощными саженками. Его лицо светилось от восторга.
— Вот это я понимаю — вход в атмосферу! — прокричал он, смеясь и смахивая воду с лица. — Девочки, это было эпично! Я думал, вы всё озеро на берег выплеснете!
— Зато мы это сделали! — выдохнула Аня, наконец справившись с дыханием. Глаза её сияли — тот самый страх на краю вышки превратился в чистый, концентрированный адреналин. — Лена, ты была права, с разбега совсем не так страшно!
— Ага, только я, кажется, нос зажала так сильно, что до сих пор его не чувствую, — весело отозвалась Лена, хлопая ладонями по воде.
Они оказались в той самой точке блаженства, о которой Антон говорил на берегу. Жара отступила, оставив лишь приятную бодрость. Вода ласкала кожу, а солнце, отражаясь от миллионов капель на их лицах, заставляло всё вокруг сверкать, как в сказке.
Аня качалась на воде, чувствуя, как внутри всё поет. «Какая же это пьянящая радость — победа над собой!» — думала она, вдыхая влажный воздух. Еще минуту назад она была заложницей своего страха, а сейчас чувствовала себя невесомой, сильной и абсолютно живой. Грань была перейдена, и мир не рухнул — он стал ярче.
— Еще раз! — выдохнула она, глядя на подругу. В глазах Лены она прочла тот же азарт.
Они снова взобрались на вышку. На этот раз движения были увереннее, а ступени уже не казались такими бесконечными. Но теперь девушки решили изменить правила игры. Никакого шумного разбега, никакой суеты.
Они подошли к самому краю и встали плечом к плечу. Пять метров пустоты под пальцами ног.
— Давай просто... как со ступеньки? — тихо предложила Лена. — Словно мы просто соскакиваем со ступеньки. Легко и просто.
Аня кивнула. Идея была заманчивой и пугающей одновременно. Прыгнуть с разбега — значит довериться инерции. А просто сделать шаг в пустоту — значит осознанно отпустить опору.
В голове снова мелькнуло: «Вот она, высшая степень неизбежности. Просто перенести вес тела вперед. Один сантиметр — и ты уже не принадлежишь себе, ты принадлежишь небу».
Они взялись за руки, сплетая пальцы так крепко, что ладони стали одним целым.
— На счет три? — шепнула Лена. — На счет три.
Раз. Солнце припекало плечи. Два. Ветерок ласково шевельнул их волосы, словно подталкивая в спину. Три!
Они не прыгнули вверх, не рванули вперед. Они просто синхронно соскочили с края — так обычно выходят из автобуса на тротуар, перескакивая через лужу.
Эта обманчивая легкость первого движения мгновенно сменилась захватывающей дух необратимостью. Земля исчезла. Время растянулось в бесконечную секунду, когда ты уже не стоишь на ступеньке, а летишь, и всё, что тебе остается — это чувствовать, как сердце замирает в горле, а рука подруги становится единственной связью с миром.
Полет был коротким, но в этом «простом шаге» было куда больше глубины, чем в первом шумном прыжке. Это был шаг в неизвестность, совершенный с улыбкой.
И вообще всё в этот раз все было иначе. Никакого шумного хаоса и брызг до неба.
Когда они совершили этот «простой шаг» со ступеньки, тела сами собой вытянулись в полете. Возможно, пример Антона, а возможно — то самое чувство внутреннего баланса заставило их инстинктивно сгруппироваться. Они летели плечом к плечу, две тонкие линии на фоне ослепительного солнца.
Вход в воду был почти идеальным.
Сначала поверхность озера пронзили носочки их стоп, и вода расступилась, послушно принимая их в глубину. Вместо оглушительного «ба-баха» раздался лишь короткий, сочный и чистый звук входа в воду — «бульк», который так ценят прыгуны. Лишь пара тонких фонтанчиков брызг взлетела вверх и тут же опала обратно, оставляя после себя только быстро расходящиеся, идеальные круги.
Антон, наблюдавший за ними из воды, даже перестал грести. Он замер, завороженный этой внезапной грацией.
Когда девушки вынырнули — почти одновременно и совсем рядом — они выглядели как настоящие нимфы. Мокрые волосы гладко облепили их плечи, а на лицах застыло выражение чистого, безмятежного восторга. Больше не было суеты и визга. Только тихая, торжествующая радость.
— Вот теперь это было по-настоящему красиво, — негромко сказал Антон, подплывая к ним. В его голосе слышалось неподдельное уважение. — Вы вошли как профессионалы. Как будто всю жизнь только и делали, что шагали с пятиметровых ступенек в бездну.
Аня откинула голову назад, подставляя лицо солнцу, и почувствовала, как вода мягко держит её тело. В этот момент она поняла: страха больше нет. Осталась только легкость и та самая «пьянящая радость», которая теперь навсегда будет связана с этим озером, этим вышкой и этим днем.
Аня замерла, широко раскинув руки и ноги, и затихла, позволяя воде баюкать себя. Она лежала на поверхности, как безупречная «морская звезда», глядя в бездонное синее небо и слушая лишь мерный плеск воды в ушах. Это был момент абсолютного покоя.
Морская катапульта
Вдруг она резко, с веселым всплеском, перевернулась и задорно посмотрела на Лену с Антоном.
— Ребята! — её глаза горели озорством. — У меня появилось одно желание... Только чур не смеяться! Оно совсем детское.
Антон и Лена переглянулись, заинтригованные такой внезапной переменой. — Заинтриговала. Выкладывай! — улыбнулся Антон, подплывая ближе.
— Я хочу вернуться на пирс, и чтобы вы вдвоем взяли меня за руки и за ноги. Вот так, как в детстве, — она показала руками маятник. — Раскачали хорошенько и со всей силы забросили в воду!
Они выбрались на берег, чувствуя, как горячее дерево пирса приятно обжигает мокрые ступни. Аня с улыбкой улеглась на настил, полностью отдавая себя в руки друзей. Антон обхватил её за крепкие лодыжки, а Лена взяла за запястья.
— И-и-и... раз! — скомандовал Антон. Они начали раскачивать её. Аня чувствовала, как её тело тяжелеет в нижней точке и становится невесомым в верхней. Ветер обдувал кожу, а смех друзей создавал ощущение абсолютной безопасности и радости.
— И-и-и... два! — размах стал шире. Аня видела то небо, то доски пирса, то смеющееся лицо Лены.
— И-и-и... ТРИ!
В высшей точке качелей они одновременно разжали руки. Аня на мгновение зависла в воздухе, смеясь и беспомощно размахивая руками, словно большая, красивая и совершенно счастливая игрушка, а затем с громким всплеском ухнула в воду, подняв целое облако радужных брызг.
Лена, глядя на то, с каким восторгом Аня вынырнула из воды, не выдержала: — Всё, я следующая! Моя очередь летать!
Она быстро взобралась на пирс, сияя улыбкой. Антон и Аня заняли свои «позиции». В этот раз всё было серьезнее: Антон, обладая недюжинной силой, стал основным мотором этой живой катапульты, а Аня старалась не отставать, крепко сжимая запястья подруги.
— Внимание, запускаем вторую ракету! — пробасил Антон.
Раскачка пошла мощно. Лена только успевала взвизгивать, когда в нижней точке её едва не прижимало к доскам, а в верхней она видела макушки сосен на берегу. На счет «три» её тело изящно взмыло ввысь, описало высокую дугу и с сочным плюхом скрылось в глубине.
Антон стоял на краю пирса, тяжело дыша и улыбаясь. Глядя на то, как девчонки весело барахтаются в воде, он невольно вздохнул. — Эх... — протянул он с напускной грустью. — Как же я вам завидую! Я бы тоже не отказался вот так, бездумно, поболтаться в воздухе маятником...
Девушки синхронно посмотрели на его широкие плечи, на крепкую фигуру, а потом друг на друга. Аня прикусила губу, прикидывая шансы. — Антон, мы бы с радостью, — рассмеялась она, смахивая воду с ресниц. — Но боюсь, если мы тебя раскачаем, то вместо «полета катапульты» получится «упражнение с гирей». Мы тебя просто не оторвем от досок!
— Или того хуже, — подхватила Лена, подплывая к самому пирсу. — Ты на очередном взмахе просто утянешь нас за собой, и мы рухнем в воду всей кучей, даже не успев тебя отпустить. Ты для нас слишком... капитальный!
Антон сокрушенно развел руками и рассмеялся своим густым, добрым смехом. — Вот она, обратная сторона силы. Придется мне, как большому и тяжелому кораблю, прыгать самостоятельно.
Он эффектно, с места, сделал «щучку» прямо к ним в воду, поднимая фонтан брызг, и через секунду все трое снова оказались вместе, наслаждаясь этим бесконечным, жарким и абсолютно счастливым днем.
Накупавшись до приятной дрожи в мышцах, они наконец вышли на берег. Разомлевшие от воды и солнца, ребята обосновались неподалеку — на мягкой изумрудной траве, в густой и прохладной тени раскидистого дерева.
Здесь, под неторопливый шелест листвы, они устроили небольшой пикник. Простая еда после прыжков казалась невероятно вкусной, а ледяной сок приятно обжигал горло. Разговор тек лениво и спокойно — все главные слова были сказаны там, на высоте.
Постепенно полуденный зной сделал свое дело. Капли воды на коже испарились, оставив лишь легкий солоноватый след и ощущение чистоты.
Но самым удивительным было преображение девушек. Их волосы, еще недавно тяжелые и темные от воды, напитались воздухом и светом. По мере того как они подсыхали, пряди становились легкими и пушистыми. Ветер бережно перебирал их, возвращая им естественный блеск и объем. Теперь, в лучах солнца, пробивающихся сквозь листву, распущенные волосы Ани и Лены выглядели ослепительно красиво — как два живых шелковых полотна, вобравших в себя всё золото этого бесконечного лета.
Антон смотрел на них, прислонившись спиной к стволу дерева, и понимал: этот день в его памяти навсегда останется именно таким — пахнущим озерной свежестью, наполненным девичьим смехом и сиянием этих великолепных волос.
29–30 августа на Moscow Raceway пройдет ВТБ Финал Гран-При Российской Дрифт Серии. Сразу четыре пилота претендуют на главный титул RDS GP, так что цена каждой ошибки особенно высока.
Главная интрига — чемпионская гонка
Первые две строчки личного зачета занимают пилоты Fresh Racing — Томми Кайли и Сергей Кузнецов. Третьим идет Антон Козлов из Carville Racing: от лидера его отделяют 133 балла. При этом за победу в одном этапе можно заработать до 272 баллов, поэтому все трое подходят к финалу с реальными шансами на чемпионство.
Действующий двукратный чемпион RDS GP Аркадий Цареградцев находится на четвертой позиции. Для защиты титула ему понадобится практически идеальный финал и серьезная осечка соперников. Но именно Цареградцев уже доказал, что умеет выигрывать чемпионат после старта финального этапа с четвертого места.
Многое может решиться уже в квалификации. Если претенденты окажутся друг против друга в сетке ТОП-32, борьба за титул начнется гораздо раньше финального заезда.
Fresh Racing близка к командному титулу
В командном зачете Fresh Racing опережает «Systeme Electric Одержимые Моторспорт» на 453 балла. Шансы соперников выглядят небольшими, но в дрифте прогнозы легко меняются за один заезд.
За второе и третье места также продолжат бороться Takayama Forward Auto и Carville Racing.
Чемпион RDS Open на старте
Финальный этап станет шансом проявить себя не только для лидеров RDS GP. По уайлд-кард на старт выйдут Сергей Давидадзе, Владислав Ерофеев и Анатолий Щербак — действующий двукратный чемпион RDS Open.
А еще на Moscow Raceway снова выступят юниоры в рамках учебно-тренировочных сборов Aimol Junior. Среди них Тимофей Колобов, Степан Попов и Лука Мигаль.
За событиями можно следить на трибунах Moscow Raceway или в прямом эфире RDS TV. Квалификация доступна бесплатно после регистрации, парные заезды — по подписке.
Кто заберет чемпионский титул — решится в последние выходные лета.
Реклама. ООО «Русская Дрифт Серия», ИНН: 7724805877
Солнце уже перевалило за полдень, и его жаркие лучи теперь не палили, а мягко золотили поверхность озера. Легкий ветерок, сменивший дневной зной, приятно холодил разгоряченную кожу, перебирая уже почти высохшие пряди их шикарных длинных волос.
Аня и Лена сидели на берегу, прислонившись друг к другу плечами, и чувствовали, как по телу разливается сладкая, тягучая усталость. Позади были прыжки с пирса, игра в «толкни и отпусти», сумасшедшие попытки пройти по шаткой доске и фееричные падения, каждое из которых было маленьким праздником освобождения от страха.
Казалось бы, программа летних безумств выполнена. Но этот день был слишком насыщенным, чтобы заканчивать его просто так. Внутри всё ещё вибрировал азарт, требующий нового выхода, нового испытания баланса.
— Знаешь, чего не хватает? — Лена потянулась, и это движение было медленным и грациозным, как у кошки. — Полного простора. И чтобы под ногами было что-то еще более зыбкое, чем та доска.
И тут Лена заметила два лежащих на пирсе сапборда. Видимо, кто-то только что поразвлекался на них.
- Аня, смотри!
- Ленка, ты гений! Давай спросим, можно ли покататься?
Сердце Ани забилось быстрее от сладкого предвкушения. Сап — это идеально. Именно на этой узкой полоске, скользящей по воде, можно острее всего ощутить ту самую зыбкую грань. Ты стоишь, возвышаешься над гладью, сухая, нагретая солнцем, паришь над миром... Но одно легкое, неловкое движение, один лишний сантиметр крена — и вот ты уже летишь навстречу ласковой воде, которая нежно забирает тебя в свои объятия. Секунда полёта — и вот ты уже не повелительница стихии, а её пленница, и только мокрая голова потом смешно покачивается над поверхностью, отмечая место твоего красивого фиаско.
Через десять минут они уже скользили по зеркальной глади, отталкиваясь вёслами. Вода здесь, вдали от шумного пляжа, была глубже и темнее, а тишину нарушал только шепот камышей да всплески от их весел. Они отплыли в тихую заводь, где их окружало только небо, вода и предвкушение чего-то неизбежного.
— Скучно просто так кататься, — заявила Лена, балансируя на своей доске. Её фигура в бикини на фоне воды и неба выглядела как иллюстрация к мечте о лете. — Давай на спор. Кто дольше простоит на одной ноге?
Аня, которая как раз пыталась сесть на сап «лотосом», замерла и подняла взгляд. В её глазах снова вспыхнул тот самый азартный огонёк.
— На сапе?
Аня представила, насколько тонким, почти невозможным должно быть балансирование. Доска под ногами — живая, дышащая, любое колебание превращается в танец. Устоять — значит победить. Но проиграть... проиграть значило снова ощутить это восхитительное поражение: когда тёплая, прогретая за день вечерняя вода мягко, но властно принимает твоё тело, смывая остатки равновесия. И, честно говоря, Аня даже не знала, чего ей хочется больше — выиграть или с громким всплеском нарушить эту идеальную тишину.
— Именно, — улыбнулась Лена, и в её улыбке была вся её самоуверенная, бросающая вызов сущность. — Или ты боишься ещё раз намокнуть?
Это был вызов, на который нельзя было не ответить. Они синхронно воткнули вёсла в крепления и выпрямились во весь рост. Доски под ними закачались, заставляя мышцы ног и пресса моментально напрячься для тончайшей работы.
— На трёх… два… один… — отсчитала Аня.
Они одновременно подняли правую ногу, замерши в позах цапель. Мир сузился до точки под стопой, до едва уловимых вибраций доски и до зеркальной воды внизу, которая так и ждала, чтобы принять их. Ветерок ласкал кожу, солнце косилось к горизонту, окрашивая всё в золото.
Лена стояла идеально ровно, её осанка была безупречной, а лицо выражало сосредоточенное спокойствие. Казалось, она вросла в доску. «Я же говорила, что это просто», — пронеслось у неё в голове.
Именно в этот миг предательский след от чьей-то далёкой лодки, дойдя до их заводи, вызвал почти невидимую рябь. Для Ани это был просто лёгкий толчок, который она парировала гибким движением бедра. Для Лены, застывшей в статичном совершенстве, — это был приговор.
Доска под ней дрогнула не в ту сторону. Лена попыталась резко перенести вес, но её поднятая нога уже была слишком высоко. Равновесие, которое казалось незыблемым, рассыпалось в одно мгновение.
Её падение с сапа было завораживающим. Не стремительным кувырком, а долгим, почти церемонным заваливанием. Она не шлёпнулась, а сложилась — как башня из карт, медленно и неотвратимо рухнувшая в воду. Она успела откинуть голову назад, и её волосы рассыпались по поверхности озера тёмно-золотым нимбом, прежде чем вода сомкнулась над ней почти беззвучно, с мягким, глубоким бульканьем.
Аня не удержалась от смеха, потеряла равновесие и следом, уже без всякой борьбы, плюхнулась в воду рядом.
Лена вынырнула, отплевываясь, но смеясь. В её смехе не было ни досады, ни раздражения — только чистая, искренняя веселость.
— Ладно, ладно! — крикнула она. — Ты выиграла! Но только потому, что у тебя центр тяжести ниже!
Они болтались в воде, держась за края сапов, и смеялись до слёз. Потом залезли обратно на доски и, лёжа на спинах, просто дрейфовали, глядя, как небо над ними постепенно меняет цвет на персиковый.
— Знаешь, — тихо сказала Аня, глядя в облака. — У меня сегодня целая галерея в телефоне. От первого прыжка с пирса до нашего эпичного бултыха с доски. — Наша летняя коллекция падений, — улыбнулась Лена, не открывая глаз. — Её надо будет как-нибудь оформить. С музыкой. — Обязательно, — согласилась Аня.
Вытащив легкие доски на песок, девушки обнаружили, что на берегу они не одни. Там, скрестив руки на груди и прислонившись к деревянной стойке, их ждал Антон. Тот самый Антон, которого они утром с таким восторгом столкнули с пирса.
Увы, тогда они не учли, что имеют дело с человеком, для которого прыжки в воду — стихия. Для парня, крутящего сальто с отвесных скал и сигающего с любых вышек, падение с пирса стало лишь разминкой. Кажется, он даже успел сгруппироваться в полете... И теперь в его позе читалось всё что угодно, только не обида.
— А у меня есть эксклюзивное дополнение к вашей коллекции, — вместо приветствия сказал он с загадочной улыбкой и развернул к ним свой смартфон.
Девушки с любопытством склонились к экрану. Лена, не стесняясь, прижалась мокрым плечом к руке Антона, чтобы лучше видеть.
На экране, в контрастных лучах закатного солнца, две гибкие фигурки на сапах балансировали на невозможной грани, отчаянно и красиво сражаясь с равновесием, прежде чем исчезнуть в сияющих брызгах. Со стороны это выглядело завораживающе: танец, борьба и неизбежный, желанный финал.
— Ого! — выдохнула Лена, вскинув брови. — Слушай, а мы смотримся даже эффектнее, чем я думала. Прямо синхронное плавание. — Это очень красиво... — тихо добавила Аня, завороженно глядя на разлетающиеся капли, похожие на расплавленное золото. — Ты специально нас подкараулил?
— Выглядит… гипнотически, — честно признал он, убирая телефон и встречаясь взглядом с Аней. — Я наблюдал за вами. Эта ваша игра с балансом, это ожидание неизбежного... В этом есть какой-то особый драйв.
Он сделал небольшую паузу, шагнул чуть ближе, и его голос стал ниже, доверительнее: — А ещё... мне безумно понравилось то чувство на пирсе. Знаете, я ведь парень немаленький. Привык, что меня с места не сдвинешь. И вдруг — ты. Хрупкая, легкая. Ты так легко, но неожиданно меня толкнула — и я, со всей своей горой мышц, беспомощно лечу вниз... Я буквально не смог устоять перед твоим желанием. В этом моменте, когда ты так играючи опрокидываешь такого большого меня — есть что-то... восхитительное.
— Ты уловил суть, — улыбнулась Аня, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от его слов. — Весь кайф не в том, чтобы устоять. А в том, чтобы позволить себе упасть. — Осторожно, — усмехнулась Лена. — Это затягивает.. Один раз попробуешь отпустить контроль — и захочется снова.
Антон помолчал, обдумывая их слова. Он перевёл взгляд на дальний конец пляжа, где на фоне вечернего неба чернел силуэт высокой пятиметровой вышки, а затем снова посмотрел на девушек. В его глазах читался странный, серьезный вызов, смешанный с азартом.
Лена проследила за его взглядом и присвистнула: — Пятиметровка? Туда сто лет никто не лазил. — Ты что-то задумал? — спросила Аня. Сердце у неё вдруг ёкнуло — то ли от вечерней прохлады, то ли от предчувствия чего-то грандиозного.
— Я хочу прочувствовать это по-настоящему, — наконец произнес Антон, шагнув ближе. — Тот толчок с пирса был крутым, но… высоты маловато. — И что ты предлагаешь? — заинтересованно спросила Лена, отжимая волосы, но уже не сводя с него глаз.
Антон посмотрел прямо на Аню, потом на Лену. — Завтра. Встретимся на старой вышке. — Он сделал паузу, позволяя им представить эту высоту. — Я хочу испытать это снова. Обычно я — хозяин своего тела в воздухе. Я решаю, когда оттолкнуться и как лететь. Но сегодня вы отняли у меня этот контроль, и мне это безумно понравилось. Я хочу отдать вам эту власть добровольно.
Он подошел чуть ближе, его голос понизился почти до шепота:
— Завтра я встану на самый край платформы, спиной к пустоте за плечами. Я буду смотреть на вас — таких воздушных, нежных... и отпущу напряжение. Я хочу, чтобы одна из вас держала мою ладонь. Хочу чувствовать тепло твоей руки — единственное, что будет удерживать меня от падения. А потом... когда сама решишь... ты просто медленно разожмешь пальцы. И подаришь мне этот полет.
Это история об одном жарком летнем дне на озере, который начался как обычный отдых, а превратился в исследование границ доверия. Две подруги — самоуверенная красавица Лена и более осторожная Аня — открыли для себя странную, но завораживающую игру. Её правила просты: встать на самый край над глубокой водой и позволить другому человеку решить момент твоего падения. Ведь иногда так щемяще приятно - это не устоять на ногах, а позволить себе упасть.
Эйфория от удачной шутки постепенно угасала, оставляя после себя приятное покалывание в мышцах и нежелание просто сидеть на месте. Солнце продолжало припекать, и вода в озере манила своей лазурной прохладой, но обычные прыжки с пирса уже казались пройденным этапом. Девушкам хотелось чего-то большего — более тонкой игры с собственным телом на самой грани падения в воду.
Сидели они недолго. Взгляд Ани скользнул за пределы пирса и остановился на том самом искушении — длинной, узкой доске, накрепко закрепленной на высоте почти двух метров над водой. Она напоминала гимнастическое бревно, брошенное прямиком над лазурной гладью. Снизу казалось, что она парит в воздухе.
Искра в глазах Ани вспыхнула с новой, острой силой.
— Пойдём, — сказала она Лене, кивнув в сторону конструкции. — Хочу пройти. Интересно, смогу ли.
Они подошли к лесенке, ведущей на стартовую площадку. Аня взобралась первой. Сверху мир казался иным — более зыбким и тихим. Она встала на доску, ощутив под босыми ступнями шершавую, теплую древесину. Шаг. Второй. Всё её тело превратилось в единую струну, натянутую между небом и водой, удерживая ось равновесия. Она шла, не глядя вниз, чувствуя лишь ритм собственного дыхания и биение сердца в горле. Но периферией зрения она видела воду внизу — прохладную, манящую, обещающую мгновенное спасение от этого напряжённого полёта. «Искупаться сейчас тоже было бы неплохо», — мелькнула предательская мысль. Да-да, та самая мысль: сейчас я иду, уже обсохшая, сверху взирающая на головы купающихся; одно легкое неверное движение — и всё, я упаду, буду мокрой, такой же купающейся, как и все, но зато это опять будет быстрое вхождение в воду. Купаться-то уже хочется!
И в этот миг доска под её ногой, будто подслушав, едва заметно дрогнула.
Аня качнулась, тихо ойкнула, и её руки непроизвольно взметнулись в стороны... Но в эти растянувшиеся доли секунды она вдруг всем существом ощутила этот щемящий, уникальный момент. Вот она всё ещё здесь, её ступни касаются доски, глаза видят спокойную гладь озера и манящий островок впереди... но в то же время она уже знала, что устоять невозможно. И вместо паники пришло принятие. Аня просто расслабилась, перестав сопротивляться, и позволила себе стать частью этого момента.
Она падала.
Спиной.
Как в замедленной съёмке.
Горизонт медленно поплыл вниз, сменившись ослепительной синевой... Она успела заметить, как её собственные длинные волосы тёмным шлейфом следуют за ней. Не было никакого страха. Был лишь тихий восторг и предвкушение. Вода приняла её беззвучно и мягко, обняв со всех сторон приятной прохладой... Как хорошо…
Она всплыла, отфыркиваясь, и первое, что увидела, — доску, оставшуюся высоко и недосягаемо над ней. Обратной дороги не было. Придётся плыть обратно к берегу. Но вместо разочарования её охватило веселье. Она так замечательно искупалась! Прошла часть пути и упала так красиво, что самой себе понравилось.
Когда Аня, наконец, выбралась на берег, тяжело дыша, её встретил ироничный голос Лены:
— Пять баллов за артистизм падения, Ань! Это было похоже на прыжок в бассейн в старом кино.
— Очень смешно, — фыркнула Аня, смахивая капли воды с ресниц. — Там, наверху, всё выглядит иначе. Доска как будто живая, она пытается тебя скинуть.
— Она не пытается тебя скинуть, она просто показывает, насколько ты напряжена. — Лена поднялась и подошла ближе. — Ты шла так, будто под тобой не вода, а раскалённая лава. Расслабь плечи. Если будешь бороться с доской, она победит.
Аня посмотрела на узкую полоску дерева, парящую над озером. Солнце всё ещё пекло, но азарт внутри разгорелся сильнее жары.
— Смотри и учись, — бросила она, направляясь к началу мостика.
Вторая попытка: Танец над водой
На этот раз Аня не стала медлить. Она взошла на доску быстро, пока решимость не сменилась сомнением.
Ступни ощутили привычную шероховатость дерева. Теперь она не смотрела на сосну на том берегу и не пыталась игнорировать воду. Напротив, она приняла всё: и блики на волнах, и крики чаек, и лёгкую вибрацию доски.
Первые десять метров: Она шла мягко, перекатываясь с пятки на носок, как кошка.
Середина пути: Тот самый участок, где она упала. Доска начала резонировать, раскачиваясь вверх-вниз. Аня чуть присогнула колени, гася колебания, и не остановилась, а наоборот — слегка прибавила темп.
Финишная прямая: Оставалось всего десять шагов.
Воздух стал густым, сердце стучало в унисон с её шагами. В какой-то момент ей показалось, что она не идёт, а парит. Чувство равновесия стало абсолютным — точка опоры была не под ногами, а где-то глубоко внутри неё самой.
Последний шаг. Твёрдая земля.
Аня спрыгнула в мягкую траву противоположного берега на острове, чувствуя, как адреналин сменяется приятной усталостью. Она улыбнулась Лене с триумфом, сияющим на мокром лице, сложила ладони рупором и крикнула на другой берег:
— Эй! Очередь за тобой! Или слабо?
Лена, которая всё это время наблюдала за подругой, лениво потянулась, демонстрируя идеальную осанку. Она была высокой, статной, с густой гривой золотистых волос, доходящих до поясницы. В её движениях сквозила природная грация и лёгкая, свойственная только очень красивым девушкам, самоуверенность.
— Слабо? — переспросила она, отбрасывая волосы за спину. — Держись, сейчас покажу мастер-класс.
На тонком подиуме
Она совершенно не собирается сейчас купаться
Лена ступила на доску так уверенно, будто это был подиум, а не деревяшка, торчащая над водой. Она не смотрела под ноги, её взгляд был устремлён вперёд, а на губах играла лёгкая улыбка превосходства. Её походка была не осторожной, как у Ани, а грациозной и соблазнительной — она шла, слегка покачивая бёдрами, золотые волосы струились по загорелой спине. Она была воплощением контроля. Казалось, она не пройдёт, а пронесётся.
— Видишь? — крикнула она, пройдя первую треть пути гораздо быстрее, чем Аня. — Главное — не бояться! Это просто деревя...
Именно самоуверенность сыграла с ней злую шутку. Лена слишком рано расслабилась. На середине озера, там, где доска провисала сильнее всего, её нога попала на мокрый след, оставленный брызгами от Аниного падения.
Полёт валькирии
Всё произошло мгновенно, но для зрителей это выглядело как сцена из блокбастера
Всё произошло мгновенно, но для зрителей это выглядело как сцена из блокбастера.
Лена поскользнулась. Вместо того чтобы сразу сгруппироваться, она попыталась восстановить равновесие широким, красивым взмахом рук. Но физику не обманешь — её повело в сторону.
А ведь она совершенно не собиралась сейчас купаться, не планировала мочить свои великолепные волосы! Её высокая фигура на секунду зависла над водой, тело изогнулось в немыслимой позе в отчаянной попытке устоять. Длинные волосы взметнулись вверх золотистым веером, сверкнув на солнце. Она падала спиной, судорожно взмахивая руками... До последнего мига ей казалось, что она справится, вернет контроль… но равновесие, такая хрупкая субстанция, было безвозвратно утрачено.
Даже крикнуть она не успела — только удивлённо распахнула глаза.
БА-БАХ!
Взрыв брызг был таким мощным, что казалось, в озеро упал метеорит. Вода вскипела, поглотив самоуверенную красавицу целиком.
Мокрая русалка
Через несколько секунд поверхность озера успокоилась, и на месте падения появилась голова Лены. Её роскошные волосы теперь напоминали тяжёлые водоросли, закрывающие пол-лица. Она отфыркивалась, пытаясь убрать мокрые пряди с глаз.
С берега донёсся хохот Ани:
— Ну что, мастер-класс по нырянию засчитан! Десять из десяти!
Лена, наконец откинув волосы назад и открыв лицо, сначала нахмурилась, но потом, почувствовав приятную прохладу воды после изнуряющей жары, тоже рассмеялась:
— Это всё ты! Ты намочила доску! Это диверсия!
— Естественно, — не стала отнекиваться Аня, подходя к самой кромке воды. — А как же иначе пополнять нашу коллекцию? Иди сюда, покажу.
Лена выбралась на берег и настороженно прищурилась, но в уголках губ уже играла улыбка.
— Ты что, снимала?!
— Конечно, — абсолютно спокойно сказала Аня. — И не просто снимала. Я включила замедленную съёмку.
Лена замерла на секунду, потом рассмеялась, и капли воды скатились с её ресниц.
— Ну всё. Показывай.
Они уселись рядом на траву, плечом к плечу, чувствуя, как их ещё влажные от воды бока слегка соприкасаются. Аня нажала «плей».
На экране Лена шла по доске — высокая, уверенная, с развёрнутыми в стороны руками. Потом лёгкое покачивание, момент, когда она почти удержалась… и дальше — медленное, плавное падение. Волосы разлетелись золотистой дугой, тело зависло в воздухе в идеально небрежной позе, и только потом — мягкое погружение в воду.
— Ого… — протянула Лена, не отрывая взгляда. — Я так красиво падаю?
— Очень, — с искренним восхищением сказала Аня, её палец коснулся экрана, чтобы остановить кадр. — Смотри, вот тут вообще как в кино. Когда ты понимаешь, что всё… но ещё улыбаешься.
Лена наклонилась ближе к экрану, и её мокрое плечо коснулось Аниного.
— Слушай, я реально думала, что устою.
— Это видно, — кивнула Аня. — А потом — бац. Но не «бац», а так… эпично.
Лена откинулась назад на руки, и это движение заставило её грудь выгнуться, обтянутую мокрым купальником.
— Ладно. Если уж падать, то так. Значит, я не зря полезла.
Аня убрала телефон и посмотрела на доску, а потом на подругу. В воздухе витала новая, безумная идея.
— Хочешь ещё раз? Я теперь оператор.
Лена приподняла бровь, затем улыбнулась — той самой улыбкой, с которой обычно и начинаются новые авантюры.
— А давай. Но теперь я хочу пройти… — Пауза. — Хотя нет. Красивое падение повторить сложнее.
Они переглянулись и одновременно рассмеялись. И в этот смех вплелась новая нота — вызов.
— Подожди… — Аня вдруг приподнялась на локте. — А что если…
— Если что? — Лена сразу насторожилась, но в глазах уже появился знакомый огонёк.
— Если мы пойдём навстречу друг другу. И попробуем разминуться.
Лена несколько секунд молчала, потом медленно улыбнулась.
— Это же вообще плохая идея.
— Значит, отличная, — тут же отозвалась Аня.
Движение навстречу
Они встали на ноги. Лена снова встряхнула длинной гривой волос, а Аня, проверяя сохранность телефона, вдруг нащупала в сумке складную селфи-палку. Глаза её загорелись: как нельзя кстати!
— Так. Надо идти на другой берег. Но вплавь я не буду, — заявила Лена, глядя на доску с азартным прищуром. — У меня с этой деревяшкой личные счёты. Я должна её пройти. Чтобы мы были на равных.
Аня с улыбкой отступила в сторону, освобождая проход: — Прошу. Твой реванш.
Лена ступила на начало пути. В этот раз в её движениях не было той нарочитой подиумной небрежности, которая подвела её в прошлый раз. Теперь в ней проснулась спортивная злость и кошачья сосредоточенность. Она шла быстро, но плавно, словно договариваясь с доской на каждом шаге, чувствуя её ритм. Мокрые ступни уверенно держали сцепление с нагретым деревом.
Тот самый «роковой» участок посередине, где она так эпично рухнула минуту назад, Лена проскочила, даже не замедлившись, лишь слегка спружинила коленями, гася вибрацию.
Добравшись до островка, она легко спрыгнула на дощатый настил, развернулась к Ане и победно вскинула руки: — Ха! Один-один! Теперь я готова.
Пока Лена упивалась победой и не смотрела в её сторону, Аня успела подготовить сюрприз. Она быстро воткнула селфи-палку в песок у основания пирса, выставила идеальный ракурс на доску и незаметно запустила видеозапись.
Лена встала на край со стороны острова. Аня — со стороны берега. Теперь они стояли визави, разделенные гладью озера, готовые идти навстречу друг другу.
Они почти одновременно ступили на доску. Теперь всё ощущалось иначе: не просто баланс, а живой человек напротив, который тоже идёт, дышит, и каждым своим шагом отзывается в твоих собственных мышцах через общую вибрацию дерева.
— Не торопись, — сказала Аня, когда между ними осталось метров десять.
— Я и не тороплюсь, — ответила Лена. — Это ты шаги мельчишь.
Доска мягко покачивалась, проверяя их на согласованность. Чем ближе они подходили, тем отчётливее Аня видела капли воды на Лениной коже, тень между её ключицами, сосредоточенный блеск в глазах.
— Окей, — произнесла Лена, когда до Ани осталось всего пару шагов. Они оказались так близко, что чувствовали тепло друг друга. — И как мы это делаем?
— Думаю… — Аня прикинула, глядя снизу вверх на подругу, — я чуть присяду, а ты аккуратно переступишь?
— Я высокая, между прочим, — заметила Лена, и её улыбка стала чуть нервной.
— Зато ты стройная, — парировала Аня, чувствуя, как её собственные бёдра напрягаются для устойчивости. — Проходи, модель.
Лена рассмеялась — и доска тут же ответила опасным колебанием.
— Тише! — одновременно сказали они и замерли.
Несколько секунд они стояли почти вплотную, глядя друг другу в глаза, балансируя на узкой линии над водой. Воздух между ними казался густым и наэлектризованным. Потом Аня осторожно согнула колени, опускаясь чуть ниже, а Лена медленно, очень медленно начала поднимать ногу, чтобы аккуратно перешагнуть.
— Я держусь, — шёпотом сказала Лена, её пальцы на мгновение коснулись плеча Ани для баланса.
— Я тоже… — так же тихо ответила Аня, чувствуя это лёгкое, обжигающее прикосновение.
И тут доска, будто ревнуя к их сосредоточенности друг на друге, предательски качнулась сильнее. Равновесие ушло сразу у обеих.
— Ну всё! — успела выдохнуть Лена, и в её голосе прозвучал скорее восторг, чем испуг.
Двойной всплеск
Это было уже не одиночное падение. Это был крах целой системы. Аня потеряла опору первой, и, пытаясь удержаться, инстинктивно схватилась за Ленино предплечье. Та, уже летящая, вцепилась в Аню за талию.
В замедленной съёмке, которую теперь фиксировала только их память, они падали вместе, сплетясь в единый, грациозно нелепый клубок. Длинные золотые волосы Лены переплелись с тёмными прядями Ани. На мгновение показалось, что они не падают, а кружатся в немом, стремительном танце.
ПЛЮХ! Озеро ответило двойным, оглушительным всплеском. Огромный столб воды взметнулся в воздух.
Через секунду на поверхности появились две головы, отфыркивающиеся и смеющиеся уже навзрыд. Они болтались в воде, держась друг за друга, потому что иначе было просто не удержаться от хохота.
— Разминулись… называется! — захлебываясь, выкрикнула Аня. — Зато честно! Вместе! — Лена откинула назад мокрые пряди, её глаза сияли чистой радостью. — И, кстати… это, наверное, самая красивая запись в нашей коллекции. Та, что только в голове.
— А вот и нет, — хитро прищурилась Аня, смахивая воду с лица. — Не только в голове. Мой телефон всё это снимал. Я включила запись, пока ты радовалась на острове.
Лена на секунду замерла, открыв рот от изумления, а потом с восторженным визгом ударила ладонями по воде, поднимая фонтан брызг: — Серьёзно?! Ты гений! Срочно на берег, я хочу видеть этот шедевр!
Они еще немного посмеялись, потом дружно поплыли к берегу, где на траве их ждало полотенце и телефон, бесстрастно зафиксировавший их лучший пируэт.
Посмотрев видео и отсмеявшись до коликов, они вдруг почувствовали невероятную лёгкость. Страх исчез, смытый последним падением. Словно получив «прививку» водой, тело перестало зажиматься. Немного подсохнув, девушки еще несколько раз взбегали на ту самую доску, пробегали её туда и обратно, кружились и дурачились, удивляясь тому, как легко теперь давалось равновесие.
Набегавшись вдоволь, они вернулись к своим вещам, достали из сумок лёгкий перекус и воду. Сейчас им было хорошо просто здесь — мокрые, уставшие и абсолютно счастливые от того, что их летнее приключение стало общим.
Полуденная жара наконец начала спадать, уступая место ласковому, тёплому ветерку, который гулял по озеру. Он обдувал девушек, быстро высушивая капли на их коже и перебирая подсыхающие пряди волос. Они сидели на траве, чувствуя приятную, сладкую усталость, растекающуюся по телу.
Но день еще не закончился...
Завтра, 16 января здесь появится ссылка на продолжение >>>
Иллюстрированный роман, основанный на духовных воспоминаниях автора
СЛОГАН: «Чтобы стать богом, ему пришлось умереть»
Всю жизнь Микаэль пытался сбежать от тирании отца-правителя. Но долгожданная свобода обернулась кошмаром: череда преступлений, плен и позорная смерть. Казалось, история падшего принца завершена.
Однако в лаборатории «Ориона» смерть — не приговор. Микаэля вернули к жизни, но цена второго шанса оказалась непомерно высока. Его личность стерли, воспоминания уничтожили. Теперь он — Энаферди Дэс Валлар, высшее существо и живое воплощение программы «Миссия Семь», способное подчинять чужой разум и управлять материей.
Создатели убеждены, что создали безвольную машину. Но они не учитывают главного: у существа без прошлого могут внезапно пробудиться собственные, непредсказуемые замыслы.
— Эй, есть тут кто? — повторил я свой вопрос еще громче.
Никто не ответил. Я снял с себя веревку и привязал ее к дверной ручке. По уговору можно было возвращаться, но я не стал. Уж сильно интересно стало, что за свет такой мерцает в спортивном зале и что же случилось с отцом девочки.
Перепрыгнув турникет, медленно прошел вперед и огляделся. Электричества в школе, как и во всем городе, давно не было, и в вестибюле царил полумрак. Слева закрытая дверь в столовую. Чуть правее дверь в кабинет директора. Табличка на ней явно об этом гласила. По центру длинный коридор с небольшими комнатками под хранение верхней одежды учеников. Он вел в другую часть здания. А вот справа находился сам спортзал. Двойные двери, ведущие в него, почему-то заперты черенком от лопаты и подперты тяжелым самодельным железным сейфом на ножках. Его явно когда-то не покупали в магазине, а, по всей вероятности, сварили из толстых листов железа.
Перед залом две раздевалки: одна для девочек, другая для мальчиков. Я подошел ближе и притаился. Мне показалось, что в одной из них какой-то шум. Точно! Там кто-то ходил. Шарканье обуви по бетонному полу было отлично слышно.
— Эй, кто там? — спросил тихонько я.
Подошел к двери и увидел, что между ней и противоположным простенком в распорку стоит железная скамейка. Такие в вестибюле стояли, видимо, для переобувания в сменную обувь.
Вот тут я и сглупил, почему-то мне показалось, изнутри ответили. Пробурчали что-то невнятное и голосом, похожим на человеческий. Короче, вынул я с проема скамью и не успел ее поставить на пол, как дверь резко открылась и из темноты на меня набросилась пожилая женщина. От неожиданности я упал и попятился назад, тут же уперся спиной в чугунную батарею и нервно стал искать дробовик на плече.
Это была бабка. По всей вероятности, техничка. До эпидемии нажимала на кнопку звонка, объявляя тем самым начало урока или перемены, а в остальное время мыла полы. Зомби с наполовину разложившимся лицом старухи в синем рабочем халате и, как ни странно, со шваброй в руках.
Женщина зарычала, словно собачонка, бросила швабру, прыгнула на меня и потянулась гнилым ртом к моей шее.
Признаюсь, поначалу сильно испугался, даже на какое-то время забыл, что нужно дышать. Но когда зомби-техничка хотела меня сожрать, я рассмеялся. И подумал тогда, как хорошо, что у нее уже нет зубов, а вставную челюсть где-то потеряла.
Я уперся руками ей в грудную клетку и не давал достать до желанного места. Затем подсунул колено и уперся уже ногой, освободив руку. Нащупал своё автоматическое ружьё и даже умудрился снять его с предохранителя.
Еще несколько секунд, и я бы ударил ее прикладом, затем, возможно, встал и выстрелил в голову, потому как лежа в таком положении несподручно, да и отдача могла бы сыграть злую шутку. Но этого делать не пришлось. В висок зомби-уборщицы воткнули нож с красивой резной ручкой по самую гарду. Бабка захрипела и тут же обмякла, рухнув на мою выставленную в согнутом состоянии ногу всем телом. Бородатый мужчина вытащил нож, вытер его об собственные штаны и протянул мне руку.
— Ты кто такой? — спросил меня бородач. — Очередной смертник, которого послала моя дочь?
— Так ты и есть Александр? — уточнил я, протянул в ответ руку и поднялся на ноги. — Верно, за тобой пришел. А почему смертник?
— Лучше расскажи, зачем бабку выпустил? — расхохотался отец Анечки. — Ты хоть знаешь, сколько стоило мне сил ее там запереть?
— Да знаешь, в общем... — промычал я в ответ, не зная, что ответить. — Ай, ладно, было и было.
Махнул рукой и, наверное, в тот момент покраснел. По крайней мере, почувствовал, как горят щеки.
— Уходим отсюда, — скомандовал Александр. — Тут небезопасно.
Мужчина выдвинулся вперед в кабинет директора. Я следом за ним.
Внутри было две комнаты. Первая проходная, здесь работала бухгалтер или секретарь, может, завхоз или что-то вроде этого. Далее сам кабинет директора.
— Вот тут я и живу почти месяц, — сказал папа Ани, запирая изнутри железную дверь на вертушок. — В целом неплохо. Диван есть, и даже почитать — вон целая полка книг. Из школьной библиотеки припер. Только по ночам прохладно.
Мы сели на диван, Александр налил мне стакан воды и, протянув, спросил:
— Так, значит, говоришь, зовут тебя...
— Лопата... То есть... Антон Лопатин.
— Понятно, Антон, очень приятно, — улыбнулся бородач.
— А почему, — не удержался я и спросил. — Вы все немного похожи? Шесть здоровяков с бородами, и ты седьмой. Ну копия, как они.
— Ну всё правильно, мы и должны быть похожи, — не переставал улыбаться мужчина. — Мы же братья. Тебе что, Аня не сказала?
— Нет, — ответил я и взял в руки свой рюкзак. — Мне тут с собой собрали провизии. Ты ешь, если голоден.
Александр взял в руки банку консерв, открыл их, потянув за колечко, и разделил ножом, тем самым, которым только что укокошил зомби-пенсионерку, ровно половину порции тушенки.
— Божественный запах, — замурчал бородач, попробовав тушеное мясо прямо с ножа. — А я, дружище, питаюсь тут чем попало. Первое время свои запасы подъедал. Потом терпел сколько мог. Была мысль, что в столовой должно чего-нибудь остаться, но там были зомбаки. Штук пять или шесть, уже не помню. Боялся туда соваться, но вскоре голод проявил себя. Размозжил им бошки табуреткой. Тут стояла, не знаю зачем, может, цветы поливали с нее на шкафу. Горшки же стоят.
Я даже не помню, как это произошло. Очнулся уже в столовой на полу, а вокруг лежат они готовенькие. Ничего вкусного, конечно, не нашел. Зато целый мешок макарон. Хорошо, что вода в кране есть. Размачивал и ел. Слава богу, приправ разных полно и соль. Вот такие дела, дружище.
— А где все остальные? К тебе посылали на выручку бродяг. — спросил я, уплетая свою половину банки.
— С ними случилась беда, — ответил Александр, облизывая лезвие ножа. — Это сейчас я книги сюда принес. Теперь читаю на диване. Делать-то все равно больше нечего. А раньше прямо в библиотеке сидел. Она на втором этаже, но здесь есть короткий путь. Напротив двери в столовую есть лестница. Так там прямо рядом.
Так вот, случалось так, приходили они, когда я был наверху и, естественно, ничего не слышал. Шли прямо в спортивный зал, ну а там их ждала неминуемая смерть.
— Так что в том зале? — заинтересованно спросил я. — От чего этот барьер, наводящий ужас вокруг школы? И самое главное, почему ты отсюда не выходишь?
Бородатый мужчина встал, вытер рот какой-то тряпкой и, поглаживая живот, посмотрел в окно кабинета.
— Ты же уже видел того зомби в детском саду? — начал рассказ Александр. — И он наверняка тебя вырубил? Конечно, вырубил, иначе ты бы не встретился с Анечкой. Тогда ты должен понимать, что в этом районе творится что-то неладное. Таких зомби, как тут, больше не видели нигде. Крикуны, Баюн, да и простые не похожи на остальных. Быстро бегают, мгновенная реакция и слух. Сильнее других и, я бы сказал, голоднее. Этот район огородили не просто так. Тут что-то есть. Не знаю пока что, но оно заставляет зомби мутировать. Может, отсюда и пошла вся эта дрянь, от которой заразились люди.
Дело в том, что в спортивном зале заперт зомби. Там директриса... Жирная баба, килограмм так сто пятьдесят. Это от нее идет такой психологический фон. Да такой силы, даже люминесцентные лампы начинают моргать зеленоватым светом на потолке зала. Это мерцание мы и видели из садика. Вероятно, и барьер — дело ее рук. Запер выход от греха подальше, подпер железным ящиком, а то ещё кто придет и прямиком к ней на ужин. Близко к ней не подойти, я пробовал. Хотел вырубить табуреткой, как тех в столовой. Бесполезно. Сразу фляга начинает свистеть. Берет твой разум под свой контроль, и вот ты уже, как послушный мальчик, сам идешь к ней в цепкие лапы. Первый раз еле ноги унес.
— Так а не выходишь почему из здания? — не выдержал я.
— А ты что, разве не слышишь ее? — удивился Александр. — Она залезла ко мне в мозги и разговаривает. Ты тоже должен это слышать. Нет? Странно.
— Что она говорит? Слова различимы?
— В том-то и дело, — грустно ответил мужчина. — Директриса днем и ночью мне твердит, если уйду, то она сведет мою Анечку с ума. Расплавит ей мозг. И ведь может, ты же сам почувствовал силу ее барьера. Только книгами и спасаюсь. Когда читаю, голос пропадает.
***
— Да он попросту спятил, — раздался голос одного из бродяг, лежащего на скамье вдоль стены в зале ожидания станции Бякино. — Сбрендил и всё. Поэтому и мысли такие были, что с дочерью беда случится.
— Ага, чокнешься тут, — ответил другой выживший бродяга. — Когда каждый день приходится бок о бок находиться с зомбаками. Это у нас тут их не очень много, а там? Я бы сам сорвался, не выдержал бы.
— Да брехня всё это, — рассмеялась мама маленькой девочки. — Сказка для маленьких детей. Не бывает никаких Крикунов, Баюнов и тем более Директрис с каким-то там фоном.
— Нет, правда, — заступилась за Антона Ю. — Я собственными глазами видела Крикуна, и не где-нибудь там далеко, а тут рядом, в двух километрах. Маша тоже видела, подтверди.
Мария молча одобрительно кивнула.
— А я дяде Лопате верю, — весело звонким голосом произнесла девочка и залезла к Антону на колени.
— Ну еще бы, — ухмыльнулась ее мамаша. — За леденец ты и не в такое готова поверить.
— Я так понимаю, смотритель — это вы? — полюбопытствовал мужичок.
— Я? Нет. Тут Сергей главный, — ответил Борис.
Сережа подошел к путнику и представился:
— Сергей, можно просто Сережа.
— Федор, можно просто дядя Федя, — улыбнулся в ответ бродяга.
— Откуда путь держите?
Мужчина открыл один из рюкзаков и достал нераспечатанную пачку чая.
— Этого хватит за ночлег? — Фёдор протянул маленькую картонную коробочку смотрителю.
— У нас ночлег бесплатный, — ответил Сережа. — Но ты, дядя Федя, можешь выделить что-нибудь нуждающимся, если есть возможность.
— Ну здорово, значит, чай и будет мой вклад, ставьте чайник кипятиться, — не переставая улыбаться, сказал путник.
Сережа вскипятил на печке чайник, высыпал в трехлитровую стеклянную банку заварку и залил водой. Затем накрыл сверху чистым полотенцем и принес граненые стаканы из каморки. Маша и Ю, услышав аромат, вышли из комнаты и сели на лавку возле стола.
— Эх, сейчас бы к чаю что-нибудь, — с сожалением произнесла Маша.
— Это мы запросто!
Мужчина резко встал с места, подошел к своим рюкзакам, достал из одного полиэтиленовый пакет с чем-то внутри и вернулся обратно.
— Баранки любите? — Федор бросил пакет на деревянную столешницу. — Жесткие, правда, как камень, но если в чае размочить — самое то.
Девушки переглянулись.
Борис встал с кресла и присоединился к друзьям.
— И не страшно тебе, Федя, с таким грузом в одиночку шляться? — холодным тоном спросил Борис Валентинович. — Не светил бы перед выжившими провизией. Люди они, знаешь, на многое способны, когда голодные.
Сережа разлил всем чай, а Маша принесла небольшую баночку из-под кофе с сахарным песком и чайную ложечку.
— Вы, наверное, думаете, я ограбил кого-то по дороге? — начал разговор Федор после некоторого молчания. — Это не так. На самом деле этот товар не мой. Я подрядился доставить его в Стромино. Два рюкзака должны забрать на той станции.
— А третий? — спросил Сережа и с громким звуком отхлебнул горячий чай из стакана в подстаканнике.
— Третий, собственно, моя награда, — развел руками гость. — Велено те два ни в коем случае не открывать, а из третьего могу брать всё, что хочу.
Борис Валентинович встал, взял рюкзак в руки и немного покачал, прикидывая его вес.
— А не высокую ли цену твой заказчик платит? — поставил на место ношу наставник.
— Рюкзаки тяжелые, словно в них по мешку цемента, — оправдался Фёдор и макнул баранку в чай. — Груз должны были нести двое, отсюда и цена. Но я пожадничал и не стал нанимать еще одного. Решил, что сам справлюсь. Два рюкзака пер метров двести, а после за третьим возвращался. Устал как собака.
— Свою награду припрятать ты не догадался? — Глаза Сережи выдавали его заинтересованность. — В лесу, например, а после, когда отнесешь, вернуться. Это же даже безопасней. Как только тебя не ограбили по дороге.
— Пытались двое, — тяжело вздохнул мужичок. — Я с испугу ляпнул, что смертельно заразен, и начал кашлять на них. Убежали, только пятки сверкали.
— Можешь у меня в комнате оставить, — предложил смотритель. — На обратном пути заберешь.
Федор ничего не ответил. Друзья сидели молча, каждый думал о своем и пил чай. Через время подошла пожилая женщина и попросила налить пару глотков чая в ее железную кружку. Маша отлила из банки и бросила сверху отмокать старую черствую баранку.
— Я вот что подумал, — начал вдруг говорить гость. — Может, вы пойдете со мной? Я поделюсь провизией.
— Ты же почти дошел, — ухмыльнулся Борис Валентинович. — До Стромино осталось шесть километров.
Федор посмотрел в глаза Бориса и тихонько добавил:
— Предчувствие у меня, не всё ладно там будет. Я не знаю, что в рюкзаках, и не собираюсь смотреть. Дело чести, знаешь ли. Уговор есть уговор. Вот только они весят килограмм сорок или пятьдесят, и один раз мне показалось, что внутри кто-то пошевелился.
— Может, показалось? — Борис Валентинович взял один из рюкзаков и поднял двумя руками перед собой на уровень груди. — Действительно тяжелый.
— Может, и показалось, — ответил дядя Федя. — Я был уставший и думал только об одном: как бы добраться поскорей. После встречи с теми двумя горе-грабителями я несколько раз сворачивал в лес, как только вдалеке появлялась чья-то фигура.
Федор залпом допил чай и поставил стакан на стол.
— Короче, мне нужна подстраховка, — продолжил гость. — Понятия не имею, кто меня должен встречать и кому передать посылку. С заказчиком условились, что я сяду на лавку и буду ждать. Получатель должен сам подойти и сказать пароль.
— Пароль? — у Бориса загорелись глаза.
— Угу, он должен сказать «Нахнагель», — шепотом и оглядываясь по сторонам, произнес Федор. — А я ответить «Нахфогель», после чего не просто отдать рюкзаки, а показать содержимое. Расстегнуть оба одновременно и как можно быстрей, чтоб не светиться. Для этого и нужен был второй носильщик. В общем, мне нужен тот, кто проводит меня до места, поможет нести груз и станет свидетелем того, что свою часть сделки я выполнил.
— Это же из советского фильма пароли, — ухмыльнулся Борис. — Про сержанта Цыбулю. А что конкретно в третьем рюкзаке? И какова моя доля?
— Провизия, — ответил путник. — Можешь сам посмотреть. Тушенка в железных банках, консервированные бобы, рис, греча. Геркулес, правда, горчит немного. Сухофрукты, сахар и соль, фруктовый кисель в пакетах, различные супы и вермишели быстрого приготовления, спички и полуторалитровая бутылка чистого медицинского спирта. Покрытый белой плесенью шоколад, но я ел, вроде ничего. Несколько пачек чая и две банки кофе, какао и сухое молоко. Кусок высушенного соленого мяса и даже маленькая баночка меда.
Борис снял очки, протер глаза кулаками и внимательно посмотрел на Федю:
— Даже для двоих носильщиков это слишком щедрая награда. Почему тебя это не насторожило? Заказчик мог просто нанять одного из челноков. Они за гораздо меньший навар бегают.
— Нужна была секретность, — ответил Федя. — Никто не должен знать о ходке. Сид... Заказчик сам провел меня на склад и сказал, что я могу набить рюкзак всем, чем пожелаю.
— Что? Сидорович? Твой заказчик — этот проходимец? — всплеснула руками Маша, резко встала с лавки и тут же села обратно.
— Тише ты, — фыркнул мужчина. — Я же сказал, это секрет, а тут кругом уши. Знакома, что ли, с ним? Может, привет передать?
— Нет-нет, приветов передавать не надо, — опомнилась Мария. — Много слышала про него, мы не знакомы.
Сережа сходил в свою комнату и принес скрученный в рулон ватный матрас и тонкое покрывало. Его он держал для особых гостей, ну, либо на тот случай, если Борису Валентиновичу надоест спать в кресле. Матрас был не один. На втором спала Ю в его каморке на полу, что дико раздражало парня. Сережа желал оставаться ночью со своей женой наедине, но Маша не могла отказать подружке. Постелили лежбище рядом с печкой. Борис подкинул побольше дровишек, уселся в свое кресло и, зевая протяжным голосом, спросил:
— Так, значит, половина награды будет моей?
— Я же сорок восемь километров уже протащил, — тихим голосом ответил путник, лежа на спине и смотря в потолок. — Десятую часть готов отдать, не больше.
Некоторое время мужчины молчали и слушали треск дров в печи.
— Готов за треть провизии с тобой пойти, — снова начал разговор Борис Валентинович, не смотря на Федора.
— Много, тут ходьбы-то на пару часов, — недовольно ответил мужчина.
— Ты хоть понимаешь, что тебя могут грохнуть? Как по дороге, так и на самой станции получатели. Ты не думал, что пайка, которую любезно выделил смотритель станции Гыркино, от того и щедрая, что предназначается не для тебя?
Федор ничего не ответил, лишь повернулся спиной к Борису и, тщательно все обдумав, буркнул:
— Четверть провизии, и по рукам.
— Добро, — ответил Борис Валентинович и моментально захрапел, закинув голову назад.
***
Утро.
Будильник Бориса Валентиновича затарабанил в пять утра. По залу ожидания послышались возгласы и недовольное бормотание. Мужчина встал, сделал несколько наклонов вперед, после принялся приседать, выставив руки перед собой.
После утренней зарядки мужчина налил холодной воды в рукомойник и вымыл лицо и подмышки с хозяйственным мылом. Затем поставил на печь железный чайник с водой и тихонько коснулся ногой до сих пор не проснувшегося Федора.
— Эй, дядя Федя, подъём! — начал будить Борис. — Скоро выходить.
Но мужчина не просыпался.
— Странно.
Борис встал на колени на матрас и принялся трясти путника. Тот не подавал никаких признаков жизни.
Сережа вышел из каморки и сквозь заспанные глаза посмотрел на происходящее. Затем подбежал и, присев на корточки, стал щупать пульс на шее в том месте, где предположительно находилась сонная артерия.
