Продолжаем знакомиться с книгой Алекса Эдманса.
Все части выложены в серии.

Совпадение? – не думаем? ... или думаем?

Коротко для ЛЛ: Наука уже давно разработала средства для установления подлинных причин явлений. И всё равно мир сложен, так что в конечном счёте в нашем арсенале часто остаётся лишь здравый смысл. Его надо иметь с собой на все случаи жизни.

Как мы убедились, путь от корреляции к причинной связи может быть очень труден. Избавиться от общих причин у входа и выхода сложно, но иногда можно. В качестве иллюстрации автор привёл одно из первых рандомизированных контролируемых испытаний (РКИ). А именно историю, как было найдено средство против цинги, от которой за триста лет в течение эпохи великих открытий погибло два миллиона матросов. Что только не пробовали в качестве потенциального лекарства! Васко да Гама приказал своим матросам полоскать рот своей мочой. Пробовали и купорос, и электуарий (это такая пряная лекарственная паста), и прочие гадости. Но успеха не было. А всё потому, что не могли избавиться от систематической ошибки: лекарство выбирали сами матросы либо его предписывали капитаны. В 1747 году британский судовой врач Джеймс Линд разорвал этот порочный круг, предписав своим двенадцати пациентам шесть разных средств: купорос, сидр, уксус, морскую воду, лимоны с апельсинами или электуарий. Выбор лечения стал делом случая. Вы, наверное, догадались, что случилось потом: те, кто ели цитрусы, быстро выздоровели и стали помогать ухаживать за другими пациентами.

Поступая таким образом, мы можем вывести из простого совпадения причинную связь. Данные становятся свидетельством. РКИ являются золотым стандартом в этом смысле, и метод был с тех пор значительно улучшен. Линд мог и ошибиться со своим выводом, поскольку причинная связь – это всё ещё не свидетельство при возможности альтернативных объяснений. Трудно сказать, почему помогли лимоны: может они выглядели наиболее убедительным из возможных вариантов лечения, и у пациентов сработала психосоматика. Выходом из этой неопределённости стало изобретение плацебо: лекарства-пустышки. Подопытный вообще не должен знать, какое лекарство он получил и получил ли вообще.

При всей их привлекательности, РКИ имеют важный недостаток: не так-то просто проводить опыты над людьми. Иногда это может вылезть боком для тех подопытных, которым не посчастливилось оказаться в «правильной» группе. В данном случае приходится прибегать к инструментальным переменным: чему-то из внешнего мира, что не принимает участия в эксперименте, но воздействующему на него.

С помощью такого метода удалось прояснить ответ на вопрос, влияет ли на оценки учеников более широкий выбор школы их родителями. Здесь у нас классическая проблематика с общей причиной, которая влияет и на выбор школы, и на оценки. Избежать её удалось привлечением инструментальной переменной в виде количества рек в городе. Если рек много – то много и разных школ, ведь границы между школьными районами часто проходят по рекам. Оказалось, что в Бостоне, где много рек, дети учатся в среднем лучше, чем в Майами. Потому, что там у родителей есть больше школ на выбор.

Нерадивые исследователи часто стремятся приукрасить свои труды использованием инструментальных переменных, но не факт при этом, что на короле останется какое-то платье. Поскольку пригодная переменная должна, во-первых, влиять на вход, а во-вторых – не влиять на выход иначе, чем через вход. Так, количество рек в городе влияет на оценки учеников лишь посредством дробления районов. На самом деле, очень непросто найти такой инструмент. Он должен звучать безумно в плане объяснения результата эксперимента.

Силу метода демонстрирует история с исследованием влияния размера минимальной зарплаты на занятость, автор которого получил Нобеля по экономике в 2021 году. Дэвид Кард вместе с Аланом Крюгером исследовали влияние повышения МРОТ в Нью-Джерси с 4,25 до 5,05 долларов в час, начиная с апреля 1992 года. Оказалось, что после повышения занятость парадоксальным образом выросла, так что средний штат ресторанов вырос с 20 до 21 работника. Разумеется, противники нашли что ответить. Они стали, например, говорить, что рост занятости произошёл на фоне экономического роста, и если бы его не случилось, он бы получился ещё выше. «Штош,  – сказали Дэвид с Аланом –  давайте-ка сравним с соседней Пенсильванией, где не повышали минималку». И оказалось, что в Пенсильвании занятость, наоборот, упала с 23 до 21. Но и этого им оказалось мало. Они провели ещё один анализ: сравнивали занятость в ресторанах, которым пришлось поднимать зарплату, с теми, кого подъём минималки не затронул (они и до него уже платили больше). Вторая группа может рассматриваться как контрольная, которая выпила плацебо вместо лекарства. Результаты остались теми же: работодатели, которых затронул подъём минималки, набрали после него больше людей, в то время, как у остальных занятость упала.

Здесь мы имеем дело с природным экспериментом. Суть при этом в том, что инструментальную переменную задаёт «природа», то есть внешние обстоятельства, а не кто-то. Ключевым вопросом является при этом: можешь ли ты повлиять на то, в какой группе окажешься? Когда McKinsey исследовали влияние горизонта планирования на производительность компаний, они не смогли обеспечить этого, ведь решение раздвинуть горизонт принимает сама компания.

Если же мы не можем располагать ни инструментом, ни природным экспериментом, то у нас в арсенале останется ещё кое-что. А именно наш здравый смысл. С ним мы сможем хоть и не достичь истины, но хотя бы приблизиться к ней. Так, можно сделать дополнительный тест для того, чтобы поддержать свою гипотезу, как сделал Алекс, когда исследовал влияние настроения участников рынка после проигрыша их команды на биржевые индексы. Оказалось, что курсы крупных компаний (акции которых держали и иностранцы тоже) проседали меньше, чем мелких (которые были в руках в основном лишь земляков проигравшей команды). Также они сделали анализ для опровержения конкурентной гипотезы. Если реакция на поражение была бы рациональна, то акции проседали бы больше в случае неожиданных проигрышей. Но нет, они проседали независимо от букмехерских рейтингов.

Но даже если мы поднялись ещё одну ступеньку лестницы, до цели – доказательства – мы всё ещё не добрались. Потому что наше новое знание может не оказаться универсальным. Автор иллюстрирует это на примере попыток применить принципы научной организации труда, открытые Фредериком Тейлором в позапрошлом веке, в системе образования. В 2001 году в США приняли закон NCLB, согласно которому к успеваемости привязали не только зарплаты учителей, но и вопрос финансирования или даже закрытия школ.

Всё было по заветам Тейлора: хорошо работаешь – получай конфетку. Нетрудно догадаться, к чему это привело: школы стали натаскивать своих учеников на экзамены вместо того, чтобы заниматься образованием. Стали сокращать количество предметов, чтобы дать больше часов на математику и чтение. Кроме этого, началось засилье учебных планов, которые, подобно тейлоровским должностным инструкциям, ставили обучение в жёсткие рамки, так что учителям предписывалось даже как пошагово учить ребёнка читать. Пошли протесты, учителя толпами пошли на выход, и в 2015 году NCLB после возражений со стороны обоих партий в Конгрессе был отменён.

Фабричные методы столетней давности не сработали. Потому что было три важных различия. Во-первых, образование не так хорошо поддаётся стандартизации: учиться – это не землю копать. Во-вторых, школьная оценка не даёт полной картины эффективности работы учителя. И в-третьих, к успеху в обучении могут привести разные пути, и выбор пути зависит от конкретного учителя и его учеников. Всё это очевидные вещи, но сторонники научных методов в образовании всё равно не смогли понять, что свидетельство – это не доказательство, потому что оно не универсально. Интерпретация результатов всегда должна базироваться на здравом смысле, и потому нужно задавать вопрос, перед тем, как начать действовать: имеются ли причины, по которым результаты могут неприменимы к контексту? Ведь мир сложен, случаются гранулярные объекты, которые реагируют по-разному.

Как мы уже знаем, реакция объекта может быть и умеренной. Многим известен тот факт, что успеха добивается не всегда самый умный, и потому нельзя, измерив IQ, заранее предсказать насколько будет успешна карьера того или иного студента. Да, определённый уровень необходим, но всё, что свыше – может не принести дополнительного успеха. Важную роль играют и упорство, и настойчивость. Но и они тоже могут оказаться полезны лишь в меру. И главное – они сыграют только в сочетании с другими факторами, тем же IQ. В данном случае мы неоправданно экстраполируем не на другой контекст, а на другой масштаб.

Рецептом автора при столкновении с ограничением масштаба является всё тот же здравый смысл. Сохраняйте ясность о предмете изучения. Если кто-то пишет про то, что А улучшает Б, то обращайте внимание на шкалу. Можно лучше пробежать марафон, выпив два литра воды вместо одного, но это не значит, что добавление ещё одного литра сделает результат ещё лучше. Здесь надо будет включить голову, прежде чем, как сделать правильный вывод.

А то так ведь примешь за чистую монету результаты исследования о бесполезности парашютов, проведённого кардиологами Гарварда по всем правилам РКИ. Они не нашли разницы при прыжках с борта самолёта или вертолёта с парашютом или без. Всё у них было верно, но для правильного вывода нужно указать одну деталь: во время экспериментов и самолёт, и вертолёт были припаркованы на аэродроме, так что высота прыжка была всего с полметра.

Свидетельство не может стать доказательством ещё по одной причине: нашего неведения. Если мы железобетонно показали, что А влияет на Б и не обнаружили при этом ни одной систематической ошибки, то это не значит того, что этой общей причины не может быть. Она по-прежнему может существовать, но мы о ней просто не знаем на данный момент. С этой точки зрения, наше знание о мире не может быть исчерпывающим, а окончательных истин тоже нет. Мы движемся к более полному знанию, но никогда не достигнем совершенства.

Потеряли ли мы ведущего исследователя рака, который перешёл в мир средств по уходу за кожей?

Доктор Рива Шмулевич начала создавать домашние кремы во время карантина, связанного с коронавирусом, и постепенно поняла, что ей нужно покинуть лаборатории и войти в мир лечебной косметики, используя свои знания не только для создания продуктов, но и для разоблачения мифов: «В интернете можно найти немало средств, которые пугают общественность и сеют дезинформацию». Спустя 4 года после запуска она стала онлайн-гуру по уходу за кожей, выпустила 18 продуктов и мечтает о выходе на международный рынок: «Я хочу сделать этот продукт, который выкрашен в сине-белый цвет, международным».

Сколько времени занимает путь от научных исследований старения клеток и рака до запуска успешных средств по уходу за кожей?

Для доктора Ривы Шмулевич переход от Института Вейцмана к роли онлайн-инфлюенсера в сфере ухода за кожей произошёл совершенно случайно: «Я начала работать в интернете около четырёх лет назад с нуля, столкнувшись с большим количеством вводящей в заблуждение и неверной информации и видеороликов. Я наблюдала за теми, кто публикует необоснованную информацию, основанную на запугивании общественности, даже от тех, кто называет себя экспертами, и это вызывает у людей стресс».

Результат: более 160 000 подписчиков в TikTok, около 44 000 в Instagram и около 2500 на YouTube, и в основном это касается линейки продуктов, носящей её имя — Dr. Riva . Продукция пользуется успехом, а цены варьируются от десятков и сотен шекелей за единицу до 1200 шекелей за упаковку. ($350).

Доктор биологических наук Шмулевич утверждает, что в Интернете находится немало материалов, которые пугают общественность и способствуют распространению дезинформации среди потребителей.

Например, она говорит, что «людей пугают использованием алюминия в дезодорантах, рекламируют об опасности использования альфа-арбутина в средствах от пигментации, но это неправда.

Например, альфа-арбутин тестировался в исследованиях на протяжении 40 лет и был признан эффективным. Они также вводят в заблуждение, утверждая, что использование солнцезащитных кремов старого поколения в солнцезащитных средствах неэффективно.

Это происходит потому, что они взяли компоненты, предназначенные для нанесения на организм человека, и в течение двух лет скармливали их крысам в высокой концентрации. Позже они заявили, что крысы погибли из-за этого, что у них был рак, но на самом деле средняя продолжительность жизни крыс составляет около двух лет, а метод исследования биологически некорректен.

Таким образом, они распространяют в интернете неверную информацию, сея обман и страх среди населения, не разбирающегося в этих областях. Эти мифы необходимо развеять».

Каков правильный путь от исследования до публикации?

«Например, проверить и ответить, проникает ли этот крем в организм человека и как он на него влияет. Правильный порядок действий до публикации должен заключаться в том, чтобы убедиться в отсутствии конфликта интересов между исследованием и определёнными компаниями, а также обратить внимание на то, где исследование было опубликовано. Насколько надёжен и влиятелен журнал, в котором оно опубликовано, и убедиться, что исследование было сначала отправлено редактору журнала, который его рассмотрел и одобрил, и что это произошло только после того, как несколько исследователей рассмотрели исследование и дали о нём объективное заключение. Необходимо уметь задавать правильные вопросы. Только после того, как исследование пройдёт все эти этапы и будут получены соответствующие ответы на нужные вопросы, ему можно будет доверять и о нём можно говорить».

«Наука всегда была неотъемлемой частью меня»

Она родилась в России 33 года назад, будучи единственным ребёнком в семье математиков Эллы Зеликман и Соломона Шмулевича. Когда ей было 3 года, семья репатриировалась в Израиль, а через четыре года вернулась в Россию.

Когда ей было 11, и она собиралась пойти в пятый класс, семья снова репатриировалась в Израиль и поселилась в Бат-Яме. Шмулевич сразу определили в седьмой класс. То есть, она перескочила через два класса. Она училась в школе «Шева Мофт» в Тель-Авиве и получила аттестат зрелости до 17 лет.

Насколько тяжело вам давались эти частые переезды?

«Даже если и были трудности, я помню только хорошее. С раннего детства я помню отца как человека, мечтавшего переехать в Израиль. Он привил мне любовь к стране, научил готовиться к Песаху, хотя с ним не проводили седер, и каждый День независимости он носил меня на плечах, и я помню салюты и это волнение.

После нашего возвращения в Россию он первым вернулся в Израиль, а мы с мамой приезжали сюда летом, пока не вернулись насовсем. Я помню антисемитизм с тех пор, как мы там жили. Я всегда заявляла, что я еврейка, а надо мной смеялись: «Еврейка? Израильтянка?» Это неприятное чувство. Когда я приезжала в Израиль летом, я дышала полной грудью. Я люблю Израиль, это мой дом, и у меня нет другого места.

Я не служила в армии по семейным обстоятельствам и из-за здоровья отца, но ясно, что Государства Израиль без ЦАХАЛа не существует. «Я нахожу свои способы внести свой вклад, прямой или косвенный. Например, создавая рабочие места на производстве моей продукции, и я не буду передавать производство на аутсорсинг, даже если производить за границей дешевле»

Она с отличием окончила Тель-Авивский университет, получив степени бакалавра, магистра и доктора наук по биохимии и биологии, где изучала онкологические процессы, а также прошла постдокторантуру в Институте Вейцмана, специализируясь на клеточном старении.

«Наука всегда была неотъемлемой частью меня. Для меня это ответ на любопытство, точность и постоянное обучение». Но затем, около пяти лет назад, она, как уже упоминалось, начала разрабатывать собственную линию средств по уходу за кожей.

Что привело к этой профессиональной смене?

«Я, честно говоря, не планировала этого, но тут нагрянул коронавирус. Лаборатория в Институте Вейцмана работала неполный день, и, находясь дома, я взглянула на крем для лица, которым пользовалась раньше, от которого у меня появились язвочки, и подумала, что, вероятно, что-то не так с составом.

Во время карантина, используя свои знания химии, биологии и физиологии, я начала изучать состав и поняла, что в креме есть активные ингредиенты, вызывающие серьёзные реакции.

В результате я создала крем из ингредиентов, которые заказала на фабрике в Израиле. После использования я принесла его в лабораторию Института Вейцмана, и моя коллега попробовала его. Она с энтузиазмом попросила меня приготовить его и для неё.

Моя мама, которая уже пробовала, тоже попросила, и мой партнёр, который тоже экспериментировал, тоже был в восторге. Я открыла русскоязычный Instagram, начала публиковать посты на эту тему и начала получать заказы. Когда круг спроса постепенно расширился, я поняла, что пора начинать разрабатывать линейку продуктов. На сегодняшний день их 18. «Продукты, которые я разработал»

Что в них особенного?
«Каждая формула каждого продукта основана на глубоких научных исследованиях. Она разрабатывается совместно с экспертами, но требует прохождения моего предварительного отбора. Например, прежде чем я выпустила солнцезащитный крем несколько месяцев назад, я отклонила более 30 различных версий крема, пока мы не достигли идеальной текстуры, точного действия и приятных ощущений. Все продукты на 100% веганские, не содержат ингредиентов животного происхождения, не тестировались на животных и выполнены в сине-белых тонах. Они эффективны, но не содержат вредных веществ».

Возможность быть исследователем в области рака, приносить человечеству добрые вести – вот в чём суть науки. Насколько сложно было принять решение оставить исследования
«Я не считаю это уступкой. В магистратуре ты уже знаешь, чего хочешь. У меня всегда было желание создать что-то, что принесёт практические результаты. Я использовала все знания и целостность академической среды ради создания продукта, который поможет людям. Каждый день я получаю отклики от людей, которые говорят мне, насколько хороши эти продукты для них, что они приносят им результаты, улучшают их внешние и внутренние ощущения и повышают уверенность в себе.

Это делает меня счастливым, это приносит мне удовлетворение. В то же время я не исключаю, что когда-нибудь буду сочетать исследования с экспериментами и созданием продуктов в собственной лаборатории. Не просто читать статьи и разбираться в них, а создавать формулу, которая будет записана на бумаге после того, как будет собрано множество исследований. Я это сделаю, но одновременно я также создам конечный продукт в лаборатории»

Вернитесь на несколько лет назад. Верили ли вы, что добьётесь такого успеха со своими продуктами и таким количеством подписчиков?

«Я даже не думала об этом. Например, когда продажи начали расти, я открыла дилера, работающего по системе «освобожденный от налогов», и не думала, что стану лицензированным дилером, как сейчас. Поначалу продажи тоже были ориентированы только на русскую иммигрантскую аудиторию.

Примерно два года назад я работала в институте с 8 утра до 5 вечера, приходила домой, начинала работать и продавать продукцию, работая до 3 часов ночи. Хотя я не чувствовала усталости, потому что любила и с энтузиазмом относилась к своей продукции, именно тогда я поняла, что мне нужно выбрать: совмещать учёбу, заниматься академическим образованием и открывать лабораторию, или же развиваться в направлении продуктов.

Было решено сосредоточиться на одной области – научной косметике. Я создала продукт с нуля. Когда я поставила перед собой цель, даже если я упаду 20 раз на пути, но я верю в неё, я её добьюсь. Влияние на социальные сети тоже началось, как уже упоминалось, с малого.

Я начала с видеороликов в разделе об уходе и советах, развенчивая мифы и предоставляя информацию, которой могу поделиться. Я добавила… Немного моей личной истории и информации о моих продуктах и лаборатории. Нет, «мне было легко с выходом на сцену, но и сейчас мне тоже непросто, хотя я немного «раскрылась» в этом отношении»

В заключение, Израиль потерял учёного. И всё благодаря коронавирусу.

«Всё верно», — признаёт она с улыбкой. «И спасибо также Илье, моему спутнику жизни, и моим родителям. Я бы не достигла того, что имею, без их поддержки и веры в меня».

Как вы познакомились с Ильей? «Я познакомилась с Ильей около десяти лет назад через друзей. В то время у меня были другие отношения, и я жила в Хайфе. Когда я увидела его впервые, моё сердце забилось с другой скоростью. Он физик, ему 34 года. Около трёх лет мы иногда встречались как хорошие друзья, но я знала, что однажды мы будем вместе. Около семи лет назад я рассталась со своим предыдущим партнёром. Я вернулась жить в центр страны, ещё не зная, чем буду заниматься. Илья был первым, кому я оставила сообщение об этих переменах. Он прислал мне ответное сообщение, в котором написал, что мы встретимся в пятницу в 20:00. С тех пор мы не расстаёмся».

Что дальше? Куда вы хотите двигаться?

«Я вижу себя исследователем, учёным и бизнес-леди. Это определение, это сочетание. Я хочу развиваться и расти здесь, в Израиле, воплощать все свои безумные идеи, которые воплощаются каждое утро, в новые продукты. Я хочу сделать продукт, который называется «Синий и Белый», международным, чтобы он был известен за рубежом как бренд «Made in Israel». Это гордость Израиля, которая выходит за пределы страны».

Просто наше положение и статус в современном мире не совсем соответствуют этой цели.

«Я знаю, и я всё равно буду продолжать идти с этой страстью и чувством гордости. Как я уже говорила, препятствия — это моя жизнь. Работа в сфере науки и исследований иногда угнетает. Бывают моменты, когда ругаешься и говоришь себе: „Хватит, всё кончено, так не получится“. Ты садишься на мгновение, встаёшь и снова делаешь то, что нужно, пока не достигнешь цели».

Вы определяете профессиональные планы, а как насчёт плана создать семью?

«Ближе Ильи никого нет. Я доверяю ему, как и своим родителям. Мы — семья во всём. Я не верю в штамп извне, ничто не остановит людей от плохих поступков, даже если они подписали документ и получили юридическую печать. А пока мы сосредоточены на моём бизнесе, это моё детище, в которое я вкладываю время и любовь. Что будет дальше? Узнаем»

Перевод с иврита

ИСТОЧНИК

32-летняя Дана Соломон из Кирьят-Моцкина держит на руках здоровую девочку после прохождения инновационной CAR-T иммунотерапии при лимфоме. Через два года после завершения лечения Дана получила разрешение попытаться забеременеть, и случилось невероятное: «Я прошла через ад из-за рака, но вернулась с новой жизнью в руках, и это стоило каждого мгновения».

Когда Дана Соломон (32) из Кирьят-Моцкина около года назад впервые взяла на руки свою дочь в родильном зале, ей было трудно поверить, что она стала матерью. «Это было очень волнительно, даже во время самих родов я не осознавала, что беременна», — говорит она.

Пять лет назад, когда ей поставили диагноз «агрессивный рак», это была первая мысль, пришедшая ей в голову. «С самого первого разговора с врачом меня волновало только одно: смогу ли я стать матерью. Мне было всё равно, выпадут ли у меня волосы», — говорит она.

Это случилось в марте 2019 года, когда Дана изучала графический дизайн и начала чувствовать, что ей трудно дышать. Биопсия и ПЭТ-КТ подтвердили: неходжкинская лимфома — рак лимфатической системы. «Сначала я не совсем поняла. Всё было именно так, как они описывают, как будто земля ушла из-под ног», — говорит Дана. Сразу после постановки диагноза ей провели процедуру сохранения фертильности, которая включала заморозку ткани яичников, а затем и эмбрионов.

Дане назначили интенсивный курс лечения: шесть курсов химиотерапии в сочетании с биологической терапией. Между пятым и шестым курсами она вышла замуж за своего партнёра Йосси.

Рак вернулся с новой силой.

Надежда угасла всего через три месяца после окончания лечения, когда Дана начала чувствовать сильную боль в плече. Обследования показали, что рак вернулся с большей интенсивностью. «Было так больно, что я грела грелку до тех пор, пока кожа не начинала гореть, потому что это было единственное, что облегчало боль», — говорит она.

Дану направили на аутологичную трансплантацию костного мозга, но в то же время она начала изучать новаторский метод лечения — CAR-T-терапию. «Когда мы прочитали об этом, мы подумали: „Что это за чудо?“ С того момента я надеялась, что вторая линия лечения не сработает, и мне её проведут».

Дана вспоминает: «Я была в инвалидной коляске, не могла дышать, и мне было трудно передвигаться. Мой муж Йосси очень заботился обо мне. Он помогал мне принимать душ, кормил, не отходил ни на секунду. Он был майором запаса, и он был командиром — он просто говорил мне: „У нас есть миссия, мы должны её выполнить и двигаться дальше“».

Действительно, химиотерапия, предпринятая для подготовки к трансплантации костного мозга, оказалась безуспешной — опухоль увеличилась вдвое. В результате Дана получила CAR-T-терапию Yescarta, затем три курса иммунотерапии и 15 сеансов таргетной лучевой терапии. Через год после лечения ПЭТ-КТ не выявила никаких раковых клеток. «Не знаю, была бы я жива сегодня, если бы не CAR-T. Думаю, это самое близкое к излечению от рака средство», — говорит Дана.

CAR-T-терапия — это инновационный метод иммунотерапии, доступный в Израиле лишь в нескольких медицинских центрах. «Идея заключается в том, чтобы использовать иммунную систему пациента и запрограммировать её на борьбу с раковыми клетками», — объясняет профессор Рон Рам, гематолог и руководитель отделения трансплантации костного мозга в больнице «Ихилов».

Несмотря на инновации, медицинский мир всё ещё накапливает информацию о влиянии этого метода лечения на фертильность. В настоящее время не существует общепринятых рекомендаций по сохранению фертильности у женщин, прошедших лечение CAR-T-клетками, и не проводилось исследований влияния этих клеток на развивающийся плод.

В последние годы со всего мира стали появляться сообщения о небольшом числе женщин, получивших лечение и сумевших зачать ребёнка. В статье, опубликованной четыре месяца назад , был описан случай женщины, у которой спустя пять лет после достижения ремиссии CAR-T-клетки оставались активными, и она родила здорового ребёнка.

Через два года после завершения лечения Дане разрешили попытаться забеременеть. Анализы на фертильность показали низкий овариальный резерв. «Мне было ясно, что после всего, через что я прошла, шансов забеременеть практически не осталось», — говорит Дана.

К моему удивлению, на третьем месяце попыток Дана спонтанно забеременела. Примерно год назад у неё родилась дочь Ариэль. «Я прошла через ад из-за рака, но вернулась с новой жизнью в руках, и это стоило каждого мгновения».

«Маленький свет, дающий надежду»

Профессор Рам воодушевлённо говорит: «Дана присоединилась к числу немногих случаев в мире и к первому известному мне случаю в Израиле, когда после CAR-T-терапии произошли успешные роды. Для нас, врачей, очень волнительно видеть человека, чья жизнь не только была спасена, но и качество её вернулось к норме».

Каждый новый случай способствует исследованиям в этой области. «Собранная информация крайне важна — мы понимаем, как восстанавливается функция яичников, когда это происходит после лечения, и имеют ли какое-либо значение CAR-T-клетки, остающиеся в крови. В настоящее время окончательных ответов нет, но информация накапливается», — говорит он.

«Я рассказываю свою историю, чтобы другие не сдавались», — заключает Дана. «Даже когда ситуация кажется сложной, тёмной и безнадёжной, всегда может найтись дверь, которая откроется. Может появиться маленький лучик надежды».

Гиора Шараф, директор ассоциации «Халиль Аль-Оар», которая помогает больным лейкемией в Израиле и их семьям, добавляет: «История Даны — живое свидетельство революции, произошедшей в этой области». Шараф отмечает, что ассоциация верит в важную роль пациента в медицинском процессе. «Он не только принимает решения, но и является активным партнёром. Поэтому мы призываем каждого пациента подробно изучить свою болезнь и задавать вопросы, одновременно стремясь предоставлять самые актуальные и необходимые знания».

Перевод с иврита

ИСТОЧНИК