Provereno.Media

В Рунете встречаются посты об эксперименте, проводившемся с целью узнать, кто быстрее: собаки или гепард. Однако последний якобы не стал участвовать в гонке, что подтверждается красноречивой фотографией. Мы проверили достоверность таких публикаций.

Спойлер для ЛЛ: такие гонки действительно проводились, но данное фото — реклама Audi S4 Quattro, а драматичная история из вирусных постов — выдумка.

Контекст:

Посты о предполагаемом соревновании наиболее популярны во «ВКонтакте», Instagram* и Facebook*, где они встречаются как минимум с 2021 года. «На этой гонке хотели выяснить, кто быстрее: собаки или гепард. Но когда ворота открылись и прозвучал сигнал к началу гонки, гепард и с места не двинулся. Люди стали спрашивать организатора, в чём дело. На это он ответил, что иногда доказывать, что ты лучший, — это просто оскорбление», — говорится в посте пользователя millionaires_inc (2 млн просмотров на момент написания этого разбора) в Instagram. Аналогичный пост есть на странице rm_motivator (154 000 просмотров).

Существует другая версия истории, в которой соревнование называют экспериментом, а организатор объясняет срыв гонки иначе: «Гепард не собака, он не будет соревноваться с ними!» Далее обычно следует примерно такой мотивационный текст: «Пытаться доказать, что ты лучше, — это трата времени. Нам не нужно никому ничего доказывать, опускаться до уровня других людей. Нам нужно следовать Божьему плану для своей жизни. Гепард использует свою скорость для охоты, а не для того, чтобы доказывать собакам, что он быстрее и мощнее. Не тратьте время на то, чтобы доказывать свою ценность! Ценность в доказательстве не нуждается». Например, в апреле 2026 года такой пост пользовательницы «ВКонтакте» набрал 9,3 млн просмотров. Подобные записи также размещали паблики в этой соцсети и Telegram-каналы (примеры тут и тут).

Источник фото

История о якобы несостоявшейся гонке между гепардом и собаками популярна на разных языках, поэтому в своё время на неё обратили внимание другие фактчекинговые проекты — например, Snopes, Factly и HoaxEye.

Фотографию, обычно используемую для иллюстрации подобных постов, наши коллеги нашли в онлайн-архиве рекламных материалов Coloribus (сейчас сайт не работает, но сохранилась архивная копия). Там говорится, что в 2000 году изображение использовали в рекламной кампании автомобиля Audi S4 Quattro, и указаны люди, занимавшиеся созданием картинки. За проект отвечало британское агентство Bartle Bogle Hegarty, на его сайте фото доступно в разделе с портфолио. Кампания проходила под слоганом «Нечего доказывать» («Nothing to prove» — англ.).

Гонки собак с гепардами

Хотя вирусный снимок не настоящий, гонки борзых собак с гепардами действительно проводились. Как пишет сайт Greyhound Racing History, в декабре 1936 года в Англию из Кении для проведения забегов были доставлены 12 гепардов. Соревнования состоялись год спустя на стадионе в городе Ромфорд, но, как уточняется, не совсем удачно. «До конца не ясно, почему гонки прекратились, поскольку сообщалось, что гепарды обгоняли грейхаундов (порода собак. — Прим. ред.). Считается, что причиной отмены стали жалобы местных жителей и давление со стороны владельцев других треков. Существует и другое предположение: гепарды попросту потеряли интерес», — объясняет Greyhound Racing History.

Подробнее об этой истории писали в газетах. Так, в январе 1938 года статья о тех соревнованиях вышла в австралийском издании The Argus, чей корреспондент привёл множество подробностей. По его словам, кенийских гепардов ловили и обучали, чтобы отправить в Индию для охоты на антилоп, а в Ромфорде эти животные якобы бежали за куском кроличьего мяса, прикреплённым к движущемуся жестяному зайцу. На стадионе хищники участвовали в испытаниях трёх видов: соревновались с собаками, пытались побить рекорд трассы на дистанции 355 ярдов (324,6 м) и бежали по двое друг против друга. В первом испытании, пишет газета, гепард преодолел 265 ярдов (242,3 м) за 15,86 сек., а быстрейшая собака тратила на это 16,01 сек. Однако результат на трассе 355 ярдов оказался менее успешным — гепард пробежал её за 23,1 сек., а собаке потребовалось 20,75 сек. При этом уточнялось, что на тренировках кенийский хищник преодолевал эту дистанцию за 19,8 сек., а сравнительно слабый официальный результат корреспондент объяснял мокрой трассой. Кроме того, современные учёные отмечают, что гепарды, содержащиеся в неволе, медленнее своих сородичей из дикой природы.

В 2021 году на сайте местной газеты Romford Recorder вышла статья, в которой историк Энди Грант разобрал мифы, связанные с теми гонками. Там он назвал слухами информацию о том, что отправленные в Англию гепарды предназначались для охоты на живую дичь. Также Грант уточнил, что до самих гонок дожили лишь девять из 12 хищников. По его словам, изначальный ажиотаж от необычных соревнований быстро угас, когда стало понятно, что гепарды для них не подходят. Например, они не могли поддерживать темп бега на длинной дистанции, поэтому итоги забегов становились предсказуемыми.

Впрочем, и обозреватель газеты The Argus, и Грант отмечали: гепарды в самом деле могли отказаться от гонки. Правда, вопреки вирусным постам произойти это могло уже по ходу забега и только при соревновании со своими сородичами: когда один получал заметное преимущество, его соперник мог просто остановиться и лечь.

Сообщается, что после отмены соревнований в Ромфорде время от времени проводили и другие мероприятия с участием гепардов — например, гонки с мотоциклом в 1938 году. Однако вскоре после этого животных продали, они начали «гастролировать» по стране, но с началом Второй мировой войны их след теряется.

Гепарды соревнуются с грейхаундами на шоу в Олдершоте, 6 июля 1939 года. Видео: @BritishMovietone / AP. Источник: YouTube

Таким образом, вирусное фото, на котором гепард остался лежать во время гонки с собаками, было создано для рекламной кампании автомобиля в 2000 году. Подобные соревнования действительно проводились в конце 1930-х годов в Великобритании, однако история из разбираемых публикаций не находит подтверждения в открытых источниках.

Наш вердикт: большей частью неправда

*Российские власти считают компанию Meta Platforms Inc., которой принадлежат социальные сети Instagram и Facebook, экстремистской организацией, её деятельность и символика на территории России запрещены.

«Проверено» в Телеграм
В сообществе отсутствуют спам, реклама и пропаганда чего-либо (за исключением здравого смысла)

Стокгольмский синдром, при котором заложник проявляет к своему захватчику теплые чувства, популярен как тема для постов в социальных сетях («ВКонтакте», Instagram*, Facebook*), о нём пишут статьи на сайтах образовательных учреждений, на деловых и новостных порталах. Феномен становится основной или побочной частью сюжета в кино и сериалах, а обозреватели составляют списки фильмов о стокгольмском синдроме.

Однако в СМИ и в блогах стокгольмским синдромом называют не только взаимоотношения жертвы и преступника. С помощью этого термина описывают зависимость в отношениях или страх уволиться с работы, где руководит деспотичный босс. Бытовым стокгольмским синдромом СМИ объясняют самые разные ситуации: почему жёны не хотят писать заявление на избивавших их мужей, почему сёстры Хачатурян годами терпели издевательства отца или почему похищенная в десятилетнем возрасте Наташа Кампуш переживала, узнав о суициде своего захватчика. Инструкции, как распознать стокгольмский синдром в семье, публикуют правительственные порталы, его проявления описывают государственные больницы, институты, профильные СМИ.

Возникновение термина

Стокгольмский синдром — одно из наиболее известных понятий в популярной психологии. Им объясняют привязанность жертв — от заложников до пострадавших от домашнего насилия — к агрессорам. Многие источники описывают стокгольмский синдром как парадоксальную взаимную или одностороннюю симпатию между пострадавшим и напавшим. Утверждается, что существует также бытовой стокгольмский синдром, которым объясняют терпимость в ситуации семейного насилия. При данном синдроме жертва может сочувствовать преступнику, пытаться рационально истолковать, оправдать его действия, отождествлять себя с ним, помогать ему при вмешательстве полиции или при вынесении официальных обвинений.

Понятие «стокгольмский синдром» ввёл психиатр и криминалист Нильс Бейерут в 1973 году, после того как преступники взяли в заложники четырёх сотрудников банка в Стокгольме. С 1958 года Бейерут работал консультирующим психиатром Стокгольмского полицейского управления, а позднее стал научным сотрудником по проблемам зависимостей при Каролинском институте. Основной сферой его научных интересов при этом была именно химическая зависимость — от никотина, алкоголя или психоактивных веществ.

В 1973 году ситуация развивалась следующим образом. Недавно сбежавший из тюрьмы Ян-Эрик Ульссон, вооружённый автоматом, взял в заложники четырех служащих банка. Он потребовал у полиции выдать ему 3 млн шведских крон, бронежилеты, оружие, автомобиль, а также освободить из тюрьмы и привезти к нему его друга Кларка Улофссона. Последнее из этих требований вскоре было выполнено. Преступники удерживали заложников на протяжении шести дней (с 23 по 28 августа). Это стало первым преступлением в Швеции, которое транслировалось в прямом эфире.

За время осады полиция наделала немало грубых ошибок. Во-первых, правоохранители спутали организатора захвата заложников Ульссона с другим сбежавшим из тюрьмы грабителем — Каем Ханссоном. В банк отправили 16-летнего брата Ханссона в сопровождении полицейского. В итоге власти и подвергли опасности подростка, и разозлили преступника — Ульссон открыл стрельбу, мальчик чудом не пострадал. После этого заложники стали бояться полиции чуть ли не больше, чем самих захватчиков.

Одна из заложниц, Кристин Энмарк, которой на тот момент было 23 года, получила возможность позвонить премьер-министру Швеции Улофу Пальме. В разговоре, длившемся около 50 минут, она описывала обстановку в банке, просила обеспечить безопасность заложников и гарантировать, что полиция не применит газ или не откроет стрельбу — в случае штурма захватчики угрожали убить заложников. Пальме отказался вести переговоры с преступниками. По свидетельству Энмарк, в конце беседы премьер-министр сказал: «Вам придётся довольствоваться тем, что вы умрёте на своём посту».

Это привело к тому, что Энмарк в интервью в прямом эфире из банка резко раскритиковала действия властей: «Полиция играет с нашими жизнями. Они даже не хотят разговаривать со мной — той, которая умрёт, если что-нибудь случится». После освобождения заложников Бейерут предложил журналистам объяснение поведения Энмарк — синдром Норрмальмсторга (Norrmalmstorgssyndromet, по имени площади, где произошёл инцидент), позднее ставший известным за пределами Швеции как стокгольмский синдром.

Бейерут утверждал, что заложники, в первую очередь Энмарк, реагировали таким образом, потому что захватчики промыли им мозги. Также он публично заявил о сексуальной связи Энмарк с одним из преступников.

Однако целый ряд фактов оказался упущен.

Бейерут обнаружил синдром только у Кристин Энмарк. Никому другому из заложников такого диагноза он не ставил, хотя они все находились в одинаковых условиях. При этом психиатр не объяснял, почему синдром проявился только у Энмарк.

Он ни разу не встречался, не разговаривал и не переписывался с заложниками, то есть не знал ни мотивов Энмарк, ни деталей произошедшего, но тем не менее дистанционно диагностировал состояние, которому сам и придумал определение. Как отмечает Джесс Хилл, автор книги «Больная любовь. Как остановить домашнее насилие и освободиться от власти абьюзера», также изучавшая историю возникновения понятия «стокгольмский синдром», шведские СМИ охотно приняли это объяснение Бейерута: ясность ума Энмарк и её критика полиции были истолкованы как доказательство болезни.

«Проверено» не удалось обнаружить сведений относительно дальнейшей работы Бейерута с жертвами захвата заложников и описания других случаев стокгольмского синдрома. В базе научных данных PubMed есть восемь материалов его авторства, но все они посвящены основному научному интересу учёного — проблемам химической зависимости. Получается, что специалист, открывший новый синдром, в принципе ни разу не описал его для научных публикаций.

Примечательно, что двое участников этой истории позже написали свои автобиографии: в 2010 году вышла книга Яна-Эрика Ульссона «Стокгольмский синдром», а в 2015-м — Кристины Энмарк «У меня развился стокгольмский синдром».

На протяжении нескольких десятилетий Энмарк не делала никаких публичных заявлений. Отличный от позиции Бейерута взгляд представил в 2015 году канадский психотерапевт и исследователь проблемы насилия Аллан Уэйд, который много беседовал с Энмарк. Он оценил её поведение как благоразумное и мужественное, отметил, что она сохраняла солидарность с другими заложниками, несмотря на хаотичные действия властей, и хорошо справлялась в постоянно меняющейся ситуации. Уэйд считает, что стокгольмский синдром и аналогичные идеи, такие как травматическая связь, выученная беспомощность, синдром избитой женщины, интернализированное угнетение и идентификация с агрессором, смещают фокус с событий на выдуманные патологии в сознании жертв, особенно женщин.

«Стокгольмский синдром» с точки зрения медицины и спецслужб

Важно понимать, что слово «синдром» в названии вносит дополнительную путаницу. В медицине синдром — это устойчивая совокупность симптомов. В отличие от болезни, синдром описывает комплекс признаков, связанных с патологией одной или нескольких систем организма. Например, синдром Дауна включает в себя особенности внешности, проблемы с когнитивным развитием, возможные пороки сердца, нарушения слуха и зрения, а синдром Марфана — увеличение длины конечностей, худобу, проблемы с сердцем и близорукость. Вместе с тем в психологии синдром — это не обязательно медицинский диагноз, а набор признаков и симптомов, вызванных общей причиной. Например, синдром самозванца или синдром опустевшего гнезда описывают чёткие поведенческие реакции в определённых условиях, но они не связаны с каким-то диагнозом. Вероятно, назови Бейерут реакцию Энмарк стокгольмским феноменом или стокгольмским парадоксом и будь он психолог, а не психиатр по роду занятий, такой путаницы и не возникло бы.

На сегодняшний день стокгольмский синдром не включён ни в Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам (DSM-5), ни в Международную классификацию болезней (МКБ). Пол Эпплбаум, председатель руководящего комитета DSM, поясняет: «В рамках обновления DSM уже почти десять лет существует процедура, позволяющая представить на рассмотрение доказательства валидности предполагаемого расстройства. Мы никогда не получали такой заявки относительно стокгольмского синдрома. То есть не было даже попытки собрать имеющиеся данные, разработать диагностические критерии и представить их на рассмотрение». Он добавляет: «Если бы вы спросили практикующих врачей, профессиональных психиатров, что они думают о стокгольмском синдроме, я бы сказал, что они вообще о нём не думают».

Не подтверждают существование синдрома и данные спецслужб. Наиболее масштабные и систематизированные данные о поведении заложников собрала ФБР. В базе HOBAS содержатся отчёты о более чем 1200 инцидентах с захватом и удержанием заложников. Проанализировав их, специалисты пришли к выводу, что 92% жертв не проявили никаких признаков стокгольмского синдрома. Если включить в подсчёт тех, кто демонстрировал только негативное отношение к полиции (обычно из-за недовольства темпом переговоров), число тех, у кого отсутствовал синдром, возрастает до 95%. Таким образом, только у 5–8% заложников как-либо проявлялось это состояние. Однако стоит учитывать, что до 96% всех инцидентов с заложниками в США происходят внутри семьи, где уже сформированы какие-то межличностные связи, в том числе доверие, понимание и симпатия. Поэтому будет необоснованным считать, что в рамках терактов или политически мотивированных захватов заложников незнакомыми им людьми до 8% пострадавших будут непременно проявлять сочувствие к этим преступникам.

Чтобы прояснить, что же представляет собой синдром, в 2008 году группа британских исследователей опубликовала систематический обзор «Стокгольмский синдром: психиатрический диагноз или городской миф?», включив в него 12 статей. Они пришли к следующему выводу: «Существующая литература состоит преимущественно из описаний клинических случаев; более того, существует неоднозначность в использовании самого термина. Валидированные диагностические критерии не описаны». Примечательно, что во всех описаниях клинических случаев речь идёт исключительно о женщинах или несовершеннолетних.

«Проверено» не нашло в открытых источниках публикаций, где бы под стокгольмским синдромом подразумевались чувства взрослого мужчины, выступающего в роли жертвы, по отношению к агрессору — другому мужчине или женщине.

Психиатр Кристоффер Рам из Каролинского института считает, что стокгольмский синдром — это не диагноз. Он называет поведение заложников защитным механизмом, помогающим жертве справиться с травмирующим инцидентом, который также часто встречается в домашнем насилии или других угрожающих их жизни или здоровью ситуациях. Пикабу блокирует домен Euronews, пруфы легко гуглятся по заголовку "Stockholm Syndrome 50 years on: Is the condition real or was it invented to discredit women?"

Однако психологи, помогающие жертвам насилия, считают некорректным говорить о стокгольмском синдроме в этом контексте. Психолог Анна Левчук отмечает: «Этим пытаются объяснить то, почему женщина, оказавшись в отношениях с абьюзером, не уходит от него. <…> Но реальность такова, что препятствия, которые пришлось преодолеть этим женщинам, чтобы уйти, были не психологическими, а социальными». «Если насилие совершается родителями в адрес детей, то нужно помнить: чаще всего это не единственное действие. Рядом с этим обычно есть забота, пусть минимальная (предоставление дома, еды). Ребёнком это уже считывается как основание для формирования привязанности», — добавляет психолог Марина Козина.

Нейробиологи объясняют, что у привязанности ребёнка к агрессору-взрослому, в первую очередь родителю, есть физиологическое объяснение. Опыты на животных показывают, что у детёнышей млекопитающих в раннем возрасте присутствие матери (даже абьюзивной) подавляет работу миндалевидного тела — центра страха в мозге. Получается, даже если родитель агрессивен по отношению к ребёнку, мозг выстраивает защитный барьер — воспоминания о травмах, нанесённых близким, стираются, а ребёнок готов и дальше контактировать с обидчиком.

В обзоре 2023 года американские учёные объясняют, что применение понятия «стокгольмский синдром» к жертвам насилия непродуктивно. Убеждение в том, что пострадавший эмоционально привязался к преступнику, с одной стороны, заставляет жертву стыдиться саму себя, с другой — может помешать ей получить достаточную психологическую помощь от близких людей. Мнимая любовь к похитителю обесценивает страдания и превращает жертву чуть ли не в сообщника насильника. Специалисты предлагают заменять в этих случаях понятие «стокгольмский синдром» на термин «умиротворение» (appeasement). Это стратегия выживания, при которой жертва бессознательно регулирует своё поведение, чтобы успокоить агрессора и минимизировать причиняемый ей вред. Примечательно, что одна авторов этой статьи — Джейси Дугард, которую в возрасте 11 лет похитили и удерживали на протяжении 18 лет. За это время она родила от своего агрессора двоих детей.

Существует также концепция лимского синдрома — он возникает у захватчика, и тот начинает заботиться о своих заложниках. При этом научных публикаций об этом явлении в базе PubMed нет вообще, а в Google Scholar термин встречается всего 69 раз против более чем 12 000 упоминаний стокгольмского синдрома. Понятие лимского синдрома появилось после захвата леворадикалами японского посольства в столице Перу — Лиме — в 1996 году.

Лимский синдром описывает ситуацию, в которой преступник начинает сочувствовать своей жертве, уважать её или заботиться о ней. Однако у тех, кто захватил посольство в Лиме, были свои отличительные черты. Среди захватчиков преобладали подростки и молодые люди, взявшие в заложники взрослых людей; их уровень образования был на порядок ниже, чем у их жертв; значительная часть захватчиков не разделяли идеологию Революционного движения им. Тупака Амару, а просто были наняты за деньги. Также у лимского синдрома есть и довольно простое объяснение — заложник просто необходим захватчику: либо чтобы достичь своих целей, шантажируя общество (как в случаях с кратковременными захватами), либо (если речь о насильнике) чтобы удовлетворять свои потребности. В обоих сценариях преступнику нужно, чтобы жертва оставалась в живых, была при необходимости транспортабельна и здорова.

Таким образом, понятие стокгольмского синдрома ввёл в обиход психиатр Нильс Бейерут, который даже не общался с той женщиной, которой он и поставил этот диагноз. Однако медиа широко растиражировали этот термин, потому что оно удобно объясняло недовольство заложников действиями полиции и властей, оставляя в стороне некомпетентность и ошибки правоохранителей. Позже понятие стокгольмского синдрома стало применяться более широко — например, для объяснения поведения жертвы в ситуации домашнего насилия. Однако психиатры сходятся во мнении, что считать стокгольмский синдром диагнозом некорректно — нет ни общих стандартов диагностики, ни объяснения, почему он может возникать у отдельных людей.

Наш вердикт: заблуждение

«Проверено» в Телеграм
В сообществе отсутствуют спам, реклама и пропаганда чего-либо (за исключением здравого смысла)

В Сети распространена информация о том, что в 1935–1976 годах в скандинавской стране действовала государственная программа стерилизации людей, через которую принудительно прошли более 63 000 жителей. Мы проверили достоверность таких сообщений.

Про шведский закон «О чистоте расы», согласно которому отдельные группы населения подлежали стерилизации, писали СМИ (например Russia Today), пользователи соцсетей («ВКонтакте», Facebook, Instagram) и блог-платформ («Пикабу», LiveJournal). Текст многих публикаций на эту тему практически идентичен: «В соответствии с буквой закона стерилизации подлежали жители страны, которых органы здравоохранения или социального обеспечения признавали умственно или расово неполноценными. Чтобы попасть в эту категорию, достаточно было проявлять "стойкую неспособность к обучению" или обладать внешностью, не соответствующей признанным арийским стандартам шведской нации. Когда технология была отлажена, список признаков неполноценности решили расширить и включили в него "асоциальность"». Также в публикациях приводится история некоей Марии Нордин, которую подвергли стерилизации из-за того, что плохое зрение не позволяло ей хорошо учиться в школе.

В современном мире евгеника как научное учение скомпрометирована преступлениями нацизма (хотя часть проблем, которыми она занималась, например, предотвращение тяжёлых болезней у будущих поколений, сейчас находятся сфере генетики), но сто лет назад отношение к ней было совсем иным: евгенисты были весьма уважаемы, а результаты их трудов не только обсуждались на международных конгрессах и конференциях, но и были имплементированы в политику разных стран. Гитлеровская Германия — наиболее яркий, но далеко не единственный пример. В разное время принудительные стерилизации проводились, например, в США, Норвегии и, действительно, Швеции.

Как такового закона «О чистоте расы», упоминаемого во многих вирусных публикациях, в королевстве никогда не существовало. 18 мая 1934 года (а не 1935-го, как утверждают СМИ и блогеры) в Швеции вступил в силу закон о стерилизации психически больных и других лиц, страдающих деменцией и прочими расстройствами психической деятельности. Так как эти люди считались юридически недееспособными, то есть не могли дать информированное согласие, стерилизация проводилась, по сути, принудительно. Добровольно её могли пройти и другие изъявившие такое желание граждане, однако на протяжении нескольких лет это никак не регулировалось.

В 1941 году на смену предыдущему закону пришёл новый, который охватывал и добровольную стерилизацию. Его идея была в том, что ни одна подобная процедура не должна была проводиться без разрешения Шведского медицинского совета. Заявление на добровольную стерилизацию должен был подать сам гражданин или другой человек, но в этом случае всё ещё требовалось согласие пациента.

В список показаний для добровольной стерилизации, согласно новому закону, вошли евгенические, социальные и медицинские причины. К евгеническим относились, в частности, следующие обстоятельства: «Можно обоснованно предположить, что человек может передать своим потомкам психическое заболевание, умственную отсталость, а также серьёзное заболевание или серьёзный дефект другого рода посредством наследственной предрасположенности».

Исчерпывающего списка «серьезных дефектов» в законе не приводилось, поэтому пространство для трактовок было довольно широко. К социальным показаниям относились случаи, когда человек явно не сможет ухаживать за детьми из-за психического расстройства или антисоциального образа жизни. Стерилизация по медицинским показаниям проводилась в случае, если возможная беременность представляла угрозу для жизни и здоровья женщины. Хотя по этому новому закону процедура (кроме случаев недееспособности) требовала согласия пациента и не допускала применение физической силы для её проведения, запрета на психологическое давление и убеждение со стороны медицинского персонала не было.

В 1976 году закон отменили. В 1999 году, после выхода серии журналистских статей, власти Швеции создали государственную комиссию, которая расследовала историю стерилизации в стране. В результате появился новый закон — о компенсациях тем, кто пострадал из-за применения законов 1934 и 1941 годов. Пострадавшими считаются те, кто не мог дать информированное согласие (как раз в случае с психическими заболеваниями или из-за несовершеннолетия), а также люди, подписавшие согласие под давлением. В 1999–2002 годах компенсации в размере 175 000 шведских крон (примерно 1,5 млн руб. по курсу на начало марта 2026 года) получили около 1600 человек.

Всего же, по данным шведских властей, за время действия законов 1934 и 1941 годов стерилизации подвергли около 63 000 человек (90% из которых — женщины). Сколько из них были искренне согласны на процедуру, а кого принудили к ней с помощью давления, шантажа или обмана, — до сих пор вопрос открытый. Число обращений за компенсациями — не показатель, ведь часть пострадавших могли просто не дожить до принятия закона о компенсациях или не потребовать её по иным причинам (так, некоторые рассказывали в СМИ, что их родственникам, подвергнутым, по сути, принудительной стерилизации, было просто стыдно обращаться за выплатой. Тут была ссылка на EuroNews, но этот домен запрещён на Пикабу. Пруф гуглится по запросу Why did Sweden sterilise up to 30,000 people against their will in the cause of eugenics?)

Всё это выглядит как, мягко говоря, крайне негуманная биополитика в отношении собственного народа. Однако, как уже было сказано выше, в XX веке евгеника довольно долго считалась вполне авторитетным учением, и корни массовой стерилизации в Швеции лежат именно в ней. Исходя из официального отчёта, можно заключить, что в основном политика шведских властей в те годы была направлена против социально незащищённых слоёв населения: малоимущих, взрослых и детей из неблагополучных семей, страдающих теми или иными заболеваниями и т. д. Речь шла не о чистоте расы с точки зрения этнического происхождения, а о том, чтобы избежать передачи наследственных заболеваний (хотя не вполне понятно, в каком проценте случаев этот риск был реальным, а не надуманным) и чтобы государство могло избежать обузы в виде дополнительных социальных пособий на содержание детей в малоимущих или неблагополучных семьях.

История Марии Нордин, часто встречающаяся в публикациях, не выдумана: случай, когда её близорукость приняли за низкие когнитивные способности и на этом основании провели стерилизацию, упоминается и в исследовательских статьях, и в авторитетных СМИ.

Впрочем, история стерилизаций в Швеции не закончилась в конце 1990-х годов на выплатах пострадавшим. Для трансгендерных людей, желавших совершить переход, эта процедура оставалась обязательной вплоть до 2013 года. Сотни трансперсон, прошедших через неё, впоследствии обращались к властям за компенсациями. В 2018 году их требования были удовлетворены, и пострадавшим обещали выплатить по 225 000 шведских крон (около 1,9 млн руб.).

Таким образом, в середине XX века в Швеции и правда действовала программа стерилизации населения, однако принудительной де-юре она была только в отношении юридически недееспособных людей, которые просто не могли дать информированное согласие. Для остальных граждан Швеции процедура стерилизации была добровольной, однако фактически от многих пациентов, подвергнутых такому медицинскому вмешательству, согласия добивались посредством угроз, шантажа и давления.

Ни в одном из законов о стерилизации не упоминается «внешность, не соответствующая признанным арийским стандартам шведской нации». Сведения о числе пострадавших, встречающиеся в вирусных публикациях, соответствуют официальным данным, как и история Марии Нордин. Более того, к стерилизациям в Швеции так или иначе склоняли людей и после отмены резонансного закона в 1976 году — на этот раз тех, кто хотел совершить трансгендерный переход. Государство признало свою ответственность перед всеми, кого подвергли этой процедуре вопреки их желанию, и выплачивает денежные компенсации.

Наш вердикт: полуправда

«Проверено» в Телеграм
В сообществе отсутствуют спам, реклама и пропаганда чего-либо (за исключением здравого смысла)