§ 65. О Священном Предании ...Современному апологету также часто приходится встречаться с произвольным перетолкованием Священного Писания со стороны непризванных учителей. Единственное, что может противопоставить им он, – это авторитет Предания. И православный апологет может с полной безопасностью ссылаться на него. При всём уважении древнейших учителей к устным преданиям, оно не доходило у них до слепого, непроверенного восприятия их. Представителями древней Церкви в отношении к Преданию был введен строгий критический элемент, было поставлено и твёрдо выдерживаемо формулированное позднее Викентием Лиринским (V в.) руководственное правило: считать за истинное Предание quod semper, quod ubique et ab omnibus creditum est (то, во что веруют всюду, всегда и все). Таким образом, Предание, записанное у отцов и учителей Церкви, в символах частных Церквей, постановлениях Соборов и т. п., носит на себе характер всеобдержности и апостольской первоначальности. Поэтому признаком истинности Священного Предания служит единодушное согласие всех отцов и учителей Церкви в учении о предметах Божественного Откровения или христианской веры. «Что у многих, – говорит Тертуллиан, – обретается единым, то не измышленно, а предано». «Ничего иного не одобряем, кроме одобренного Церковью» (Ориген). У отдельных отцов Церкви могут встречаться несогласия и разноречия по тем или другим вопросам веры, но на это нужно смотреть как на частное мнение каждого из них, а не как на выражение веросознания и Предания Вселенской Церкви. Римская церковь понимает consensus patrum не в смысле всеобщего согласия всех отцов Церкви, а как согласие отцов только известной эпохи, древней или новой, безразлично. При таком ограничении, конечно, легко обосновать на согласии отцов всякое учение, так как у отцов известной эпохи можно найти согласие в таком частном мнении, которое является господствующим в данную эпоху, хотя это нисколько не доказывает, чтобы данное мнение вытекало из Вселенского сознания Церкви. Так произошли все новые римские догматы (filioque, о непорочном зачатии Пресвятой Девы, главенстве папы). Но индивидуальные мнения отцов, хотя бы целой эпохи, не имеют общеобязательного авторитета. Когда отцы в известных пунктах вероучения отступают от Вселенского Предания, они теряют своё значение. Блж. Августин, Тертуллиан и др. представляют ясный пример этого. Протестантство совсем отвергает Священное Предание в качестве самостоятельного и равноправного со Священным Писанием источника Откровения. Но отвержение Священного Предания, разрыв с веросознанием и духом Вселенской Церкви явились очевидными причинами всякого рода колебаний и поражающих крайностей в направлении протестантской догматики, рационалистического и субъективного понимания Священного Писания. Несомненно, логичный, но, столь же несомненно, печальный вывод из такого положения протестантства сделал известный учёный-историк и не менее благочестивый Неандер: «Вы ещё верите в возможность объективной религии, мы давно перешли за эту черту и знаем, что нет другой религии, кроме субъективной». Незавидный прогресс! – прибавим мы. Конечно, одинаково неразумно было бы утверждать, что не может быть другого внешнего мира, кроме субъективного.
§ 66. О Церкви как хранительнице источников Откровения ...Римский католицизм первый виновен в том, что поставил независимость личного или областного мнения выше Вселенского единоверия. Папизм признаёт Церковь и Предание лишь в теории, в отвлечении, а на деле Папа обладает непогрешимым веросознанием. Новейшие, стоящие в противоречии с Преданием и соборным веросознанием Церкви, догматы непогрешимости Папы и непорочного зачатия Пресвятой Девы служат доказательством этого. Как протест против веры в непогрешимого Папу, Реформация только перенесла эту веру с одного лица на всех верующих христиан, точнее, на каждую отдельную единицу, поскольку каждый может изъяснять Священное Писание по личному разумению. Разница тут не существенная или качественная, а количественная. Но то и другое исповедание – римско-католическое и протестантское – оторвались от соборного единения с Церковью. Вот почему на Западе возникает и широким потоком разливается схоластическое богословие, отвлечённый аргумент. Вот почему прямое следствие на Западе – рационализм. Ссылка
"Фольклористъ" - история родом аж из 2018 года. Впервые прочёл я её практически в момент выхода, и уже тогда мне очень понравился рисунок, но возникли вопросы к сюжету. Перечитывая её сейчас (причём дважды) я вновь поразился рисунком, но к всё тем же вопросам добавилась и целая охапка новых. Почему так? Давайте разбираться.
Российская империя. Середина XIX века. Филипп Андреевич - главный герой истории, молодой фольклорист, "писатель и фантазёр" отправляется из Москвы в Орловскую губернию, где вот-вот отойдёт на тот свет его дядя-затворник Гаврила Харитонович Вознесенский. Живший отшельником дядя любил лишь свою библиотеку (кладезь оккультной и просто мистической литературы), а посему среди местных жителей простыл чуть ли не пособников сатаны. Да и у самого Филиппа чувств тёплых к дядюшке особо нет, запомнился он ему из детства тираном и садистом. Но так уж вышло, что оказался он единственным наследником. Ничего не попишешь, пришлось ехать, плюс ко всему деньги от продажи дядюшкиного имения придали бы ему вес в обществе, и он смог бы претендовать на руку своей возлюбленной Лизы. Такая тут завязка. Практически классическая для большинства готический историй, коей "Фольклористъ" и является.
Позиционировалась история как "комикс, выполненный в лучших традициях Гоголя и Толстого", основанный на "верованиях, преданиях и суевериях народов, населяющих Российскую империю". И аннотация не врёт. Но Гоголь послужил лишь прототипом для главного героя, ну и ещё немножко Пушкин (оба искренне любили народное творчество, записывали и перерабатывали его, даря преданиям старины вторую жизнь - то бишь были фольклористами. Поняли?). От Пушкина, помимо интереса к мрачным народным сказаниям, главному герою достался и характер. Филипп Андреевич - обаятельный молодой человек, прямой и честный, можно даже сказать с обострённым чувством справедливости, а также, судя из приведённой переписки, довольно хороший друг. Но в то же время, часто не к месту, вспыльчивый и импульсивный (склонный к грубым подколам). Этим, ну и ещё склонностью к довольно литературному пересказыванию своих приключений, сходства и ограничиваются.
Алексей Толстой же оказал большее влияние не на характер и личность героя, а на основной сюжет истории. А если быть точнее на первую её часть.
Да, "Фольклористъ" - это две самостоятельные законченные истории. Так вот Алексей Толстой вдохновил Кирилла Глебова на сюжет первой, которая являет собой вольную интерпретацию аж двух его произведений - "Упыря" и "Семьи вурдалака", да ещё и с небольшим вкраплением "Дракулы" Брэма Стокера.
источник: ВКонтакте: Другое издательство
Несмотря на то, что в самом комиксе даже упоминается "Упырь" как произведение, обе истории Алексея Толстого оказали чуть ли не равноценное влияние на основной сюжет (хотя от "Семьи" тут всё же будто немного больше элементов).
Сама же история очень проста, и если вы знакомы хоть с одним произведением об упырях/вурдалаках/вампирах, то легко сможете понять, чем всё закончится. Это её основная проблема - предсказуемость. Ну и плюс антагонист истории крайне туп (подробнее расскажу в сегменте со спойлерами). Гораздо интереснее то, как история оформлена и нарисована.
А оформлена она наподобие "Дракулы" - классического образчика эпистолярной прозы. Вся история - это пересказ писем Филиппа Андреевича к его другу в Москву, что придаёт ей некий ореол реальности происходящего.
Плюс отсылкой на "Дракулу" вполне может являться девушка Лиза - страдающая сомнамбулизмом дама сердца Филиппа и по совместительству сестра его лучшего, судя по переписке, друга. Думаю в дальнейшем её история должна была раскрыться, и мы бы увидели ещё больше параллелей с Люси Вестенрой.
Ну и как не сказать об остальных отсылочках.
Вот к примеру цитата господина Рыбаренко из "Упыря" А. Толстого:
"...я могу вас уверить, что им настоящее русское название: упырь, а так как они происхождения чисто славянского, хотя встречаются во всей Европе и даже в Азии, то и неосновательно придерживаться имени, исковерканного венгерскими монахами, которые вздумали было всё переворачивать на латинский лад и из упыря сделали вампира".
А вот цитата из одной книги дядюшки, которую читает Филипп:
"...русский упырь и европейский вампир - это одно и тоже. В Европу упыри пришли именно от нас. Венгерские монахи же просто назвали их на свой лад - вампир".
А вот это кусочек "Вурдалака" А.С. Пушкина из "Песен западных славян:
Горе! малый я не сильный; Съест упырь меня совсем, Если сам земли могильной Я с молитвою не съем.
Он цитируется в той же книге, но преображается в историю о сербском солдате
"...что опасаясь за собственную бессмертную душу, ел сырую могильную землю. Надеясь так прогнать проклятие".
Ну и вот эта цитата из комикса
"..есть свидетельства, что мертвецы могут бежать быстрее лошади"
вообще пересказывает одну из лучших сцен "Семьи вурдалака".
Но именно на сравнении становится ясно, что сюжетно история до первоисточников не дотягивает. Что она может предложить кроме заимствований и цитат? Что своего она привносит в жанр? Чем обогащает его? Ответ: ничего и ничем. И в "Упыре" и в "Семье вурдалака" были жуткие и запоминающиеся сцены и образы (лихорадочные странствия Руневского по некоему подобию Ада, которыми мне кажется вдохновлялась Карнесса при работе над "Speak of the Dead" (сцена странствий Даниила в сопровождении Агафьи Петровны тому возможный пример); погоня за главным героем из "Семьи вурдалака", где глава семьи Горча использовал осиновый кол как катапульту и метал им детей-вурдалаков; ну и конечно же диалог героя с уже обращённой в вурдалачку Зденкой из того же рассказа, когда она говорит с ним его же обещаниями - это вообще нечто незабываемое). В первой части комикса такого, увы, нет.
Казалось бы провал. Но тут на помощь приходит Евгения, спасая историю своим рисунком. Признаться мне рисунок "Фольклориста" напомнил оный из ряда историй о приключениях Геральта от Dark Horse, в том числе и выбором цветовых решений, но и что-то от Миньолы в нём есть, хотя сам по себе он довольно оригинален. Заметно, что у художницы есть свой авторский стиль. Расстановка кадров рождает динамичные сцены, в чём-то даже кинематографичные, будь то побег от упыря по ночному селу, охота упыря, то или иное сражение. Местами от рисунка буквально невозможно оторваться. Многое ещё хочется сказать о нём...
Но всему своё время, ведь пришла пора поговорим о второй части комикса.
Написана она куда более занимательно. Не имея, по всей видимости, конкретного литературного первоисточника (либо я просто недостаточно начитан и не смог его распознать), она полностью основывается на поверьях о домовых и рассказывает пусть менее цельную, но более интригующую историю, оставляющую место для трактовок.
источник: ВКонтакте: Другое издательство
Прошло два месяца. Филипп, только оправившись от произошедших с ним событий, держит путь обратно в Москву. Ночь застала его на пороге мрачного придорожного трактира. Там же его встречает подвыпивший, угрюмый и явно недружелюбный мужчина, "по виду отставной военный" Михаил Алексеевич. Но тут гнетущую атмосферу разбавляет радушная хозяйка трактира Марья Пафнутьевна. На первый взгляд она довольно дружелюбна, хоть и чудит малость. Ну а ещё она выхаживает и воспитывает сирот, которых впоследствии пристраивает в богатые дома мелкий торговец и местный филантроп Никифор Семёнович. Казалось бы вечер налаживается. Обстановка вполне радушная, да и внутреннее убранство трактира довольно уютное. Но тут о себе заявляет ещё один постоялец. Терроризирующий Михаила Алексеевича, тем что не даёт ему выпить, домовой. Ну а о дальнейшем развитии событий вам лучше почитать самим. История действительно стоит того, чтоб уделить ей вечерок.
Есть в ней конечно явные белые пятна и некая недосказанность, но она будто бы напротив работает на более глубокое погружение, ничуть не портя впечатления от чтения.
Отдельно радует детально проработанный рисунок. Говорил же что многое хочется сказать о нём. Так вот, кадры с таверной буквально завораживают. Есть в её изображении что-то тревожное и отталкивающее, но одновременно манящее. Что-то "оверлукское". Пусть внутреннее её убранство ничего подобного и не вызывает, внешне она выглядит довольно угрожающе.
источник: ВКонтакте: Другое издательство
Но максимально талант Евгении раскрывается в изображении и передаче эмоций. Будь то безразмерное отчаяние и тоска, выраженные как в медленных, чуть ли не безвольных, движениях и опущенных плечах, отсутствующем взгляде и эмоциональной отрешённости Михаила Алексеевича. Или та самая неуместная вспыльчивость и импульсивность Филиппа (в одной из сцен мы видим, что герой не так уж и положителен, каким представляется изначально, ухмылка у него больно уж отталкивающая). Ну а эмоциональный пик - это невероятной глубины печаль домового, которая охватывает его буквально в миг после фразы хозяйки трактира: "Да что же это. Когда же ты нас в покое оставишь?". То как Евгения смогла буквально за пару кадров показать его эмоциональный слом, боль от непонимания и последующего осознания своей ненужности - просто невероятно, пронимает до глубины души. Один из лучших моментов истории.
Ну и ещё немного о внимании художницы к деталям. Пар изо рта героев при разговоре в мороз, кровь стекающая из разбитого носа - вроде бы мелочи, но как всё же прекрасно они работают на погружение.
Отдельного восхищения заслуживают обложки. Первая уже была невероятно крутой. Казалось куда ещё круче. Но посмотрите-ка на вторую. Она не просто интригует и наводит жути, но и позволяет взглянуть на сложившийся дуэт Филиппа Андреевича и Михаила Алексеевича, а-ля братья Винчестеры. Шикарно.
источник: ВКонтакте: F O L K L O R I S T
Ну и тут вы уже можете задаться вопросом: "А что там по продолжению?"
А я расскажу. Оно было анонсировано, активно писалось и рисовалось. Кирилл Глебов в интервью Владимиру Максимушкину вообще сказал, что книг в серии "предполагается несколько, со сквозным сюжетом". В том же интервью он утверждал, что вероятность выхода продолжения - 97%. В итоге до нас дошли шедевральная обложка, интригующая страница в цвете и несколько отдельных чб кадров, выложенных художницей у себя в группе. Вероятность такого исхода была равна всего 3%. И увы, ковид тому виной или что-то иное, но мы лишились продолжения ещё одной замечательной истории. Жаль, что теперь остаётся лишь предполагать, в какое русло могла бы развиться история с сомнамбулизмом Лизы. И о том каким бы мог стать дуэт двух безусловно колоритных героев, украшающих обложку. Но кто знает, может быть... всё может быть...
Та самая страница из невышедшего продолжения (источник: ВКонтакте: F O L K L O R I S T)
Подытожу.
По итогу имеем замечательный, пусть и с огрехами комикс, продолжения которого вероятно нам уже не дождаться. И это печально. "Фольклористъ" - это довольно занимательная работа, состоящий из двух законченных историй с не самым оригинальным сюжетом, но с невероятной красоты рисунком. В то же время это работа, наполненная интересными, пусть и немногочисленными, отсылками, которые приятно отыскивать. Работа, пробелы и белые пятна которой интересно восполнять самостоятельно. А самое главное то, что "Фольклористъ" хочется перечитывать в поисках новых деталей и смыслов. Как по мне, это признак действительно хорошей литературы.
А если вам интересно, что ж там за проблемы с сюжетом и что это за такие белые пятна, то приглашаю вас в небольшой сегмент со спойлерами.
СПОЙЛЕРЫ!!! СПОЙЛЕРЫ!!! СПОЙЛЕРЫ!!!
Начну с первой истории. Несмотря на то, что она очень предсказуема, сюжетно она всё же целостна и логична. Но... Есть к ней вопросики, которые немного сломали моё в неё погружение. Почему дядя - человек начитанный и хитрый; человек, который изучая книги на иностранных языках переводил их и переписывал от руки; человек, который смог найти способ получить бессмертие и стать упырём - почему он напал на племянника за полчаса до рассвета, зная что ему необходимо будет успеть до этого самого рассвета вернуться в могилу? Почему не напал хотя бы на те же полчаса пораньше? Переоценил силы? Глупо. Очень глупо. Ответов у меня нет.
источник: ВКонтакте: Другое издательство
Со второй же главой всё куда интереснее. Тут вопросов гораздо больше, но они напротив способствуют более глубокому пониманию истории:
Какие тайны скрывает Михаил Алексеевич? Что так тяготит и терзает его? Личная трагедия/груз вины? Как он, единственный постоялец, оказался в забытой богом таверне? Действительно ли Марья Пафнутьевна такая радушная хозяйка? Или за внешней доброжелательностью скрывается злой умысел? Правда ли что уход за сиротами - истинный порыв души доброй и заботливой старушки? Или есть некая страшная тайна, объединяющая её с Никифором Семёновичем? Действительно ли он устраивает сирот в приличные дома, дабы они получили билет в жизнь? Или всё это ложь и сирот он использует для каких-то страшных делишек? В чём причина открытого недовольства домового? Обида ли заставила его издеваться над сиротами: щипать их? Или он просто пытался о чём то их предупредить? О чём? По той же ли причине он не давал пить Михаилу Алексеевичу? А что за книга появляется в руках у домового под конец истории? Могла ли она содержать тайны хозяйки таверны? Быть чем-то вроде дневника или книги учёта? Почему домовой чуть ли не в руки Филиппа бросил его чемодан, с которым последний благополучно спасся из пожара? А вдруг он и книгу туда положил? Для чего? Чтобы герои узнали нечто важное и смогли спасти сирот? И почему домовой всё же убил хозяйку?
источник: ВКонтакте: Другое издательство
Вывод такой: или всё это СПГС, и все недочёты лишь следствие дыр в сценарии, или история действительно глубока, и тогда можно лишь похвалить автора. Перечитаю пожалуй ещё разок...
Есть такое понятие "Нарратив Слова", протагонистом которого является Иисус, – образ грядущего Первого Логосородного человека, Отца.
Нарратив включает с себя совокупность книг (протографов) имеющих общий Ключ понимания Мысли. Таким образом набор книг определяют не лукавые люди, а само Слово, то есть Бог.
В число несущих Мысль входят далеко не все книги т.н. ветхозаветной части Библии, а новозаветная имеет т.н. "изъян". Его составляют те дорелигиозные Христианские книги, которые были изъяты из оборота и, к IV веку, практически полностью были уничтожены и забыты поскольку не устраивали религиозный клир, прямо обвиняемый ими в сатанизме.
Но, некоторые книги, случайно уцелевшие и обнаруженные уже в новое время, такие Кодексы, как Наг-Хаммади, Берлинский, Чакос, Брюса, Асквианус, Кёльнский и др., составляют с теми единое целое, – Слово Предвозвестия, содержание которого "для неспособных понимать (пребывающих в религиозном заблуждении) мертво".
Живой Иисус ответил и сказал: "Это Слово, бывшее в Небесах прежде, чем начала быть земля - то есть то, что зовется миром сим - вы же, познавая Слово мое, опустите Небеса, а оно поселится в вас. Небеса же эти суть Невидимое Слово Отца, но, когда вы познаете всё это, вы опустите Небеса. Что же касается подъема земли в Небеса, то я покажу вам, что это такое, чтобы вы знали это. Отправить землю на небо означает, что слышащий слово гнозиса (знания) перестал пользоваться пониманием земного человека, но сделался Небесным Человеком. Его Понимающий (Разум) перестал быть земным, но стал небесным.
Очевидно, что даже эта небольшая цитата при самом поверхностном, буквальном её понимании, полностью разрушает все религиозные представления мира сего, то есть тьму. Но борьба Света и тьмы идёт не на страницах, а в головах...
Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною.
Ну и, для понимания, Логосородный - это Советский человек, не имеющий земных корней, которого предали и убили. Его изображают снопы на гербе СССР.
Сегодня во многих церквях основой веры считается не только Библия, но и Священное Предание — их ставят на один уровень. Полный Православный богословский энциклопедический словарь объясняет: Священное Предание — это второй источник христианской веры, учение Христа и апостолов, сначала переданное устно, а потом записанное (с. 1888).
Что же входит в это Предание? Там символы веры древних церквей, апостольские правила, собранные не раньше четвёртого века, догматы с семи Вселенских соборов и поместных, исповедания отцов вроде Григория Кесарийского, Василия Великого, Григория Паламы, деяния соборов, старые литургии, акты мучеников, творения отцов церкви, их толкования Библии, древняя практика с обрядами и праздниками.
Интересно, что к Преданию предъявляют требование: оно не должно себе противоречить и обязательно должно согласовываться с Библией (с. 1888-1889). Получается, если что-то в Предании идёт вразрез с Писанием, то это уже не священное и не истинное. Давайте просто сравним основные моменты Предания с Библией.
Сначала посмотрим на Вселенские соборы.
На Первом соборе в 325 году в Никее решили праздновать Пасху в день, связанный с языческой богиней Астартой. Так сделали компромисс: христианское название, но языческая дата. После этого языческие праздники хлынули в церковь, а святые начали перенимать черты старых богов.
На Третьем соборе в 431 году в Ефесе Марию объявили Богородицей — и началось её почитание как заступницы перед Богом.
На Пятом в 553 году в Константинополе церковь тесно слилась с государством, монастыри подчинили властям.
На Седьмом в 787 году в Никее ввели поклонение иконам и кресту, назвав их святыми. Это подтвердили в 842 году в Константинополе на поместном соборе, объявив иконопочитание главной чертой православия и учредив праздник Торжества Православия.
Русь начала формироваться как государство в 862 году — и все эти новшества пришли к нам прямо из Византии.
Теперь заглянем в труды некоторых отцов церкви.
Григорий Палама, один из лидеров исихастов, учил, что настоящая духовная жизнь — это жёсткий аскетизм, отказ от всего мирского, долгие посты, ночные молитвы, отрешённые размышления.
Василий Великий боролся с арианами, возглавлял одну из партий, вместе с Григорием Нисским и Григорием Богословом создал новое богословие. На него сильно повлиял неоплатонизм — смесь греческой философии и восточных мистических культов. Бог там непознаваем, но открывается в экстазе через строгий аскетизм. Василий много взял оттуда для своего учения о Святом Духе (Брокгауз, Ефрон. Малый энциклопедический словарь. С.-Пб. 1910). Он сам жил очень сурово, написал правила для монахов.
Пахомий основал общежительные монастыри, старался защитить монахов от пустыни, где они морально деградировали. Он не хотел зависимости от епископов, за что его травили — чуть не убили.
Фёдор Студит говорил: человек, полюбивший келью, избегает даже ближних.
Иоанн Дамаскин яростно защищал иконы в книге «Три защитительных слова против порицающих святые иконы». Не сумев обосновать это Библией, он просто заявил, что в Новом Завете не весь Закон действует (Флоровский Г. В. Восточные отцы 5-8 веков. М.: Паломник, 1992, с. 252). Но Христос говорил обратное: скорее небо и земля пройдут, чем одна черта из Закона исчезнет (Лк. 16:17).
На Трулльском соборе 692 года в правиле 82 противопоставили Ветхий и Новый Заветы, чтобы оправдать иконы (там же, с. 249). Получается, Бог якобы в разные времена говорил разное. Но в Библии сказано: Бог не человек, чтобы Ему лгать или менять мнение (Чис. 23:19).
Иоанн Лествичник учил: монах должен выбрать духовного отца, полностью вверить ему своё спасение, слушаться без рассуждений, даже если советы кажутся странными или отец не очень духовный. Послушник — как мёртвый, не спорит (там же, с. 181). Но Библия предупреждает: проклят тот, кто надеется на человека (Иер. 17:5). А берийцы ежедневно проверяли даже слова Павла по Писанию — и апостолу это понравилось (Деян. 17:11).
Предание часто противоречит Библии. А в православном словаре прямо сказано: если часть Предания идёт против Писания, её нельзя принимать (Полный Православный богословский словарь. Т. 2, с. 1890). По этой логике из церкви нужно убрать поклонение Марии, святым, иконам, монастыри — всё, что не согласуется с Библией. Но история показывает, что этого никто не делает.
Дьявол много раз пытался уничтожить Библию, но не смог. Тогда он создал Предание, чтобы официально закрепить отступления. Тертуллиан говорил: если чего-то нет в Писании, то предание будет тебе заповедью, обычай — подтверждением, а вера — поводом исполнять (там же, с. 1890). Евсевий добавлял: нужно держаться предания, потому что всего в Писании не найти (там же). А другой богослов утверждал: предание нужно, чтобы понять даже то, что в Библии, а некоторых истин там вообще нет (там же, с. 1891). Получается, Бог что-то упустил, и люди решили додумать за Него.
Когда люди протестовали против языческих обрядов, им отвечали: как вы смеете спорить с отцами церкви? Только равные им имеют право. Но давайте просто послушаем, что говорит Сам Бог.
Пётр и апостолы заявили: должно повиноваться больше Богу, чем людям (Деян. 5:29).
Иисус сказал: кто хочет творить волю Божью, тот поймёт, от Бога ли учение (Ин. 7:17).
Он же предупреждал: люди чтут Меня языком, а сердце далеко; тщетно чтут, уча заповедям человеческим (Мф. 15:8-9). Вы отменяете заповедь Божью ради своего предания (Мк. 7:8-13).
Павел писал: если бы даже ангел с неба проповедовал иное — анафема (Гал. 1:8). Не угождаю людям, а Богу (Гал. 1:10). Берегитесь философии и предания человеческого (Кол. 2:8). Придёт время, когда от истины отвернутся к басням (2 Тим. 4:3-4). Обличай тех, кто слушает постановления людей, отвращающихся от истины (Тит. 1:13-14).
Иногда защитники Предания ссылаются на слова Павла: хвалю вас, что держите предания, как я передал (1 Кор. 11:2). Но рядом стоит объяснение: Павел имеет в виду Евангелие, которое проповедовал (1 Кор. 15:1). Ещё один текст: храни преданное, отвращаясь лжеименного знания (1 Тим. 6:20-21). Само слово «лжеименное» показывает: всё, что противоречит Библии, — ложь.
Павел подчёркивал: мы не повреждаем слова Божия (2 Кор. 2:17).
А в конце Библии страшное предупреждение: кто добавит или убавит от этой книги — потеряет часть в книге жизни (Откр. 22:18-19). Это относится только к Библии, а не к человеческим постановлениям.
Те якобы слова Христа и апостолов, которые не вошли в Библию, а передавались устно, сегодня признаны апокрифами — написанными в третьем-четвёртом веках, когда в церковь уже вошли языческие обычаи, и нужен был авторитет апостолов для оправдания.
К чему это привело?
Вошли языческие праздники. Отвергли единственное посредничество Христа, заменив его Марией и святыми. Появилось многобожие через почитание святых. Ввели идолов — иконы и статуи с чудотворной силой. Человеческое предание поставили рядом со Словом Божьим.
Мы пьём это вавилонское вино, если ставим предание наравне с Библией; считаем отцов церкви непререкаемым авторитетом, даже когда они противоречат Писанию.
Подарила мне супруга отличную книжку "Ирландские предания" за авторством Джеймса Стивенса.
Когда я впервые увидел обложку, в голову закралась мысль, что наверное от этих преданий чувствительные граждане должны начинать седеть. Но я был очень приятно удивлён. Автор удачно литературно переработал аутентичные страшно-жуткие легенды, добавил тонкого английского и толстого пролетарского юморка и свёл всё в одну сквозную историю. А оригинальные цветные иллюстрации сделали эту книгу просто шикарной.
Истории там очень поучительные и подойдут даже детям, на наглядных примерах объясняется, что такое хорошо, а что плохо, что такое справедливость, доброта, гнев, злоба, что за это бывает. Но при всей сказочности они очень жизненные. Если кто-то рискнул всем ради тебя и спас твою жизнь, то это твой друг, но это не значит, что через год он не может убить твоего брата, а ты в порыве мести не убьёшь его, потом он вырвется из преисподней и утащит тебя за собой, где вы закошмарите всех чертей, и вас обоих выгонят оттуда, а на воле вы снова подружитесь. В жизни всякое бывает.
Читать вы это все равно не будете, поэтому расскажу мою любимую историю из этих преданий.
Есть люди, которые не любят собак, но Фергюс их скорее ненавидел. Когда он видел одну из них, он темнел лицом и бросал в неё камни, пока та не скрывалась из виду. Однако Сила, защищающая все живое, наградила его косоглазием, так что он всегда промахивался.
Его противоположностью был Финн, это король Ирландии, очень суровый и авторитетный, по предыдущим преданиям этакая смесь Ивана Грозного и Сталина, только ещё колдовать умел и собак любил. И решил он выдать свою тётку замуж за одного князька. Тётка была красивая, по ней вся Ирландия сохла, но за кого сказал Финн, за того и пошла. И в общем то всё у них было хорошо, полюбили друг друга и жили счастливо. Но до свадьбы этот князёк состоял в отношениях с некоей Укт Дилв Прекрасная Грудь, которая жила в потустороннем мире Дивноземье (что-то вроде рая для колдунов), и куда он наведывался время от времени. А как женился перестал приходить, все-таки примерный семьянин и теперь родственник короля, так что с прошлым покончено. Но это было только начало.
Долго ждала Прекрасная Грудь в мире вечно молодых своего возлюбленного, но и до туда дошли вести о его свадьбе, и снизошла на неё ярость ревности и отчаяния. Она владела искусством магии, вырвалась из мира мёртвых, нашла соперницу и превратила её в дрожащую гончую собаку. Этого ей было мало, она решила найти этой собаке худшее обиталище в мире и надеялась, что Фергюс отомстит разлучнице за её обиды.
Она пришла к Фергюсу дерзко, с наездом. Тот сказал, что не пустит её в дом с собакой, даже денег заплатит, если та её утопит. Но Прекрасная Грудь заявила, что собаку ему посылает сам Финн, чтобы ты заботился о ней, пока король её не заберет. Ну, или ты, дядя, релоцируешься из своей любимой Ирландии в Сибирь. И ушла довольная своей местью.
Фергюс собаку ненавидел, но сибирский холодок пробегал по спине от мысли, что с собакой может что-то случиться. Она же вся дрожит того и гляди помрёт, тогда не увернуться от гнева короля. Он спросил слугу, как прекратить эту дрожь? Слуга посоветовал взять её на руки, обнять и поцеловать. Слуга был выпорот за такие предложения, но делать было нечего, пришлось целовать. Успокоилась собачка, пригрелась на руках, и как-то по-тихонечку и Фергюс оттаял. Уже через день называл её "моё сокровище" и с рук не спускал. Так полюбил её, собрал всех слуг и объявил, что если какой злыдень на собаку хотя бы косо посмотрит, то его четвертуют только для начала, а дальше атас.
А через год королю Финну кольнуло: "а где собственно моя тётка?! Давно её не видел!", и наехал на князя: либо предьявляй тётку, либо свою голову!
Князек понял, что запахло жареным, и ломанулся к Прекрасной Груди. Та его встретила прохладно : "А! Это ты, нарушитель обетов и предатель любви!" Но чертяка уболтал Прекрасную Грудь и остался с ней навсегда. Та разрушила чары и к тётке вернулся прежний облик. А что до двух щенков, которых она родила, пока была собакой, тут уж ниче не поделаешь, собаками и остались. Их отправили Финну, он их очень полюбил, двоюродные братья все-таки.
Следующему жениху тётки пришлось доказывать, что у него нет сумасшедших бывших, а лучше вообще никаких бывших!
А Фергюс слег в постель на целый год, страдая от пагубной привязанности к собачке, так бы и помер, если бы король не прислал ему другого щенка, который стал "звездой судьбы и дорогим биением его сердца", так что он сразу выздоровел.
Хэппи энд! Небольшая психотравма у тётки не в счёт. Какой сюжет! Какие дуги характеров! Вышло бы отличное кино...
Ой, запричитала я, ой-ой, так я или согнусь, но навсегда. Или разогнусь сейчас без права на вторую попытку. Обдумав глубокую мысль, что два мозга лучше, и что спинной сдерживает головной иногда так, как будто он здесь главный, пошла назад. Понятно, я — Сократ, не меньше, но скрючиться и заглянуть туда так хотелось. Вроде улья, конически перевёрнутого прямо в дереве, прикиньте? Выдолбленном дереве, наподобие лодки, причём живом и цветущем выше отверстия.
Побрела на стоянку мимо золотистых лип. На них разместились, клейко обсев верхушки, крупные серые птицы. Я категорически достала телефон, шмыгнув носом на смазанный снимок из нутра дерева.. Ну хоть птичек добью для ленты в инсте, на природе я или где! Впечатлений мне подайте! И тут одна из них стала спускаться прямо на мою гордыню, вниз по веткам... Не слетать, а гибко карабкаться, перемещая ручки, ножки и тючок с поклажей. Превращаясь в сморщенного карлика на моих глазах. Он улюлюкнул что-то, глядя на меня чуть не напротив, свои ему ответили гульканьем.. И в секунду все они посыпались с деревьев, словно мешок старого посеревшего гороха, однажды раскрывшийся у деда в руках при спуске в подпол. Так и выяснили, что обманули деда на рынке с плодами нового урожая. "И зимы ждать не пришлось", — бодро сказала бабушка, велев мужу не огорчаться.
Я мчалась, не выбирая тропинок, слушая, как горох догоняет. Стучит так кругленько, тук-тук, подкатываясь ближе... Не оборачиваясь, я швыряла назад отвисший и отяжелевший сразу рюкзак, телефон, ремень туристский, портупею с водой. Предметы кончились, а перекаты позади нет. Пока я не расшумелась, уже завидя стоянку, и не остановилась на миг от колотья во всём теле. Тогда я поняла, что за спиной тихо. И то ли меня надурили эти мелкие охальники, как деда тогда с покупным горохом, то ли эхо вытребованных впечатлений слишком долго аукало в ушах.. Однако вещей моих по дороге обратно не было. На липовой полянке тоже щебетал, стрекотал и обитал обычный набор птичек и насекомых. Из моих россказней реально стояло лишь выдолбленное дерево.
Местный в нашем лагере нашёлся, странненький такой, дёрганый парнишка. Но взял миссию на себя и просунул в дупло руку, достав свёрнутую брюквой мешковину. Чистые мешки, грязные, в дырах, со смешными заплатками... Мой отныне "герой навеки" положил на расстеленные мешки сперва подарочек (деревянную солонку, перочинный ножичек, вяленое мясо в тряпочке), я отдала кованый бронзовый браслетик. Завернул всё и закрутил узлом, втащив в дерево обратно. Сообщил, пялясь на меня, как на ожившую статую, что "светляки" делают мёд. Испокон веков такая у них, малЫх-работников, повинность от Громушки. Знай, собирают себе липов цвет и к людям не выходят. Но и люди их не видят... А кто видит, тот с ними остаётся.
Ну, я на обратном пути парнишку и за ручку взяла, и по головке погладила, и "вы мой идеал" шепнула. (Что ж ты, плююсь про себя, дуркуешь: руку вон в неизвестность суёшь не глядя, а женщин боишься пуще армии.) Кто же эти, спрашиваю, малыхи-работники, почему светляки они, зачем Перуну служат?
Парень, не чая вырваться из моих любезностей, кое-как промекал, что Громушко — это не Перун. Это свойский хозяин, когда-то то тут кроме лесов ничего не было. И он много первых поселенцев пожёг... Деревья здесь самовозгораются в жару, но сначала вроде гром гремит, а верхушки лесные все смыкаются, будто небо тучами закрывают. Вот первые поселенцы дань и платят Громушке, чтоб семьи да потомков их не трогал. Светляки поэтому: согласились сгореть сами, обменяли свет бессмертной души на уродливое бессмертное житьё, облачились в мешковину и мёд хозяину готовят.
Последние слова своего подневольного спутника я услышала как бы эхом. Увидела свой телефон просто в траве и шагнула за ним. И всё поплыло зыбью, и где-то недалеко грянул гром. А за ним следом рассыпалось по земле: тук-тук, тук-тук.. Мой юный несчастный проводник, не успевший выдернуть хилую лапку девственника из длиннопалой ладони сорокалетней милфы, бессильно зарыдал.
Старожилы деревни N, ...ской области поговаривают, что приехали как-то раз дети к родителям на дачу и... отдохнули. Сходили на речку, пожарили мясо, почитали книги лёжа в гамаке. Не пололи грядки, не копали картошку, не красили забор. И про стакан воды никто не говорил.
