Девчонки, как же вы любите это дело.
У моей то даже всякие инструменты есть - лопатки, ковырялки, скальпель.
Бывает что тянешься до како-то фурункула, попробовать продавить, оценить можно ли выдавить. Девушка с грацией пантеры уже бежит и кричит "НЕЕЕЕЕЕТ, МОЙ ПРЫЫЫЫЩЬ"
Постоянно изучением спины занимается на предмет поковыряться.
Есть у обоняния хитрая особенность: это единственное чувство, которое напрямую идёт в мозг. Зрение, слух и осязание идут через таламус — там сигнал сортируется, упаковывается в смысл и только потом едет дальше. Обонятельный нерв этот этап просто игнорирует и рубит напрямую в лимбическую систему. Возможно, потому что обоняние — одна из древнейших систем. Если запах снаружи — значит, действовать надо прямо сейчас, разбираться потом.
Молекулы попадают в нос, цепляются за рецепторы — и всё, сигнал уже в миндалине и гиппокампе, то есть в эмоциях и памяти одновременно. Запах свежего хлебушка — это химический оркестр, который рождает реакция Майяра при запекании: фуранеол, альдегиды, пиразины. И тысячелетиями этот оркестр означал для человека ровно три вещи: рядом огонь (то есть тепло и защита от хищников), рядом свои (хлеб не испечёшь на бегу в одиночку, значит, племя оседлое и близко) и голодная смерть отменяется (калории есть). К моменту изобретения интернета в голове уже прочно сидел маркер безопасности: мир предсказуем, еда есть, всё под контролем. Это подтверждено фМРТ, а заодно объясняет, почему риелторы перед показом квартиры так любят печь хлеб — запах повышает субъективную привлекательность всего вокруг.
Мы в Гельтеке решили этим эффектом не квартиры продавать, а обмазывать губы.
Рынок отдушек для косметики крутится вокруг ванили, клубники и вишни — понятных сладких историй родом из детства. Это работает железно, потому что ассоциации складывались годами. Но нам захотелось выйти из этой колеи, тем более параллельно попадались исследования про ностальгические запахи и их влияние на чувство уюта и безопасности. Хлеб оказался ровно на стыке этих двух идей: сладким его не назовёшь, но с домом и защищённостью он ассоциируется не хуже бабушкиного пирога.
Картошка с луком и грибами, честно говоря, кандидат ещё интереснее.
С гастрономическими отдушками мы уже давно на связи, в линейке Gourmet есть и карамельный попкорн, и огурец.
Парфюмерное сырьё в основном рассчитано на тело, а не на губы: зона контакта со слизистой требует дополнительной безопасности, и отдушка обязана выдерживать высокие температуры производства.
В категории хлебных ароматов вариантов оказалось до смешного мало, и почти все пахли не тем: кто кислятиной, кто гуашью, кто приторной ванильной булкой.
Саму булочку мы, может, и хотели, но не в виде отдушки.
В техзадании стояла чёткая формулировка: свежеиспечённый хлеб. Подходящий образец нашёлся довольно быстро, но главный экзамен проходил не в лаборатории — тестовый бальзам должен был выйти вничью со свежим багетом прямо в булочной.
Вышел.
Между собой мы этот бальзам зовём просто хлебом, а по документам он Warm Bread.
С розливом всё оказалось не менее занятно. Пищевые ароматизаторы летучие, и чем быстрее молекулы долетают до рецепторов, тем быстрее срабатывает сигнал голода. Но при производстве бальзама эта же летучесть становится проблемой. Горячая масса из воска и масел остаётся жидкой несколько часов, и лёгкий ароматизатор успеет улетучиться ещё до того, как попадёт в тюбик.
Поэтому в косметике используют более стойкие носители — жировые основы или синтетические парфюмерные композиции. «Съедобность» они воспроизводят чуть хуже, но зато не боятся нагрева. Отдушку добавляют уже в остывающую, но ещё жидкую массу (а ей ещё предстоит пережить финальный подогрев перед фасовкой!), и хорошая отдушка должна выйти из всех этих температурных качелей без потерь.
Тестировали сначала на себе. Если разработчикам неприятно, дальше и продолжать незачем. Потом — формальные испытания с добровольцами: несколько недель использования и анкеты про запах, ассоциации, увлажнение, раздражение и удобство упаковки. Ассоциации совпали с задуманными: «идёшь за хлебом и откусываешь горбушку по дороге», «уют, осень, белая скатерть, дом, семья». У кого-то реакция ушла дальше простого одобрения — прямое «хотелось откусить».
А ещё бальзам неожиданно заработал бан на использование в машине: в закрытом салоне запах стойко ассоциировался с пивом.
Параллельно шли стресс-тесты. Температурные качели гоняют бальзам от −17 до +40 °C минимум пять циклов, имитируя то раскалённую летнюю машину, то зимний карман куртки. Второй тест — климатическая камера, где температуру подбирают так, чтобы состарить формулу заранее, но не сломать её раньше времени. Так проверяют заявленный срок хранения, у этого бальзама он три года.
Аромат хлеба как сигнал вознаграждения провоцирует голод и желание облизнуть губы. В одном эксперименте людей засовывали в томограф и капали под нос разные запахи, уравненные по интенсивности, чтобы никто не сказал: «Да просто роза приятнее пахнет».
Пищевые запахи ощутимо сильнее раскочегаривали переднюю поясную кору и островковую долю — зоны, отвечающие за мотивацию и оценку значимости сигналов. А у голодных участников дополнительно включалась вентральная область покрышки — это уже прямое звено системы вознаграждения. Похожую историю проверили и на крысах, только не томографом, а электродами прямо в мозге: когда животным блокировали дофаминовые рецепторы, ответ на запах еды падал на 36–66%. Отключаете дофамин — и хлеб превращается в фоновый шум.
Карта расположения исследованных нейронов в разных участках мозга: показано, где находятся активные, подавленные и не реагирующие клетки при обработке сигналов
В составе нет подсластителя, а сама отдушка добавлена в концентрации, которая оставляет только тактильное ощущение масла, но не вкусовой след. Мозг не должен уставать от запаха при ежедневном использовании — обонятельная система быстро адаптируется к постоянному раздражителю рядом с носом, примерно как человек, который сильно храпит, не слышит собственного храпа.
Кожа губ принципиально отличается и от кожи лица, и от кожи тела: она тонкая и лишена сальных желёз, которые начинаются только там, где губа переходит в остальное лицо.
Верхняя губа почти не способна на нормальное отшелушивание, а нижняя, наоборот, шелушится так, что лучше бы и не делала этого вообще. Из-за тонкости живые слои кожи расположены близко к поверхности, и любое повреждение заживает дольше и болезненнее, чем на других участках тела. Отдельная головная боль — губы на фоне приёма системных ретиноидов: препараты сушат кожу везде, и губы страдают первыми.
Жидкие эмоленты: масла виноградной косточки, касторовое и соевое — заполняют промежутки между роговыми чешуйками и восстанавливают липидный барьер. Твёрдая восковая часть формирует защитную плёнку, которая удерживает влагу и не даёт слюне (а она, по сути, та же вода) лишний раз воздействовать на кожу при облизывании. Ланолин делает эту плёнку пластичнее и цепче обычного воска, помогая коже быстрее восстанавливаться при уже появившихся трещинах. Церамиды восполняют липиды барьера и укрепляют межклеточный «цемент» между чешуйками эпидермиса. Витамин F поддерживает барьерные функции кожи, бисаболол снижает раздражение, а витамин Е защищает от окисления сами масла в составе — без него они рано или поздно прогоркнут, и такой запах тоже сработает на миндалину с гиппокампом, но нам такой эффект точно не нужен.
Если мы однажды сойдём с ума и решим сделать бальзам «Прогорклая семечка», то никому не скажем, но будут знаки.
Ни для, кого не является секретом, что проблема утиных губ и одинаковых ботоксных лиц не первый год волнует лучшие умы человечества. Это как теорема Пуанкаре, только имеет реальное практическое значение. Как число Пи, если бы его знание можно было применить на практике.
Короче, я всë придумал. Каждая девушка до тридцати лет, желающая сделать пластическую коррекцию внешности, должна получить соответствующее направление от врача после прохождения медицинской комиссии в составе специалистов общей практики и психотерапевта.
Всё просто. Хочешь изменить внешность - пообщайся со специалистами. Пусть посмотрят, померят что надо, дадут рекомендации и успокоят. Считаешь себя непривлекательной без сисек пятого размера, или двух сосисок вместо губ - поговори с психотерапевтом. Врач выслушает, поможет принять себя такой какая есть - со всеми недостатками и достоинствами.
Когда после умывания кожа стягивается и шелушится — это, скорее всего, уже не сухость, а пробитие в верхнем слое кожи. Он устроен как кирпичная кладка: кератиноциты, а между ними — жировой матрикс, который на 40–50% состоит из церамидов. Они держат кожный барьер герметичным, не пускают влагу наружу, а бактерии и аллергены — внутрь.
![Вот и всё, рис уходит из плова [в крем]](https://cs16.pikabu.ru/s/2026/08/12/13/3xlh3k3q.jpg)
Вот и всё, рис уходит из плова [в крем]
Умывание до скрипа, сухой воздух, обычное старение — и церамидов становится меньше. Барьер сыпется, и кожа начинает реагировать на всё подряд. Логичный ход — намазать чем-то жирным, тем же вазелином. Испарение воды снизится, но это заглушка, а не ремонт. Чтобы барьер восстановился, нужны родные запчасти. У человека минимум девять видов церамидов со сложной геометрией, которую долго не получалось повторить в лаборатории.
Мы в Гельтеке 30 лет делаем гели для УЗИ, и лет 10 из них — ещё и уходовую косметику. И за это время выяснили одну простую вещь: синтезировать некоторые молекулы — задача со звёздочкой, гораздо проще найти их уже готовыми в природе.
Например, в случае с церамидами решение нашлось в рисе.
Если точнее, оно нашлось в рисовых отрубях — слое, который срезают при производстве обычного белого риса. Они десятилетиями шли исключительно в пищевую промышленность, пока химики не влезли и не нашли внушительную долю сфинголипидов, включая глюкозилцерамиды — сырьё для растительных фитоцерамидов.
Это изящная эволюционная случайность: клеточные мембраны у растений и животных строятся с участием одних и тех же сфинголипидов, так что молекулы из рисовых отрубей по геометрии повторяют архитектуру человеческих церамидов. Не идентичны (набор молекул в коже человека сложнее), но принадлежат к тому же классу и ведут себя физико-химически похоже. При этом сырьё дешёвое и возобновляемое.
Реже донорами выступают соя или пшеница, но принцип тот же.
Кожа — это отдельный орган с собственной логистикой и мощной обороной.
Первая линия обороны — гидролипидная мантия, тонкая плёнка из пота, себума и слущенных клеток. Она смывается каждый день и каждый день собирается заново.
Мантия держит поверхность слабокислой, pH 5,3–5,5. Ферменты, синтезирующие церамиды, в такой среде работают активно. У новорождённых pH ближе к нейтральному, и синтез церамидов буксует.
Вторая линия — липидный барьер. Он залегает глубже, в зернистом и шиповатом слоях эпидермиса. Там ламеллярные гранулы (они же тельца Одланда) производят фосфолипиды, сфингомиелин и глюкозилцерамиды, а ферменты доводят всё это до готовых церамидов. Один из них, церамид 1, работает как связующий раствор — крепит клетки к липидному матриксу, и его нехватка — одна из главных причин, почему у людей с атопическим дерматитом кожа не держит воду. Более того, церамиды ещё регулируют деление и гибель клеток эпидермиса, то есть держат баланс, на котором строится нормальное обновление кожи.
По липидному барьеру бьют сухой воздух, ретиноиды, кислоты, агрессивные очищающие средства и короткие курсы гормональных мазей. На восстановление уходит время: синтез холестерина запускается уже через полтора часа после повреждения барьера, а вот синтез церамидов — только спустя шесть часов. Кожа сначала латает дырки попроще, а капремонт откладывает на потом.
В косметологии есть три категории увлажняющих активов: хумектанты, окклюзивы и эмоленты.
Хумектанты (гиалуроновая кислота, глицерин, мочевина) притягивают воду. Окклюзивы (вазелин, силиконы) создают плёнку и блокируют испарение. Эмоленты (церамиды, холестерол, растительные масла) встраиваются в структуру барьера и подкладывают в проплешины кирпичи и цемент.
Обычный крем с глицерином и маслом ши при серьёзном нарушении барьера временно облегчит состояние, но причину не устранит. Например, привычный летний крем зимой может внезапно перестать работать, потому что коже в этот момент нужны не капли воды, а стройматериалы.
Кстати, можно разогнать собственное производство церамидов ниацинамидом, аскорбиновой и урсоловой кислотами — они стимулируют ферменты, отвечающие за синтез.
Церамиды, холестерол и жирные кислоты работают только в связке, по отдельности эффект слабый. База — это 3 части церамидов, 1 часть холестерола и 1 часть жирных кислот. Пропорция гуляет в зависимости от задачи: при фотоповреждении смещается в сторону жирных кислот, до 1:1:3, а для возрастной кожи — в сторону холестерола, 1:3:1. У пожилых людей синтез холестерина после повреждения барьера просаживается сильнее всего, фермент реагирует на травму вяло, и смесь с упором на жирные кислоты в этом случае скорее мешает восстановлению, чем помогает.
Наглядно разницу проверили на 12 женщинах: роговой слой специально повреждали лаурилсульфатом натрия и ацетоном, имитируя ушатанный барьер. Состав с одним лишь церамидом почти не повлиял на восстановление. А комплекс из церамида, холестерина, фитосфингозина и линолевой кислоты снизил потерю воды через кожу на 20% и поднял увлажнённость на 10%.
Изначально плотные липидовосполняющие составы разрабатывали для атопического дерматита — там ситуация усугубляется ещё и микробиомом. Бактерии производят избыток фермента церамидазы, который поджирает и без того дефицитные церамиды. Есть и временное показание — системная терапия изотретиноином, когда сальные железы блокируются искусственно, и даже жирная кожа сталкивается с острой нехваткой липидов. Использовать такой крем нужно по согласованию с врачом, ну мало ли.
В липидовосполняющем креме Skin Bond мы подобрали церамидам команду поддержки. 7-дегидрохолестерол (вот тут про него писали) — промежуточное вещество на пути синтеза холестерина. Кожа под действием собственного фермента превращает его в холестерин сама, а крем просто подталкивает её доделать свою же работу. Лецитин добавляет фосфолипиды и держит воду, сквалан (тут про него подробнее) — стабильная гидрированная форма сквалена, естественного липида кожного сала — укрепляет барьер и защищает липиды от окисления под ультрафиолетом. А экстракт овса за счёт авенантрамидов и бета-глюкана (про него тут) закрывает отдельную задачу — зуд, характерный для истощённого барьера.
Получилась целая бригада, которая не прикрывает дырку в стене картиной, а подаёт кирпичи и цемент. Кому-то этот подход подойдёт и решит проблему на постоянной основе, кому-то — только на время терапии, а кому-то, если честно, плотный состав вообще не нужен.
А если вам интересно, как мы разрабатываем новые средства, или вы хотите с нами пообщаться, то заглядывайте в телеграм-канал с хрониками нашей уютной лаборатории.
