Рекомендую книгу известного экономиста, статистика, Ивана Васильевича Вернадского, отца Владимира Ивановича Вернадского. Ранее уже писал о его книге "Политическое равновесие и Англия", которая была изданна во время Крымской войны.
В этой книге автор затрагивает довольно непростой вопрос в экономике - вопрос мены, или, как сказали бы сейчас, бартер.
Приведу небольшую цитату:
Теория мены образовалась не вдруг. Лучшие умы всегда понимали важность оборота ценностей, производимого меной; но долго они не давали себе отчета в истинном его значении. Так, еще в прошлом столетии, Буагильберг, Ло, Дюто и др. видели пользу его только в быстрой передаче ценностей, и первый из упомянутых писателей, вследствии того, признавал даже пользу войны. Естественно, что такой односторонний взгляд на предмет особенной важности в общественной экономии не мог не влиять вредно на тогдашние хозяйственные меры и мы действительно видим следы его в различных учреждениях, принесших горькие плоды.
Оригинал книги можно найти на сайте Русского Географического общества
Несколько неожиданно, но атомный проект в России зародился ещё в 1910 году.
В. И. Вернадский сделал доклад в Академии наук по теме «Задачи дня в области радия». «Теперь, когда человечество вступает в новый век лучистой – атомной – энергии, мы, а не другие, должны знать, должны выяснить, что хранит в себе в этом отношении почва нашей родной страны», – заявил учёный. После доклада начались экспедиции по поиску радиоактивных минералов (в том числе урана) и лабораторные исследования радия. В Думе обсуждали финансирование и регламенты для геологических работ по поиску месторождений. Эти ранние исследования заложили научную и методическую базу, которая позже пригодилась в советском атомном проекте. Кто-то любит разделять историю России на два абсолютно различающихся и диаметрально противоположных периода: Российскую империю и СССР. Я думаю, это чушь. Есть общемировой закон: на месте погибшего государства возникает другое, максимально на него похожее, базис же один. Поэтому ядерный щит и энергетика СССР и Российской Федерации начал создаваться в 1910 году.
Первые сотрудники Радиевого института, созданного В.И. Вернадским, который открылся в Петрограде в 1922 году. Источник: История России в фотографиях, russiainphoto.ru
Многим читателям знакома фамилия Вернадский: проспект Вернадского, университет имени Вернадского и т.п. Речь в данном случае идет о русском ученом Владимире Ивановиче Вернадском (1863 - 1945). Но сегодня хочется рассказать о его отце Иване Васильевиче Вернадском (1821 - 1884), тоже ученый, экономист, статистик, тайный советник.
титульный лист издания 1855 года
В 1849 году защитил в Императорском Московском университете докторскую диссертацию «Историко-критическое исследование об итальянской политико-экономической литературе до начала XIX века», получил должность экстраординарного профессора в Киевском университете на кафедре политической экономии и статистики, которой он заведовал
После бракосочетания с дочерью известного русского экономиста Шигаева — Марией Николаевной, в 1850 году переехал в Москву, где в должности экстраординарного профессора Московского университета стал преподавать политэкономию и статистику на историко-филологическом факультете; с июля 1851 года — ординарный профессор кафедры политической экономии и статистики
В 1849 году защитил в Императорском Московском университете докторскую диссертацию «Историко-критическое исследование об итальянской политико-экономической литературе до начала XIX века», получил должность экстраординарного профессора в Киевском университете на кафедре политической экономии и статистики, которой он заведовал
После бракосочетания с дочерью известного русского экономиста Шигаева — Марией Николаевной, в 1850 году переехал в Москву, где в должности экстраординарного профессора Московского университета стал преподавать политэкономию и статистику на историко-филологическом факультете; с июля 1851 года — ординарный профессор кафедры политической экономии и статистики
В 1856 году поступил на государственную службу чиновником по особым поручениям при министре внутренних дел в Санкт-Петербурге, продолжив при этом педагогическую деятельность в Главном педагогическом институте, Александровском лицее и Технологическом институте
В 1857—1861 годах издавал еженедельник «Экономический указатель», приложением к которому был журнал «Экономист» (1858—1865). Действительный член Императорского Русского географического общества (отделение статистики) и Императорского Вольного экономического общества, в 1862—1863 годах — председатель Политико-экономического комитета этого общества. С 1858 году — член Лондонского статистического общества. Принимал участие в организации и проведении III и IV Международных статистических конгрессов в Вене (сентябрь, 1857) и Лондоне (июль, 1860) в качестве официального представителя Центрального статистического комитета МВД — руководителя российских официальных делегаций. В качестве делегата от Императорского Вольного экономического общества участвовал в заседании Международного общества успеха социальных наук в Брюсселе (сентябрь 1862 г.)
В 1855 году (Крымская война уже идёт) в Типографии Московского Университета выходит его книга, под названием "Политическое равновесие и Англия", объединившая в себе несколько вышедших ранее статей.
"События, волнующие в настоящее время образованный мир, в каждом вызывают наружу мысли и сближения, прежде едва таившияся в его воображении. Отказаться от этого трудно для человека, принимающего живое участие в общих успехах. Руководимый желанием истины, я старался высказат и — сколько позволяли обстоятельства — доказать и развить тот взгляд на одну из борющихся сторон, который я считал наиболее верным"
Далее приведу цитату из данной книги
B настоящее время, когда так много говорят о политическом равновесии, для беспристрастного зрителя готовящихся событий не бесполезно дать себе отчёт в том, кого должно по справедливости обвинять в нарушении этого равновесия. Западные политики обыкновенно взводят эти обвинения на наше отечество; но в течении настоящего столетия Россия заботилась едва ли не более других о поддержании этого начала. Иными началами внешней политики руководствовалась Англия. Hе она ли старалась везде поддерживать волнение и партии, следуя знаменитой политике: divide et impera (разделяй и властвуй)? Кто, кроме неё, во всех концах земного шара распространял свои владения? Кто добивался власти и влияния во всех странах и при всех дворах? Кто объявлял себя владыкою морей, этих живительных путей сообщения между народами? Кто основал власть свою, противно праву и общим выгодам народов, на всех лучших стратегических пунктах мира? Кто с мечем и угрозой требовал исполнения своих притязаний y государств слабых? Кто первый налагал руку на трактаты, обеспечивающие целость признанных держав? Кто, как не Великобритания? В самом деле, посмотрите, как сожалеет она о судьбе народов, подвластных другим державам! И в то же время допускает Ирландцев вымирать на своей родной почве. Англия принимает живое участие в попытках Италии к освобождению в самое время кровавых экзекуций 1849 года на Ионических островах, этом самостоятельном государстве, находящемся под её покровительством. Она покоряет огромные пространства Африки и великолепной Индии, где суровый кулачный закон есть ее единственное народное право, — и в то же время требует независимости кавказских племен Шамиля! Вспомним её знаменитое покровительство в Бализе, войны в Китае и Пенджабе, в Бирмане, её раджу на Борнео, её занятие Голландских и других колоний и т. п. Все это так согласно с началами, проповедуемыми ею для других! Везде она так свято сохраняла договоры, везде уважала самостоятельность народов и владетелей!
Странно, как иногда может быть ослеплено общественное мнение! Какая история может скрыть презрение Англичан к системе равновесия на европейском материке, не прилагаемой ее государственными людьми к своему отечеству? Какое изложение событий может скрыть постоянно завоевательную и наступательную политику Британцев? Не насмешка ли требовать от других ограничения притязаний и увеличивать собственные притязания во всех местах земного шара? В самом деле, кто не терял со стороны политической силы и влияния от Великобритании, в руках которой, как-то нечаянно, всегда оставалась лучшая добыча униженного соперника?
Ни одна держава не может похвалиться умеренностью английской политики, и все соседи ее терпели от неё ничем неумилостивимой ревности. Начнём с края Европы: Португалия после Метуенского трактата сделалась почти колонией Англии, страною без всякой самостоятельности и жизни. Ей остается только отдать свои войска в услужение союзницы, что вероятно скоро и будет. Испания, принуждённая видеть на своей почве неприступную крепость под Флагом Англии и многие из своих старых поселений под её властью, во внешней политике поневоле должна подчиняться всем требованиям старой своей соперницы.
Франция, низвергнутая Великобританией с её высоты, оставила в руках «коварного Альбиона» обширные страны, где, как в Канаде, еще до сих пор раздается её народный говор, живет еще её сердце и звучит её имя: теперь Французские колонии повинуются английскому владычеству и французское влияние держится только английскою милостью там, где оно не опасно.
Голландия, ограбленная Англией под шум революционных войн, лишилась от английской политики более, нежели от английской силы, того почетного, благородного места, которое она занимала, как первая морская держава, a в недавнее время потеряла притом половину европейских земель своих, которые даны бмли ей по желанию самой же Англии, — вероятно, чтобы тем разъединить и обессилить её.
Германия, унижаемая Англией на каждом шагу, y ворот своих, пред устьями важнейших своих рек, имеет счастье видеть английский флаг и английские, и все попытки её к единству или к морской самостоятельности падают в прах пред какой-то неведомой силой.
Дания потеряла свой флот, свои владения, и саму столицу её бомбардировали Англичане.
Как дружелюбно Англия поступала со Швецией в первое десятилетие настоящего столетия! как благородно поступила она с Россией в конце прошедшего, когда на долю Англии перепали Мальта и Острова Ионические, и как благодарит она нас теперь за нашу борьбу с ловким врагом её, прикованным ею к скале океана!
С своей теперешней союзницей, Турцией, она поступала также очень дружелюбно, как об этом уже говорил один из старых государственных людей самой Англии в Парламенте: великодушная Англия вовремя мира била своего дряхлеющего друга, бомбардировала его порты, и наконец увлекла его в свои объятия, вероятно, чтобы задушить его.
АН СССР Комиссия по разработке научного наследия академика В. И. Вернадского Из истории идей. Статья воспроизводится по кн.: Вернадский В. И. Очерки и речи. вып. 2, Пг. 1922. Впервые она была опубликована в журнале «Русская мысль» (1912, № 10)
…Самый характер истории науки, по существу, отличает ее от истории других течений культуры. Ибо в истории науки ход ее современного развития заставляет искать и видеть в ее прошлом то, о чем и не догадывались прежние исследователи. Во второй половине XIX в. победа эволюционного принципа в биологических науках заставила искать в прошлом науки его проявление, заставила переоценить историческую роль научных вождей прошлого — Кювье, Линнея, Бюффона. Из темных забытых научных рядов она выдвинула Ламарка. История зоологии или ботаники в XVII или XVIII вв., написанная до дарвинизма и после него, по существу суть создания, резко различные. Сейчас на наших глазах, мы переживаем то же самое в истории физики. Иной представляется нам роль Ньютона в учении об истечении, и по существу иной является оценка нами спора сторонников теории волнообразного колебания эфира со сторонниками теории истечения, чем это было лет 10—15 назад...
…Но в научном движении XIX в. мы, наряду с развитием математики и естествознания, видим колоссальное развитие наук исторических. Их существование, столь далекое от математических умозрений или механических моделей, делает попытки внести эти модели или обобщения в область социологии столь же мало вероятными, как делало их в XVIII столетии развитие нового естествознания. К тому же сейчас и в пределах естествознания область, стоящая за границами математики и механических моделей, не уменьшается вековым ходом научного знания, но скорее увеличивается. В общем и сейчас математические формулы и механические модели играют роль не большую, чем прежде, если только мы обратим внимание не на отдельные области знания, а на всю науку в целом. Идет работа Сизифа: природа оказывается более сложной, чем разнообразие — бесконечное — символов и моделей, созданных нашим сознанием...
Мысли о современном значении истории знаний. Статья публикуется по тексту «Трудов Комиссии по истории знании» (вып. 1, Л., 1927). В ее основу положен доклад, прочитанный Вернадским на первом публичном заседании Комиссии по истории знаний АН СССР 14 ноября 1926 г.
…Едва ли я ошибусь, если приму, как неизбежное и не требующее никаких доказательств для натуралиста-эмпирика положение, как неразрывно связанное со всем его мировоззрением и с его способом работы убеждение, что все в окружающем нас мире, к чему только он может подойти с научным анализом или с научным синтезом, все одинаково укладывается в рамки закономерности. Натуралист-эмпирик не может делать различия между любым явлением природы, наблюдателем которого он является, будет ли оно происходить на земле или в небесном пространстве, в материальной среде или в проявлениях энергии, т. е. в области передачи состояний, в ничтожных объемах молекулы, атома, электрона или протона, в огромном пространстве туманности, чуждой нашему миру, или внутри самого человека, в созданиях его духовных проявлений, мыслимых вне пространства. Подход его ко всем этим явлениям будет по существу одинаковым. Для него все они неизбежно будут явлениями природы.
в проявлениях энергии, т. е. в области передачи состояний...
о. проявления энергии как области передачи состояний...
...Если в явлениях духовной жизни человечества есть коренные отличия от других природных явлений, он этого различия не увидит постольку, поскольку они подчинятся его эмпирическим обобщениям. Они выявятся, если останется не подчиняющийся законностям эмпирического знания остаток. Другого научного подхода к изучению природных процессов для натуралиста нет.
...Любопытное отражение того же исторического явления видим мы в ничтожных результатах культурной агрономической работы русского поместного дворянства по сравнению с тем что сделано поместным классом Запада. И в этом отношении работа русского дворянства поражает наблюдателя своей ничтожностью, если принять во внимание бывшие в его распоряжении средства и протекшее время. И здесь, в области творчества в садоводстве, огородничестве, зоотехнике, полеводстве, гораздо более сделано безвестной работой разночинцев, чем творческой силой русского поместного дворянства, живые силы которого шли на государственную работу и искусство.
…Весь XIX век есть век внутренней борьбы правительства с обществом, борьбы никогда не затихавшей. В этой борьбе главную силу составляла та самая русская интеллигенция, с которой все время были тесно связаны научные работники. Понятно поэтому, что и на них тяжело ложились перипетии этой борьбы.
Все это создало те условия жизни, которые не дали возможности сложиться традициям научной работы и не позволили этим путем поддержать ее преемственность.
…Не традицией и не преемственностью поддерживалась непрерывность хода научного развития в России; она достигалась тем, что в стране постоянно возникали новые ростки научной мысли и научной деятельности, заменялись погибшие. Эти ростки всходили на неблагоприятной почве, часто гибли при самом своем зарождении, но брали своим количеством и непрерывностью появления. Процесс шел, как стихийный природный
процесс: рост научной работы поддерживался постоянным перевесом рождения над смертью.
Причина постоянного появления этих ростков, очевидно, указывает на существование в среде нашего общества каких-то благоприятствующих к тому условий; но условия эти, как все причины психического характера, почти уходят из кругозора историка; он может констатировать их появление, но не видит им объяснения во внешних, изучаемых им обстоятельствах.
1.4. Научное творчество и научное образование
…Несомненно, например, что тот живой интерес к естествознанию, который выразился в начале 1860-х годов в деятельности Писарева или входил в материалистическое мировоззрение нигилизма, отразился на научной работе русского общества. Однако он отразился только косвенно, заставив ряд талантливых людей ознакомиться с естествознанием и, войдя в научную работу на всю свою остальную жизнь, в конце концов уйти и от нигилизма, и от писаревщины.
В этой работе автор анализирует 12 сформулированных Вернадским условий, необходимых для становления ноосферы. В числе прочего отмечается, что "Объем горных пород, извлекаемых из глубин Земли всеми шахтами и карьерами мира, сейчас почти в два раза превышает средний объем лав и пеплов, выносимых ежегодно вулканами Земли."
Это написано 30+ лет назад. Как сейчас обстоят дела? Сейчас дела обстоят так, что человечество как геологическая сила полностью затмило вулканы: сегодня объем извлекаемых людьми горных пород превышает вынос всех вулканов Земли не в два раза, а примерно в 15–30 раз. В XXI веке разрыв стал критическим. Все наземные и подводные вулканы планеты вместе взятые извергают в среднем от 3 до 5 миллиардов тонн (около 1–2 кубических километров) лавы, пепла и пирокластического материала в год. В годы суперизвержений эта цифра возрастает, но в среднем держится в этих пределах.
Сегодня совокупный объем добычи твердых полезных ископаемых (уголь, железная руда, цветные металлы, строительный камень) составляет более 40–50 миллиардов тонн в год. Чтобы добыть эти миллиарды тонн полезного сырья, карьеры и шахты вынуждены перемещать, взрывать и извлекать на поверхность гигантские объемы пустой породы. Суммарная масса перемещаемого человеком грунта при горнодобывающих работах оценивается сегодня в 70–100 миллиардов тонн ежегодно.
Человечество силами одних только шахт и карьеров ежегодно перемещает около 30–35 кубических километров земной тверди. Мы стали главным «вулканов» планеты, и объемы нашей технологической активности превзошли естественную вулканическую деятельность десятков тысяч действующих и спящих вулканов во много раз.
VI. Московский период 1890-1911 1906 ...В среде белой молодежи, не видевшей старого режима, происходит его идеализация. Им кажется, что во главе власти стояли люди, морально и умственно головой выше окружающего... и передо мной промелькнул Государственный Совет, где я мог наблюдать отбор «лучших» людей власти... Внешность была блестящая. Чудный Мариинский дворец, чувство старых традиций во всем строе обихода, вплоть до дворецких, разносивших булочки, кофе, чай, на которые набрасывались, как звери, выборные и назначенные члены Государственного Совета. Несомненно, среди них были люди с именами и с большим внутренним содержанием, такие. как Витте, Кони, Ковалевский, Таганцев и др. Но не они задавали тон. Не было тех традиций у сановников, здесь собравшихся, какие были в такой красивой форме у дворецких, – не было ни esprit du corps, ни блеска знания и образования, ни преданности России, ни идеи государственности. В общем – ничтожная и серая, жадная и мелкохищная толпа среди красивого декорума...
Помню разговор с Д. Д. Гриммом, когда мы возвращались из заседания [Совета]. Ему больше нас, обычных членов оппозиции, пришлось сталкиваться лично с членами Совета. Он был совершенно потрясен циничным нигилизмом этих людей, которые были готовы пожертвовать всем для того, чтобы «устроить» своих детей, получить лишние деньги. .. Их интересы и их мысли все были направлены главным образом в эту сторону... и эти министры последних лет - да и раньше - Горемыкин, князь Н. Голицын, Протопопов, Щегловитов ... Какой ужасный подбор! ..
Из «Хронологии. . .» 16 августа 1924 г. Роскоф 1908 …Страна залита кровью... Все держится одной грубой силой.
…Странная судьба миллионного пожертвования,сделанного городу Москве. В течение двух лет дело открытия новой высшей шкоды оттягивается. Когда после огромных хлопот и усилий проект устава университета имени Шанявского был внесен в Государственную Думу, он спешно был взят назад новым министром народного просвещения, хотя уже был рассмотрен думской комиссией. Это была одна из первых мер нового министра народного просвещения...
Было бы своевременно, чтобы комитет университета имени Шанявского познакомил русское общество с положением дела и выяснил причины, не позволяющие ему создать в Москве высшую школу, но требующую никаких затрат со стороны государства.
Страницы автобиографии В. И. Вернадского III. Петербургский университет 1881-1885
...Мне кажется, упущена одна сторона минералогии, имеющая большую важность. Это географическое распределение минералов... в кабинетах группируют и сортируют, ценят минералы по месторождениям, но обработки [полученных данных] нет. Между тем минералы суть памятники реакций, происходивших на земном шаре, по ним можно восстановить несколько тот химический процесс, какой происходил и происходит на земле. Историю планеты можно рассматривать, как историю интенсивного изменения материи в одном месте мирового пространства, и этот ход, без сомнения, совершается с большой правильностью...
…Вчера, 28 мая, мы совершили поездку на Сестрорецкие дюны. <...> Дюны и теперь засыпают дома в Сестрорецке, и [мы] видели дома, наполовину засыпанные, выше них на дюне опять построены новые, и на уровне крыш прежних находятся основания новых домов. Странное свойство русского: он не стремится не допустить дюну двигаться дальше, он не старается остановить ее движение вперед, бороться с ней активно, а сопротивляется пассивно...
IV. Первые годы после окончания Петербургского университета 1886-1887
…Всюду, везде натыкаешься на одно и то же, на какое-то бессмысленное, непонятное глумление над людьми, ни для чего не нужное их угнетение, их связывание. Точно у России так много хороших работников и людей, что их можно давить как лишних, ненужных, негодных. И как ни отвертывайся, всюду, везде видишь, как давят людей. И мне иной раз кажется, что я слышу, как под безжалостной пятой, в казематах, тюрьмах, по разным городам, местам отдаленным и не столь отдаленным, среди блестящей обстановки благородных семей или бедной народной нищеты бюрократией давятся людские души. И мне точно слышатся стоны, слышится треск и стенание...
из письма Н. Е. Вернадской 6 июня 1887 г. Несоново
…Свойства одного сущего - одной материи мы представляем себе в виде сил, в виде света, теплоты, электричества, магнетизма ... нельзя ли вызвать неведомые, страшные силы в разных телах простым движением около них тех или иных других тел - разве нет в природе массы явлений, которые никак не могут быть объяснены, но отбрасывать которые как неправдоподобные, ложные, кажущиеся мы не имеем права, рассуждая научно и логически.
V. Первая заграничная командировка 1888-1890
…И в самом деле, на чем основано наше убеждение, что есть только один путь познания? Отчего мы можем узнавать только путем тех логических попыток, которые делаются отдельными людьми и которые поправляются другими людьми? Если мы вдумаемся в это, то увидим, что у нас нет никаких данных для этого или все эти данные вроде circulus vitiosus'a.
…То, что выработано народною жизнью, несомненно, является сильным, прекрасным, могучим и в то же время является таким властным, что я не чувствую себя в силах освободиться от этого... принужден ухватиться за этот способ познания, сила которого представляется мне великой. Велика она и тем, что вся жизнь является при этом средством познания ...
Я вижу, как из работы отдельных лиц, опирающихся и исходящих постоянно из познанного массами, выработалось огромное, подавляющее здание науки. Но в этой работе научной является форма той же массовой работы, только более односторонней и потому менее сильной, менее результативной.
из примечаний
…Братья Ольденбурги Федор Федорович и Сергей Федорович отказались присутствовать на свадьбе друга, так как под давлением родственников Наталии Егоровны решено было быть на свадьбе по фраках. Ольденбурги, в виде социального протеста «безусловно отрицающих фрак», на свадьбу не пришли.
